Синюшная

Ожидая автобус в обсолютно другой город, Хан Джи Сон решил развалиться в теньке на лавочке. Пробормотавший речь друзьям на прощание пьяный Ли Мин Хо со своим зрением не отличил того от лавки, поставил сумки, потом уже вскрикнул, заметив, что лавка говорит. Сделав несколько комплиментов «лавке», Хо заявил, что парни-гитаристы секси и перебрался на лавочку напротив. Парни сели в одну газель. Хо ещё не знал, что весь в чёрном с исколотыми ушами и подведенными глазами незнакомец с чехлом с гитарой на соседнем сидении едет с ним. Ну с ним в его город. А Хану и подумать не мог, что скоро окажетсяв в незнакомом городе на лавочке с бутылкой пива в руке и охапкой цветов подмышкой. Парень, у ктого на коленях всю поездку трезвел Минхо, выслушал кучу извинений, и сразу после приезда выхлестал с ним ещё несколько бутылок. Чужой город, странная поездка и наконец причина перестать странствовать «зайцем» по городам — Минхо самая странная родственная душа, которую встречал Хан. Хо о себе рассказал кратко и смято, поведав историю о расстовании, «запое», депрессии и обретении нового смысла жизни в университете и всё это за один год жизни. В каждом слове Хан видел себя. Несколько часов разговоров, почему-то сразу глупых и странных разговоров, вывели Хо и Хана из автобуса, провели по центру вечернего города, завели во дворы, показав игру на гитаре, нелепые шутки, горячие поцелуи. С Ханом было так хорошо. Красивый голос не переставая трындел о всем, что видел, тонкие руки с затертыми струнами кончиками пальцев постоянно жестикулировали сами по себе. Парень, бросивший колледж искуств, мать которого раз и навсегда спилась, всë лето собирался кататься по городам на приходящие на его карточку алименты от отца. Вот и все планы. Хо попытался понять, чем планирует заниматься дальше Хан, но чёткого ответа не добился. Любой вопрос заканчивался чуднее чудного историей. Ничего не понятно, но интересно. Джисон буквально вышел из дома и на него наткнулся Хо. Без Джисона теперь это лето для Ли Мин Хо грозились превратиться в два месяца пустого существования, однотипные дни в родном городе, скуку скучную с собой наедине. Постоянное желание выпилиться из мира сея не покидает Хо и этим бездельным вечером. Неделя прошла после закрытия сесии, точнее всего четыре дня, как первый курс помахал ему ладошкой и три дня, как Хан канул в лету. Прошлым летом не было ни минуты спокойствия, ни часа моргания в потолок на диване: сдача ЕГЭ, приëмная комисия, поступление, заезд в общежитие… Думал ли Хо, что все его восемнадцать лет жизни до переезда будут казаться ему такими чужими? Тишина… Ни единого звука от соседей по квартирам, ни единого соседа по комнате. Футболка, какие-то замызганные шорты для сна, закипающее в духовке западной комнаты тело на кровати. Небольшая двушка в панельной девятиэтажке на окраине города, окна балкона которой выходят со второго этажа прямиком в «замкнутый кругом» двор, раньше была надëжным, своим настоящим местечком. Режим сбит. Завтрак настиг Мин Хо распоряжением матери часа четыре назад, примерно в два часа дня. На балконе парень уже посидел, на кухне тоже, друзьям уже написал, на полу полежал. Да уж… Краснощëкий с гнездом на голове нехотя принимает сидячие положение и окидывает комнату взглядом. Дверь в коридор, напротив дверь на балкон, шкаф, под ним пакеты с неразрбранными вещами, рядом небольшой диванчик «застеленный» разобранными вещами, письменный стол и собственно кровать. В общаге и то было больше разнообразия. — Минхо, помой посуду! — командует громкий голос из соседней комнаты. — Ма, — замученным басом хрипит парень — Я сплю. — Спит. Уже ложиться спать пора, а он ещё не просыпался, — запричитала женщина, судя по скрипу двери, уже переместившаяся на кухню. Пронесло… И есть хочется и не хочется, и вроде слишком жарко, чтобы просто валяться третий день подряд, но и на улицу не хочется. У всего должен быть выход. Нет-нет, не выход с крыши серого девятиэтажного гнезда, точно не теперь, когда через полтора месяца можно будет свалить отсюда. Во дворе предательски отцвело всё: и каштаны и сирень и лица парочек. Вьются лишь мошки, дети и тощие бездомные собаки. Ментальное разложение, распад на атомы… Сука… Нет сил стоять на балконе ипросто пялить в чужие одинаковые окна. Мысли о сигаретах можно слать стороной, мать учует — пизды даст. А что ещё делать? Выход, он должен! Должен найтись… — Хай! — Блядь! — взбрыкивает Хо, когда его руки что-то касается, и все мысли разом уходят из головы. А вот и «выход» вошëл. Через открытое окно, рассеивая свет стремящегося к закату солнца, тянулась рука. Минхо выпучив глаза уставился на синюю макушку, а следом и на всплывшее из-за подоконника испуганное лицо. Через пол минуты из окна на пол балкона, кряхтя, приземлился худой парнишка. Ни каких объяснений, знакомая уже сделавшаяся довольной рожа растянулась в улыбке, в след за ней на ленолиуме растянулось и тело. — Минхо?! — вскрикнула испугавшаяся внезапным звукам не хуже сына женщина, топая к комнате Хо — Что-то случилось? — Всë хорошо, — мельтешит Хо, но никаких объяснений картины в его комнате на ум не приходит — Только не… входи… Поздно. Низкая шатенка, накрашенная, с лаченными кудрями, в красном домашнем халате, забегает в уголок сына отшельника. Руки упираются в боки, взгляд исподлобья сверлит точь в точь такие же, только округлившиеся глаза на другом конце комнаты. Минхо не успевает открыть рот, его перебивает незванный гость, поднимааясь с пола: — Здравствуйте, тëтя Ли! — расплывается в улыбке пыльный парень — Рад увидеться с Вами. — Ой, — женщина поправила локоны, — Хоть кто-то мне улыбается в этой квартире. Красавчик — она растянула уголки губ в ответ — Здравствуй. — Он только что… Я дверь открыл буквально… — пытается сдержать смех «неулыбающися-матери-родной-сын». — Идёте на свидание? — играет бровями парень, подзадоривая Минхо. Женщина в ответ быстро пожала плечами и захлопнула за собой дверь. Якобы тайна тайная, что она несколько раз в неделю ходит в ресторан с начальником до сих пор тайна. — Это твоя мать? Секси. Она, чувствую, меня любит больше, чем ты, — тихо выдал синевласый, стаскивая с себя футболку. Хозяин комнаты изливается хрюканьем, как не из себя. Смех дело заразительное, но только не для его уставшего гостя. Тот заваливается на прохладную постель и, расстëгивая ширинку дырявых джинс, начинает череду жалоб на жизнь: — Три дня я долбил мозг тому полицейскому в обезьяннике. У меня, как знаешь, забрали часы, телефон, паспорт — каждая фраза звучала мрачнее предыдущей — Итог: меня отпустили на день раньше и дали пятьсот рублей за сыгранную на гитаре «мурку». Сказали, чтобы я больше по клумбам не копался. Я съебался сразу, как решётку открыли! Да блядь, ну я, конечно, сам себе генератор проблем на задницу, но… Приземлившись рядом с горячим телом, Минхо не долго думая сел сверху на торс Хана. Размазав пот, он сжал в ладонях миловидное личико и заткнул нежным поцелуем приоткрывшиеся в попытке что-то рассказать губы. Жизнь в мгновение обрела краски. На глазах его толи слëзы от смеха, толи… Хана ведь повязали пьяного с ахапкой выдранных с корнем цветов из клумбы для Хо. Романтично, до глубины души… Не такого завершения вечера тогда хотел Хо. — Я скучал, Джисон, — звучит тихо коротко и по делу — Мне сказали, что в приëмнике только наркоманы и проститутки, поэтому не пропустили — Хо посмеялся в поцелуй. — Да, я такая — Хан отстранился, сделав вид припудривающей носик девушки. — И, честно, я не думал, что ты решишь остаться здесь. Пухлая верхняя губа Хо с неистовой скоростью прошлась чмоканьем по всему загорелому лицу и остановилась в уголке обветренных губ, впечатавшись с ещё большей силой. Хану нечего было ответить Хо, но зато он мог вполне просто развеять все сомнения того. Джисон в поцелуях не промах, это Минхо понял после одной на двоих лавочки и шести на двоих бутылок пива. Тот и сейчас делает так же, как по секрету просил его пьяный Хо: сразу и без церемоний, не задумываясь, собирает в кулак волосы с затылка Минхо и, притянув лицо того к себе в плотную, в первую очередь протискивает свой язык между чужих влажных губ. Ладони у Хана были огромными, тонкие пальцы придавали ей ещё большей красоты. Крепко прижимая ими к своему голому торсу тонкую талию, Джисон не мог поверить, что задерживается в одном городе больше, чем на пару дней, и в мгновение захочет пробыть здесь целую вечность рядом с незнающим понятия «стеснение» Хо. Оставив красные следы, ладонь, проходясь шлепком по ягодице, заползает под пижамные шорты. — Я случайно сюда забрëл, думал обчищу чью-то квартиру и убегу, честно — мямлит в поцелуй, сведëнный тëплым приëмом с ума Джисон — Я не помнил номер подъезда. Мне повезло, я угадал, поэтому я тут, а не снова в ментовке. Да и билеты в города, в которые я хотел уехать распроданы. — Дурак, как же я рад, что успел прокричать тебе свой адрес — фырчит Минхо, чувствуя прияную боль в сжатой ягодице — Думаешь, можешь пропасть на несколько дней, а потом вот так явиться и трахнуть меня? — А… Ну… В общем-то… Джисон обычно источал уверенность, талант и при этом оптимизм и обречённость одновременно, а Минхо… От Минхо было совершено не понятно, чего ожидать: он жаловался на страдания, а уже через пару минут кричал о том, как любит жизнь, говорил, что ему сложно довериться, а после втягивал Джисона в поцелуи на виду у всего двора. Поэтому этот вопрос не вызвал у Хана особого удивления, только небольшое смущение. Действительно, кто из этих двоих разукрашенный, похожий на бомжа Хан или миловидный Минхо должен стесняться. Уж точно не второй, видимо. Хан считал себя достаточно маскулинным парнем. Минхо стал первым человеком, перед которым у Джисона путались мысли и шла кругом голова. При этом фраза «трахнуть меня» сто процентов обозначала, что Хан по мнению Хо будет сверху, но Хан был в замешательстве, ведь Минхо был гораздо более напористым. Джисон опять завис. — Во первых я очень рад тебя снова увидеть, во вторых я не знаю, когда ты опять пропадëшь — аргументировал Хо — в третьих давай я тебя накормлю в дорогу что ли? И тебе бы в душ. — Знаешь, — Хан приподнялся, обнял Хо и легко чмокнул того — Я, наверно, впервые хочу сказать, в целом, ты мне… Пиздец… — Мне нравится, как ты мнëшься — Минхо отрывисто поцеловал Хана в ответ, поняв, что поставил парня в неловкое положение и что это нужно как-то исправлять — Я хочу запомнить этот день, чтобы жить этими воспоминаниями всё лето. И я точно не пытаюсь тебя чём-то обременить или… В любом случае, ты мне нравишься, и давай без неловкостей. Минхо стянул с себя футболку, оголив рельефную грудь. Он прильнул к шее Хана, не дав тому полностью рассмотреть себя, как в раздался звонок в дверь...