My exhaustion

Чувство голода приходит резко, неуловимо. Чувство резкой боли в области живота, что отдает в голову, заставляя ноги подкоситься, а картину перед глазами помутнеть. Предшествуя этому осознанию, сначала приходит легкое чувство истощения, которое вполне можно проигнорировать. Позже оно забывается само по себе, ведь мозг занят совершенно другими делами и небольшие спазмы его совсем не волнуют. Стэнли сегодня ушел. Не стал терпеть очередные капризы и пренебрежение им. Это и к лучшему, разве нет? Наконец никто не будет срывать гениальные мысли, отвлекая от очередного чертежа с просьбой хоть немного сжалиться над своим организмом и пойти поесть. Или поспать. Наконец никто не будет раздражать запахом никотина с утра пораньше, что кажется, уже начинал въедаться в запах стен. Сколько просьб прекратить были никак не услышаны! «Скатертью дорожка» – сказал Ксено на прощание и даже не удостоил взглядом молча закрывшейся двери. Первое утро без Стэна. Ксено проснулся от того, что яркий дневной свет заполнил комнату сквозь шторы. Наука не ждет, необходимо закончить вчерашние вычисления и чертежи. Зайдя по привычке первым делом на кухню, Ксено вспомнил. Точно. Сегодня без завтрака. Сегодня никто не поджидал его у плиты, травя несмешные шутки и рассказывая истории со службы. Так даже лучше - больше времени на действительно важные дела. Перед собой ноутбук, чуть дальше него - большой ватман с почти завершенным чертежом. Справа - черновик в виде блокнота и черная ручка, еще правее - кружка с кофе. Пока что первая за день, но точно не последняя. Слева вдалеке - цветочное растение, что было поставлено там около месяца назад. Для домашнего уюта, вроде, говорил Стэнли? Какова потеха, будто это действительно имеет смысл. Пылесборник. День быстро сменил вечер и тело предательски давало знать о своих потребностях. Обычно, если у Стэнли был выходной, он к этому времени заканчивал готовить ужин и уговаривал Хьюстона поесть. «Ты не видишь, что я занят?» – обычно отвечал тот. Проходило несколько часов и Снайдер все же относил тарелку какой-нибудь пасты, стейка или нового эксперимента с блюдом на стол без лишних слов. И конечно же, Ксено съедал все до конца. На этот раз пришлось собрать все силы истощенного организма в кулак и открыть холодильник. Остатки от вчерашнего ужина были выброшены в тот же вечер в разгар ссоры. Что же, полуфабрикаты никто не отменял. Давясь магазинной дешевой колбасой и засохшим хлебом, лишь бы устранить это ужасное чувство в животе, которое игнорировать никак не получилось, Ксено заварил кружку крепкого американо и вновь пошел за рабочий стол. Начало бесшумной ночи. Сегодня его никто не уговаривает лечь в кровать. Он засыпает за столом. Проснувшись посреди глубокого позднего времени суток, Уингфилд еле доковылял до холодной кровати и пошел досыпать законные оставшиеся часы. Первая ночь без Стэна. Без прикосновений, на которые Ксено обычно отвечал что-то в духе «Ужасно жарко, так невозможно уснуть. Будь добр повернуться спиной ко мне» – а Стэнли в свою очередь покорно исполнял просьбу, больше не надоедая своим присутствием в эту ночь. Однако это было поражение в бою, а не в войне. На следующий вечер повторялось все то же самое. Следующим утром Ксено не ощущал привычную теплоту, о причинах появления которой прежде не задумывался. Нужно сходить в магазин. Стоя среди полок и смотря на практически одинаковые банки с продуктами, Ксено, не смотря на свой гениальный ум задавался вопросом – и как, черт возьми, выбрать что из этого лучше? – и в конце концов не выдержав, взял все самое дорогое. Мог себе позволить. Наконец-то никто не давил со своими нравоучениями о правильном питании, наконец-то он мог купить все, что душе угодно. Как известно - сахар хорошо влияет на работоспособность мозга. По этой логике в его корзине 80% составляли быстрые углеводы с кучей сахара, но зато какие вкусные. Остаток дня прошел в тумане бесконечных вычислений. Проснувшись и первым делом пойдя ко вчерашним вычислениям Ксено ужаснулся: элементарные ошибки, не те расчеты и формулы. Это точно было его рук дело? Головная боль усиливается, настроение испорчено окончательно. Стэнли должен был вернуться сегодня. Это не первый случай подобных его выходок. Обычно, проходило один-два дня, после чего он заявлялся на пороге, извинялся, и все возвращалось на круги своя. Послышался неприятный гудок телефона из соседней комнаты. Однако вместо привычного контакта «Stanley S.» он увидел номер главного офиса. Только их не хватало. – Хьюстон слушает. – Здравствуйте, доктор Икс! – послышался милый женский голос по ту сторону звонка. – я сейчас заполняю документацию и мне понадобились отчеты за вчерашний месяц. Не могли бы вы прислать мне их по почте? – Мог бы. До свидания – сухо ответил Ксено и не дождавшись ответного прощания сбросил звонок. Сев за ноутбук, который работал еще со вчерашнего вечера, пришлось таки открыть все файлы хранящиеся на нем и перебирать каждый в поисках документа с отчетом. Пролистывая череду других загрузок, фотографий, таблиц, вдруг на весь экран всплыла их совместная фотография, сделанная, кажется, лет семь назад? Стэнли тогда только вернулся со службы в армии. На фотографии была самая середина осени, ее золотая пора. Стэнли стоял с букетом в руках, приобняв Ксено со счастливой улыбкой, а Хьюстон со своей самодовольной ухмылкой, обмотанный шарфом Снайдера и красным носом. Сердце Ксено сжалось. Это странное чувство в груди, будто черная дыра вместо сердца, которое поглощает все чувства и эмоции. Все встало на свои места. «Какой же я дурак» – к Уингфилду пришло осознание. Пустой, тихий дом, холодные ночи и бессолнечные утра, сырой воздух. Цветок в горшке лежащий рядом нужно было поливать каждый день, иначе он завянет, так же как и Хьюстон. Ксено, срываясь с места, и совсем забыв про просьбу с тем несчастным отчетом, успел накинуть лишь пальто и помчался ко входной двери, как вдруг она открылась прямо перед его лицом. Перед ним стоял Стэнли. Его Стэнли, с которым они провели больше пятнадцати лет бок о бок. Его Стэнли, который всегда был на его стороне. Его Стэнли, с которым они по молодости встревали в огромные кучи неприятностей, но тот всегда оставался рядом с ним. Его Стэнли, который в очередную звездную ночь, проведенную вместе, дал обещание «Я всегда буду с тобой». Его Стэнли, который стал родным домом. Спрашивая у себя вопросы о причине пренебрежения им, и чем Снайдер, такой идеальный, заслужил такого придурка как он - Ксено найти ответы не мог. Хотел было уже что-то сказать, но его перебили. – Я зашел забрать вещи – пусто прозвучало из уст, вместо извинений. Из уст, которые когда-то шептали слова о любви. Сегодня они не накрашены. Однажды Стэнли в выпуском классе решил ради эксперимента накрасить губы темно-бордовой помадой. Ксено тогда сказал, что ему ужасно идет и что это чертовски элегантно. С тех пор Стэнли красил губы всегда. Снайдер сделал шаг и направился к своей спальне. Сегодня точно последний раз и Стэнли уйдет навсегда. Однако теперь Хьюстон не дурак, теперь Хьюстон все осознал. – Погоди! – Ксено остановил, схватив его за запястье. В ответ он получил лишь взгляд из-за спины, будто стеклянный. Без прежней искры в глазах. – Не уходи никуда – Ксено сделал короткую паузу, которая ощущалась бесконечной синусоидой – останься. Со мной – воцарилась мертвая тишина. – Хватит с меня твоих шуток. – абсолютно неожиданный ответ. Хотя Стэна можно понять больше всех. Столько времени терпеть самую настоящую тиранию! – Я не шучу – твердо продолжил Ксено, разворачивая Снайдера уже полностью лицом к себе. – я глупый, Стэн. Прости. В последний раз. – не дожидаясь ответных слов или реакции, возможно даже боясь их, Ксено примкнул к чужим губам, что оказались роднее своих. Приглушенный вкус сигарет и неописуемый запах Стэнли вскружили голову. Мир закончился в этот момент. Не заметив каким образом, Ксено оказался прижатым к стене и ведомым в этом поцелуе. Глубоком, страстном, полным горечи и извинений. Кажется прошла вечность, как Стэнли первый отстранился уже с привычным блеском в глазах – я скучал. Оставшийся вечер они провели вместе. Стэнли готовил фрикасе с рисом, ругаясь, что Ксено опять взял кучу сладкого, а тот в свою очередь показывал сохраненные фотки со всех времен, проведенных вместе. Начиная ярким фото, где они еще совсем мальчишки, вместе сидят на дереве. Ксено с биноклем, а Стэнли с рогаткой. Заканчивая фото, где Ксено блаженно спит на груди Стэнли, держащего сигарету в одной руке, в другой - телефон. Вот откуда взялось то самое теплое чувство по утрам.

«Ты и я - средь обломков мира,

Что так предательски оставил нас.

Нет, мой мир - глаза сапфира,

Являвшиеся мне во снах.

Твой мир - глаза черной бездны,

Провалился в их пустоту,

Зная, что тебя я там непременно найду»