Море волнуется раз

В старом храме было тихо. И грязно: каменная и древесная пыль на алтаре, истёртые временем и поросшие мхом ступени, обвитые вьюнками колонны, облетевшая листва у зияющих оконных проёмов. Здесь безопасно, сказал Хэй Сяцзы. Се Юйчень ему поверил, но не оглядеться, отмечая пути отхода и возможные ловушки, не мог. Привычка быть настороже въелась в его кости; осмотрительность была залогом выживания. В храме было тихо. Для заброшенного здания посреди тропического леса, конечно: шебуршание насекомых, крики птиц за стенами и шум ветра легко можно было уловить, если позволить себе прислушаться. Тихо — это означало, что внутри храма на них не набросилось мгновенно ничего странного. Ни змей, ни подозрительных гнёзд, ни призрачного шёпота или цоканья какой-нибудь твари из местных верований. Се Юйчень не верил, что всё будет так просто. Не после того, как они выползли из последнего могильника, драные, как будто обнимались с терновником. Взбудораженный пережитым приключением разум отказывался успокаиваться, кожу как будто покалывало мелкими иголочками… Ему не нравилось это место. Если бы не Хэй Сяцзы, Се Юйчень предпочёл бы переночевать на вершине дерева, разделив ночь с надоедливой мошкарой. На всякий случай. В их профессии предчувствие не было чем-то, что стоило игнорировать. Но почему тогда Сяцзы был совершенно спокоен? Обычно они реагировали на потенциальную опасность почти синхронно. Возможно, это было нерациональным решением. Возможно, Се Юйченю стоило утащить партнёра из храма за шиворот и закинуть на ближайший высокий сал. Возможно, выбирать доверие было ошибкой. Се Юйчень промолчал, наблюдая, как Хэй Сяцзы споро поджёг извлечённые из потрёпанного чёрного рюкзака благовония. На расколотом алтаре не было ничего, напоминающего чашу для подношений; Хэй Сяцзы, не растерявшись, воткнул зажжённые палочки в одну из трещин и положил рядом горсть дешёвых конфет. Невкусных конфет — Се Юйчень пробовал. Слишком много подсластителя, вязкий дуриановый вкус; килограмм за несколько монет на рынке. Будь он божеством, которому Хэй Сяцзы совершал подношение, счёл бы это намеренным оскорблением. Вот, кстати, где скрывалась ещё одна странность: в этом храме не было ни одного изображения божества, которому он посвящён. Вместо статуи в алтарной нише стояла грубая каменная плита без малейших следов резьбы; на стенах, полускрытый плющом, красовался неразборчивый орнамент из флоральных мотивов, единый на протяжении всей плоскости. Никакого разнообразия: один и тот же раппорт, один и тот же символ. Ничего, что могло бы подсказать, кому или чему конкретно здесь поклонялись. Хэй Сяцзы, очевидно, знал. Его движения были чёткими и уверенными, и Се Юйчень точно слышал, как он шепнул что-то на местном наречии, когда поклонился. — Просто извинился, что потревожили: проводник говорил, это всегда работает, — усмехнулся Хэй Сяцзы, раскладывая вещи. Се Юйчень прищурился. Несмотря на воспитание Ци, Хэй Сяцзы по своей натуре был таким же, как он: настоящего почтения богам не выказывал, просто так бы молиться не стал. Значит, знал что-то, раз решил сделать подношение. …достаточно было жеста одного человека, чтобы задобрить то, что может здесь обитать? Или же Хэй Сяцзы нарочно привлёк его внимание, зная прекрасно, что Се Юйчень без озвученной причины в ритуале принимать участие не станет? Могло ли что-то повлиять на них? И кто тогда попался в ловушку, он или Хэй Сяцзы? Разведённый на скорую руку костёр ласково манил теплом. Они неспешно поужинали горячим — Се Юйчень по дороге успел подбить метким броском стального шарика птицу, Хэй Сяцзы углядел парочку съедобных растений, а уж сухая основа для похлёбки в рюкзаках водилась всегда, — и обсудили завтрашний маршрут. Устраиваясь в спальнике поудобнее, Се Юйчень незаметно спрятал в кулак иглу из портативного швейного набора. Конечно, он и так спал чутко, а сейчас и вовсе не собирался дремать, но… Не помешает. Излишняя предосторожность окупилась, когда Хэй Сяцзы, взявший первую стражу, вдруг отрубился, медленно клонясь на бок. Се Юйчень сжал ладонь, отрезвляясь, и бросил осторожный взгляд из-под ресниц, изучая, что изменилось. Хэй Сяцзы сонно сопел. А у костра, на равном расстоянии от него и Се Юйченя сидела тёмная фигура. Существо больше всего напоминало творение сумасшедшего художника, отражённое в кривом зеркале: половины от разных людей, слепленные в одно тело. С левой части на него смотрело знакомое до последней чёрточки лицо; правая, несомненно, принадлежала Хэй Сяцзы. Как будто кто-то сплавил их в одного человека — нет, скорее сложил, как бумажные фигурки, и оставил чёткие линии сгибов. Оно сидело рядом с ними, выпрямившись, как послушный ребёнок, и не спешило нападать. Только смотрело в огонь, как заворожённое. В голову ударило ледяным жаром адреналина. Сердце колотилось. Се Юйчень замер, прокручивая в голове возможные варианты. Он мог продолжать притворяться спящим, надеясь на лучшее. Он мог атаковать и попытаться если не убить, то увести существо подальше. Он мог попробовать разбудить Хэй Сяцзы и решиться на побег. Он понятия не имел, по каким «правилам» это жило, что это вообще и насколько оно сильно. Снаружи послышался шорох. Оно оскалилось — до чего странно это смотрелось с их лицами! — и тихо заворчало, но взгляда от пламени не отвело. Голос у него был похож на треск сухих веток, как будто кто-то нарочно ломал тонкие прутья, чтобы подкинуть в печь. Се Юйчень шевельнулся. Все инстинкты вопили ему: сражайся или замри, никаких движений, ну же, тише! Он не послушался. Зашуршал нарочно спальником, старательно держа дыхание ровным, глубоким, как спящий. Никакой реакции; значит, оно реагировало не на сам факт движения… Прежде чем он попробовал что-то ещё, с той стороны от костра дёрнулся Хэй Сяцзы. Дёрнулся, не проснулся — но этого оказалось достаточно, чтобы существо моментально обратило на него внимание. Се Юйчень выпутался из спальника раньше, чем успел подумать об этом. Игла тихо зазвенела, ударившись о каменный пол. Оно поднялось тоже: отшатнулось от Хэй Сяцзы, приняло зеркальную стойку, сжимая в руке пустоту вместо ножа. Пустой взгляд обратился к нему; Се Юйчень криво усмехнулся в ответ, наблюдая, как двойное лицо непонятного создания искажается в угрожающей гримасе. Оно не напало. Оно двинулось, когда двинулся он, копируя слепо и бездумно, как тень. Се Юйчень подхватил и оттащил к себе под бок Хэй Сяцзы, оно — пустоту. Оно смотрело на него, когда он смотрел на него, настораживалось на ночные шорохи, как сделал бы он, наблюдало за Хэй Сяцзы, как наблюдал он. В какой-то момент его лицо поплыло сильнее, черты сдвинулись, как будто пытаясь принять облик Се Юйченя полностью, дрогнули и замерли вновь, вернувшись в прежнее состояние. Возможно, существо чувствовало разочарование, если вообще умело чувствовать, а не подражать. Это была какая-то разновидность двойника. И очевидно, неопасная — неопасная для них, потому что оно не могло скопировать кого-то одного. Возможно, потому, что Хэй Сяцзы спал и не смотрел на него. Возможно, потому, что получило жертву. У Се Юйченя не было достаточно данных, чтобы проверить, и он не горел жаждой экспериментов в три часа ночи после длительного перехода, чтобы их получить. Спать, правда, ему тоже не хотелось. Не рядом с этим созданием, проявляющим интерес к Хэй Сяцзы, как бездумная кукла. Хотя бы можно было заключить, что они оба были правы: и Сяцзы, утверждавший, что здесь безопасно, и Се Юйчень, чувствовавший, что что-то не так. «Не так» безобидно играло с ним в гляделки, сжав в ладони собственную вторую руку, как Се Юйчень держал Хэй Сяцзы, и периодически отвлекалось на костёр. Огонь его явно очаровывал. Двойник ушёл с рассветом. Растаял, как ночная темнота, стоило Се Юйченю моргнуть. В то же время проснулся и Хэй Сяцзы: застонал что-то о затёкшей шее, чертыхаясь… Се Юйчень не стал сбрасывать его голову с плеча, хотя хотелось. Потёр уставшие глаза и принялся собираться, как будто ничего не произошло. Если Хэй Сяцзы не хотел рассказывать, он мог узнать сам и припереть партнёра к стенке приобретёнными знаниями чуть позже. Очевидно, сейчас расспрашивать было бесполезно. Стоило отложить это. Внести в список дел на будущее. Возможно, даже придумать, как можно использовать это место (это, разумеется, было планом-максимум, и не факт, что получилось бы). Когда они уходили, Се Юйчень ненароком прошёлся рядом с алтарём, чтобы посмотреть, не появилось ли чего на каменной плите. Он не знал, что именно ожидал увидеть — и не увидел ничего нового. Камень как камень, гладкий и серый. Только вместо дуриановых конфет теперь лежали пустые фантики. Аккуратно свёрнутые в маленькие квадратики, как сделал бы он.