Наруто и Саске в мире Магической Битвы

Синдзюку. Ночь. Внутри завесы. Тьма завесы поглотила их полностью, отрезав от внешнего мира. Улица, на которой они оказались, казалась вырванной из реальности: высокие здания наклонялись под странными углами, их бетонные стены покрывали трещины, из которых сочилась чёрная, маслянистая жидкость, стекающая на асфальт и образующая лужи, похожие на зеркала из нефти. Фонари, чудом уцелевшие, мигали тусклым жёлтым светом, выхватывая из мрака обрывки рекламных щитов, застывших в воздухе, словно замороженные во времени. Воздух внутри был тяжёлым, влажным, с едва уловимым привкусом гнили, который оседал на языке и заставлял горло сжиматься. Юдзи Итадори шёл впереди, его кроссовки оставляли влажные отпечатки на асфальте, покрытом тонким слоем липкой слизи. Он держал руки наготове, кулаки сжаты, глаза внимательно осматривали каждый угол. Его розовые волосы слегка прилипли ко лбу от пота, а школьная форма уже пропиталась сыростью этого места. — Здесь тихо, — пробормотал он, прислушиваясь. — Слишком тихо. Нобара Кугисаки шагала чуть позади, её каблуки цокали по асфальту, оставляя за собой мелкие брызги чёрной жижи. Молот висел в её правой руке, пальцы крепко сжимали рукоять, а левая рука то и дело поправляла волосы, выбившиеся из-под заколки. Она морщила нос, её лицо искажалось от лёгкого отвращения. — Это место воняет, как свалка, — буркнула она, оглядываясь. — Где это проклятье вообще? Наруто замыкал их маленькую группу, шагая с привычной уверенностью. Его оранжевая куртка ярким пятном выделялась в этом мраке, а светлые волосы слегка колыхались от движения. Он вертел головой, прищурив глаза, будто пытался что-то уловить. — Чую что-то странное, даттебаё, — сказал он, потирая нос. — Но пока ничего не вижу. Может, оно прячется? Они продвигались глубже в территорию завесы. Улица сузилась, превратившись в узкий переулок, зажатый между двумя небоскрёбами. Стены зданий здесь были покрыты чем-то, похожим на плесень, но живую — она пульсировала, медленно сокращаясь, как кожа больного существа. Из трещин в асфальте торчали обломки костей — то ли человеческих, то ли звериных, покрытые тонкой коркой засохшей крови. Где-то вдалеке раздался звук, похожий на влажный хруст, но он тут же затих, растворившись в тишине. Юдзи остановился, подняв руку. — Слышали? — спросил он, напрягая слух. Нобара замерла, её глаза сузились. — Да. Это… что-то шевелится. Наруто шагнул вперёд, принюхиваясь. Его лицо вдруг скривилось. — Фу, что за вонь? Как будто кто-то сдох и… нет, хуже. Они двинулись дальше, осторожно обходя лужи чёрной жижи, которая теперь казалась гуще и издавала слабое шипение, словно медленно испарялась. Переулок вывел их на небольшую площадь, окружённую покосившимися зданиями. В центре площади стояло нечто, что сначала показалось кучей мусора — бесформенная груда, покрытая рваной тканью и обломками бетона. Но затем оно шевельнулось. Проклятье поднялось медленно, с влажным, чавкающим звуком, от которого уши заложило. Его тело было огромным, не меньше трёх метров в высоту, и напоминало ком гниющей плоти, склеенной вместе какой-то неестественной силой. Кожа, если это можно было так назвать, была серо-зелёной, покрытой язвами и лопнувшими пузырями, из которых сочилась жёлтая, густая слизь, стекающая вниз и шипящая при соприкосновении с землёй. Местами кожа свисала лохмотьями, обнажая внутренности — спутанные комки кишок, которые вываливались наружу и тут же втягивались обратно, словно живые черви. Из спины торчали кривые отростки, похожие на кости, но гнущиеся, как резина, с которых капала кровь, смешанная с чёрной гнилью. Голова проклятья была самой отвратительной частью. Она висела на тонкой, перекрученной шее, словно слишком тяжёлая для неё, и представляла собой бесформенный ком мяса с десятками глаз — выпученных, мутных, налитых кровью. Глаза вращались независимо друг от друга, некоторые лопались прямо на виду, выплёвывая гной, который стекал по морде и падал на землю с влажным шлепком. Рот — огромная щель, растянутая от уха до уха, — был заполнен кривыми, сломанными зубами, между которыми торчали куски плоти и обрывки сухожилий. Изо рта вырывался звук, похожий на смесь хрипа и стона, а вместе с ним — запах. Запах был невыносимым. Это была вонь протухшего мяса, смешанная с едким ароматом гниющих внутренностей и кислотой, которая жгла ноздри и вызывала слёзы. Он проникал в лёгкие, обволакивал горло, заставляя желудок сжиматься в болезненном спазме. Казалось, что сама атмосфера вокруг проклятья была пропитана этой мерзостью, и каждый вдох становился испытанием. Проклятье шевельнулось, его движения были медленными, но омерзительными. Оно протянуло одну из своих лап — длинную, костлявую, покрытую мокрой коркой грязи и крови. Пальцы, если их можно было так назвать, заканчивались рваными обрубками, из которых торчали осколки ногтей и сочилась бурая жижа. Лапа ударила по земле, раздавив кусок асфальта, и из-под неё вырвался фонтанчик гноя, брызнувший в стороны. Нобара, стоявшая ближе всех, замерла. Её глаза расширились, лицо побледнело, а затем её вывернуло. Она отвернулась, согнувшись пополам, и её стошнило прямо на асфальт — жёлтая желчь смешалась с чёрной слизью, лежавшей под ногами. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, её голос дрожал: — Это… что за дерьмо такое?! Юдзи сглотнул, его лицо позеленело, но он держался. Его кулаки сжались сильнее, а ноги слегка дрожали. — Чёрт, оно… оно реально мерзкое. От одного вида тошнит. Наруто отступил на шаг, его ухмылка исчезла. Он зажал нос рукой, но вонь всё равно пробивалась сквозь пальцы. — Я видал всякое, но это… фу, даттебаё! Проклятье издавало силу через свой вид, запах и воздействие на чувства. Каждый взгляд на него резал глаза, каждый вдох обжигал горло, а малейшее прикосновение к его липкой, гниющей поверхности вызывало ощущение, будто кожа сама начинает гнить. Но это была лишь часть его мощи. Настоящая способность проклятья раскрывалась при контакте. Если коснуться его любой частью тела — рукой, ногой, даже кончиком пальца, — оно начинало засасывать жертву внутрь себя. Кожа проклятья раскрывалась, как пасть, обнажая внутренности: склизкие, пульсирующие кишки, переплетённые венами, полными тёмной крови. Жертва затягивалась внутрь с влажным хлюпаньем, кости трещали, раздавленные массой плоти, а кожа растворялась под воздействием кислотной слизи. Внутри проклятье переваривало добычу заживо — кровь текла рекой, смешиваясь с гноем, кишки жертвы вываливались наружу и тут же поглощались, становясь частью этого кошмара. Процесс был медленным, мучительным, и жертва оставалась в сознании, пока её тело разлагалось в этом живом желудке. Проклятье шагнуло вперёд, его лапы оставляли за собой следы из гниющей жижи. Глаза на голове закатились, некоторые лопнули, брызнув гноем в воздух. Оно издало низкий, булькающий рык, и площадь содрогнулась. Площадь, окружённая покосившимися небоскрёбами, дрожала под шагами проклятья. Каждый его движение сопровождалось влажным хлюпаньем, словно кто-то выдавливал воду из пропитанной гнилью губки. Асфальт под его лапами трескался, из-под раздавленных плит поднимались облачка чёрной пыли, смешанной с каплями гноя, которые шипели, испаряясь. Пульсирующие язвы на его теле лопались с отвратительным чпоком, выбрасывая в воздух жёлтые брызги, которые падали на землю и оставляли дымящиеся пятна. Запах усилился — едкий, кислотный, с примесью тухлятины, он заполнял лёгкие, как ядовитый туман, заставляя глаза слезиться, а горло сжиматься в спазмах. Нобара стояла чуть в стороне, её лицо всё ещё было бледным после приступа тошноты. Она сжимала молот так сильно, что костяшки побелели, а в другой руке уже держала гвозди, поблёскивающие в тусклом свете мигающих фонарей. Её ноги слегка дрожали, но взгляд был твёрдым, полным решимости перебороть отвращение. — Надо кончать с этим быстро, — процедила она сквозь зубы, вытирая рот рукавом. — Если я ещё раз увижу, как эта тварь шевелится, меня опять вывернет. Юдзи шагнул вперёд, его кулаки были сжаты, а лицо искажалось от смеси отвращения и ярости. Его школьная форма уже пропиталась липкой влагой этого места, а кожа покрылась тонким слоем пота. Он старался дышать ртом, чтобы не чувствовать запах, но это не помогало — вонь всё равно проникала внутрь, обволакивая язык мерзким привкусом. — Давай, Нобара, бей с расстояния! Я попробую подобраться ближе! — крикнул он, делая шаг к проклятью. Наруто Удзумаки стоял чуть позади, его голубые глаза сузились, внимательно изучая тварь. Его оранжевая куртка была забрызгана чёрной жижей, а светлые волосы прилипли ко лбу. Он пока не вмешивался, скрестив руки и слегка наклонив голову, будто прикидывал, с чего начать. — Эта штука реально мерзкая, даттебаё, — пробормотал он, морща нос. Проклятье тем временем двинулось к ним. Его лапы, длинные и костлявые, волочились по земле, оставляя за собой борозды, заполненные бурой слизью. Один из отростков на спине изогнулся, как хлыст, и ударил по ближайшему фонарю. Металл смялся с оглушительным скрежетом, а лампа разлетелась вдребезги, осыпав площадь искрами. Глаза на голове твари вращались, некоторые лопались, выплёвывая гной, который шипел, соприкасаясь с асфальтом. Из пасти вырвался низкий, булькающий звук, и вместе с ним — волна вони, настолько густой, что Юдзи закашлялся, прикрыв рот рукой. Нобара среагировала первой. Она подняла руку, её пальцы сжали гвоздь, и с резким выкриком — «Резонанс!» — швырнула его вперёд. Гвоздь вонзился в бок проклятья, пробив гниющую кожу с влажным чавканьем. Из раны брызнула струя жёлтой слизи, смешанной с кровью, и тварь дёрнулась, издав хриплый вопль. Но это её не остановило — она лишь ускорила шаг, её лапы заскребли по земле, выбрасывая комья грязи и гноя. — Чёрт, оно даже не заметило! — Нобара отступила назад, её каблуки скользнули по липкому асфальту. Она бросила ещё один гвоздь, целясь в голову, но он застрял в месиве плоти, не причинив особого вреда. Юдзи рванулся вперёд, его ноги отбивали ритм по разбитой площади. Он увернулся от брызнувшего гноя, который пролетел мимо, оставив дымящееся пятно на земле. — Я его отвлеку! Бей дальше! — крикнул он, подбираясь ближе. Проклятье повернуло голову к нему, его глаза закатились, а из пасти вывалился длинный, склизкий язык, покрытый язвами и гниющими наростами. Язык хлестнул по воздуху, разбрызгивая капли кислотной слюны, одна из которых попала на рукав Юдзи. Ткань зашипела, растворяясь, а кожа под ней покраснела от ожога. Он стиснул зубы, но не остановился, замахнувшись для удара. Его кулак врезался в бок твари с глухим ударом. Кожа проклятья прогнулась, издав звук, похожий на раздавленный арбуз, и из-под кулака Юдзи вырвался фонтанчик гнойной жижи, забрызгав ему лицо. Ощущение было отвратительным — липкая, горячая масса обожгла щёки, а запах ударил в нос с новой силой. Юдзи отпрыгнул назад, вытирая лицо рукавом, его желудок скрутило, но он сдержался. — Фу, гадость какая! — выдохнул он, сплёвывая на землю. Проклятье взревело, его тело затряслось, и из спины вырвался ещё один отросток, хлестнувший в сторону Юдзи. Он увернулся в последний момент, рухнув на асфальт и перекатившись в сторону. Отросток врезался в землю, раздавив кусок бетона и оставив в нём дымящуюся воронку. Нобара воспользовалась моментом, швырнув ещё один гвоздь, на этот раз в лапу твари. Гвоздь вошёл глубоко, пробив кость с хрустом, и лапа подогнулась, заставив проклятье пошатнуться. Из раны хлынула кровь — тёмная, густая, с комками гниющих тканей, которые шлёпнулись на землю с тошнотворным звуком. — Получай, урод! — крикнула она, но её голос дрогнул, когда новая волна запаха ударила ей в лицо. Наруто наблюдал за боем, стоя в стороне. Его руки всё ещё были скрещены, но ноги слегка напряглись, готовые к движению. Он морщился от вони, но глаза внимательно следили за каждым движением твари. — Вы неплохо справляетесь, даттебаё, — сказал он, ухмыляясь. — Но эта штука явно не из слабых. Проклятье выпрямилось, его тело затряслось сильнее, и из груди вырвался новый звук — низкий, влажный хрип, от которого земля под ногами задрожала. Оно подняло обе лапы, и из-под них вытекла лужа кислотной слизи, медленно растекающаяся по площади. Пространство вокруг наполнилось шипением, а воздух стал ещё тяжелее. Тварь явно готовилась к чему-то большему, и её глаза — те, что ещё не лопнули, — уставились прямо на Юдзи. Площадь утопала в полумраке, который нарушали только редкие вспышки мигающих фонарей, отбрасывающих дрожащий свет на изуродованный асфальт. Лужи кислотной слизи, вытекшей из-под лап проклятья, пузырились и шипели, испуская едкий пар, который поднимался вверх тонкими струйками и растворялся в тяжёлом воздухе. Здания вокруг, покосившиеся и покрытые трещинами, казались молчаливыми свидетелями, их пустые окна отражали мерзкое зрелище, разворачивающееся посреди улицы. Запах стал ещё хуже — теперь к вони гниющей плоти и протухшей крови добавился резкий, химический оттенок, от которого першило в горле и щипало глаза. Юдзи Итадори стоял в нескольких метрах от проклятья, его грудь тяжело вздымалась, а кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. Его лицо было испачкано гноем, который стекал по щекам тонкими струйками, оставляя красные следы от ожогов. Школьная форма висела на нём клочьями — рукав разъеден кислотой, а подол куртки покрыт чёрной жижей. Он сплюнул на землю, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту, но это не помогло. — Эта тварь… она как ходячая помойка, — пробормотал он, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Нобара Кугисаки отступила назад, её каблуки скользили по липкому асфальту, оставляя за собой тонкие борозды в грязи. Она держала молот в одной руке, а в другой сжимала очередной гвоздь, её пальцы дрожали от напряжения. Её лицо всё ещё было бледным, губы плотно сжаты, чтобы сдержать новый приступ тошноты. Волосы прилипли к вискам, а глаза блестели от смеси злости и отвращения. — Юдзи, не лезь к нему слишком близко! — крикнула она, её голос сорвался на высокой ноте. — Я попробую держать его на расстоянии! Наруто всё ещё стоял в стороне, его фигура выделялась ярким пятном оранжевого на фоне мрака. Он скрестил руки, но теперь его поза была менее расслабленной — плечи напряжены, а ноги слегка расставлены, как будто он готовился к рывку. Его голубые глаза внимательно следили за проклятьем, улавливая каждое его движение. Вонь уже не так сильно его беспокоила — он привык к подобному за годы сражений, — но вид этой твари всё равно заставлял его морщиться. — Оно что-то задумало, даттебаё, — сказал он, прищурившись. — Будьте осторожны. Проклятье внезапно замерло, его тело перестало дрожать. Глаза на голове — те, что ещё не лопнули, — закатились, обнажая мутные белки, покрытые сеткой лопнувших сосудов. Из пасти вырвался новый звук — низкий, влажный хрип, похожий на предсмертный стон умирающего зверя. Затем оно резко вскинуло лапы, и кожа на груди твари треснула с отвратительным звуком, словно кто-то разорвал мокрую тряпку. Из разрыва вывалился комок кишок — склизких, блестящих, покрытых тонкой плёнкой слизи. Они шлёпнулись на землю, разбрызгивая кровь и гной, и тут же начали шевелиться, вытягиваясь в стороны, как щупальца. Юдзи рванулся в сторону, уворачиваясь от одного из щупалец, которое хлестнуло по воздуху с такой силой, что асфальт под ним раскололся. Щупальце ударило в стену ближайшего здания, пробив дыру, из которой посыпалась пыль и осколки бетона. — Чёрт, оно быстрое! — крикнул он, перекатываясь по земле. Нобара швырнула ещё один гвоздь, целясь в голову твари. Гвоздь вонзился в один из глаз, который тут же лопнул, выплёвывая струю гноя, смешанного с кровью. Проклятье взревело, его тело затряслось, и из спины вырвался ещё один отросток, хлестнувший в её сторону. Она увернулась, упав на колени, и её руки тут же покрылись грязью и слизью. — Тьфу, гадость! — выругалась она, вставая. — Юдзи, держи его! Но проклятье уже сосредоточило всё внимание на Юдзи. Оно шагнуло к нему, его лапы оставляли за собой дымящиеся следы, а щупальца из груди вытянулись ещё дальше, извиваясь, как змеи. Одно из них метнулось вперёд, обвившись вокруг ноги Юдзи прежде, чем он успел отпрыгнуть. Ощущение было отвратительным — липкая, горячая плоть щупальца обожгла кожу сквозь ткань, а запах гниения ударил в нос с новой силой. — А-а-а! — Юдзи попытался вырваться, но щупальце держало крепко. Он ударил по нему кулаком, и плоть твари поддалась с влажным хлюпаньем, но тут же начала раскрываться. Кожа на щупальце разошлась, обнажая внутренности — склизкие, пульсирующие кишки, из которых текла тёмная кровь. В следующий момент оно начало засасывать его. Юдзи почувствовал, как его нога погружается внутрь с тошнотворным звуком, будто кто-то засосал его в болото. Кожа твари сомкнулась вокруг его голени, и тут же по телу разлилась жгучая боль. Желудочный сок — густой, зелёный, с пузырями газа — вытек из внутренностей проклятья, обволакивая его кожу. Ожоги начали проступать мгновенно: красные пятна превращались в волдыри, которые лопались, обнажая сырую плоть. Кровь текла тонкими струйками, смешиваясь с гноем, и Юдзи закричал, его голос эхом разнёсся по площади. — Юдзи! — Нобара бросилась вперёд, но остановилась, понимая, что подойти ближе слишком опасно. Она швырнула ещё один гвоздь, целясь в щупальце, но оно лишь слегка дёрнулось, продолжая затягивать Юдзи глубже. Проклятье издало довольный хрип, его глаза закатились от удовольствия. Тело Юдзи уже наполовину погрузилось в щупальце — его колено исчезло в месиве плоти, а желудочный сок поднялся выше, разъедая ткань брюк и оставляя на коже дымящиеся ожоги. Кровь стекала вниз, капая на асфальт, а кишки твари шевелились, обволакивая его, словно живые черви. Процесс был медленным, мучительным — Юдзи чувствовал, как его плоть растворяется, как кости начинают трещать под давлением, но сознание не покидало его. Наруто наконец сдвинулся с места. Его глаза сузились, а ухмылка исчезла. Он сделал шаг вперёд, его руки опустились вдоль тела, пальцы сжались в кулаки. — Ладно, хватит смотреть, даттебаё, — сказал он, его голос стал ниже, серьёзнее. — Пора заканчивать этот цирк. Проклятье повернуло голову к нему, его пасть раскрылась шире, обнажая гнилые зубы и вывалившийся язык, с которого капала кислотная слюна. Оно явно почувствовало новую угрозу, но Юдзи всё ещё оставался в его власти, медленно растворяясь в этом кошмаре из плоти и крови. Площадь дрожала от напряжения, воздух пропитался густым коктейлем из кислотной вони, крови и гниющей плоти. Асфальт под ногами был усеян дымящимися лужами, которые шипели и пузырились, испуская пар, от которого глаза слезились, а горло сжималось. Разрушенные здания вокруг наклонялись всё сильнее, их бетонные стены трещали, осыпаясь мелкими осколками, которые падали в чёрную жижу, покрывавшую землю. Проклятье стояло посреди этого хаоса, его щупальце всё ещё сжимало Юдзи, медленно затягивая его внутрь. Кожа на ногах Юдзи уже покрылась волдырями, которые лопались с влажным звуком, обнажая красное мясо, обожжённое желудочным соком. Кровь текла тонкими струйками, смешиваясь с гноем, и запах — резкий, едкий, с ноткой палёной плоти — висел в воздухе, как ядовитый туман. Нобара Кугисаки замерла в нескольких метрах, её руки дрожали, сжимая молот и гвоздь. Её лицо было белым, как мел, глаза расширились от ужаса, но она не отступала. Она швырнула ещё один гвоздь, целясь в щупальце, но он лишь вонзился в гниющую плоть с чавкающим звуком, не ослабив хватку. — Юдзи, держись! — крикнула она, её голос сорвался, но она тут же подняла молот, готовая ударить снова. Наруто больше не стоял в стороне. Его голубые глаза вспыхнули решимостью, а тело напряглось, как пружина перед рывком. Он быстро сложил печати, его пальцы двигались с молниеносной скоростью, и с глухим хлопком рядом появился теневой клон. Клон тут же опустился на колено, вытянув руки вперёд, и начал формировать Расенган — синий сгусток чакры закрутился в его ладонях, сначала маленький, но стремительно растущий. В этот же момент второй клон, которого Наруто оставил неподалёку ещё до боя, развеялся с лёгким дымным хлопком. Природная энергия, которую он собирал, хлынула в тело Наруто, как бурный поток. Его глаза изменились — зрачки стали горизонтальными, как у жабы, а вокруг век появилась оранжевая пигментация Режима Отшельника. Энергия окутала его, придавая коже лёгкое свечение, а волосы слегка приподнялись, будто поднятые невидимым ветром. Клон передал ему Расенган, и Наруто вложил в него свою силу. Сгусток чакры разросся, превратившись в огромный шар диаметром около четырёх метров. Он гудел, вращаясь с бешеной скоростью, синие вихри внутри искрились, освещая площадь ярким светом, который контрастировал с мраком завесы. Воздух вокруг дрожал от мощи техники, мелкие камни поднимались с земли и разлетались в стороны от вибрации. Наруто прыгнул. Его ноги оттолкнулись от асфальта с такой силой, что тот треснул, оставив воронку. Он взмыл в воздух, держа гигантский Расенган перед собой, и его голос прогремел над площадью: — Искусство Отшельника: Супер Большой Расенган! Техника врезалась в проклятье с оглушительным грохотом. Синий шар чакры вонзился в центр его груди, разрывая гниющую плоть с влажным треском. Кишки твари разлетелись в стороны, как мокрые верёвки, забрызгав стены зданий кровью и гноем. Щупальце, державшее Юдзи, лопнуло, выбросив фонтан кислотной слизи, и оба — проклятье и Юдзи — отлетели в разные стороны. Юдзи рухнул на асфальт в нескольких метрах, его тело ударилось о землю с глухим стуком. Его ноги и нижняя часть туловища были в ужасном состоянии — кожа покрыта ожогами, волдыри лопались, обнажая сырую, кровоточащую плоть. Желудочный сок оставил чёрные пятна на его брюках, которые дымились, испуская запах палёного мяса и гнили. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а лицо исказилось от боли, но он всё ещё был в сознании, стиснув зубы. — Чёрт… это было… погано, — прохрипел он, пытаясь подняться. Проклятье отлетело к противоположной стороне площади, врезавшись в стену здания. Бетон рухнул под его весом, осыпавшись грудой обломков, из-под которых торчали куски гниющей плоти и сломанные отростки. Его тело было разорвано пополам — нижняя часть превратилась в месиво из кишок и крови, а верхняя всё ещё шевелилась, цепляясь лапами за землю. Глаза лопались один за другим, выплёвывая гной, а из пасти текла тёмная жижа, смешанная с обрывками тканей. Но затем оно начало восстанавливаться. Кожа на разорванном теле затягивалась с влажным шуршанием, новые кишки вылезали изнутри, скручиваясь и вытягиваясь, как черви. Лапы отрастали, покрываясь свежими язвами, из которых тут же начинала сочиться слизь. Через несколько секунд проклятье поднялось, его тело снова стало целым, хотя и слегка деформированным — одна лапа была короче другой, а голова наклонилась под неестественным углом. Оно издало низкий, булькающий рык, и его щупальца снова начали шевелиться, вытягиваясь в сторону Наруто. Нобара подбежала к Юдзи, помогая ему сесть. Её руки дрожали, когда она коснулась его плеча, стараясь не смотреть на обожжённые ноги. — Ты как, живой? — спросила она, её голос был хриплым от напряжения. — Еле-еле, — выдавил Юдзи, сплёвывая кровь на землю. — Эта тварь… её не так просто убить. Наруто приземлился на ноги, его Режим Отшельника всё ещё сиял вокруг него. Он стряхнул с рук капли гноя, которые попали на него во время удара, и нахмурился, глядя на восстановившееся проклятье. — Ну ты и живучая зараза, даттебаё, — сказал он, сжимая кулаки. — Ладно, раз так, попробуем ещё раз! Проклятье шагнуло вперёд, его лапы оставляли за собой дымящиеся следы, а щупальца извивались, готовясь к новой атаке. Площадь снова задрожала, и запах гнили усилился, заполняя всё вокруг. Битва была далека от завершения. Площадь утопала в хаосе. Асфальт был изрыт трещинами и покрыт дымящимися лужами кислотной слизи, которая пузырилась, испуская едкий пар, от которого воздух казался густым и липким. Обломки зданий валялись повсюду — куски бетона, искорёженные металлические балки, осколки стекла, покрытые чёрной жижей, блестели в тусклом свете мигающих фонарей. Проклятье стояло в центре этого кошмара, его восстановленное тело слегка покачивалось, словно оно решало, что делать дальше. Его лапы оставляли за собой борозды в асфальте, из которых сочилась бурая кровь, смешанная с гноем, а щупальца из груди извивались, как змеи, но пока не двигались вперёд. Глаза на голове твари вращались, некоторые лопались с влажным чпоком, выплёвывая гной, который стекал по гниющей морде и капал на землю, шипя при соприкосновении. Запах был невыносим — вонь палёной плоти, гниющих внутренностей и едкой кислоты заполняла всё вокруг, проникая в лёгкие и заставляя желудок сжиматься. Юдзи сидел на земле, прислонившись к обломку стены. Его ноги и нижняя часть туловища были покрыты ожогами — кожа обуглилась, волдыри лопались, обнажая сырую, кровоточащую плоть, которая дымилась от остатков желудочного сока. Его школьная форма превратилась в лохмотья, пропитанные кровью и слизью, а лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами. Он тяжело дышал, каждый вдох сопровождался хрипом, но кулаки всё ещё были сжаты, а взгляд горел упрямством. — Эта штука… она что, неубиваемая? — прохрипел он, сплёвывая на землю комок крови. Нобара стояла рядом, её каблуки утопали в липкой грязи. Она сжимала молот обеими руками, её пальцы побелели от напряжения, а в глазах мелькала смесь страха и злости. Волосы прилипли к лицу, покрытому тонким слоем пота и грязи, а школьная форма была забрызгана гноем. Она бросила взгляд на Юдзи, потом на проклятье, и стиснула зубы. — Если оно сейчас подойдёт, я его гвоздями закидаю, — процедила она, хотя голос дрожал от усталости. Наруто шагнул вперёд, его фигура выделялась на фоне мрака. Режим Отшельника всё ещё окутывал его, а зрачки оставались горизонтальными, как у жабы. Его оранжевая куртка была испачкана чёрной жижей, но он не обращал на это внимания. Он поднял руку, и в его ладони начал формироваться новый сгусток чакры — синий, вращающийся шар, который гудел, сжимая воздух вокруг себя. Наруто выставил руку над головой, и Расенган слегка изменился — его цвет стал ярче, с лёгким зеленоватым оттенком, а от шара начал разноситься оглушительный звон, похожий на визг металла, трущегося о стекло. Вокруг сгустка чакры сформировались четыре лезвия ветра — острые, как бритвы, но ещё более смертоносные. Они вращались с такой скоростью, что края стали размытыми, а воздух вокруг них трещал, рассекаемый невидимыми потоками. Техника выросла в размерах, её диаметр достигал почти двух метров, и она излучала мощь, от которой мелкие камни на земле поднимались и разлетались в стороны. Наруто ухмыльнулся, его глаза вспыхнули, и он рванулся вперёд, сжимая Расен-сюрикен в руке. Проклятье, словно почувствовав угрозу, дёрнулось. Его щупальца вытянулись, пытаясь уклониться, а лапы вцепились в асфальт, оставляя глубокие борозды. Но было слишком поздно. Наруто прыгнул, его ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что асфальт под ним раскололся, и в воздухе прогремел его крик: — Расен-сюрикен! Наруто бросил этот сюрикен прямо в Проклятье.Техника пролетела с десяток метров и врезалась в проклятье с ослепительной вспышкой. Лезвия ветра разорвали его гниющую плоть на молекулярном уровне, превращая тело в вихрь из крови, гноя и кишок. Кожа твари лопалась с влажным треском, язвы взрывались, выбрасывая фонтаны жёлтой слизи, а щупальца разлетались в стороны, как обрывки мокрой ткани. Голова проклятья оторвалась от шеи, её глаза лопнули все разом, выплёвывая гной в воздух, а пасть раскрылась в беззвучном вопле, прежде чем раствориться в сиянии чакры. Взрывная волна отбросила обломки зданий, подняв облако пыли и грязи, которое закружилось над площадью. Когда свет угас, от проклятья не осталось ничего. Лишь дымящаяся воронка в центре площади, окружённая лужами крови и слизи, свидетельствовала о том, что оно вообще существовало. Кишки, гной, куски плоти — всё это испарилось, разорванное на мельчайшие частицы, которые оседали на землю мелким чёрным пеплом. Запах гнили начал рассеиваться, уступая место едкому привкусу озона, оставшемуся после техники Наруто. Наруто приземлился на ноги, его грудь тяжело вздымалась, а Режим Отшельника медленно угасал — оранжевые линии вокруг глаз побледнели, а зрачки вернулись к нормальной форме. Он стряхнул с рук капли грязи и ухмыльнулся, глядя на пустое место, где только что стояло проклятье. — Кажись, всё, даттебаё, — сказал он, потирая затылок. Юдзи, всё ещё сидя у стены, выдохнул с облегчением. Его обожжённые ноги дрожали, но он сумел слабо улыбнуться. — Ну ты даёшь… Я уж думал, мне конец, — прохрипел он, опираясь на локти. Нобара опустила молот, её плечи расслабились, хотя лицо всё ещё было бледным. Она вытерла пот со лба и фыркнула, глядя на воронку. — Наконец-то эта мерзость сдохла. Я чуть не задохнулась от вони. Воздух вокруг стал чище, хотя лёгкий привкус гнили всё ещё витал в завесе. Проклятье больше не регенерировало — его тело было уничтожено полностью, до последнего клочка плоти. Завеса начала дрожать, её тёмные края медленно растворялись, открывая ночное небо над Синдзюку. Кажется, они победили. Продолжение следует...