Снова наступит день

Глаза. Глаза, цвета чистого неба. Такие нежные, такие любимые. Хозяин этих глаз всегда ему нежно улыбается, смотрит на него с непередаваемой искренностью. Хозяин этих глаз шепчет нежные слова любви, от которых хочется заплакать, настолько они прекрасны. Хозяин этих глаз танцует недо-вальс в пустом кабинете, напевая мелодию своим бархатистым голосом, в котором хочется утонуть от удовольствия.

Хозяин этих глаз–Миша.

Миша, Михаил Юрьевич, Москва, Московский, любимый учитель, всё это относится к одному человеку, человеку, которого так любит Саша. Но небо может быть не только нежно голубым, нежно голубое оно только днём. Во время заката оно окрашивается в красный. Как бы не хотелось вечно днём греться под солнцем наступит холодный вечер. Небо красное и напоминает войну, кровь. Вечером на улицах практически нет людей, он одинокий. Холодный, одинокий и кровавый вечер. Представьте, вы уже не молоды, одинокие, сидите в холодной квартире. Люди так сильно этого боятся, люди боятся, что наступит закат всего хорошего. Люди боятся красного вечернего неба. Шуре было страшно смотреть в глаза, цвета вечернего неба. Они редко смотрели прямо на него, если и смотрели не выражали никакой искренности и ласки. Но вечер не всегда такой страшный. Закат может и крово–красный, но красивый. Хочется смотреть на него. Может этот закат и не смотрел на Шуру, Шура смотрел на него. А когда этот прекрасный закат смотрел в ответ и дарил хоть капельку тепла Шура к этому теплу тянулся, наслаждался каждой секундой, хоть и знал, что это не навсегда. Не всегда будет дуть летний и приятный ветер, он сменится на холодный ветер. От такого контраста холодный ветер кажется ещё более неприятным и гадким. Каждый раз он утопал в тёплом ветре, а когда наступал холодный не мог вынырнуть, от чего было больно. Так больно, но он терпел. Ждал этот тёплый ветер снова. Хоть немного. Но даже идиот не хочет, что бы ему было всегда больно ради минутного удовольствия. Может Шура и идиот, раз так долго терпел, не не настолько отбитый. Он прекратил. После вечера наступает ночь. Ночью темно, нечего не видно. Ночью спят и видят сны. Шура делал что угодно, что бы не просыпаться, не хотелось покидать эти приятные сны, где ему сняться его любимые глаза. Как же было страшно их забыть. Он нашёл как постоянно видеть эти глаза. Нашёл способ постоянно выходить из реальности и видеть сны. Иглы и порошки. После ночи наступает рассвет. Холодный, но такой светлый, с непривычки глаза режет, хочется их закрыть, отвести взгляд, что угодно, что бы не смотреть. Шура так же не мог смотреть на Мишу. Он отказывался признавать, что это он. Он. Не какой то незнакомый, грубый Москва, а Миша, Мишенька, его любимый Миша. Тот самый Миша. Миша, который слушает его бредни когда он накурился. Миша, который готовит ему покушать, потому что сам Шура не в состоянии, отходит от очередных порошков. Миша, который шепчет слова с извенениями, клянётся в любви. Миша, который так нежно смотрит на Шуру своими голубыми глазами. И Шура смог преодолеть себя и посмотреть в ответ. После рассвета наступает день. Любимый тёплый день с чистым голубым небом. Саша будет смотреть на небо как тогда. Как тогда, когда он сбегал с Мишей с баллов и они что то шептали друг другу, что то бессмысленное, но такое искреннее. Как тогда когда он ещё не видел холодного вечера, не пытался забыться в ночи и не жмурил глаза на рассвете. Саша будет смотреть в глаза цвета чистого неба и нежно улыбаться, говорить как любит. И ведь правда любит. Всегда любил. Всегда смотрел с нежностью и надеялся, что ему ответят тем же. Ему ответили. Даже больше, чем он ожидал. Теперь небо голубое, чистое, спокойное, не такое как раньше, но такое же родное и любимое.