Сломленный

—....тинел... —..Сентинел.. Чей-то нежный, но в то же время басистый и до боли в корпусе знакомый голос произносил такое привычное имя. Дурманящий процессор звук исходил откуда-то из глубины, являясь светом в темной комнате. Маленькие манипуляторы невольно тянуться к нему, как к защищённому от всех угроз месту, полностью не замечая окружение. Этот мех хотел получить желанное тепло, остаться в объятьях родной искры. —.... Сентинел... — Наставник! Родное звучание заставляло искру трепетать, вырваться из камеры и будоражить осевшие на её дне чувства, словно бы задевая натянутую струну. И вот спарк, казалось, уже почти дотянулся до манящего объекта, но яркая вспышка, ослепившая оптику, выводит корпус из равновесия... — Сентинел! Да что с тобой сегодня такое? Всë тот же голос, но уже более сурово достиг аудиосенсоров. Теперь он не был таким далëким. Слышался чëтко и ясно. Правда от чего-то сейчас доставлял лишь какое-то раздражение. Проморгав окулярами, помощник быстро сориентировался в пространстве. Поняв, где он находится и что должен делать, его крылья немного опустились от присущего недовольство, а бесчувственный взгляд обратил внимание на Прайма с зеленоватым окрасом брони. — Прошу меня простить, сэр. Я немного забылся. — Ты весь звëздный цикл уходишь в себя. Всё в порядке? — Да. Такого больше не повторится — с неохотой поговорил советник. Точно. Сейчас он находился у Зеты, чтобы отдать ему свои отчëты по движению квинтессонов. Весь этот цикл его нагружали работой, словно бы других помощников не существовало. И ещё этот лидер, что был всему виной. От усталости уже крылья ломило, а он всё задерживал у себя. Входная дверь кабинета неожиданно открылась. Её проём занял светлый мех с крыловидными аудиосенсорами. Обведя взглядом комнату, вошедший Прайм лучистой улыбкой поздоровался с присутствующими и остановился недалеко от лидера в ожидании своей очереди. Он-то и стал спасением для крылатого. — Ладно, Сентинел. Можешь забирать последние документы. На этом всё, ты свободен. Наконец желанный отдых! Забрав пачку светящихся датападов со стола, советник поклонился в знак прощания и быстро удалился из кабинета. Пока он пытался уйти по дальше от этой комнаты, его аудиосенсоры уловили тихий разговор Праймов. — Не слишком ли я жесток с ним? — Не думаю. Хотя стоило бы обращать на него больше внимания.... Услышав всего пару слов со стороны Простых Чисел, Сентинел сразу-же убрался от туда на столько, что диалог перестало быть слышно. Убедишься, что он находится один, фейс крылатого скорчился в недовольный оскал. От злости хотелось кинуть эти чертовы датапады об пол. И всё из-за Праймов. Находится рядом со Старейшинами Кибертрона для помощника было просто невыносимо. А слушать постоянное нытьё и быть у них на побегушках - тем более. Так ещё и этот Зета Прайм. Обращать внимание? Да уже поздно обращать на него внимание! Об этом нужно было думать раньше! Сейчас этот лидер только и делает, что вечно нагружает его работой и гоняет по различным заданием, как шавку. Ему же плевать на своего помощника. Одна мысль о том, что он вертит советником, как хочет, выводила из себя. Сентинелу хотелось уничтожить его, совершить дезактив лидера очень мучительно, предварительно поигравшись с ним как следует. Правда, несмотря на свои желания, крылатый испытывал к Зете довольно двоякие чувства. Вроде бы и хотелось избавиться от этого меха, но в тоже время... Сентинел не всегда был таким. Раньше юный спарк показывал только позитивные эмоции. Словно яркая звезда, освещающая галактику, он дарил радость и поднимал настроение своей милой улыбкой окружающим. А знакомство с Зетой сделало эту искорку ещё ярче. Маленький мехлинг вечно ходил по пятам за ним, как хвостик. Лидер, в принципе, был не против и часто проводил с ним время, обучая различным сферам жизни, поведению или простому счастью. В благодарность Сентинел считал его своим наставником, уважал до глубины искры и был готов даже сражаться за него, несмотря на свой маленький корпус.... В какой же моментов всë пошло наперекосяк? Когда он стал первым помощником Простых чисел? Или же когда началась война с квинтенссонами? А возможно, когда Зета перестал обращать на него внимание, в то время как юному спарку это было необходимо. Тогда то Сентинел полностью похоронил свои тëплые чувства к лидеру, посчитав, что у него ничего не сойдëтся, что они полностью бесполезны. Однозначного ответа на этот вопрос не было. Да и в принципе, искать его мех не хотел. Сейчас его переполняли совсем иные чувства, подавляющие желание разобраться во всей ситуации между ними. Из всего различия эмоций осталась только ненависть.... Погрузившись в свои мысли, мех не заметил, как сервоприводы снова привели его сюда. В комнату достижений и памяти, где находилось множество различных предметов. Особо важного, конечно, для самого Сентинела здесь не было, но самое главное, что вечно цепляло его взгляд в этом помещении — это огромная картина Зеты Прайма. Его фигура располагалась чуть ли не на всю стену, противоположную выходу. Оптика была прикрыта, а в манипуляторах красовалась матрица лидерства. С того момента, как нарисовали эту картину, прошло много циклов, однако советник заметил её не сразу. Но сейчас увидеть его там, мирно находившегося в оффлайне или же за разбором датападов, было не редкостью. Правда, сам крылатый не понимал, как там оказывался. Словно какая-то сила притягивала его сюда. Возможно, именно картина? Хотя, казалось бы, Сентинел всей искрой ненавидел лидера, но его взгляд также часто замирала на фигуре Зеты, как его нахождение в этом помещении. Что ж, раз он уже здесь, значит, ничего не остаётся. Усевшись недалеко от картины, крылатый положил стопку датападов рядом с собой, подобрал сервоприводы к грудным пластинам и прикрыл оптику....

***

— Сентинел. Знаешь, я хотел бы тебе кое-что сказать. Всё такой же холодный и бесчувственный взгляд советника лениво перевёлся на лидера. Даже на небольшой расстоянии, на котором они стояли друг от друга, можно было заметить, что Зета источал какое-то тепло от себя. А лучи местного светила, что падали на его фейс, делали улыбку меха куда выразительнее. Он созерцал на своего помощника с добротой и без задней мысли об убийстве, что часто ловил крылатый. В то время как сам Сентинел вроде бы и смотрел на голубую оптику своего лидера, но казалось, что взгляд падал всё таки сквозь здоровый корпус. А слушал Прайма так вообще в пол силы, параллельно уходя на свои мысли. Советник был недоволен, что в самом начале его рабочего цикла Зета повёл его на поверхность планеты. Для чего , спрашивает, всë это делать? Чтобы сказать пару слов? Какой бред. — Хочу сказать тебе спасибо за весь твой тяжёлый труд. Я правда очень благодарен тебе. Да и остальные Праймы тоже. Твоя помощь неоценима — улыбка на фейсе Зеты стала ещё шире после произнесённой речи. — Всегда рад помочь, сэр — в силу своего интереса безэмоционально выплюнул крылатый, словно бы его заставили съесть кусок себя. И вот к чему этот разговор? Пустая болтовня и бесполезное прожигания собственного времени. Лучше бы сказал, что он станет следующий Праймом и передаст матрицу лидерства. Или может сейчас заполучить её самостоятельно, совершив дезактив лидера, пока никого нет, сослав потом это на нападение квинтенссонов? В искре что-то моментально кольнуло. Сентинел сразу-же словил себя на мысли, что вся ситуация очень вымораживает, что от неё становится очень противно. Так же как и от слов Зеты. От его вечно мерзкой улыбки, появляющейся только наедине и доброго взгляда. Противно... противно.... от себя? Нет, не может быть.... Но слова ведь были от чистой искры, да и сказаны с частичкой любви. Возможно лидер всё таки станет чаще обращать на него внимание и возможно тогда у не появится шанс... О, Праймус! Какую же шлаковую херню он порет? Сентинел корил себя за свои паршивые мысли и желания. В его процессоре словно сходились два противоположных явления, заставляя его страдать от самого себя. Единственное, что мог сделать сейчас советник, так это постараться насильно выключить эмоциональные блоки до основания. И он сделал это на пару с тем, что выкинул из процессора нервирующие мысли. Особенно сказанные Зетой слова, посчитав их ненужным мусором.....

***

— Могу я пригласить тебя на танец? Голос меха с зеленоватым корпусом раздался достаточно чëтко для шумного зала, выводя советника из собственных рассуждений. И снова он что-то хотел от Сентинела. Зета стоял напротив помощником с протянутым манипулятора для приглашения на танец. Было чувство, что вокруг них вся суета банкета попросту испарилась, а может быть и вовсе время застыло. Перед голубой оптикой крылатого оказался лишь он. Объект постоянного непонимания и колеблющейся искры. Даже сейчас Сентинел не мог определиться: стоит ли принимать протянутый манипулятор или нет. Это натолкнуло его на воспоминаниях прошлых циклов, когда он являлся лишь юнлигном. В то время мех с радостью принял предложение наставника и начал бы весело кружить в танце с Зетой, пытаясь поспевать ритму заводной музыки и за самим лидером. Весëлый смех бы уносило с каждой отыгранной нотой по огромному залу, а накопившуюся энергию с каждым движениями. Но сейчас... Что-ж, была не была. Поставив хрустальным бокал, наполненный среднезаряженым, Сентинел с неохотой вложил свою кисть в протянутую Зетой, таким способом давая своё согласие. Его талию сразу же обхватывают и уводят по дальше от стола с закусками. В ели заметных объятиях манипулятор крылатого аккуратно падает на плечевые сегменты зелëного корпуса, а второй обращается ладонью к ладони Прайма. Плавными движениями они перемещаются в центр зала, начав медленный танцевать. Сервоприводы советника ритмично двигались за лидером, создавая прекрасную симфонию из движений. По мере того как музыка шла своим ходом, медленное раскрытие манипуляторов и безмолвное кружение двоих вокруг одной точки, не сокращающих расстояние между корпусами, превращали место, где они прошли в чудесную дорогу из цветов. Пристальные взгляды, сосредоточенные только на этих двоих, в восторге наблюдали за коалицией изящных движений. И, казалось бы, во время такой усердной работы всех систем и шестерëнок, микроскопических деталей, отвечающих за то или иное действие, всё внимание должно было уходить за правильностью выполнения шагов. Но Сентинел весь танец отводил взгляд то в пол, то на окружающих, только не на партнёра или же свои сервоприводы. Искра трепетала от, казалось бы, столь банальной ситуации. И уже сейчас Сентинел хотел сбежать. Резкий поворот, шаг назад, откинув корпус, выводит меха из равновесия. В последний момент огромный по сравнению с ним манипулятор обхватывает спину у основания крыльев и останавливает в паре мичанометров от пола. Касание даëт повод пройтись лëгкому заряду тока по корпусу. Музыка плавно затухает, оставляя в недолгой тишине лишь ели слышное тяжëлую работу вентиляционных систем двух мехов. Это конец. — Спасибо за подаренный тобой танец. Вернув советника в равновесие, Зета заводит левый манипулятор себе за спину и немного наклоняется вперёд. Сентинел, сразу-же понимая, что он намеревается сделать, в смущении, смешанном с чувством какого-то ели заметного отвращения, отводит оптику в сторону. Лидер преподносит кисть крылотого, что некогда касалась его манипулятора к своим губам. Лëгкое касание, небольшой поцелуй и он отстраняется. Его фейс напоследок расплывается в лёгкой улыбке. Лидер удаляется, оставляя Сентинела переваривать этот короткий момент...

***

— Сентинел, следи за движениями противника! После предупреждающих слов сразу же последовал удар. Уклониться от него было не так то просто из-за физического состояния, но небольшой корпус по сравнению с Праймом смог увернуться. Несмотря на то, что Сентинел чаще всего проводил время за разбором датападов, он обладал неплохой ловкостью. За тем ещё выпад, ещё и ещё. Серия ударов продолжалась до того момента, пока советник не заблокировал последующий своим мечом. Их орудия скрестились с пронзительным металлическим лязгом. Оба корпуса значительно сократили расстояние между собой, и теперь Мегатронус мог услышать, как тяжело дышит крылатый и его громкую работу вент-систем. Силы Сентинела были на пределе. Отработать без отдыха несколько звёздных циклов и под конец заняться тренировочным боем с Праймом было уже слишком. Его манипуляторы дрожали, пытаясь выдержать напор воина. Пусть даже они и сражались спариннговым оружием, но всё равно было тяжело. Одно колебание, меч скользит вниз по рукоятке копья противника и переводит тяжесть корпуса вперëд, заставляя отстраниться от орудия партнёра. Сентинел проигрывает, падая от бессилия на пол. — Слабо. Очень слабо. Вставай, мы продолжим тренировку. — Но я не могу больше. — Никаких но. Прайм попытался поднять ученика, однако лëгший на его плечевые сегменты манипулятор вовремя остановил пылкого Мегатронуса. Обернувшись на меха, что решился сделать это, воин лишь спокойно выдохнул. — Мегатронус. Думаю, с него хватит. Мы его уже и так загоняли за сегодня. Зета прекрасно понимал, что Мегатронус делает это для будущего блага помощника и боевого опыта против квинтессонов, так как тот не обладает их знаниями. Но загонять его до такой состояния явно не стоило. Учитывая ещё то, что крылатый ещё нужен был ему на конец этого цикла, тем более вынудило лидера остановить Прайма. — Да, ты прав. Прошу простить мне мою невнимательность, Сентинел. Впредь я буду лучше следить за твоим состоянием. Впредь я буду больше следить за твоим состоянием? Это всë, что он может сказать? Да лучше бы работы меньше давали, тогда такого бы не случалось. Чëртовы Праймы. Мысленное недовольство советника закончилось на том, что он слишком устал для всего этого. Оставалась лишь единственная помеха на пути к его отдыху - Зета. — Сентинел не хотел бы сходить выпить по стаканчику каффа? Мех даже встать с места затруднялся. Какой там по стаканчику? Сидеть на износе своих сил, так ещё и с Зетой? Нет. Точно нет. Сейчас он встанет с места, вежливо откажет Прайму и... — Ладно, если только не долго. И он согласился? Вот так просто? Как так получилось, Сентинел и сам не понял. Казалось, вот-вот откажет, но что-то заставило его согласиться. Шлаковая башка. Стоило думать, прежде чем отвечать. Ладно, ничего не поделать. Зета помог крылатому подняться, и они вместе отправились выпить. Странно-быстрая смена обстановки для такого заряженного цикла выводила процессор на конфликт. А слабость в корпусе не давала нормально мыслить. Казалось, что мех провалиться в оффлайн на месте, но в силу своего интереса он держался из-за всех оставшихся сил. Сквозь сонную оптику мех наблюдал за улицами города, за искрящимися различными цветами, вывесками, шумом со всех сторон и множеством проходящих механоидов и феммботов. Иакон, как всегда, был очень оживленный и легкомысленный. От чего так хотелось получить власть над всеми этими радостными созданиями. Но пока его время не настало.. "Киберпит" — яркая вывеска висела над входом в здание, в которое два меха сейчас вошли. Эта забегаловка работала круглосуточно, как и в принципе многие другие. Но именно тут делали самые вкусные коктейли на любой выбор. Прайм и его советник уселись у дальнего от выхода окна, став ждать, когда они смогут сделать заказ. Не заставив себя ждать, их сразу же обслужили, так как в такое время особо никого не было. Пока Зета делал заказ, Сентинел недовольно подпëр манипулятором голову и стал разглядывать оживление, происходящее за тëмным стеклом. Потихоньку оптика начинала закрываться. Крылатый был готов уйти в оффлайн даже в таком месте, положении корпуса и без задней мысли об чужих взглядах. Главного, чтобы его никто не трогал. Но, видимо этому не суждено сбыться. Из полусонного состояния его вывел Прайм. Ну и принесённый заказ. — Сентинел, ты знал, что было после победы над Юникроном? — Нет — лениво ответил помощник, попивая свой коктейль. — Так вот... Это затянется на долго. Сентинел перестал его слушать сразу же после начала. И зачем он вообще согласился на это? Непонятно... Не прошло и 15 клайков, как советник стал клевать носом, подперев свою голову. Зета говорил очень спокойно, а его голос звучал как колыбельная, выводя из строя процессор. Плюсом ко всему его историю было настолько интересно его слушать, что Сентинел всë таки провалился в оффлайн в той же позе, забив на все предрассудки. И Прайм заметил это достаточно быстро. — Милый маленький мехлинг — умилëнно выдохнув, Зета встал со своего места, поднял советника на манипуляторы и понëс его в башню....

***

— Сентинел, я хотел бы тебе кое-что показать. — Да, сэр? Они снова оказались на поверхности планеты. Хотя бы в этот раз, чтобы произвести разведку. Подойдя к Прайму, взгляд помощника сразу падает на его манипуляторы, в которых находится необычная вещь. Выглядит она как будто бы не из стали или железа, а из какого-то органического вещества. Кажется, это называется цветок. Его лепестки переливаются фиолетово-синим окрасом, а пëстрая серединика, похожая на бутон, вмещает в себя красно-жëлтый цвет. Лёгким касанием указательной фаланги Зета заставляет центр цветка светиться и после передаёт Сентинелу. — Самое малое, что я, Прайм, могу сделать для тебя. Это цветок искрящейся жизни. Символ любви к циклу. Мегатронус подарил его Приме... однажды. По этому я хочу, чтобы ты сохранил его для механоида или феммбота, которого ты любишь — Зета говорил с улыбкой, но отчего его вокалайзер дрожал, а в каждом слове чувствовалась горечь. Эти слова словно бы кислотой обдали по Сентинелу. Фейс крылатого незаметно для Прайма исказился в гримасу отвращения, а внутри было чувство, что из нервных проводов затянули крепкий узел. Сентинел ели сдержался, чтобы не схватить себя за брюшную секцию от непонятных колющих чувств, происходящих у него внутри. Злость сразу наполнила процессор. "Символ любви к циклу? ". Это какая то шутка? Он хочет таким образом избавится от него? Этот Прайм и так перестал обращать на своего советника внимание. Так ещё собирается свести его с каким-то Кибертронцем? В этот момент в процессоре что-то щёлкнуло. Словно натянутая струна с характерным звуком порвалась пополам, и её концы разлетелись в разные стороны. Боль в искре окатила весь корпус. Мех смотрел на этот цветок очень долго, пока не смог принять происходящее...

Цветок особенно ценен, когда ярко сияет от любви двух жизней. Но ничего не будет иметь значения, если вторая половинка канет в колодец искр...

***

— Сентинел.... Ради чего..? — Зета с ужасом смотрел на своего советника, стараюсь не двигаться от пронзительной боли. Взгляд нервно бегал по крылатому, иногда останавливаясь на бластер в его манипуляторах. — Ради всё мощи Кибертрона... — всë такой же холодной, бесчувственной взгляд встречается с голубой оптикой Зеты. Казалось, что он ни на миг не измениться даже в такой ситуации, но по щеке Сентинела из левого окуляра начинает течь маленькая струйка омывателя, означающая сильные эмоции, что пробились сквозь отключенные блоки. Оглушительный выстрел.... Зеленоватый корпус безжизненно размякает на земле, испуская искру из сломанной камеры. Оптика гаснет и Зета... дезактивируется... немного правее от его манипулятора лежит тот самый цветок искрящейся жизни, что лидер даровал Сентинелу пару циклов назад. Уже раздавленный, тусклый и измазанный в собственном синем, как лазурит, соку. Символ любви к циклу стал лишь ничтожной смесью, означающей конец.... Крылатый медленно опускается к бывшему наставнику. Дурманящий процессор яркий свет матрицы заставляет его медленно раскрыть остатки грудных пластин и вытащить столь желанный предмет. Сентинел аккуратно поднимает его над собой, начиная внимательно рассматриваться яркий предмет.... Но где...? Быстрое осознание приходит в процессор... Эта вещь...не то, что он так хотел ощутить столько циклов. Нету того чувства, что снова сможет разжечь его искру сильнее. Нет... нет, нет, нет, нет! Матрица лидерства рассыпается на множество микроскопических пылинок и растворяется в воздухе, словно бы её никогда была. Пустые манипуляторы начинают дрожать, а сервоприводы подкашиваться, стремительно роняя синей корпус на землю. Вокалайзер крылатого включается на всю мощность и пронзительный крик заполняет округу пещеры. — Нет! — последнее, что смог выдавить из себя Сентинел.

Ошибка.. Зета мëртв, матрицы лидерства нет, квинтессоны захватили поверхность планеты.... Но...дело сделано.. Уже ничего не изменить...

***

Красная оптика... Красная оптика когда-то бывшего шахтëра - это последние, что видит лжеправитель спустя 50 циклов перед своим дезактивом.... Фейс Сентинела расплывается в лëгкой улыбки. Окуляры, быстро накопившие омыватель, выпускают полупрозрачные капельки, что медленно падают на холодный металл и разбиваются вдребизги. В этот момент время словно бы замедлило свой ход, чтобы мех прошептал свои последние слова: — Так вот что чувствовал Зета тогда... Это недостойное наказание за все мои деяния... — вспоминая те самые фрагменты из своей жизни, он, наконец, осознаёт, какой ужаснейший проступок совершил. Затуманенная собственной гордостью оптика не видела ничего дальше собственного разума. Пока Сентинел пытался игнорировать всё, что связано с объектом своей ненависти, он не замечал, как Зета старался приблизиться к нему. Показать свою любовь в силу возможности. Открыть свою искру. Да, в конце концов, просто поговорить! Сентинел был слепым эгоистом. Таким ничтожными, маленький, глупым. И сейчас будет расплачиваться за это... После сказанного Мегатрон с громким криком разрывает корпус крылатого на две части, победно поднимая его над собой. Голубые окуляры, что некогда были наполнены горечью - пустеют, затухают и принимают серый вид. Все системы моментально перестают работать, а из оторванных частей водопадом начинает литься энергон. Отключается процессор. Последним от корпуса отделяется искра, оставляя за собой лишь мëртвые остатки, что с грохотом падают на гладкую поверхность. Она медленно и незаметно летит к назначенному месту. И еë путь лежит к колодцу искр, где она предстанет перед судом Праймуса.....