Общага что ли

— Мыло номер три, блядь — «Ушастый нянь». Шампунь сто в одном — «Струя бобра»… Макароны рожком, макароны ракушкой, макароны гребешком, бля, палочки, точечки, кружочки. Клеëнка, иконка, зелëнка… Какой пиздец! Хан поступил. Он сбагрился от родителей далеко теперь, дай бог, на четыре года, а не на два, как в прошлый раз. И, вопреки всем ожиданиям, даже своим, он получил «койку» в общежитии и бюджетное место в группе. Никаких больше съёмных квартир! « Скажем «НЕТ!» чистоте и уюту за сорок тысяч рублей в месяц! Скажем «ДА!» жëлтым матрасам, текущей крыше и скрипящим полам всего за восемьсот шестьдесят четыре рубля! Не реклама. » Спасибо льготам по многодетности, спасибо прописке в «Чернобыльской зоне»! Всё-таки на триста рублей платить меньше за общагу. Балуют. Джисону даже работать в ближайшие месяца три не придётся. Хан взял с собой шопер на молнии, положив в него блокнот, ручку и одеколон. И собрал рюкзак: мус для укладки волос, карандаш для глаз, лак для ногтей и менее важная мелочёвка. Мать загрузила машину доверху: два комплекта постельного белья, все-все кухонные принадлежности (о предназначении некоторых из её сын не догадывается. «штука для пытки с дырочками такая «клац-клац» — тому доказательство), комплект «Всë для душа: на троих», четыре сумки с одеждой, пакет с обувью, крупы-каши-супы, аптечка, тетради-ручки-карандаши-стëрки, мешок с картошкой, жидкости для мытья посуды-стекол-полов, сетка лука, трусы-носки-майки в отдельном пакетике, ящик марковки, килька-тунец-скумбрия в консервах, котлеты рыба-мясо «положи в холодильник», пельмени, освежитель воздуха, чайник-«плитка»-кипятильник, канцелярский нож… … Покопавшись в первой сумке, Хан понял — он переживёт зомби-апокалипсис. Разобрав вторую, осознал, что ядерная война ему не по чëм. Осталось шесть, не считая с одеждой. Жесть. Отдохнуть — не вариант. На горошинке? Пружины чувствуются через матрас. За основу модели кровати брали Пизанскую башню, а размер снимали с туфли золушки. Иначе, как объяснить смещение центра тяжести данного гамака в южную сторону и неспособность вместить сто семьдесят три сантиметра невыносимой усталости и великой лени даже по диагонали. Да, так Хан не переживёт ни сонный паралич, ни высокую температуру. Никаких больше эмоциональных качелей! Только такие… Металлические… За окном тут пасмурная картинка. «Полундра! Полундра! Это цунами!» Точно в центр лба Хана приземлилась холодная капля-слеза. Потолку здесь грустно, а вот у Джисона, наоборот, штаны наполнились счастьем (нет, он не сел на мокрое, это выражение такое). Кстати, о туалете… Воспитатель проводил Хана до его новой обители… Самая последняя на самом верхнем этаже комната с тремя кроватями, тремя стульями, тремя небольшими тумбочками, «трëхногим» шкафом и столом на трëх дощечках. Приемлемо. Комфорт — это, когда из-под крана течëт кипяток на дошик и есть где пописать (не ведро). Стены поклеены жëлтыми ромбиками, ковра, правда, нет, но зато здесь пластиковые окна, да без ручки, да с щелью под подоконником — стиль такой. Время изучить территорию. Джисон подвëл глаза и собрал на затылке небольшой хвост из пепельно-серых волосинок. Как раз радом с дверью весело зеркало. Практично — всегда знаешь, как выглядишь и есть с кем поговорить, ведь соседи Хана ещë не въехали. Серый коридор, пошарпанный линолиум, жëлтый свет ламп. Точь-в-точь родная комуналка. В уборной, удобно находившейся напротив, всë было обделано… плиткой, переливавшейся радужными разводами. Две раковины и два писуара выстроились бок о бок в линейку — экономия пространства и времени: ходишь в туалет, чистишь зубы и бреешься. Умно. Подготовка юных специалистов в данном учебном заведении идëт полным ходом, точнее быстрым бегом: унитазы находятся на другом конце этажа (плюс — кабинки с дверьми). Через комнату от уборной для «по-большому» располагается кухня, а между — постирочная. Джисон приисполнялся, разгуливая по этажу. Какой пиздец, какая залупа, как хорошо, когда больше не живëшь с матерью. А ещё лучше, когда живёшь в собственном мире. Согласитесь, без должного восприятия картинка удручала бы в разы сильнее. Так, этаж пятый, поэтому и номера комнат начинаясь с пятьсот первой, а заканчиваются пятьдесят четвëртой.? Цифра три отвалилась… — Надо повесить — проговаривает парень, наклоняясь. — Эй-эй-эй, подожди хотя бы полгода. Потом на другой этаж вешаться иди, может вместе пойдëм — пошутил тёмноволосый парнишка, нарисовавшийся в дверном проëме кухни с огромной сковородой в руках — Меня зовут Феликс, я из пятьсот шестнадцатой. А ты… — Джисон — перебил Хан — Твой сосед из пятьсот семнадцатой. Хан. — С первого? Джисон кивнул. — Я зайду к тебе через пять минут. Забери со стола кружки и цветок — скомандовал новый знакомый. Опрятный с виду паренёк в футболке с «Тейлор Свифт» медленно двинулся в сторону своей комнаты, пританцовывая. Интересный персонаж: вроде бы не высокий, не блистает широкой спиной или накаченными мышцами, но с лёгкостью размахивает сковородкой. Тот в добавок улыбался даже глазами, при этом выдавал низкие звуки гортанью максимально точно и чётко. Да… интересный… Джисон не ожидал, что ему будет так просто с кем-то тут познакомиться, а тем более, что познакомятся с ним. Неужели студенты медицинского колледжа настолько приветливы, раз в первый день, первый человек, которого увидел Джисон, не послал его далеко и надолго… Эх… А так хотелось экшена. Он зря что ли глаза размалевал? Зря подкрасил ногти красным и надел футболку под рок стиль?.. Где вот это вот: «Господи»? Где осуждение во взгляде? Обидно, но времени залипать на лужу воды под мягкими красными тапочками нет. Хан ещё успеет придумать, как распугивать здешних обитателей. А вот Феликс вот-вот предстоит лицезреть бардак из кучи зубных щëток и морковки. Хан ещё и вантуз оставил посреди комнаты… Недолго думая, Джисон вбегает на кухню и выдаëт: — Господи. Он почти лоб в лоб столкнулся с каким-то парнем, но успел затормозить до того, как напоролся на вилку. Стройный по телосложению, строгий чертами лица брюнет, слишком агрессивно стоял за дверью в углу рядом со столом. Как на зло кружки стояли на том же столе под пластиковой орхидеей. Это хранитель кухни? Тот самый старшекурсник, вечно что-то или кого-то грызущий? Окей. В бой! Джисон описал круг по сравнительно небольшому помещению с высоко поднятой бровью. Насадив сосиску на все четыре зубца, парень не отводил от Хана взгляд всё время, что тот пытался быстро, как следствие неуклюже, схватить шесть кружек, после того как резко подскочил к столу. Его буквально пожирают, видимо, представляя сосиской. Такой красивый в чёрной рубашке, ещё лучше бы смотрелся с другой сосиской во рту. Крипово. Хотя, если посмотреть под другим углом,. Серьëзные глаза, чуть ниже сосиска в виде скобочки. — Ты похож на сосиска-мена — хихикнул Хан, не выдержав напряжения — Энгри сосиска-мен, подай орхидею, пли-из. Джисон ещë несколько раз пересёкся с тяжëлым взглядом, прежде чем выбежать с охапкой кружек в коридор. Тому парню, кажется, Хан на пол минуты заменил телевизор. Его испепеляли и, в то же время, игнорировали. Ладно… На хуй не послали. Нет? Нет. Скучно, но уже хорошо. Теперь Джисону пора на своë шоу «Это не бардак, я разбирал вещи». — Это… — Ничего себе, у тебя так чисто, — успел осмотреться Феликс. — Это… Я ебал это всё! Пока разбирался с сумками… — Ебал? Так вот, что это за штука посреди комнаты… Ликс, как попросил называть себя парень, сразу расставил свои приоритеты: пять минут на поболтать, потом вернулся в свою комнату поесть. Джисон, по его наблюдениям, неплохо справляется: он в целом начал что-то делать. С Ханом в комнате, по рассказам Феликса, живëт старшекурсник Сын Мин, который въезжает месяцами и съезжает месяцами, так и не разбирая все вещи до конца. — Что за аленький цветочек? — во всю засмеялся Феликс, вспомнив о своей просьбе. — Ты же попросил… — не понял Хан. — П… Подставка, — заливался смехом парень — Подставка под кружку в форме цветочка. Ты как это вообще додумался… — Я зашëл с высоко поднятой головой, поучавствовал в сражении на вилках с местным хранителем кухни, отвоевал у него кружки и в конце попросил… — Ты… — опять перебил темноволосый, — Ты попросил Минхо подать тебе искуственную орхидею со стола? За несколько часов разговоров Хан изучил все здешние устои и порядки, просвятился историей последних двух лет стен колледжа, понял, что ему тут будет весело. Феликс не называл имён, но Джисону с его интуицией в дальнейшем труда не составит сопоставить что к чему и кто к кому. — И она ему говорит: «Что? Я кто такая? А ты кто такой?»… Громкий долгий стук в стену заставил тараторяшего парня подскочить на месте. Хан испугался не меньше и покосился в сторону звука, он думал, что посреди стены уже должен торчать кулак. Кто-то по ту сторону разозлëн. — Ой… Я заморозил яйца… Пока-пока. Ëбаный омлет — печально Феликс подытожил Ликс своë прощание. — Это омлет? Джисона во время монолога Феликса волновал один вопрос, но вставить его он не смог. На рис это него похоже… Неужели это гречка? Гречка на сковородке? Может с тушёнкой? А это — зернистая серая каша — оказался омлет… — Короче, что я хотел сказать… А, завтра в восемнадцать ноль-ноль в актовом зале встретимся. — А кружки…