Overdose

— Ты идиот?! Зачем так делать? — пронзает монотонный гул сонного города вскрик — Да блядь! — летит вдогонку — Хан, ты когда научишься головой думать? Подтянув штанины брюк, перепуганный за друга парень тяжело вздохнул. Секунд через пять он, перепрыгивая через лужи, перебежал на противоположный тротуар. Вот только машины все уже остановились. Без лишних слов по ярко синей голове прилетают два леща подряд. … — Ты идиот? Зачем так делать, Хан? — грозно, но, сдержав излишние эмоции, чуть шёпотом цедит под нос себе парень, будто его кто-то сушает — Ничему жизнь не учит! Вытащив чётко вошедшее в переносицу лезвие, друг Хана разжимает рукоять и обтирает нож о штанину. После небольшой игры в гляделки по оставшимся целыми стёклам парнишка, перепрыгивая несколько растёкшихся гнилых тел, перебегает от перекрёстка к перекрёстку. Вот только ходячие все уже прикончены. Без лишних слов по сальной черепушке проходится тяжелая ладонь; содрогаются грязно синие концы спутанных прядей. — Сначала я отдышусь… Потом втрепу тебе ещё раз… — вполне спокойно сообщил, махающий руками парень. После чего тот облокотился на колени и несколько раз недовольно шмыгнул носом. На удивление сложившейся ситуации, едва ли непоскусаный Хан улыбался. И это не есть кривая улыбка или нервно вздёрнутый уголок губ. Искреннее чувство, такое непонятное и знакомое, переполняло с ног до головы, растекалось по крови, возбуждало сильнее адреналина. По ощущениям он находился там, посреди оживлённого проспекта, как когда-то чуть больше года назад, хоть и при других обстоятельствах. Парень открыл рот и сразу же получил ещё одну оплеуху. — Феликс, я такую историю вспомнил! В прошлом году я чуть под машину не попал, — оживленнее прежнего было начал Хан, потирая затылок — тогда Сынмин мне так же подзатыльник прописал, а потом как ни в чём не бывало со смехом спросил: «Так на пары не хочется, что ты решил под машину сигануть?». — Нас обокрали, завели в тупик и всё так же по твоей вине чуть не сожрали — перебивает Феликс. Тот самый «Я ручаюсь за вас всех» — Феликс. Выгоревшая бровь возмутилась не больше, чем выражение лица веснушчатого парня. Конечно, он не станет слушать очередную однотипную историю о проделках Хана в десятый раз. Хан по имени Джисон — странная штука. Притягивает неприятности и влипает в каждую передрягу этот парень с огромным энтузиазмом, которому можно смело позавидовать. Выкручивается же он ещё искуснее, поэтому лучше напарника Феликсу не найти, как считает сам Джисон. Что бы вы сделали, если во время «чаепития» на вас с небес снизошла толпа зомбаков? Одного из мертвецов парень убил, пробив черепушку складным железным стаканчиком, второго огрел чайником, третьего насадил на прут, на котором весел некогда белоснежный чайничек. Феликс не успел понять, что произошло, а незваных гостей уже по горло накормили железом. Ликс разобрался лишь с двумя ходячими, в то время как его непутевый напарник фехтовал разом с тремя. Креативности подхода и скорости точно завидовать нужно — признавали все, кто когда-либо встречал этого несносного паренька. В мире, где всё вокруг серое, грязное, воняет, шевелится, так ещё и съесть тебя хочет тяжело оставаться собой… Опустим. Главное в каждом таком пиздеце — не как из него выбраться, а как в такое угадить можно. … — Эй, Ликс, слышишь? — примерно полтора часа назад, протянул устало переставляя ноги Хан. В кустах, цветущих вдоль изгороди, что-то шевелилось, отчётливо привлекая внимание. Это что-то хорошо справилось со своей задачей, Феликс не успел повернуться на голос напарника — задница Джисона уже мелькнула среди веток. На окраине города мирно, на окраине города меньше ходячих, ведь основная масса людей в начале эпидемии стянулась в центральное убежище, на которое после звуков сирены сползлись первые зараженные, а ещё на окраине города много грёбаных кустов. Одинокие дома грустили на узких бегущих вдоль и поперек друг друга улочках, небольшие участки при них тонули в грязи и сорняках, брошенные машины неизбежно ржавели после дождливой весны… И Феликс посреди этой идиллии (тут даже птички посреди дня щебетали) тащил любопытного дурака за ногу из куста толи сирени, толи черемухи. Буквально через минуту Хана пропёрло: — Мяукает, точно! Там… «Щас-щас» в ямке… Серенькое! — Да не ори ты! — не сдержался Феликс, пропищав сквозь зубы. Хруст палок, хлюпанье грязи под коленями, возня за… За какой-то серый носок и леску? Хан сообразил не сразу, даже не сразу понял, почему навалившийся на него Феликс так быстро вскочил. Их надули. Мать его надули! Джисон поднимается с земли, держа в руках самодельную игрушку, Феликс держится за голову, прикидывая что именно у них стащили. Как на зло именно Ликс додумался скинуть рюкзак, чтобы не порвать его о ветки, чтобы не растрясти аккуратно найденные по списку за целый день вещи, чтобы именно его рюкзак стащили. Хан поправил весящую через плечо сумку, в которой чего только не валялось: второй нож, флягу с водой, стащенные из гаража какие-то вилки, стаканы, да безделушки. — Смотри по сторонам! — Феликс дёргал себя за волосы. Его крики привлекали мертвецов, но не сил, не времени разбираться с ними нет, теперь уж точно — Ищи, где! Куда?! Сегодня они с Ханом проверили последнюю аптеку этого квартала, нашли какие-то антибиотики, не важно какие, наконец-то им есть, с чем возвращаться. За пачку бинтов, мирно хранившуюся в сумке какой-то озверевшей мадам, пришлось перебить с десяток осадивших склад ходячих. Ради чего? Пройдя пару сотен метров, петляя по перекрёсткам, следы из неумолимо сохнущей на дневном солнце грязи пропали. Видимо ворюга, потерявшись между домов закончил прятки по кустам и, дабы окончательно пропасть, побежал по дороге. Спустя несколько переулков стало понятно, этот кто-то ведёт Хана и Феликса к центру города. Хоть до центра ещё километры километрами, направление Феликс определил верно. Вор или сильно тупил или делал вид, что тупил. След моментами появлялся, после также пропадал. Ликс не мог бросить Хана с почему-то тяжёлой сумкой, по той же причине не мог рвануть что есть мочи, скашивая углы через дворы. Какие-то пять минут замешательства под тем кустом дали мелкому, судя по размеру обуви, пиздюку хорошую фору. — Если мы его не найдём, обещаю, сам себя на таблетки пущу — шутками утешал Хан. Трогать Феликса не лучшая идея, психанёт ещё. Ликс строг к себе, жесток к ходячим. Его настороженность, умение вовремя остановиться и остановить частенько предостерегали такие ситуации. Полтора года назад именно Феликс полез бы в куст за котёнком, именно он собирал бы безделушки, гуляя с друзьями после пар в парке или на набережной. Гадать не нужно, что его поменяло, если можно так выразиться — это жизнь. Ни единого старого друга, знакомого, родственника, никого, кто знал бы того Феликса. Хан видел слёзы безжизненно убегавшие из пустых карих глаз, помнил молитвы из уст, оплакивавших поначалу каждое бездыханное рваное тело. Джисон слышит всхлипы по ночам до сих пор, раньше замечал, как тонкие запястья, что сейчас хладнокровно размахивают лезвием направо-налево, дрожали. В данный момент Ликс впервые познал злость (?) Привал, о котором просил Хан, был действительно нужен, но не нужнее лекарств, путешествующих с кем-то в рюкзаке где-то неподалёку. Асфальтированные дорожки пригорода перешли в плиточные тротуары, тенька стало больше, ходячих тоже. Но всё же Феликс выбрал, кажется, самое безопасное местечко в округе. Несколько месяцев назад здесь, в небольшом переулке был лагерь. Этот переулок, заканчивающийся тупиком, удобно расположил в себе тесные двухэтажки, в которых раньше были торговые лавки и кофейни. Они с Ханом из высотки напротив изредка наблюдали за людьми, которые постоянно копошились, выносили из плотно стоящих зданий какие-то лавки, столы. В данный момент всеми этими деревяшками перекрыты просветы между зданиями. Это достаточно умно, ведь в каменных джунглях в плитку колья не воткнёшь, а старую баррикаду из натянутой с начала эпидемии проволоки уничтожил, изогнув, снег. Вот только людей нет. Повезло, ведь ходячих тоже почему-то не было. Феликс продолжал грустить и нервно стучать ногой, пока Джисон не вытащил из своей сумки чайник. Представьте, походный чайничек! Ещё пара минут и спустя час страданий жизнь стала лучше. Мозг Хана наконец начал работать. Парень разломал один из стульев, выдернул из общей горы какой-то ржавый прут и при помощи кирпичей, выковырянных прошлыми поселенцами из изгороди для укрепления навесов, соорудил подобие костерка. Сыроватые ножки стула плохо разгорались от слабой искры зажигалки. На этот случай Хан вытащил из сумки журналы… Порно журналы. Быстренько пробежавшись по первым десяти листам, Джисон, скрепя душой, вырывал их. За кружкой чая… А в сумке как раз были несколько стаканов и пачка вполне живого чая, ведь Хан постарался, обчищая чью-то мастерскую. За небольшим стаканом почти безвкусного кипятка двадцать минут пролетели страницами от начала до конца. Феликс краснел, давился чаем, но как и Хан не отводил глаз от картинок на пляже с красотками бикини и студийных фотосессий парней в боксерах. Джисон красноречиво расписывал свою жизнь в общаге. Каждые большие буфера напоминали ему старшекурсниц, а подкаченные тела… Ох… До Ликса дошло, почему Хан настолько рассеян — у того весна во всю играет в заднице и просит приключений. Долго обижаться на друга обгоревший парнишка не мог и уже посреди оставшегося от журнала рванья во всю улыбался. Тем более эти места Феликс знал хорошо; отыскать хотя бы треть собранных за два дня вещей проблем не составит. Предположительно сейчас часа четыре дня, а до ближайшего ТЦ плюс минус пол километра; успеют до ночи. Треск стекла разрушает тёплый момент интимно-интересных посиделок. Прямо на голову Хана приземляется камень. А в метре пошёл дождь… Мертвецы в прямом смысле посыпались с неба градом: со второго этажа из разбитого окна друг за другом полетела незваная мертвечина. А дальше и так понятно что было… Джисон размахивал прутом «Хия-Хия!» едва не задевая Феликса, за что в последствии и получил. Ликс предпочитал делать всё тихо, размеренно и незаметно. Визги Хана же подняли на уши всю округу. Если и действовать, то прямо сейчас, медлить нельзя. — Догоним, пиздюлей отвесим! — выдаёт Хан, сменившись в лице. Настрой Джисона поднимает дух… Наконец-то поднято что-то кроме руки Феликса над его затылком. Бросив и чай и чайник, не оглядываясь, парни перескочили через небольшую ограду, отделявшую переулок от одного из главных проспектов города. Всего в метрах двухстах маячит среди общей серости блёкло-оранжевая футболка. Вот он! Вот тот ворюга! Этому силуэту уже ничего не поможет, знает Ликс. Свернёт на перекрёстке? Забежит в здание? Феликс, как обычно, уверен в интуиции и навыках синевласки, потому что не в первый раз их застали врасплох, не в первый раз они преследуют кого-то и не в первый раз они выпустят чьи-то кишки на горячий асфальт. Бок болел, в желудке тресся чай. Лица растягивались в улыбке, ножи скулили в закрепленных на бёдрах парней ножнах. Скучное утро перешло в нервный день, который очень скоро закончиться для кого-то. С каждой секундой они ближе. Не зря мир заколял парней, не зря в этом мире давно уже можно всё. После визгов Джисона патроны тратить не стоит, Феликс был больше чем уверен: за ними уже плетётся толпа ходячих. Но ни его ни Хана не волновали мелкие возможные неприятности: до цели всего метров сто. Давя на бок кулаком, Джисон наполнял лëгкие обжигающим воздухом. Парень проклинал надетую на него закрытую одежду: потëртые чëрные джинсы, да кофту на молнии прямо на голое тело. Погода улицы подстать погоне — в меру жаркая, но при том в тени ещё грязная. Обменявшись кивками головой Хан с Феликсом увеличивали расстояние между друг другом, разбегаясь на разные тротуары. Действительно, куда не сверни — поймают. Парнишка, как понял по коротким волосам Феликс, ниже их где-то на пол головы; бегает хорошо, но вот вот попадётся. Стая ворон, спугнутая чем-то, шумно проносится над головами. Большая стая с оглушительным воем. Мальчик в оранжевой футболке остановился на перекрëстке, тут же растворившись в стае, но уже не ворон. С десяток гнилых тел открывали парад. Ходячие пришли с правой стороны перекрëстка. Феликс опережал Хана, несколько секунд и его ладонь сжала бы шиворот юнца. Ворюга беспомощно махал отсриëм стекла, которым сам же случайно поколечил себе руку. Размазав силой удара черепушку мертвечины совсем рядом с головой парня, Феликс замахнулся вновь, развернув корпус тела для нового удара. — Пиздец… — озвучил мысли Ликса, только что нагнавший его Джисон, замерев на месте — Б-бросай его нахер! Внезапно открывшаяся картина, не давала языку шевелиться, заставляла тело неметь. Несколько ходячих, поваливших парня воранжевой футболке — не проблема, проблема — сотня, если не больше, бредущих на звуки тел, прямо за углом. Хан хватает Феликса за одеревяневшее запястье; стоять нельзя, нельзя просто стоять. Но и назад к переулку пути нет. Со всех сторон подступали трупы. Соображать нужно быстро. Силы, потраченные на километроввю погоню, покидают тела окончательно, как и былые заботы об рюкзаке, воре, погоне… Джисон очнулся быстрее. Ему приходится и думать, и руками махать, и за Ликсом следить. Феликс, видимо, до конца прочуствовал гнетущую атмосферу, внезапно поменявших ход событий. Парень рубил на право и на лево, в панике поглядывая на крутящую головой синевласку. Это одна из самых безвыходных ситуаций, если не самая, в которых он побывал из-за Хана. Джисон принимает решение пробиться на уходящую на лево улицу, ведь та намного уже проспекта, и на ней через несколько сотен метров начанались жилые дома и магазинчики по типу сувенирных лавок. Позади их несколько десятков ходячих, с права — сотни, вперëд уже не пробиться. Гнилые клацали зубами в паре десятков сантиметров от плеч Хана, наваливались по двое со всех сторон, тянули к бледному лицу иссохшие руки. Феликс прикрывал спину своего стрстега-навигатора. Им не нужно кричать, чтобы в гуле стада понимать друг друга. Джисон импровизирует, Ликс прикрывает его зад. Плотность толпы убывала: на каждые два метра встречался всего один ходячий. Тела, рубящие черепушки на инстинктах, обливались потом, покрывались мурашками. Ещё немного и они перейдут на бег, вот только Феликс вместо мыслей об этом вглядывался в толпу позади, в надежде найти того пацана или кучу мертвецов над его телом метрах в шестидесяти от себя. — Ныряем в дверь по правую сторону под вывеской — Джисон помнил это место, поэтому решил переждать толпу там — Феликс! — Ликс будто в тумане хлопал глазами, Хану пришлось повторить ещё раз, но только громче — Через два здания мы зачищаем магазинчик под вывеской! — Да понятно мне! — Сейчас ругаться буду я — прошипел Хан, отряхиваясь от стекла. Дверь, к которой они так рьяно пробирались, была наглухо завалена чем то изнутри, выбирать новое место времени не было; парень с разбегу впечатался в окно, через секунду оказавшись внутри — Лезь быстрей и помогай! Серые ручища рассеивали солнечный свет проёма окна. У Ликса на было возможности ни подпрыгнуть, ни помочь себе руками подскочить к подоконнику. Белобрысый почувствовал поясницей остреи стекла, нутрь белобрысого почувствовала, что сжималась сильнее прежнего. Феликс победоносно с возгласом сквозь зубы всаживает оба ножа в прижавших его ходячих, и мысленно перекрестившись, делает мощный толчок ногами об наступающие с большей силой тела. Небольшое, но сильное всё ещё живое тело получает желанный результат и описывает круг вокруг несчастного высокого подоконника. Ликс приземляется в кучу битого стекла, за ним один за одним летят ходячие. Джисон безуспешно толкал тяжёлый шкаф с книгами, тот самый, загораживающий дверь. Шкаф прополз всего метр, а нужно ещё три. Повезло, ручки дверей, давным давно, распахивавших себя нараспашку посетителям, хоть не очень надёжно, но связаны. Хан беспомощно поглядывал на кувыркавшегося на полу друга. Феликс, сбросив с себя два перевалившихся за ним тела, разделавался с вновь прилетевшив из окна ходячим. — Я добью этого, потом пойду «в окно»! Прикрою тебя, слышишь? Только быстрее Хан! — тораторит Ликс, вытаскивая лезвие из виска гостя. Шкаф медленно но верно достигает своей цели. Джисон бьётся по очереди стеноку того плечами. Ногам невыносимо больно. Книги безжизненно трясутся, грозясь посыпаться прочь. Покрытие на полу получает новые шрамы. Джисон морщится щиплющими глазами сквозь пот на Феликса. Белобрысый ещё несколько минут назад приметил валяющийся на полу карниз с оставшейся от штор равниной. Хан улыбался, даже сейчас, ведь он на яву видит первую импровизацию друга. Ликс протыкает, как шпагой, головы, заглядывающих в окно потенциальных клиентов. — Бля, я выдохся — с тяжёлым выдохом произносит Джисон, финальный раз толкая шкаф. — Нужно осмотреть помещение, обговорить дальнейший план, подумать, где парнишка скинул рюкзак, и смог ли он выжить, а ещё… Феликс внезапно замолк. Джисон и так собирался поскорее заткнуть озабоченного всем доходягу, поэтому не придал особого внимания тишине, продолжив осматривать полки. Книжный магазин — это вам не продуктовый. Стелажи ровненько стоят себе до сих пор, лишь несколько из них оттащены к окнам. Небольшое помещение вмещало рядов пять таких стелажей, по два в каждом, кассу и два столика с двумя небольшими диванчиками при каждом. Лампы в пожелтевших, некогда белых плафонах создали бы здесь уютную атмосферу, а пыльный кофе апарат позволял бы раз за разом наслождаться чтением с любимым вкусом… Когда-то у Джисона была подруга, любившая книги, когда-то у Джисона была скидка постоянного читателя, когда-то Джисон традиционно несколько раз в месяц вместе с той подругой сюда приходил. Воспоминания — больная штука. Хан не любил читать от слова совсем. Пить кофе и слушать оживлённые пересказы — да, залипать на однотонные буквы — нет. Феликс в первую очередь пошёл вдоль стен, ни придав никакого внимания тяжëлым романам, русской класике, манге, детективам. Как и Хану ему читать не нравилось, но от журналов со звёздами, с рецептами по готовке и прочей хренью он бы не отказался. Поэтому поглядывая на них, обошёл ненужную макулатуру стороной, дабы с собой чего взять не захотелось. Несмотря на тишину внутри здания, снаружи его не переставали обхаживать мертвецы. Феликс точно знал, они здесь одни и по-любому поцапаются сХаном, если пересекутся: слишком весёлый денёк выдался. Он обошёл круг по магазину, буркнул что-то на Хана и принялся искать аптечку или хотя бы подобие аптечки, припасы чьи нибудь, что-то нужное… — Всем привет, вы на канале… Канале… — Джисон задумался, — Вы на моëм канале, сегодня я расскажу вам, как выжить в книжном магазине, если его атакуют зомби… Ликс ударился головой о столешницу кассы. Внезапные звуки напугали до смерти, хоть они и оказались бредом напарника. Феликс поднял бровь и вгляделся в силуэт Джисона между рядов. Минус полтора на каждом глазу не лучшее зрение для выживания. Что именно делал Джисон было непонятно, он то руками махал, то ходил из угла в угол. Это никого не удивило, ни Феликса, ни ходячих за окнами. Но теперь Джисон ещё и разговаривал с самим собой, как показалось Ликсу. Белобрысый сильно отвлекаться от дела не стал: у его напарника крыша не в первый раз едет. Под кассой скрывалось неприятное зрелище: изодранное тело парня, лежало в обнимку с гнилым телом девчонки. Оба тела с дырой в виске издавали неистовый аромат недавно свежей плоти, а в самой глубине подстолья кряхтела причина, по которой Феликс решил полазить под столом: камок ткани с мёртвым младенцем. Приготовив нож, парень ожидал увидеть что угодно, ведь эти звуки, будто кто-то действительно кряхтел, не были похожи на типичные хрипы ходячих. Маленькое существо брыкалась ручками и било ножками по деревяшке. С широкой улыбкой, как, поверьте, не странно, Ликс продолжил шариться по карманам молодых родителей. Вытащил из правого кармана парнишки зажигалку, стащил более ненужное тело с девчонки, с ещё большей радостью обнаружил в обойме орудия сея преступления пули. Ремень всегда пригодится, и Феликс игнорируя младенца, тащит качественную кожу ремня из джинс некудышной матери на себя. Прошлым хозяинам он уже не нужен, ребёнка же воспитывать не придётся. — Спросите, откуда у меня кусок стекла в плече? — Хан на адреналине не чувствовал боли, а сейчас через почти пол часа отшучивался для себя, чтобы внимания на эту боль не обращать — А вот и не скажу. Лучше я познакомлю вас с моим любимым другом. Феликс! Ликс нырнул обратно под стол в надежде остаться незамеченным. Желания участвовать в цирке не было, как и торчать в тесном магазинчике. Шаги говорили сами за себя: Хан пытался незаметно подкрасться к нему, заметив капошение за кассой. Мысленно проклиная себя, Феликс вытягивает руку вверх и сжимает ладонь в подзывающем жесте. Хана рассекретили, но его боевой настрой не сломлен. Он выкрикивает громче, чем следует: «Ага!» и тут же с разбегу приземляется на тело парня, проскользив через стол. Неприятный звук, ещë более неприятные ощущения. Грудная клетка с хрустом проламилась, оставив ботинкам Хана свою нутрь. — Я не хочу комментировать своё положение — молвил Хан, вытаскивая залитый зловонной жижей ботинок из нового друга. — А я просто скажу «спасибо» и покажу, что я накопал. Коротко и ясно. Обменявшись взглядами, оба парня сдвинули брови к переносице. Хан смотрел, морщив нос, на сидящего на теле девчонки Феликса. Феликс обречённо вздохнул, заметив в руке Джисона камеру. Они всего сорок минут показательно избегали друг друга, делая занятой вид. Всего сорок минут прошло, а рассказать и показать уже есть что. Ингода Феликс даже счастлив, что у него есть такой придурок, как Хан. Не нужно фоткать, снимать видео, приглашать в гости — этот изобретательный дурак всегда рядом. Джисон ещё припомнит Ликсу его рассеянность во время беготни от ходячих сегодня, Феликс уверен. А сейчас, после отдыха, пришло время собирать информацию. — Мягкая хоть? — аморально шутит Хан, предворительно посмеявшись с ещё неозвученоой шутки. — Уже нет — показательно хлопая ладонью по ляшке мëртвой девушки, выдаёт ликс, грустно вздыхая — Думаю, телам всего несколько дней. Девчонка обратилась, а парень пришил сначала её, потом себя. — Это значит, что? Что у нас есть новый пистолет! — прохрипел Хан и неожиданно для себя закашлялся, вдохнув одну из десятка надоедливых мошек. — Плюс три патрона, зажигалка, ремень и вон то чудо в углу — Феликс показательно выставил руку сантиметрах в десяти над кульком ткани, и тот оживлëнно заëрзал. Через несколько секунд Хан спустился на колени и пристально вгляделся в тëмноту. Как и Ликс, он впервые видел настолько маленького ребёнка заражённым. Зрелище не пугало, наоборот… Интерес не давал покоя парню с камерой в руке. Он строил догадки о заражении, смерти, укусах радиоактивных комаров. Как выразился Джисон: " я комментирую ситуацию». Феликс лишь цыкал время от времени. Ликсу не до смеха, как всегда какой-то «стоп» в его голове щёлкает, говоря: «план, нам нужен дальнейший план, нужны припасы, нужен украденный рюкзак». Плечи Хана истырканы мелкими кусочками стекла. А ведь Ликс говорил ему поддеть кофту с рукавом под спортивную. Для Феликса неудивительно, почему тот до сих пор ничего не сделал с этим: если бы Джисон хоть слово сказал про аптечку, лежавшую в украденном рюкзаке — сразу же огрëб бы по первое число. Да и Хан частенько гордого и «самодостаточного» строит. Тем более самому себя — стеклянного ëжика, отряхнуть у Джисона не получилось бы: Феликс насчитал четыре кусочка стекла, из места прокола которыми всё ещё сочилась кровь. Ликсу досталось не меньше. Выйти сухим из воды не получилось. Грохнувшись на те же злопакостные осколки стекла от разбитого Ханом окна, спине Феликса досталось не меньше, чем предплечьям Джисона. Хорошо, что сегодня Хан особенно невнимательный. Ликсу не хотелось краснеть. Он всегда краснеет, заливаясь огнём, когда его ругают, высмеивают или что-то в этом духе. Тем более осмотреть себя лучше в одиночестве и спокойствии, мало ли кто-то из ходячих его зацепил, поцарапав. А в современном мире любая царапина — весомый повод придраться к человеку. Вполне обоснованно, учитывая обстоятельства. При небольшом ранении, даже царапине, легко легко словить инфицирование. Мир больше не имеет красок, за окном всё серое, в много сантиметровом слое пыли всё внутри зданий. Лужи в трещинах асфальта, там же одуванчики… Затопнанные стадами ходячих одуванчики. Редкое пение птиц больше надоедало, чем давало почувствовать жизнь. Гул, как и запах от ходячих стоял невыносимый, поначалу невыносимый даже до тошноты. Луна в чёрном небе отблескивала в выбитых стёклах. Больше смысла от неё не было, как и от красоты начинавшей путь отживания после тяжёлой зимы природы. Ушла долгая зима, пришли насекомые. Медленно гниющие под снегом тела, расцвели изобилием мух и их личинок. Замечательные условия, чтобы подхватить какую либо заразу просто по воздуху. А открытые ветру раны — прямой путь на тот свет или на выгон из группы (общины) людей за достижением якобы безопасности. - Я хочу, чтобы ты подлатал меня - хлопая камерой, вдруг серьёзно произносит Хан - невыносимо терпеть уже. В замен я... - Мы давно забились, в замен ничего не просить друг у друга - Феликс поднял ладонь над плечем Джисона, но хлопать не стал. - Я злюсь, ты это знаешь. Не хочу делать вид, что в последнее время нам стало сложнее, но и терять то что было и есть не хочу. Знаешь... Ликс настроился на серьёзный разговор. Давно, не давно, он хотел обсудить с Ханом его внезапные смены настроения, чрезмерный оптимизм и похуизм на построенный заного ими мир. У Джисона сносило крышу последние месяца два. Сам он это понимал не хуже, но ничего не делал с этим, часами рассказывая одно и тоже. Феликс знал, что Джисон начнёт отнекиваться, говорить о себе настоящем и точно припомнит Ликсу его прибывающую с каждой неудачей агрессию. Лучше этого места не найти, как и времени. Стадо ходячих благополучно ползло мимо книжной лавки. Некоторые из них бились головой о ржавую вывиску, привлекая внимания всё большего количества мертвецов. Действительно, времени придостаточно. Около часа прошло. Ещё столько же, если не больше осталось. Джисон отбегался и попал в ловушку "душного" друга по несчастью. Ликс не даст покоя. Веснушчатый с болью в пояснице и скрипом в коленях вылезает из под стола. Все корманы его давно уже не зелёных широких джинс забиты всем, чем только можно. В левом нижнем кормане мешочек с булавками и иглами, в верхнем левом - фляжка со спиртным. Феликс считал нужным обрабатывать любую ранку, будь это даже укус насекомого, а Джисон особенно любил обрабатывать себя изнутри. Ликс подобрал нужную иглу...