Часть 1. Крошки разума
6 мая 2025 г., 15:19
***
Рука мелко подрагивает, протягиваясь к очередному знакомому и близкому душе силуэту. На пространство вновь раздаются отчаянные крики и мольбы остаться рядом, не уходить. Но с каждой секундой лицо и фигура близкого меняется на другие, заменяется на те, которые были вечность, которые были на секунды. Какое же это отвратительное чувство. Он будто смотрит на разорванную плёнку, которую еле как склеили вместе и то, не так, как было, как должно. Словно ее комком поместили в проигрыватель, который теперь застрял показывать из раза в раз одно и то же. Тело подрывается с мокрой от пота простыни, из горла вырываются крики. Кошмар окончился как всегда – умирающими лицами всех, кого он когда-либо видел. Тех, кто стал дорог. Тревога накрывала волнами, а успокоиться никак не получалось. Хоть он и не раз просыпался от собственных криков, после которых так саднило горло, успокоить себя для него всё ещё было проблемой. Довольно большой. Ведь каждый раз горло сдавливало до невозможности что-то не видимое. Асфиксия от паники. Что делало только ужаснее – продолжающийся кислотный дождь, из-за которого нельзя выйти из этих четырёх стен. Просто Отвратительно. Лололошка с силой потянул себя за волосы, чтобы хоть как-то привести себя в чувства, но ничего не получалось. Казалось, ему стало только хуже. Перед глазами всё сильнее закружилось, но, в конечном итоге, он смог взять себя под контроль. Кошмары были ужасны. Хоть уже который день они и повторяли свои картинки с мизерными различиями, иногда они всё же бывали совершенно другими. Это выбивало его из колеи сильнее привычного. Хоть он и старался не спать, однако это только ухудшило как его ментальное, так и физическое состояние. Поэтому он научился делать кофе, чтобы продержаться дольше без кошмаров. Иногда это помогало, иногда нет. Самое главное – он избавлялся от криков в ушах. Провёл он в этом пустом будущем Архея уже несколько месяцев. Он всё больше и больше замечал, как кислотные дожди в этом мире становились больше по продолжительности. Было достаточно просто это обнаружить, когда делать совсем нечего. Конечно же он замечал! Он ведь каждый раз фиксировал сколько длятся дожди по времени. В последние месяцы их длительность стремительно возвышается. Она уже практически достигает отметку в три недели. И, как он полагает, этот мир долго не продержится. В конце концов весь цикл вращения вокруг звезды этой солнечной системы будет полностью заполнен кислотными дождями. Вся жизнь, которая уже смогла адаптироваться к радиоактивным условиям либо вымрет, либо вновь взойдёт на уровень выше. У него в этом случае только два выбора: он может прокачать костюм или же смиренно ждать своей смерти. Второй вариант был привлекательным, но он от него решил отказаться. Медленно и мучительно умирать с голоду в бункере? Нет, спасибо. Такая судьба его не прельщает. А потому у него оставался только первый вариант. За прошедшее время он уже достал огромное количество ресурсов для прокачки защитного костюма и собирался на последнюю вылазку пару дней назад, но не смог вовремя достать все материалы, а потому ему вновь приходиться сидеть в четырёх стенах. Опять. Это было просто невыносимо и так страдающему организму. Спать для него – не вариант. Заняться чем-то в бункере нельзя. Все лежащие тут ресурсы – чисто для прокачки костюма. Делать было нечего. До тех пор, пока ему в голову не пришла неожиданная идея, о которой он раньше даже и не думал. Если в реальном мире делать нечего, то почему бы не покопаться в собственном подсознании? От этой идеи его будто осенило. Теперь, осознав себя, он может подёргать за те двери, ведущие к другим воспоминаниям. Даже если это не сработает, его сходящей с ума голове нужно попробовать хоть что-то, чем он может отвлечься от происходящего. Глаза, такие уставшие и пустые, даже загорелись на секунду. В них не было новой цели, просто небольшая надежда. И так, он начал считать, погружаясь в своё подсознание…***
Из своего подсознания Лололошка вынырнул только спустя несколько дней. Как он это узнал? Благодаря самодельному устройству он начал заново считать дни. Они тут намного короче. Это имеет смысл, ведь планета расположена очень близко к солнцу. Но, несмотря на это, он предпочёл исчислять их в 24-часовой системе. Всё же хотелось сохранить хоть какое-то ощущение «нормальности». Он совершенно не ожидал, что из этого что-то выйдет, но у него получилось! Всё было лучше, чем слышать это постоянное гудение приборов. Он вспомнил на несколько сотен лет назад… Такое большое количество воспоминаний пролетело через его голову так быстро из-за самоосознания. Плюсом был ещё тот факт, что он чувствовал себя лучше физически. Он даже не был голоден. Это удивляло, но приносило множество всего хорошего впервые за долгое время. Воспоминания невероятно нагружали голову. Она ощущалась ему тяжёлой, хотя физически его тело чувствовало себя лучше. Скорее всего, в каком-то смысле это считается за сон…А значит, он может использовать это.
Так, на самом-то деле и прошли его следующие три недели, которые он провёл в бункере из-за кислотных дождей. Он уходил в свою голову, периодически ел и проваливался в каждый раз новые и разные кошмары. Теперь они были построены на том, что он вспомнил. Уже вспоминая пятую тысячу лет, он быстро понимал почему решил стереть себе память, однако упрямо продолжал, ведь это было намного лучше жужжания проводов, аппаратов и вечной тишины. У него было стойкое ощущение, что он не прошёл и пятую часть своих воспоминаний, всё же, «Отец» выразился, что прошли миллионы лет. Возможно даже больше. Он не знает, да и узнать не сможет, если не продолжит рыться глубже. Прошлые знания очень хорошо пригодились в этом умирающем мире. И теперь у него даже было больше идей что можно сделать для улучшения костюма и других вещей. Так уж вышло, что он, оказывается, часто сталкивался с такими ситуациями в прошлом и имел просто огромнейшее количество знаний как в магии, медицине, зельеварении, инженерии и множества различных вещей. Он ещё не пробрался на половину через свои воспоминания, но уже всплывает, что он тоже был гениальным учёным на равные с Джоном… Удивительно. Однако не так сильно, как могло было быть. Ведь откуда-то у него же появились эти «наваждения». Даже не так. Скорее, это мышечная память. Он на интуитивном уровне понимает, что куда прикрутить и куда подставить. В своё время это было удобно, но сейчас намного лучше. У него есть знания, и он понимает почему именно нужно совместить детали так, а не по-другому. А потому, не смотря на постоянно меняющиеся кошмары, он продолжал находить в этом плюсы и всё глубже окунаться в своё прошлое. В то, кем он был до этого. Это было настолько же захватывающее и интересно, как и опасно. Воспоминания травмировали заново, ведь у него никогда не было возможности прожить все эти смерти и нормально горевать о них. А теперь, когда они вновь всплывают в памяти, у него хоть и есть возможность проработать весь этот ужас, однако всего слишком много, чтобы обработать. Он работает с этим потихоньку и частично игнорирует многие сильные чувства и эмоции, ведь в такое сложное время ему нужно быть рациональным. Взвешивать всё за и против. Каждая ситуация жизненно опасна. Поэтому ему нужно сохранять рассудок. Кстати говоря, о нём… В последнее время галлюцинации Джона исчезли. Это было настолько же прекрасно, - ведь он шёл на относительную поправку, - как и было ужасно. Он неимоверно скучает по нему. Иногда так хочется увидеть Джона, даже если это будет простая иллюзия и не настоящая картинка. Иногда, временами... Когда он особенно сильно скучает, Лололошка вновь лезет в своё подсознание и пересматривает каждое воспоминание, связанное с Джоном. Каждый момент горя, радости и споров, которые они провели вместе. Было приятно смотреть на знакомое лицо, - ха-ха, да. У них же одинаковые лица. Ну, кроме, пожалуй, шрамов на его лице. От одиночества, во времена, когда он не находился в подсознании, Лололошка всё время говорил-говорил-говорил и говорил. Так же, как и когда-то давно. Это был его способ заполнить вечную тишину хоть чем-то. Иногда она была необходима, но чаще всего он всё же предпочитал разбавлять её. Особенно, когда идёт на вылазки в город. Всё же там он ощущает себя ещё более одиноким, чем прежде. Казалось, будто все ушли совсем недавно. Конечно, сейчас, уже месяцы спустя, многое заросло, но чувство по-прежнему не отступало. Возможно, это потому, что он видел, как растения захватывают заражённый мир день за днём. В итоге сбор материалов для глобального улучшения костюма и самого бункера прошло более, чем успешно. Заряд тратился очень медленно, даже с кислотным дождём. Несмотря на это, он всё равно предпочитал оставаться в бункере, проживая своё прошлое и находясь в подсознании. На самом деле он питает некую надежду, что в своей бесчисленной библиотеке знаний сможет найти ключ, - в голову пришла Дженна и остров с друзьями, он отмахнулся от этого, - или же разгадку того, как можно вернуться. Путешествовать через искру – не вариант. Ну вообще. Это только приведёт к временным парадоксам вновь. А как попасть в пустошь он не знает. Только вот ощущение, что он уже бывал там помимо момента в Междумирье трудно скинуть с себя. Он верит, что это происходило. Только вот, должно быть это достаточно дальнее воспоминание, ведь, пройдя уже через пятнадцать тысяч лет – он всё ещё не повстречал этот момент. Что самое ужасное в этом, так это то, что он вспоминает не с начала своей жизни, а по порядку: от самых недавних, до самых далёких. Это делает поиск затруднительным. Однако, побывав в прошлом и вновь увидев лица остальных Первых и Архея в те времена, становиться легче доставать такие дальние воспоминания. Признаться честно, Лололошка ни единожды хотел стереть себе память вновь. Прошлое болезненно. Даже слишком. Но он не может так поступить с Джоном, Диланом и Ричардом. Альтер-эго точно усердно ищет его, да и нарушать обещания друзьям не хотелось. Воспоминания о них были его якорем. Тем, что держало его на плаву. Так же стало и с Райей, с Седриком, с Зарифом, которые были рядом и поддерживали несмотря ни на что. Для него – они по-настоящему близкие. Эти люди, - и не только, - придавали ему сил двигаться дальше. Как бы сильно он не хотел опустить руки, сколько бы раз он не падал, в голове всегда всплывал их образ и поддержка. Он не раз впадал в отчаяние за эти месяца, но, в конечном итоге находил в себе силы подняться. Всё благодаря им. И, в первую очередь, именно Джону. Он стал для него ближе всех, кого он когда-либо встречал. Возможно, только Эграсса… Ссель сможет побороться с ним за первое место… Но это всё. Единственная кандидатура. Он продолжает копаться глубже в своей голове, полной хаоса. Желание вернуться движет им настолько сильно, что он подвергает себя на большие опасности. Меньше жалеет себя и тратит время на вылазки и воспоминания. Он ищет ответы везде, теперь уже выходя далеко за пределы города. Новая прокачка защитного костюма, который теперь работает на мощных солнечных батареях, сделала ситуацию чуть лучше. Проблем с механическими запасами больше не возникало, так же, как и надежд на живых существ. Он понял это уже давно. Даже смирился. С этим ему помогли бесчисленные записи, исследования, которые он проводил и ведение журнала о своих чувствах. Стало легче и теперь, без явственных проблем, он всё больше времени отдавал на свою голову. Старался сохранить рациональность с помощью анализа самого себя, проживал давно погребенные чувства. Он уходил все дальше в воспоминания, проводя те же недели, что и в первый раз, но вспоминая гораздо больше, чем до этого. Голова практически больше не болела после таких «сессий». Панические атаки всё ещё возникали, были ужасными и занимали все его силы, но он как-то справлялся. Он смог вспомнить уже шестьдесят тысяч лет в сумме, не считая то, о чём у него были смутные воспоминания. Это было невероятно! Он столько всего нового узнавал о себе. Это было огромное достижение. Ведь, он даже начал чувствовать себя чуть больше «собой», чем недавно. Он всё реже проваливался в сон после тяжёлых воспоминаний, но такое иногда случалось. Этот раз был как раз одним из таких случаев. Однако с самого начала он почувствовал, что что-то было не так. Сны для него никогда так не ощущались, так почему?Он вздрогнул. Он никогда не знал, что это сны.
А после, непонятно откуда он ощутил чей-то взгляд на себе. Резко обернувшись, он увидел перед собой Джона, стоящего всего в нескольких метрах от него. Казалось, протяни руку и вот он тут. Рядом. Так же, как и тогда. Хотелось броситься в объятия учёному, но он так боялся… Так боялся, что это всего лишь очередная иллюзия его мозга, что галлюцинация вновь вернулась, только в этот раз та проникла в его сны. А потому, вместо того чтобы обратить внимание Джона-но-возможно-не-Джона на себя, Лололошка осмотрелся вокруг. Это была поляна, застеленная туманом. С зеленой травой, но темно-чёрным небом. Таким же, как и в их с Джоном снах… Всё казалось таким реальным, но… Он просто не готов верить. Что, если это – просто ещё один кошмар? Ещё одна иллюзия? Лололошка знает: он не выдержит, если так и окажется. Он боится. Неимоверно сильно страшится узнать. Что же это – реальность или иллюзия? Даже говорить не хотелось с… Джоном? Хотелось убежать отсюда настолько далеко, насколько это возможно. Просто чтобы никогда в итоге не узнать, не дать себе ложной надежды. Хотел он только так и сделать, развернуться в противоположную сторону и бежать, но не смог. Лололошка настолько потерялся в своих мыслях, что даже не заметил, как Джон очутился так близко, как он мягко взял его за руки. Первый крупно вздрогнул, затряс головой и отвернул её. Только чтобы не смотреть на лицо Джона, только чтобы не давать себе ложных надежд, которые окончательно сломают его. Он не хочет. Он просто физически не может посмотреть на него. Лололошка зажмурил глаза. – Уходи, уходи, уходи, уходи… – задушено шептал Лололошка. Его руки были крепче сжаты иллюзией, а жаль. Так хотелось спрятать своё лицо. – Просто ещё одна галлюцинация… Просто ещё одна… – он с силой потряс головой и опустил её, всё ещё крепко зажмуриваясь. Он же умрёт, если посмотрит. Он знает это. Лололошка начнёт верить, что это реально, даже если это не будет таковым. Он просто так устал. Так хотелось сдаться в родные руки, даже если они будут лишь иллюзией. В уголках глаз собрались капли слёз. Кажется, он плачет впервые со смерти Невера… – Ну нет… Нет… Почему мой мозг выбрал именно тебя? – его голос стал тише прежнего, напоминая больше задушенные всхлипы - так и было, но признавать это было больно. – Почему именно ты? – продолжал он задушено, уже громче всхлипывая. – Я же так больше не смогу… – чужая, но родная, такая тёплая ладонь ложиться на его щёку. Его лица не поднимают, пока что. Пальцы стирают с лица мелкие дорожки слёз. Это действие было удивительно нежным и таким странным, но ощущалось оно так правильно. Лололошка уже и не знал, что думать. Нужно было отстраниться, бежать прочь куда глаза глядят, но он не мог заставить себя. Он не мог сдвинуться с места и это не имело ничего общего с сильной, но не давящей хватке на его запястье родной ладони, которая, кстати говоря, была без своих извечно любимых перчаток. Первый мог удостовериться, но он всё ещё не находил в себе силы даже открыть глаза, что уж говорить про «поднять голову». Это было страшно, это было странно, больно, так приятно и так отвратительно. Возможно ведь, что это очередная его иллюзия и, если это так, то он так сильно ненавидит себя за то, что создал такой образ Джона у себя в голове. Почему он вообще такой нежный? Он никогда таким не был, только в самые редкие моменты. В голове пронеслось ещё больше мыслей, пока они не были полностью остановлены. Джон, через место, где лежала его рука, пустил свою энергию вспышки. Глаза Лололошки автоматически открылись, после чего округлились в осознании. Его руки крупно задрожали. Он никогда не мог воспроизвести это чувство передачи энергии искры. Оно всегда получалось у него не таким, не похожим на Джона. Но тут… Всё было точно так же, как он и запомнил. Даже лучше. Так же, как когда он пересматривал все свои воспоминания с ним. Его сознание просто не способно сфабриковать это чувство полностью. Он пытался и у него не вышло, так что он знает. А это значит… Лололошка прикусил губу, а нежно поглаживающая его щёку рука так же осторожно приподняла его голову за подбородок. Первому казалось, что он сейчас просто взорвётся от своих эмоций. Единственное, что сейчас могло удержать его на плаву – это стоящий перед ним. – Джон… – слезы не прекратились, а небольшую надежду из голоса не удалось скрыть. Лололошка положил руки на плечи двойника и сжал их, а сам весь сгорбился. Он всё ещё не смотрел на лицо перед ним. Он не услышал, скорее почувствовал, как альтэр-эго тоже задрожал под его руками, а затем тот немного всхлипнул. Лололошка наконец посмотрел ему в лицо и обнаружил, как родные янтарные глаза смотрят в ответ. Очки были в кармане халата, который, честно сказать, выглядел просто ужасно. Видно, как какое-то время его не приводили в порядок. Можно было обнаружить пятна от кофе, схожие с его собственными на толстовке, множество не приглаженных складок – такие следы, будто владелец спал в нём. Зная двойника, так и было. Джон прижал его в свои объятия и уткнулся куда-то в выросшие за это время волосы. – Бестолочь… Какая же ты бестолочь… – прошептал Джон, проходясь руками по его запутанным локонам и медленно расчёсывая их. Лололошка буквально поплыл от единого прикосновения. Он немного расслабился, понимая, что это не его галлюцинация, хоть сомнения ещё и оставались. Его руки продолжали удерживаться за Джона. В этот момент они были друг для друга спасательными кругами. После долгого времени молчания, Джон прервал его, – …я так скучал… – Лололошку удивило то, что первым из них это признал его «неприступный» двойник. Первый улыбнулся, крепче зарываясь носом в плечо. – Я тоже… – а затем проснулся. Кровь в жилах застыла. Это был сон. Простой сон… Руки зарылись в волосы так же, как до этого Джон во сне, но они больше не были нежными и мягкими. Они с силой тянули, царапали и наносили неимоверную боль. А он ведь… Он ведь поверил. Тело сжалось, плечи затряслись. Отчаяние накатило с новой силой. На что он вообще надеялся, рассчитывал? Что Джон Дейви Харрис будет его искать и даже был успешен в этом? Его двойник хоть и гений, но вот вытащить кого-то через пустошь – невозможно. Он сам, в свои времена, занимался бесчисленными экспериментами, касающихся натуры времени и путешествий по нему. Старина этого, кстати, не совсем одобрял. Но, по их договору, если он не устроил никаких временных парадоксов, то всё в порядке. Время достаточно снисходителен к нему. Даже дружелюбен, ведь за все эти месяца продолжал находиться рядом и, с практически вернувшейся памятью, Лололошка стал прекрасно понимать каждый его взгляд. Так же, как и когда-то давно. Отчаяние всё ещё не отступало. Лололошка старался отвлечься от него другими мыслями. Он постарался проанализировать произошедшее. Рационально. Это было трудно сделать с бурлящими под кожей эмоциями, но, вздохнув несколько минут глубоко и размеренно чтобы попытаться привести себя в порядок, у него получилось начать. Погружаться сейчас в это короткое воспоминание было как разрывать уже кровоточащую рану, но он должен был это сделать. Только бы не сойти с ума окончательно. Анализировать этого… «Джона», подкинутым его подсознанием было странно. Лололошка никогда не представлял его таким. Даже в его голове, гениальный учёный оставался своей старой яркой и вечно надоедливой версией, постоянно бурчащей о каких-то фактах, которые уже были известны ему самому. Почему этот сон был другим? Что отличало его? Лололошка ведь даже никогда и не задумывался по-настоящему какого Джону после его ухода. Так почему сейчас? «…фактах, которые уже были известны ему самому.»… «ему самому». Но ведь Лололошке не было известно этих фактов. Он и не задумывался над состоянием двойника так глубоко. Не настолько сильно, чтобы представлять перед собой измаявшегося и отчаянного Джона Дейви Харриса. В его голове это было так не свойственно ему… Он ведь всегда старался не показывать слабость, и чтобы так яро представлять в каждых мелких деталях… Этого не было в его голове. А значит, что это и не было сном? Но верить просто так… Брови свелись к переносице, а руки медленно отпускали мягкие локоны. Точно. Джон-во-сне передал ему часть энергии своей искры. Достаточно лишь проверить свои запасы, не так ли? Но Лололошка… Колебался. Он не знал, как примет, что это – очередная иллюзия или реальность. Возможно, лучше будет отложить, - говорила его эмоциональная часть, однако, он не позволил перенять ей контроль над собой. Нужно было узнать раз и навсегда чтобы продолжить дальше искать выход самому, или же… Он с резкостью оборвал этот поток мыслей. Нельзя надеяться. Надежда заживо сожрёт его внутренности. По крайней мере то, что осталось. На пустынное помещение раздался тихий выдох. Где-то шумело бесчисленное количество машин в бункере. Лололошка прикрыл глаза и положил руки на грудь, стараясь быстрее сосредоточиться. В спине пульсировала вспышка, отдавая волны в голову. Однако… её тепло было больше. Глаза первого раскрылись в шоке, а он сам чуть ли не свалился с кровати. Очередной беззвучный вздох застрял где-то в лёгких. Ладони с силой, до побеления костяшек, сжались на футболке. Это было реально. Это не было галлюцинацией. Рука моментально подлетела ко рту, подавляя громкий всхлип, вырвавшийся из горла. Нет-нет. Он сейчас не может сосредотачиваться на этих чувствах, ему нужно срочно отвлечься чтобы не разреветься в конец и потратить и так небольшое количество сил. Подскочив с кровати, Лололошка пулей пролетел мимо стоящего на лестнице Смотрящего, который даже вздрогнул от неожиданности - и направился к своему огромному складу, доставая по пути какие-то безделушки. За прошедшее время его прошлая привычка вернулась: делать механизмы, заклинания, зелья и разные вещи во время стресса. Тогда, когда ему нужно успокоить разум и начать думать. Смотрящий тихо со стороны наблюдал за его действиями. В эти моменты Лололошка обычно погружался в прострацию, пока руки на автомате создавали что-то. Это было удобно и убаюкивало гудящую роем мыслей голову в тишину, даёт отдохнуть и переварить информацию… Так и прошло какое-то количество времени – он не смотрел на самодельные часы. «Очнулся» Лололошка к дюжине валяющихся на полу различных устройств. Что зацепило его взгляд, так это то, что Смотрящий рядом с любопытством оглядывал каждое. Тут было много всего: несколько вырезанных из дерева фигурок, механическая игрушка уточка, которая могла ходить и, что самое интересное - автомат. М-да… И как так вышло? Впрочем, не важно. Зато Смотрящему понравилось. Лололошка принялся объяснять Времени строение каждого механического предмета, судя по взгляду, которым его одарили всех всё устраивало. Сделал он так потому, что хочет оттянуть момент, когда придется анализировать свой… сон. Он немного потряс головой и пустился глубже в объяснения. Напоминало старые времена, когда Смотрящий так же иногда заглядывал к нему в лабораторию, когда он слишком засиживался. Маленькая улыбка сама украсила его лицо, пока он беспрерывно говорил-говорил-говорил. Смотрящий иногда указывал на какую-то вещь в бункере и Лололошка объяснял. Это было что-то на подобии игры и помощи ему от Времени. Было приятно, что о нём заботятся.***
Лололошка пустым взглядом одаривал металлическую обшивку у навеса, где стоит кровать. Вот уже как два часа прошло с момента, когда он закончил объяснять Смотрящему всякие безделушки. Время ушёл восвояси, а вот заставить себя анализировать сон все не выходило. Он в фрустрации дунул, пытаясь убрать упавшую на лицо прядь без рук. Ничего не вышло. Тяжело вздохнув, он заправил её за немного заострённое ухо, не скрытое наушниками. Гул машин бункера был практически несуществующим, однако чувствительный слух всё равно улавливал его. Поднявшись с бывшей жёсткой лежанки, которую он превратил в кровать, Лололошка начал ходить вокруг неё кругами. Он сжал переносицу и медленно выдохнул в попытке собраться с мыслями, хотя не смог это сделать за прошедшие часа два. От его ног отскакивал характерный металлический звук прутьев. – Ладно. Ладно… – пробормотал он и резко остановился, садясь на кровать. – Хорошо… Просто- просто соберись. – его голос затихал сильнее. Нужно погрузиться в сознание. Лололошка осторожно лёг. Он мог бы сразу же погрузиться, однако не мог не перестать медлить. Стараясь подготовить себя ментально, он прибегнул к обычному счёту про себя. Как только его разум тихо и неуверенно прошептал «три», он оказался в привычной пустоте. Его рука поднялась и пространство сменилось на то воспоминание. Проигрывая его раз за разом, он замечал всё больше деталей в Джоне. Тот был совсем не похож на себя прошлого: весь растрёпанный; уставший, но решительный взгляд - хоть что-то не изменилось, - всегда идеально поглаженный халат, который даже не менялся в древнем Архее, теперь был в ужасном состоянии… Хотя, не Лололошке судить. Всё же он тоже не лучше выглядит. А ещё в тот момент, как Джон взял его за руки, можно было ощутить небольшое подрагивание и отчаяние в его хватке. В то время Лололошка не заметил этого, слишком погружённый в своей панике. И каждый раз, как в воспоминании проигрывается момент прошепченных простых слов из чужих уст, улыбка сама расплывалась по лицу. Он скучал. Он искал его… Слёзы сами собрались в уголках глаз на такие мысли, но он не позволил им пролиться. Не смотря на сильную близость во время их путешествия по Архею, какая-то тёмная часть его мыслей всё ещё говорила ему, что никто искать его не будет. Особенно Джон, ведь Лололошка наверняка ему осточертел. В каком-то смысле он знал, что это не правда, но в то же время... В общем трудно это было всё. Зато эта встреча показала ему – Джон ищет и скучает. Интересно что у него происходит сейчас? Наверное, тот сейчас в компании Джодаха, Окетры и Райи, - если вернулся, - и они пытаются опять найти его, не так ли? Из груди непроизвольно вышел тяжёлый вздох. Лололошка устал думать об этом. Эти мысля приносят ему боль, тоску и раздражение. Он скучает по Райе и Джону, но вот Окетра и Джодах… Они в его глазах не более, чем дети. Ведь теперь, с практически полностью восстановленной памятью оценивать их поступки по отношению к нему намного проще. Грустно, что они ведут себя так… по-детски? Ну, это описание не совсем подходит, но оно, по мнению Лололошки достаточно близкое к реальности. Джон бы, наверное, сказал это в более грубой манере, и он бы согласился с ним, но вот чтобы самому назвать их так? Нет, спасибо, а то ещё лекции пойдут как к маленькому ребёнку. Прикрыв глаза, Лололошка полностью остановил проигрывание воспоминания. – Надеюсь, они не донимают Джона… – пробормотал он, мягко массажируя наливающуюся болью голову. – Плохая это была идея - думать про них. – Лололошка лёг на спину, смотря в пустоту над головой. Это дезориентирует, ведь видимость его белой майки и рук как в ярко освещённом помещении. Хотя это не так уж и важно. Сейчас он хочет просто отдохнуть, всё же потрясений за сегодня ему хватило по горло…***
Джона резко вырывает из сна потряхивающие его плечи руки. Обычно он бы разозлился на такое нарушение личного пространства, но, открыв глаза он обнаружил пред собой Райю Абер. Она смотрела на него взволнованным взглядом механических глаз. Отодвинувшись, та дала ему место чтобы самостоятельно подняться с небольшого диванчика, стоявшего в его личной лаборатории. Приняв сидячее положение, Джон схватился за гудящую голову. Коллега взволнованно подала ему стакан с водой, принял тот его с немой благодарностью. Джону понадобилось ещё несколько секунд полной неподвижности чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Чтобы только после этого уже за несколько глотков осушить стакан. Райя с уже привычной мягкостью забрала его из ослабших рук, которые вскоре вернулись в своё первоначальное положение: на гудящую болью голову. Несколько долгих минут коллеги-учёные сидели в несколько напряжённой тишине. Райя терпеливо ожидала результатов эксперимента, а Джон старался успокоить свою голову и бурлящие эмоции. Наконец, ощутив себя чуть лучше, учёный открыл глаза. – Какой результат в этот раз? – спросила голубоволосая тихим тоном, стараясь не тревожить его голову. Джон был безмерно благодарен этим действиям, да и самой Райе как таковой. Она, в отличии от других участников их «команды», - которую Окетра с гордостью провозгласила «командой спасателей», хотя сама ничего не делала чтобы помочь, - имела простое человеческое качество эмпатии и понимания, что довольно иронично, ведь она не совсем человек. Прекрасно зная, что другие «участники» - не был бы Джон таким уставшим, он бы закатил глаза, - только беспокоили бы их. Джодах и Окетра даже не дадут эксперименту или исследованию завершиться, прежде чем начинать встревать и выражать своё недовольство по всяким мелочам, которые их даже не касаются. Что, наверное, самое ужасное из всего - так это то, что никакой это не гипотетический сценарий. Эта двойня не раз срывали всё к чертям, - каламбур намеренный, - и вызывали множество провалов, которые могли закончиться плачевно для всех. Джон тихо вздохнул. – Успешный. – отчитался он, как солдат, готовый устремиться в бой. Глаза Райи загорелись, но Джон был слишком уставшим чтобы разбирать эту сложную эмоциональную цепь. – Я смог выйти с ним на контакт. – коллега улыбнулась, но беспокойство с её лица не пропало. Его уставший мозг даже не сразу понял причину. Видимо, беспокоится она всё же за него. «Какая непривычная мысль…» - пронеслось в его голове. Обычно беспокоился только Лололошка, но, видимо, Джон недооценил её. Тихо спросив у него нужны ли обезболивающие таблетки, Райя удалилась после положительного ответа. Забота от женщины вызывала какое-то чувство тепла в груди. Приятно, что она относится к нему по-человечески, даже этим чем-то напоминает мать… Джон оборвал эти мысли. Сейчас не до этого. Нужно выцепить как можно больше информации из этой встречи. Голова затрещала с новой силой, да так, что казалось та сейчас распадётся. Только перед этим нужно принять обезболивающее…
