Огонёк

      Его эмоции заключили в драгоценную шкатулку и спрятали глубоко во тьме. Жан не знал, где она, но если подходил достаточно близко к её эфемерному захоронению, то мог почувствовать отголоски чего-то забытого, что было только в прошлом.       Так вышло, что территория, где он чувствовал лучше всего принадлежала Миньярдам, вечным стражам-близнецам. Жан считал это ироничным.       — Твои эмоции? С чего бы им быть здесь?       — Я так чувствую.       — Такого не может быть. Невозможно пронести что-то мимо нас.       Жан пожал плечами. Может, он ошибался. Может, отсутствие эмоций действительно вредит душе, как рассказывал Кевин и всё это время он умирал. Жан не был бы сильно против этого.       С тех пор, как его родители возомнили о себе слишком много и захотели сравниться с богами с помощью жертвы: дочь за мать, сын за отца, Жан медленно терял если не жизнь, то надежду.       Он наблюдал как медленно Элоди, слишком молодая, чтобы справиться с божественным давлением, растворяется сквозь его пальцы. Буквально. Ничего не могло остановить это, ведь девочка не была дочерью этого места — всего лишь человеческим отпрыском. Даже сделка с созвездием Ворона. Жан должен был знать, что это не сработает, но вся фишка в том, что он не знал ничего.       Жан не хотел думать, что его жертва была напрасной, парень поступил бы также, зная что это не сработает, из-за элементарного отчаянья. Повезло с тем, что не всё боги подонки. С помощью странной судебной системы, Жан смог вернуть себе свободу. Но не эмоции.       — Они использовали Скрытое пространство, Тёмный мир, чтобы ты не смог сбежать Жан. Эта шкатулка может прямо сейчас быть за мной и никто этого не поймёт. Я ничем не могу помочь тебе с этим. Но у тебя ещё есть шанс, бедная душа, всё в твоих руках, — сказал Дэвид Ваймак, глава созвездия Лисы, который так много для него сделал и эти слова снились ему каждую ночь и мерещились наяву. Они стали его личной путеводной звездой.       — Меня зовут Жан.       — Удачи, Жан.       И с тех пор он больше не встречался с добрым богом.       Жан бродил по бесконечному небесному простору, не понимая, что именно необходимо сделать, чтобы вернуть потерю. Отчасти он рассчитывал раствориться также, как Элоди, и принести миру хоть какую-то пользу. Может быть, Жан вырастет персиковым деревом в красивом саду под руководством милой старушки и будет радовать своими плодами её соседей.       Жан хотел простого облегчения, но это чувство и, ну, вы знаете его проблему. Жан бродил полный пустых мыслей, пока не добрался до одной из граней в Тёмный мир. Он был готов потеряться вместе со шкатулкой в безразмерной тьме, но наткнулся именно на те ворота, которые охраняли Миньярды. Их редко упоминали в родном созвездии, правда недостаточно, раз Жан запомнил внешность близнецов: горящие белым золотом волосы, пустое лицо, которое часто сравнивали с выражением Жана, и всепоглощающий чёрный, принявший вид одежды и преследующий богов, как назначенных в вечные стражи.       Пока он не знал на кого наткнулся, но предполагал, что это был Аарон, если ему уже ответили на несколько вопросов.       Он молча смотрел в янтарные глаза бога напротив. Жан слишком устал, чтобы отправиться в ещё одно пешее путешествие.       Аарон прищурился и прервал образовавшуюся тишину тихим предложением:       — Я уточню у брата. Может, он что-то видел.       Жан моргнул и он исчез. Оглянувшись, парень не нашёл ничего лучше, как сесть на то же место, где и стоял секундой раньше. Конечно, Жан может подождать, больше в его жизни ничего не было.       Аарон вернулся нескоро и с криком. Казалось, что звук появился даже раньше, чем сам бог. Жан склонил голову выражая интерес, хотя они оба знали, что ничего подобного Жан не чувствует.       Жану повезло в том плане, что почти двадцать лет он жил, ощущая широкий спектр эмоций, и, когда он остался без них, потребовалось некоторое время, Жан вспомнил, как ощущались чувства в тот или иной момент и как он их проявлял. У Жана было много времени для размышлений, пока не добрёл в своих скитаниях до созвездия Лиса и о проклятие не узнал Ваймак, который пылал праведным огнём, желая добиться справедливости для каждого. На мгновение Жан действительно почувствовал себя особенным, но потом кто-то небрежно сказал, что суды будут никогда не закончиться, если Ваймак продолжит бороться за все бедные души на своём пути.       Итак. Аарон кричал. Прислушавшись, Жан смог разобрать в его гневной речи обвинения в сторону брата. С целью узнать больше, он обхватил лицо бога ладонями и заставил посмотреть в серые глаза. Пустота в них не смутила Аарона, как это случалось почти с каждым, наверно, это то, что происходит с тобой, если ты так долго находишься рядом с Темным миром, олицетворением бездны.       — Он заключил сделку с Вороном, не посоветовавшись со мной. Из-за этого ублюдка! — продолжал раздражённо бог, но тише. — Представляешь? Нам пришлось веками уживаться друг с другом, чтобы Эндрю один раз назвал меня «братом». А ради него он готов открыть врата и положить туда неизвестно, что, чтобы узнать куда именно сослали его любовника!       Жан ущипнул Аарона за щёки. Он всё ещё не мог сосредоточится на главном раз продолжал эмоционировать.       — Успокойся, — попросил Жан.       Аарон шумно вдохнул и выдохнул. Жан наблюдал, как его грудь плотно окутанная тёмной вуалью постепенно успокаивалась, пока не пришла в норму.       Фыркнул в недовольстве, бог раздражённо проговорил:       — Твоя шкатулка там, — и махнул головой в сторону врат.       Жан не двигался в размышлениях. Теперь он точно знал, что его чувства в Тёмном мире, сам страж подтвердил предположение Ваймака. Да, Глава созвездия выглядит уверенно, пока говорил, но Жан просто не был готов верить, что, то, что делает человека живым он не только отдал в чужие руки, но и, скорее всего, никогда не сможет вернуть, потому что шкатулка заперта в другом мире, существующем в этом. От подобных размышлений у Жана часто болела голова, он называл это отчаяньем.       Аарон схватил его за руку, тем самым освободив своё лицо.       — Прямо сейчас я достаточно раздражён глупыми действиями тоскующего брата. У Эндрю нет другого выбора, кроме как дождаться своего любовника, так что пусть пока посторожит один, — потом он продолжил, ворча: — и мне плевать, что Судьба поставила нам двоих на одни ворота. Это только из-за того, что мы близнецы, а она не так уж хорошо продумывает детали, — золотые глаза встретились с серыми, когда Аарон поднял голову, — понимаешь?       Жан кивнул. Если у него получиться пройти ворота, то он был готов сделать это в присутствии другого человека. Бога. Не важно.       — Закрой глаза, Жан.       Аарон повёл через ворота, которые явно были не рады бродячей душе. Это показалось Жану странным, до момента, как богу пришлось заслонить парня от ураганного ветра и вытащить из внезапной ямы, он думал, что Тёмный мир открыт для каждого желающего заглянуть внутрь. Видимо, ворота не только являются барьером для названных гостей, но и защищали сам Тёмный мир.       Жан неохотно остановился и смотрел на удаляющийся огонь волос Аарона, пока восстанавливал дыхание. Страж не посчитал, что у него могут возникнуть какие-то проблемы после того, как они прошли через ворота. Догнать бога не было проблемой, из-за их разницы в росте и соответствующей разницы в длине шага.       Молчание продлилось недолго.       — Давно ты здесь?       — Мы зашли в ворота вместе.       — Я не это имел ввиду, — закатил глаза Аарон. — Здесь, наверху. Давно ты умер?       — Давно ты бог?       Жан считал невежливым, спрашивать такое у мёртвых. Тем более он не совсем, чтобы мёртв. Если бы это было так, то Жан спустился бы на пару измерений вниз, а не вверх.       — А, точно, души же не чувствуют время.       Эта фраза Аарона показалась Жану очень странной.       — Ты говоришь, что у богов есть такая возможность?       — Я думаю, что боги не только связаны между собой и созвездия, но и с миром в целом, поэтому мы ощущаем изменения, которые в нём происходят.       — Эта не та серьёзность ответа, на которую я рассчитывал.       Аарон усмехнулся.       — В Тёмном мире всё чувствуется по-другому. Мне хочется заполнить окружающую пустоту, хотя бы своими словами.       Жан тогда в нужном месте. Кажется хорошим вариантом остаться здесь, если поиски не будут удачными. Аарон уйдёт обратно, а Жан просто станет единым целым с Тёмным миром… Жан вздрогнул. Совсем отчаялся раз начал думал о таких страшных вещах.       — Я был в ярости, когда осознал, что придётся провести всю жизнь у врат. Я не хотел себе такой судьбы, но мне было интересно, как выглядят врата. Подойдя к ним я встретил Эндрю… — Аарон вздохнул. — Мне казалось, что если мы будем вдвоём, то справиться с предназначением будет проще.       — Потом появился возлюбленный Эндрю.              — Да, он. Мы договорились, что иногда можно посторожить одному, если другой идёт развеяться. И однажды я вернулся к брату, а вокруг него вился этот рыжий. Ничего не менялось годами, пока глупый полубог не пропал. Эндрю всё равно не мог сосредоточиться, — Аарон встретился взглядом с Жаном, — и заключил договор об укрытии твоей шкатулки.              Они промолчали. Жан почувствовал, что он тоже должен чем-то поделиться. Хороший знак — направление верное. Чем-то важным и, одновременно, чем-то, что можно отпустить при желании. Жан очень внимательно обыскал воспоминания. Он не мог найти чего-то столь же ценного и важного для себя — весь он был связан с памятью об Элоди.       — Меня и мою сестру принесли в жертву, — он медленно перевёл взгляд на Аарона с бесконечной тьмы, — родители.       — Пф, какой бред. Ритуальная жертва, верно? Не понимаю, почему люди в это всё ещё верят.       Жан приподнял бровь в вопросе, он был уверен, что почувствовал отголоски возмущения. Правда не было понятно, отчего оно исходило: от пренебрежения бога или подкрадывающейся правды, которая была готова прямо сейчас сбить Жана с ног.       — Люди бы не узнали про богов, если бы некоторых не изгоняли на землю и те не начинали тосковать по дому. Я не уверен, от кого именно пошли слухи про жертву, которая поможет исполнить желание, но знаю, что какому-то изгнанному просто стало скучно. Они не живут как люди, просто находятся среди них, поэтому развлекаются как могут.       «Всё было зря,» — не мог не подумать Жан. Если бы он уже не ненавидел родителей, то не было бы момента лучше, чтобы начать. Жан почувствовал жар в груди и даже не мог представить, сколько бы злости он испытал без Тёмного мира между ним и проклятой шкатулкой. Жан фыркнул с отголоском возмущения. Она была очень близко.       Аарон видимо подумал о том же, потому что начал оглядываться, будто действительно мог увидеть что-то сквозь окружающих их туман. Может, так и было. В конце концов, его не просто так избрали стражем Врат. У этого должны были быть какие-то плюсы, помимо драматичного образа.       В ответ Аарону Жан тихо хмыкнул и медленно проговорил, посчитав эту интонацию уместной:       — Как жаль. Бедные боги.       Аарон рассмеялся, коротко взорвавшись смехом.       Последующее молчание, казалось, было более приятным для бога, чем до этого. Казалось, Аарон был болтливым типом, потому что долго тишина не звенела в ушах Жана.       — Я не понимаю, что он в этом полубога, серьёзно, у него же были нормальные отношения с нормальным богом… — отчётливо раздалось его бормотание в пустом пространстве.       — Вы с ним в не самых лучших отношениях, да?       — Что? Нет, нет, просто я не понимаю его страсти к коллекционированию. Я рад, что встретил его.       — Вы же близнецы.       — Нас разлучили при рождении.       — Звучит, как начало легенды.       — Ой, заткнись, — отмахнулся от попыток Жана поддержать разговор, а потом вопросительно взглянул на него. — Тебе правда интересно послушать мою историю?       Жан кивнул. Он знал, что богам нравиться рассказывать о своём становлении, таким образом они поддерживают существование в этом мире. Распускали слухи среди людей и воздвигали собственные храмы. Говорят, что если никто не знает имя бога, то бога нет.       По шепоту, который Жан уловил, пока находился в созвездии Лиса, близнецов ещё в молодом возрасте сослали на стражу врат у них навряд ли было много времени, чтобы дать о себе знать людям и тем более что-то построить.       Они продолжали идти без цели и направления, теряясь в поиске. Единственным ориентиром Жана были горящие волосы Аарона. Постепенно шаги становились всё тяжелее и медленнее, пока Жан не прекратил пытаться. Казалось, что сейчас с ним случится тоже самое, что и с Элоди. Воздух исчезал и забирал его с собой. Грудь сдавило и уши не покидал навязчивый звон.       А потом всё исчезло и Жан судорожно начал дышать.       Первое, что чувствует Жан, это крик вырывающийся прямо из его души и приносящий наконец облегчение. Жан долго кричал в пустоту, пока не пришлось сделать вдох, чтобы восстановить дыхание и наполнить грудь воздухом.       Всё это время Аарон стоял в стороне и хмурился, но потом на его лице появляется лёгкая улыбка и глаза перестали так напряжённо блестеть. Жан полностью осознал присутствие бога рядом только в тот момент, когда заметил изменения на лице. Он резко повернулся в сторону Аарона и подошёл очень близко перед тем, как сжать чужое тело в объятиях.       Облегчение и благодарность переполняли его и он не знал точно, как выразить эти и многие другие чувства, которые кричали внутри Жана, наконец вернувшись на своё место в его душе. Медленно, Жан смог расслабить руки и отойти от Аарона.       Бог выглядел довольным и, казалось, был действительно рад счастливому финалу его истории, поэтому Жан, не сдержавшись, схватил ладонь в чёрном и поцеловал. Эмоции быстро сменяли друг друга, драматично обыгрывание тенями от огня волос.       — Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но…       — Спасибо, — просто прервал Аарона Жан и поцеловал ладонь ещё раз.       В этот раз лицо бога покраснело. Жану нравилось, что они так похожи на людей. Очаровательно.       Не отпуская чужой руки, Жан думал, что ему делать дальше. Цель, которая казалась невыполнимой, выполнена и теперь ему нужно жить дальше. Разглядывая лицо, Аарона Жан приходил к тому, что заинтересован. Аарон был добор и достаточно интересен, развлекая Жана, пока они вместе блуждали по Тёмному миру. Несмотря на низкий рост, Жан даже находил его привлекательным, было что-то завораживающее в том, чтобы нависать над богом.       — Я останусь с тобой, — смело заявил Жан, а Аарон не возразил.