Письма, которых не должно было быть

Простой, ничем не примечательный белый конверт из плотной бумаги с тихим хлопком возник прямо перед Гарри, словно материализовался из воздуха. На нем не было ни адреса, ни имени отправителя, лишь одна строчка, написанная каллиграфическим почерком: "Моей родственной душе…" Бумага казалась слегка пожелтевшей от времени, а чернила, которыми было написано послание, имели глубокий, насыщенный оттенок. В Большом зале, как обычно, царил гул голосов и звон столовых приборов. Гарри, сидя рядом с Гермионой, тихо переговаривался о защитных чарах. Их практическое применение в корне различалось от теории, описанной в учебнике "Защитные заклинания: продвинутый уровень", что неимоверно раздражало Грейнджер, всегда стремившуюся к точности и пониманию. Была середина дня, когда Поттер получил загадочный белый конверт. Солнце, проникая сквозь высокие арочные окна, играло бликами на пергаменте. Гермиона, с опаской покосившись на письмо, произнесла: — Может, не стоит его открывать? Небось, Малфой снова прислал какую-нибудь гадость, — с сомнением протянула она, пока сидящий с другой стороны стола Рон пытался разглядеть, что же такое держит в руках Гарри. Его нос смешно сморщился от любопытства. — Сомневаюсь, что он стал бы писать про родственную душу, — ответил Гарри, рассматривая конверт со всех сторон. — Вообще никогда про такое не слышала, — добавила Гермиона, потихоньку собирая свои вещи, — Мы могли бы поискать об этом в библиотеке. Поттер кивнул и, засунув письмо в карман мантии, поднялся вслед за подругой. Рон, набивший рот тыквенным пирогом, отозвался, что останется тут и подождет их в гостиной Гриффиндора. В библиотеке Хогвартса царила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и приглушенным шепотом учеников. Это было неудивительно, учитывая бдительный контроль мадам Пинс, хранительницы библиотеки, чей строгий взгляд мог заморозить любого нарушителя тишины. Гермиона уверенно повела Гарри в одну из дальних секций. — Это может быть тут, тут и вот тут, — она поочередно указывала на разные полки с книгами, покрытыми пылью. Гарри, послушно снимал их с полки. У них набралась уже увесистая стопка, когда они подошли к большому деревянному столу, покрытому чернильными пятнами и царапинами. Но, несмотря на огромное количество информации, найти что-то конкретное им не удалось. — Вот, смотри, — девушка повернула к Поттеру одну из книг в кожаном переплете. — Здесь написано, что раньше магия часто связывала волшебников между собой. Похоже, это что-то вроде пророчества? Ну, что вы будете вместе? — она неуверенно перечитала абзац, написанный уж слишком заумно и бесполезно. — Они назвали это явление "родственной душой". Все они рано или поздно находят друг друга, но сами могут даже и не догадываться о существовании у себя подобного. — И в чем их смысл? — Гарри поморщился. Предсказание? У него было слишком плохо с прорицаниями, чтобы любить нечто подобное. — Я не понимаю, они вроде помогают друг другу, — неуверенно сказала гриффиндорка и расстроенно закрыла книгу. — Там есть что-нибудь про письма? — М-м, да. Вон в той что-то упоминалось, — она подтянула к себе темную книгу, которая выглядела явно древнее и лучше сохранившейся, чем остальные. — Вот тут. Раз родственные души не знают о существовании друг друга, то маги изобрели специальное заклинание, способное отправить письмо. Судя по всему, раньше данный феномен встречался довольно часто, но постепенно стал сходить на нет. — Значит, нет ничего такого, если я открою письмо и напишу ответ? Там же было в книге, как ответить? Он вытянул чуть помятую бумагу и аккуратно распечатал конверт. Внутри был простой лист пергамента, исписанный островатым, ровным почерком. "Уважаемая родственная душа, прошу ответить мне в ближайшее время, ведь наш профессор Макрени считает, что лишь получение ответа является доказательством успешно выполненного задания. А я, надо сказать, учусь весьма неплохо и совершенно не желаю получать тролля. Он кажется мне несколько сумасбродным, ведь не всем дана родственная душа, а если она не родилась? Мы, как ученики, же в этом не виноваты и не достойны получать низкую оценку лишь из прихоти судьбы. В связи с этим, если все же кто-то получил письмо, прошу ответить как можно скорее. Также я не желаю рассказывать своего имени, как сказал профессор, мы все равно однажды встретимся." Поттер удивленно перечитал столь фривольное, насквозь пропитанное недовольством письмо. — Кхм, ну, я могу ему ответить, чтобы он не получил плохую оценку, верно? — неуверенно сказал он. Гермиона рядом смущенно кивнула, вероятно, связь судьбы она представляла несколько иначе, а не недовольство каким-то профессором и беспокойством за оценки. Юноша покрутил в руках перо, обмакнул его в чернильницу и наконец вывел на пергаменте: "Уважаемая родственная душа, признаться, до этого момента я не знал о существовании подобного… Пришлось просмотреть несколько книг, чтобы хоть чуть-чуть разобраться в вопросе. Надеюсь, я ответил вовремя, и вы не получили плохой отметки. Я тоже учусь в школе и знаю, насколько неприятно получать незаслуженные оценки." — Как там надо его заколдовывать? — Гарри покосился на книгу, где были изображены взмахи палочкой. Повторив комбинацию, он наблюдал, как письмо с тем же тихим хлопком исчезло. — Ну, вот и все. Гермиона кивнула. "Жаль, что он не рассказал чего-нибудь ещё", — разочарованно вздохнула гриффиндорка. — Сколько бы книг мы ни просмотрели, везде какие-то странные, расплывчатые выражения и никакой конкретики. Они вернулись в гостиную, где им радостно помахал играющий с Невиллом Рон. Камин уютно потрескивал, отбрасывая теплые блики на лица. Уизли, выслушав всю историю, задумчиво почесал голову. — Может, он ну, откуда-нибудь не отсюда? — Он писал на английском, — возразила Гермиона. — Ладно, во всяком случае, теперь мы будем знать, что у нашего Гарри есть родственная душа, — пожал плечами рыжик. — Надеюсь, это грудастая блондинка? — Рон поиграл бровями и заливисто рассмеялся. — Ну, судя по тексту, это парень, — пробормотала Гермиона. — Оу, ну, может, вы станете хорошими друзьями? — неуверенно произнес Рон. Юноша несколько покраснел, поняв, в каком ключе о родственных душах думает Уизли. Запрятав письмо куда подальше, Поттер постарался больше об этом не думать. Возможно, человек на той стороне был прав, и им не стоило знать имен друг друга, ведь сама судьба однажды сведет их вместе. Жизнь шла своим чередом, и Гарри почти полностью забыл о недавнем происшествии. Иногда даже хотелось вновь достать белый конверт, чтобы убедиться, что это ему не приснилось. Родственная душа, видимо, довольная полученной оценкой, более выходить на связь не собиралась. И, может быть, он реально забыл бы о случившемся, если бы однажды с тихим хлопком перед ним вновь не появилось письмо. Он готовился ко сну, читал учебник по трансфигурации, когда перед ним завис белый конверт. "Уважаемая родственная душа, удивительно, что вам пришлось разыскивать информацию о данном явлении. Мне кажется, у нас это знают едва ли не с пеленок. А если нет, то очень быстро посвящают. Благодарен за вовремя высланное письмо. Можете гордиться, мне поставили "превосходно", как оказалось, не у всех такие пунктуальные души. А я, хоть и был уверен в вашем существовании, все же приятно удивлен знать об этом." Поттер удивленно прочитал письмо и чуть улыбнулся. В этот раз человек на той стороне был явно доволен. Буквы все еще оставались ровными, но теперь уже не нервно острыми. Несколько секунд раздумывая, он наконец набросал короткий ответ: "Уважаемый, рад, что вы получили хорошую оценку. Если вам не сложно, то не могли бы рассказать про данный феномен родственных душ? Заранее спасибо." Он вновь взмахнул палочкой, и конверт исчез, а Гарри, уже более не способный вернуться к чтению, лег спать. И он определенно не ожидал, что уже следующим утром обнаружит новое письмо. На этот раз не скупой листочек, а несколько плотно исписанных листов. "Уважаемая РД, конечно, мне не трудно. Одна из важнейших вещей про родственных душ – это то, что они не способны друг друга убить, удивительно, правда? Хотя мне несколько непонятно, в смысле не могут убить, это значит, что они никогда не будут ссориться? И поэтому никогда не захотят убивать друг друга, или это значит, что в отношении друг друга они не способны причинить вред? Как это проявляется? Они не могут поднять на друга палочку, или заклинания не действуют? Кхм, я немного отошел от темы, прошу прощения. Итак, да. Помимо этого, вы когда-нибудь точно встретитесь и будете хорошим сочетанием. Лучшими друзьями, партнерами или супругами. У нас многие рассматривают это как возможность выгодного брака, но можно находить рядом и без романтической связи. Но вы связанны, где-то на самом краю сознания, не всегда понимая, доносятся чужие эмоции и боль. Если ты все еще задаешься вопросом, то в чем смысл всего, то родственные души – игра судьбы и магии, чтобы дары, что они даровали своим детям, не затерялись среди моря войн и вечных распрей. Это было очень полезно в древности. Например, основатели Хогвартса родные друг другу, и это позволило создать крепкий союз, они побратились, а затем построили Хогвартс, замок-артефакт великое создание, сотворенное ими. Сейчас оно сходит на нет, у нас на потоке может у половины есть душа, в то время как на пару курсов выше проще посчитать, у кого ее нету. Именно поэтому профессор Макрени меня так раздражает. Он словно не замечает этой статистики. Надеюсь, я хоть немного тебе объяснил это." Поттер оторвался от пару листков и задумчиво почесал голову. Его душа упомянула основателей, может ли он предположить что он из Англии, но у них никогда не было профессора Маклагена и про ордственных душ особо никто не слышал. Может он просто особо заинтересованный, дополнительно изучил вопрос? Юноша быстро собрал свои вещи и поспешил на завтрак сегодня было не так много занятий чему он был несканно рад. За столом Гриффиндора уже сидели Рон. Втянувшись в оживленную беседу с Симусом и Дином о последнем матче по квиддичу, Гарри совсем немного отвлекся от письма, которое уже несколько дней не давало ему покоя. И совершенно не думал о нем на чарах, проворно взмахивая палочкой и с энтузиазмом выполняя все упражнения маленького профессора Фливика. Но следующим уроком была история магии, занудный предмет, где профессор Бинс, призрак историка, читал лекции монотонным голосом, способным усыпить даже самых стойких. Сидящая впереди Гермиона что-то увлеченно конспектировала в своем блокноте, в то время как рядом сидящий Рон едва ли не храпел, безуспешно пытаясь бороться со сном. Разглядывая пустой лист пергамента, Гарри аккуратно вывел пером, стараясь, чтобы каждая буква была четкой и разборчивой: "Уважаемый, у вас прекрасный слог, теперь мне гораздо понятнее многие вещи. Вы великолепно объясняете материал, быть может, вам стоит задуматься о карьере преподавателя? Мне кажется, дети были бы от вас в восторге. Вы упоминали Хогвартс, а я тут учусь, и если честно, раньше не знал, что основатели были родственными душами. Скажите, вы тоже ученик Хогвартса? Я помню про ваше желание оставаться тайной личностью, но мы могли бы просто поболтать, об учебе, о преподавателях, заклинаниях? Если у вас будет желание, можете еще что-нибудь рассказать. У вас это очень хорошо получается." И, сложив письмо в аккуратный свиток, отправил его легким пасом палочки. Гермиона слегка покосилась на его махания рукой, но, казалось, ничего не поняла, слишком увлеченная конспектированием лекции. И Гарри лишь сейчас понял, что за весь день он так и не рассказал друзьям про таинственные письма, которые он получал. Помотав головой, он устроился поудобнее на руках, засыпая под монотонное бурчание профессора Бинса, рассказывающего о восстании гоблинов. Больше за сегодня писем не было, и Гарри изо всех сил старался не выглядеть напряженным и ожидающим, хотя признаться, во время ужина он нервно отбивал пальцами секунды по столу. Поттер надеялся, что таинственный собеседник вновь напишет ему перед сном, поделившись еще какой-нибудь интересной историей или мыслью. - Что-то не так? - удивленно спросил Рон, когда Гарри на удивление быстро приготовился ко сну, даже не обсудив с ним новую сводку новостей по квидичу. - Да все хорошо, просто устал, - отмахнулся тот, торопливо задергивая полог своей кровати. Ему просто не хотелось делиться содержанием писем и обсуждать неизвестного собеседника, пока он сам до конца не разберется в своих чувствах. Но письмо пришло лишь утром. Проспавший Гарри в спешке сунул его в карман мантии и помчался на трансфигурацию, оставаясь сегодня без завтрака. А дальше были зелья, и защита от темных искусств. Заветное письмо он открыл лишь после обеда, убежав в тихую секцию библиотеки, чтобы начать делать бесконечное эссе по зельям. Развернув пергамент, Гарри затаил дыхание. Почерк был таким же аккуратным и ровным, словно буквы сами собой выстраивались в идеальные ряды. "Спасибо за теплые слова, – начиналось письмо. – Мне очень приятно слышать, что мои объяснения оказались полезными. Что касается преподавания, то я никогда не думал об этом всерьез, но ваша мысль заставляет задуматься. Да, я тоже ученик Хогвартса, поэтому давай на ты?. Идея просто поболтать мне нравится. Мы могли бы обсудить преподавателей, заклинания и даже немного поспорить о теориях магии. Что касается основателей, то их связь - это сложная и интересная тема, о которой можно говорить часами." Улыбка расцвела на лице Гарри. Он не мог дождаться, чтобы написать ответ. В голове уже роились вопросы о любимых заклинаниях, о странностях профессоров и о тайнах Хогвартса. Он чувствовал, что между ним и незнакомцем возникает какая-то особая связь, основанная на общих интересах и любви к магии. Поглядев на почти не тронутое эссе по зельям, Гарри схватил перо, обмакнул его в чернильницу и принялся писать. Слова лились легко и свободно, словно он разговаривал со старым другом, которого не видел целую вечность. "Быть может, ты хорошо разбираешься в зельях? Нам задали написать эссе на тему корня Мандрагоры, целых тридцать дюймов! Я уже перерыл "Тысячу магических растений и грибов" и даже заглянул в старую энциклопедию, но мне не удается выжать из этих скудных знаний и нескольких дюймов текста. Может быть, ты что-нибудь знаешь о Мандрагоре, что не пишут в учебниках? Какой-нибудь секретный рецепт или необычное свойство? Если честно, я ждал твое письмо весь вчерашний вечер. Даже не спал почти всю ночь, а утром, как назло, проспал! Еле успел вскочить с кровати, даже на завтрак времени не было. Сегодня просто адский день: трансфигурация, зелья, потом еще нумерология и древние руны. Забегался, как белка в колесе, и смог прочитать твое письмо только после обеда." Он несколько секунд смотрел на лист пергамента с неровными, словно сплясавшими буквами. Может, попросить у прописи? – промелькнула мысль. – А то это выглядит жалко. Юноша вновь перевел взгляд на раскрытые книги, разбросанные по столу, и, вымученно вздохнув, принялся вновь за домашнее задание. Он написал около двадцати дюймов, когда его рука и глаза начали молить о пощаде. Больше он просто не мог продираться сквозь дебри сложных терминов и переписывать одно и то же разными словами. Вздохнув, Поттер чуть размял затекшую шею и засобирался в гостиную, благодаря Мерлина, что эссе нужно сдать только завтра. У него есть еще один день, чтобы закончить. Он уснул, едва коснувшись подушки, провалившись в глубокий сон. Утром, в этот раз встав вовремя, письма он так и не нашел. Надежда, теплившаяся в душе весь день, окончательно угасла. Растроенный, он вяло поприветствовал Рона, сонно бродящего по комнате в поисках носков, и отправился в ванную приводить себя в порядок. С Гермионой они встретились в гостиной. Девушка, уже собранная и как всегда опрятная, сидела в кресле и читала какую-то толстую книгу в кожаном переплете. Заметив ребят, она оторвалась от чтения и улыбнулась, отложив книгу на столик. День тянулся медленно, как патока. Уроки казались особенно утомительными, а профессора — придирчивыми. Гарри с трудом удерживал внимание, мысли то и дело возвращались к злосчастному эссе о мандрагоре и отсутствию ответа. Неужели его новый знакомый передумал? Или случилось что-то, помешавшее ему ответить? Вечером, когда солнце уже утонуло за горизонтом,  Гарри, измотанный тренировкой по квиддичу с трудом переступил порог своей спальни в башне Гриффиндора. Мышцы ныли, словно по нему пробежало стадо фестралов, а в голове гудело от свиста ветра. Он устало копался в своем сундуке, пытаясь найти чистую мантию, когда внезапно, тишину комнаты прорезал заветный хлопок, звук письма. Сердце забилось быстрее. С дрожащими руками, выдающими его волнение, он вскрыл  конверт. Внутри, помимо обычной записки, лежали несколько пожелтевших страниц, испещренных мелким, аккуратным текстом и схемами. "Надо просто читать правильные книги," – начиналось письмо. – "Про корни есть много информации в сборнике Диккенса 'Травник алхимика'. Весьма полезная сводка с множеством ссылок на другие, более древние источники и парой действительно интересных, нигде более не встречающихся моментов. Но его, к сожалению, нет в библиотеке Хогвартса. Его купить мне настоятельно рекомендовал продавец в лавке 'Флориш и Блоттс', и я ни разу об этом не пожалел. Считаю эту книгу настоящим сокровищем. Вероятно, у тебя сейчас нет возможности его приобрести, поэтому отправляю пару страниц, которые, как мне кажется, наиболее интересны и напрямую связаны с твоим эссе. Надеюсь, это поможет тебе сдвинуться с мертвой точки. Но я не собираюсь писать твое эссе и делать работу за тебя. Я могу помочь, подтолкнуть в нужном направлении, но не более. Ты не пошел на завтрак? Ты лишил себя еды только потому, что пол ночи ждал письмо от меня? Что, если это был твой последний прием пищи, а ты его пропустил? Не стоит так делать. Мне несколько неприятно быть причиной твоего голода. В следующий раз просто ложись спать. Пока ты в школе, важно хорошо учиться, и заботиться о своем теле: регулярно питаться и соблюдать режим сна. Никогда не знаешь, когда это может спасти тебе жизнь." Гарри удивлённо перечитал последние строки. Его таинственную родственную душу явно сильно волновало, что он пропустил завтрак. Но что в этом такого? Это же всего лишь завтрак, он переживал и худшее. Волшебник с любопытством глянул на скопированные страницы. Они оказались гораздо информативнее и полезнее всех книг, которые он перерыл в библиотеке. Всего на паре листков уместилось то, что он выцеживал из пяти толстенных томов, тратя часы на поиски нужной информации. Поттер даже задумался над покупкой подобного сборника. Ведь сочинения они не переставали задавать, а с таким помощником их написание превратилось бы в гораздо менее мучительный процесс. Дописав последние десять дюймов своего эссе, используя новую информацию, Гарри устало откинулся на спинку старого, продавленного дивана в гостиной Гриффиндора. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены. Ему следовало написать ответ, поблагодарить за помощь, но в голову совершенно ничего не лезло. Волшебник несколько секунд задумчиво смотрел на пляшущие языки пламени, а после, внезапно подхватив свои вещи, скрылся в спальне, задергивая тяжелый, бордовый полог кровати. "Большое спасибо за страницы. Серьезно, они были словно краткая выжимка всего, что я нашел в библиотеке. Эта книга действительно так написана? Что ж, тогда мне точно стоит подумать над ее приобретением. Не стоит волноваться о пропущенном завтраке. Я могу подолгу находиться без еды, ничего страшного, я привык." Гарри замер, прикусив кончик пера. Кажется, он никому особо не рассказывал о своем детстве. И, кажется, даже в разговорах с друзьями Дурслей упоминал лишь вскользь, стараясь избегать этой неприятной темы. Так может ли он писать нечто подобное своему таинственному собеседнику? Они друг друга не знают, не знают имен и внешности, но ведь они же родственные души. Кому можно рассказать об этом, если не ему? Поттер снова прикусил кончик пера, смотря на уже написанный текст и тихо вздохнув, продолжил: "Мои родственники часто запирали меня в чулане без еды, так что один пропущенный завтрак - это вообще ничто. Но, если что, то тебе не стоит переживать. Теперь меня кормят и даже дали комнату, так что все хорошо. Еще раз спасибо за книгу." После взмаха палочкой конверт исчез, и Гарри накрылся одеялом, притягивая колени к груди. Это было приятно, что кто-то о нем беспокоится. В груди разлилось теплое чувство. Утром Гарри Поттер проснулся даже раньше обычного. Он чувствовал себя на удивление бодрым и полным сил. Не теряя ни минуты, он быстро растолкал сонного Рона, чья рыжая шевелюра взъерошилась в разные стороны, и спустился в общую гостиную, где уже сидела Гермиона, готовясь к новому учебному дню. Девушка, как всегда, с книгой в руках, приветливо улыбнулась ему. Сегодня его ждало очередное испытание в лице Долорес Амбридж, преподавательницы защиты от темных искусств, чья приторная улыбка скрывала стальную хватку и садистские наклонности. Женщина раз за разом одаривала его этой самой приторной улыбкой и назначала отработки с кровавым пером, заставляя выцарапывать на собственной руке фразу "Я не должен лгать". После последнего на сегодня занятия, измученный и подавленный, Гарри медленно брёл в сторону Большого зала, надеясь хоть немного подкрепиться и отвлечься от мрачных мыслей. Как вдруг, словно по волшебству, перед ним возникло знакомое письмо, написанное на плотной пергаментной бумаге. "Твои родственники тебя запирали и не кормили?" Всего одна фраза, написанная острыми, словно колючки, взмахами пера, выдавала бурю эмоций. Его собеседник явно негодовал, возмущался, что было заметно по сильному нажиму на бумагу, оставившему глубокие следы на обороте листа. Стоило Гарри прочитать первое послание, как тут же, словно по мановению волшебной палочки, появился и второй конверт, такой же загадочный и безликий. "Хотя нет, ты сказал, что теперь у тебя есть комната. Позволь поинтересоваться, они что, тебя всегда держали в чулане под лестницей? Ты знаешь, что это ненормально? Ты же маг, черт возьми, заставь их бояться!" Поттер удивленно прочитал последнее предложение. Бояться? Неужели это выход? Он никогда не задумывался об этом в таком ключе. Засунув письма глубоко в карман мантии, словно пряча опасную тайну, он поспешил дальше по коридору, стараясь не выдать своего волнения. По пути он встретился с Роном и Гермионой, обменялся с ними ничего не значащими фразами, но мысли его были далеко. И лишь скрывшись за пологом кровати, он достал перо и пергамент. "Страх рождает ненависть, а я этого не хочу," - написал он, тщательно выводя каждую букву. "Думаю, они и так меня боятся. И именно поэтому Дадли, мой кузен, вечно издевается надо мной. Потому что боится магии, а на каникулах ученикам колдовать запрещено, вот он и тешится своей безнаказанностью. К тому же, у меня все равно больше никого нет, я сирота." Его письмо исчезло, и волшебник устало вздохнул. Кажется, только Петунья относилась к магии с каким-то отстраненным равнодушием, просто не любила его, как, впрочем, и все остальное, связанное с магией. Но вот дядя и кузен… Они явно отыгрывались за все его магические "фокусы" детства, вымещая на нем свой страх и непонимание. Новое письмо не заставило себя долго ждать, появившись словно из ниоткуда. "Я хочу встретиться. Расскажешь про своих родственников. У статуи рыцаря на шестом этаже в полночь." Гриффиндорец был удивлен. Разве его родственная душа не хотела сохранить свою личность в тайне? Или его просто так впечатлило известие о семействе Дурслей, о той невыносимой жизни, которую он влачил в их доме? Или, быть может, они похожи? Гарри замер, осознавая, что многое рассказал о себе, открыл душу незнакомому человеку, в то время как его собеседник о себе не распространялся ни словом, ни намеком. Нервно он дождался, пока все из гостиной разойдутся по своим спальням. Его нога нервно отбивала ритм в такт часам, висевшим над камином. Большая стрелка медленно, мучительно медленно подходила к двенадцати, и он все не мог дождаться заветного часа. Едва последний гриффиндорец покинул гостиную, Гарри тут же накинул мантию-невидимку и вышел в коридор. Статую рыцаря он присмотрел давно, тут недалеко был тайный ход из Хогвартса, поэтому без проблем нашел ее в темноте ночи, ориентируясь по памяти и чутью. Устроившись на холодном постаменте, Поттер приготовился к заветной встрече, к встрече, но увы, никто так и не нарушил тишину коридора. Ни единого шороха, ни единого звука. Он просидел на холодном каменном полу всю ночь, дрожа от холода и разочарования, но ни одна душа не прошла хотя бы мимо. Даже Филч со своей миссис Норрис, казалось, сегодня решили не выходить на охоту. Утром, клюя носом от усталости и недосыпа, волшебник вернулся в гостиную. Ему едва хватило времени, чтобы сходить в ванную и привести себя в порядок перед завтраком. И тут, словно насмешка судьбы, с громким хлопком появились письма. "Ты не пришел." "Я не надеялся на пунктуальность, бродить ночью по школе сложно, но ты не пришел вообще." "Я прождал тебя всю ночь у чертовой статуи, а ты не пришел." Обрывистые и нервные письма одно за другим, словно удары хлыста. Его собеседник злился, и Гарри злился в ответ, вспоминая, как продрог у постамента, ожидая неизвестно кого. Поэтому, схватив перо, он быстро настрочил ответное гневное послание, стараясь выплеснуть на бумагу все свое раздражение. "Я не пришел? А сам-то где был? Я просидел всю ночь у постамента рыцаря, и никто даже мимо не прошел. Вернулся под утро в гостиную, и тут ты со своими обвинениями! А может, ты сам не пришел? Забыл или уснул? Ты же вроде вообще не собирался знакомиться, с чего вдруг решил встретиться?" Лишь отправив письмо, Гарри подумал, что, возможно, он слишком резко отреагировал и мог сильно разозлить собеседника. Но с другой стороны, он честно пришел на встречу, в отличие от некоторых. Ответного письма долго не было, и с каждым днем Гарри все сильнее ощущал нарастающую тревогу. Через несколько дней он уже всерьез подумывал о том, чтобы написать извинение, возможно, он как-то не так выразился в последнем письме? Мысль о том, что он мог обидеть или оттолкнуть свою родственную душу, терзала его. Он скучал по этому общению. — Все хорошо? — осторожно спросила Гермиона, заметив, как друг нервно дергает ногой, словно отбивая лихорадочный ритм. К домашнему заданию за все время их сидения в библиотеке он так и не притронулся, лишь бессмысленно пялился в одну точку, гипнотизируя один и тот же абзац книги по трансфигурации. — Да, — выдохнул Гарри, чувствуя, как внутри все сжимается от беспокойства. Он оттолкнул от себя бесполезную книгу и откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Все просто замечательно, просто в голову совсем не лезут идеи. Прости, если мешаю. — Да ничего, — Гермиона чуть улыбнулась, пытаясь подбодрить его. — Но ты делаешь это уже не первый раз, кажется, последние пару дней ты серьезно чем-то обеспокоен. — Да? Наверное, это из-за бессонницы, — Гарри отвел глаза, не желая выдавать истинную причину своего состояния. Гермиона прищурила глаза, изучая его с подозрением, но ничего на это не сказала. Она вновь уткнулась в книгу, но почти сразу же подняла голову. — Кстати, то письмо… ты больше ничего не получал? — Что? Нет, — быстро сказал Гарри и замер. Почему он не рассказал об этом друзьям? А ведь за все время его общения с родственной душой он ни разу не обмолвился об этом ни словом, держал все в строжайшем секрете, а ответ писал тайком, за закрытым пологом кровати, боясь, что кто-то узнает о его маленькой тайне. — Вот как, наверное, это правильно, — тихо проговорила Гермиона, задумчиво глядя в пространство. — Родственные души могут чувствовать боль друг друга, представь, если Темный Лорд найдет ее и будет пытать? Поэтому Дамблдор сказал, что родственная душа может стать твоим слабым местом. — Дамблдор? — опешил Гарри, чувствуя, как внутри нарастает волна возмущения. — Да, я сходила к нему, когда так и не нашла ничего путного в библиотеке, — кивнула девушка, избегая его взгляда. — Но почему ты рассказала ему, не спросив меня? — растерянно спросил Гарри, чувствуя, как раздражение берет верх. Почему все, что связано с ним, автоматически становится достоянием общественности? Почему ему не дают обладать хоть чем-то личным, только его? — Ну, это получилось случайно, — Гермиона отвела взгляд, краснея. — Сначала я просто пришла спросить про это явление, сославшись на то, что случайно встретила упоминание об этом в книге, но ты же знаешь, я плохо лгу. — Вот как, ладно, проехали, — махнул рукой Гарри, понимая, что сейчас не время читать Гермионе лекции о личных границах. Вернувшись из библиотеки раздраженным поступком подруги, Гарри устало завалился на кровать, прямо как был в одежде. Он устало вздохнул и замер, рядом раздался знакомый хлопок — пришло новое письмо. "Я поговорил с профессором по чарам Флитвиком, он сказал, что в твоей ситуации стоит пожаловаться в опеку, думаю, ты достаточно взрослый, чтобы те посоветовались с тобой и учитывали твое мнение. Флитвик сказал, что ты всегда можешь выбрать приют, где тебе, возможно, найдут новых родителей или опекуна. И за тобой будут присматривать квалифицированные люди. Увы, магических приютов не существует, и, кажется, профессор никогда не видел магловские. Быть может, если тебе не так плохо у родственников, то стоит остаться у них, ведь все может стать гораздо хуже. И к тому же, вы можете спрятаться, в отличие от безродных приютов, где все, что ты можешь, — прятаться в подвале в ожидании новой бомбы." Гарри замер, перечитывая строчки. Неожиданно до него дошло, что его родственная душа сама жила в приюте, так явно не рассказывают случайные люди. Собеседник жил там, и, по всей видимости, несколько лет. Значит, у него не было никого, кто мог бы его забрать? Он один. Юноша прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Их судьбы были слишком похожи, и теперь он лишь надеялся, что у его родственной души есть хорошие, верные друзья, которые поддерживают его. Он медленно вывел ответ: "Бомбы? У вас война? Спасибо за беспокойство, мои родственники не такие плохие, я провожу у них только летние каникулы, всего пара месяцев, можно потерпеть. Если хорошо работать и не привлекать внимание, про тебя забудут. К тому же, думаю, мне осталась пара лет, как я смогу уйти из-под их опеки. Тебе было трудно, да? Спасибо." Дождавшись, пока письмо исчезнет, Гарри уткнулся лицом в подушку. Покинутые и одинокие, вот их жизнь. Когда знаешь, что у тебя есть только ты сам. На следующий день он чувствовал себя гораздо лучше, больше не переживая, что собеседник пропадет… наверное. Новое письмо пришло лишь к вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые и оранжевые оттенки. Гарри, с трепетом развернув пожелтевший пергамент, тут же почувствовал, как его сердце сжалось от предчувствия надвигающейся волны боли и страданий,  его родственной души. Каждое слово, написанное неровным почерком, словно отзывалось эхом в его собственной груди. "Да, война в магловском мире – настоящая катастрофа, крупная и кровопролитная. Наш приют находится недалеко от эпицентра, и бомбы падают практически постоянно. Мы прячемся в холодном подвале, а вокруг вечный шум и гарь, раненные и мертвые. Кажется, про нас совсем забыли. Каждое лето я вновь и вновь возвращаюсь из светлой и безопасной школы, из мира волшебства, прямо в самое пекло – под огонь ружей и снарядов. И сидя внизу, в этом убежище, без возможности использовать магию и защитить себя, я тихо молю Мерлина, чтобы сегодня я остался жив. Чтобы следующая бомба не упала на наш приют. Разве у вас не так? Разве в вашем мире не бушует война?" По щекам Гарри беззвучно катились слезы, но он не обращал на них никакого внимания. Он просто безучастно пялился на лист, где буквы плясали в истерике, словно отражая хаос, царящий в душе его родственной души. Волшебник был уверен, что его собеседник на той стороне тоже плакал, а может, он настолько привык к боли, что разучился плакать вовсе. Гарри тихо всхлипнул, сколько же всего пришлось вынести его родственной душе. Сколько боли и страданий? Тот гулял под руку со смертью. Дрожащей рукой юноша вывел ответ. "Нет, в магловском мире сейчас спокойно. Последняя крупная война закончилась ещё в 45 году, нам рассказывали об этом на уроках истории в магловской школе. Теперь война бушует в магическом мире. У нас есть темный лорд, чье имя боятся даже произносить вслух. Он сгубил своими действиями, огромное количество волшебников. но на несколько лет он развоплотился, а теперь вернулся. Кажется, существует какое-то пророчество, согласно которому только я могу его победить." Ответ пришел практически сразу, словно его собеседник всю ночь не спал, в нетерпении ожидая письма. "А что ты сам об этом думаешь?" Да, краткость – сестра таланта, – с горькой иронией подумал Гарри и замер. Это было впервые, когда кто-то поинтересовался его мнением на этот счет. Все вокруг твердили, что он – избранный, что он должен победить Волан-де-Морта, но никто не спрашивал, чего хочет он сам. Теперь он совершенно не знал, что ответить. Он чуть задумался, прокручивая в голове все свои мысли и чувства, и аккуратно вывел на пергаменте: "Не знаю. Я не знаю его истинных целей, и мы ни разу нормально не разговаривали. Мне знакома только его теперешняя сумасшедшая версия – безжалостный убийца, стремящийся к власти. Все вокруг говорят, что он плохой, и он вроде как убил моих родителей. Это все, что я о нем знаю. Все верят, что я его убью, но… меня никто не учит. Не тренирует. Не рассказывает про его слабые места. Кто я такой против самого сильного темного мага этого времени? Никто из взрослых не желает сражаться вместо меня, они хотят, чтобы ребенок спас их. Я просто буду жертвой во имя мира." Гарри знал, что он умрет, просто знал. Чувствовал где-то на задворках сознания, что он будет пожертвованием дракону. Но он вроде как был готов к подобному исходу, ради друзей и следующих поколений, которым достанется этот мир, избавленный от тирании Волан-де-Морта. Каждый год живя на волосок от смерти, перестаешь ее бояться. Отправив письмо, Гарри лег в кровать и закрыл глаза, проваливаясь в беспокойный сон. Утром ответа не было. Но юноша не унывал. Он сходил на завтрак, где вяло поковырялся в тарелке, отсидел несколько скучных занятий и в очередной раз попрепирался с Амбридж. Долорес, видимо, поняла, что сколько бы строк он ни выводил кровью на своей руке, все бесполезно. Она просто устало отправила его на отработку к Филчу. Завхоз был определенно рад перекинуть на школьника пару своих обязанностей, и в качестве наказания Гарри убирал зал наград, натирая до блеска все кубки и статуэтки. Аккуратно протирая все витрины, Поттер с любовью посмотрел на золотой значок с именем его отца, Джеймса Поттера, за успехи в квиддиче. Внимательно осмотрев остальные награды, его взгляд зацепился за надпись "лучшему старосте", красующуюся под именем Том Реддл. Юноша вздрогнул, неожиданно осознавая простую, но истину – его родственная душа не из этого времени. Это же было так логично. Они оба учились в Хогвартсе. Но не смогли встретиться. И теперь Гарри понял, почему. Каждый из них действительно провел всю ночь возле статуи рыцаря, просто каждый в свое время. И война в магловском мире, и профессор защиты, про которого Гарри никогда не слышал. Вот объяснение всем этим несостыковкам. Юноша едва дождался конца отработки и тут же сбежал в библиотеку, ему нужны были архивы. Ему нужно время, когда работал этот Маглаген. А раз в рассказе упоминался Флитвик, то вероятно, это было не так давно. Сразу пропустив годы учебы его родителей, он стал перебирать записи дальше и радостно улыбнулся. Вот он, мистер Мартин Маглаген, устроившийся в школу в 1936 году и покинувший ее в 1952. Но раз его собеседник говорил о войне, затронувшей Англию, то следовало искать записи о 40-х годах. Поттер задумчиво уставился на списки учеников прошлых лет. Но раз тот жил так давно, то почему письмо пришло лишь сейчас? А не когда он только родился, например. К тому же, если его собеседник учился в это время, то ему сейчас около 70 лет. Каким образом они встретятся? О чем ему говорить с взрослым человеком, в возрасте? Да и вообще, хоть кто-нибудь сейчас жив после всей этой войны с темным лордом из того потока? Гриффиндорец, нашел старую, пожелтевшую от времени запись о размещении в Зале Славы значка старосты. Рядом с записью красовалась фотография, на которой был изображен молодой, невероятно симпатичный юноша, сдержанно улыбавшийся краешками губ. В его темных глазах читалась какая-то загадочная глубина, а безупречные черты лица практически полностью повторяли образ Тома Реддла из старого дневника, с злополучного третьего курса. "Что ж, – подумал Гарри, – я знаю хотя бы одного человека, который точно дожил до моего времени". И этим человеком был сам Том Реддл, точнее Темный Лорд Волдеморт. Нервно хихикнув, от осознания абсурдности ситуации, чем вызвал явное неодобрение мадам Пинс, Гарри прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. А ведь они все время пытаются друг друга убить, и все никак не получается, а не оттого ли это, что они… родственные души? Эта мысль показалась ему настолько безумной, что он едва не рассмеялся в голос. И о Мерлин, ведь он, рассказал Темному Лорду о своем детстве, полном лишений и потерь, о войне в магическом мире, о страхе. И Том, в свою очередь, рассказывал о себе в ответ. И даже сейчас, зная, кто его собеседник, зная о совершенных им злодеяниях, Гарри все еще чувствовал жалость. Все еще ощущал ноющую боль в груди, словно разделяя его страдания. Вернувшись в гостиную Гриффиндора, Поттер увидел своих друзей. Рон и Гермиона, устроившись на диване возле потрескивающего камина, горячо о чем-то спорили, жестикулируя и перебивая друг друга. Эта привычная картина вызвала у мага слабую улыбку. Мрачные мысли о Темном Лорде, словно подтаявший снег, испарились под теплым светом дружбы, и он поспешил присоединиться к оживленной беседе. А утром его ждало письмо. Аккуратно сложенный пергамент, и как он потом понял, последнее. "Теперь я еще больше боюсь смерти…" – прочитал он дрожащим голосом. Дальше все закрутилось в бешеном ритме: рассказы Дамблдора о детстве Темного Лорда в приюте, которые окончательно убедили Гарри в том, что Волдеморт – его родственная душа. И добавили еще больше невыносимой боли за брошенного мальчишку, покинутого всеми, который учился выживать в этом жестоком мире в одиночку. Рассказ про крестражи, про чудовищное разделение души, и осознание, что быть может, его собственные слова, подтолкнули молодого, талантливого волшебника к созданию этой мерзости. Смерть Дамблдора, воспоминания, полные боли и сожаления, и отчаянная беготня по лесу в поисках оставшихся частей души. И Гарри с болью смотрел, как очередной крестраж рассыпается в прах, уничтоженный его рукой, а в его внутреннем кармане всегда лежал одинокий листочек пергамента, с последним посланием от родственной души. Белая лань, светлый помощник в темном лесу, возвращение в Хогвартс, и неизбежное явление Темного Лорда. Каменные статуи, поднятые силами профессоров, стройным рядом марширующие в последний путь, и блеклый свет защитного поля, едва сдерживающего тьму. А потом… Он шел по лесу, ведомый зовом Волдеморта. Красные глаза-рубины горели огнем силы, и вперились в него, стоило Гарри ступить на поляну. – Ну здравствуй, моя родственная душа, – юноша счастливо улыбнулся сухими губами. И Темный Лорд раскрыл руки, его глаза искрились смехом. – Здравствуй… – прошептал он и чуть не пошатнулся от внезапно влетевшего в объятия мальчишки. Когтистая рука ласково прошлась по волосам, пропуская сквозь пальцы темные локоны. – Теперь мы не одни. У нас одна боль на двоих.