Death or Glory

      Наиб не знает, кто предложил это первым, но точно знает, что если найдёт этого человека, то прикончит на месте и спрячет труп на другом конце Лондона, чтобы даже собаки ищейки не отыскали идиота. Но пока единственный идиот, который стоит перед ним в зеркале — это он сам же. Разодетый, разукрашенный да ещё и надушенный какими-то дешёвыми духами с переулка, в который Эмма заходит часто за безделушками. А от пудры у него чешется лицо и хочется чихать, господь помилуй, неужели у него аллергия на косметику. Но из красноты на своём лице он наблюдает только румяна, что вроде, как должно отличать его от трупа, как сказал Эзоп. Он заправляет прядь парика за ухо и там наблюдает клипсы, которые притащила та же Эмма. Они сверкают каким-то железом и крашеным камнем, и выглядит это скажем не очень, но его уверяют в обратном. Ещё бы ему не говорили такого, он ведь должен пойти в этом на улицу и приставать к мужчинам с просьбами познакомится.       Его воротит от последней мысли и он пытается устроиться в корсете удобнее, что не получается ни с первого раза, ни со второго и тогда уже его руки убирают от злосчастного орудия пыток его рёбер и лёгких и приглаживают складки его длинного платья.       — Не трогай, бедные женщины одолжили нам это платье только для задания, — укоризненно говорил Илай, который и слова против не сказал по поводу всей идеи с наживкой. Наиб не злится, он понимает и всё же возмущается, так как его не устраивает такая скованность движений никак. В таком наряде и с таким раздражением под носом и на лице он мало, что сможет сделать.       — Мне жаль бедных женщин, которым приходится носить подобное, хотя бы немного? — детективу очень хочется от этого избавиться, и он уже тянется, чтобы развязать всё, но те же руки ловко его ловят и так же ловко помещают перед собой рядом с грудью. Слава богу, там оказалось всего несколько кусков ткани, так как судя по словам Эммы, он не похож на тех женщин, у кого грудь могла бы быть настолько крупной. Хорошо, с этим ещё можно было жить.       — Нельзя, — Илай отходит и осматривает его, но так как кроме опрятности он мало что может сказать, он зовёт Эмму на оценку всего маскарада в целом.       Та входит и строго оценивает наряд Наиба, заставляет его крутиться и проверяет макияж на аккуратность. Она смазывает ему немного теней, рассыпает тушь с ресниц и подчёркивает ему помаду ещё ярче, чем было до этого. Она отходит и рассматривает свои труды, улыбаясь и кивая себе, довольная проделанной работой.       — Теперь ты точно выглядишь, как куртизанка с улиц рядом, — радостная сказала Эмма из-за чего лицо Наиба потемнело и кажется аура вокруг стала жуткой. Но эти двое не обращают внимание и просто ободряюще смотрят на детектива. — Осталось только показать другим и дождаться ночи, чтобы наш план наконец превратился в жизнь. Думаешь, стоит показывать его всему участку, чтобы другие знали за кем следить? Наверное это очень смущающе, но вы, Наиб, очень героичны раз взялись за эту работу, — сам Наиб понятия не имеет о чём говорит Илай, может его амнезия не даёт ему покоя и на нынешние события, либо этот совиный мальчик просто хочет подбодрить детектива, но это не особо помогает.       Заправляя ту же прядь за ухо, которая уже успела упасть пока он крутился, он подошёл к столу с отчётами полиции и пробегает глазами по записям о внешности некоего «Джека-потрошителя», что терроризирует в Уайтчепеле уже несколько месяцев. Напугал горожан настолько, что полиция не знает куда деваться, кроме как придумывать идеи с выманиваем убийцы, как собаки на кусок мяса. От этого становится не по себе. Его видели всего единожды и, возможно, даже, что это неточное описание. Мало ли людей сейчас в Лондоне ходит? «Жертва: Холли Перри Возраст: 31 год Место проживания: рядом с местом убийства Род деятельности: проституция Описание: на теле присутствуют следы от того же лезвия, которым жертве вскрыли горло. После осмотра не было обнаружено одного органа женщины: матки. Орудий убийств рядом с жертвой не было обнаружено. Экспертиза говорит, что следы сделаны аккуратно с помощью лезвия и жертва умерла болезненно. Мужчина, который предполагаемо видел убийцу говорит, что это был высокий мужчина в шляпе, возможно, что брюнет, но подозреваемый не уверен и ссылается на тёмное время суток…»       Дальше Наиб не стал читать, так как в отчёте упоминалось ещё о родственниках убитой, которые давали показания о Холли, её жизни, увлечениях, работе, друзьях и прочем. Тело нашли около церкви и большого рынка и было бы глупостью вернуться на место убийство, ведь убийца никогда бы не пошёл туда, где бы его уже видели и разыскивают. Он точно может догадаться, что о нём спрашивают и выискивают по такому скудному, но всё же описанию. Поэтому Наиб собирается пойти в место, где подобных Холли женщин будет больше чем одна.       Он подзывает Эмму, отвлекая ту от разговора с подоспевшим Эзопом, и просит написать письмо в бордель, в котором работала Холли и ещё одно для Скотланд-Ярда. Когда письма были готовы, Эмма передала их Илаю, который связал и скрутил их и вложил в лапки своей совы, при этом что-то прошептав ей. Та ухнула и улетела, оставив пару перьев после себя.       — Твоя сова линяет, Илай? — проводя по упавшим перьям рукой, говорит Эзоп и кладёт одно из них к себе в чемодан, с которым он не расставался.       — Вроде того, у неё последний месяц линьки сейчас, поэтому она меньше оставляет перьев, чем в первые, — отвечает учёному Илай и поворачивается к парню. Наиб отсюда видит этот пристальный взгляд, даже если Илай ходит постоянно в своей повязке. И мурашки пробегают по спине детектива. Наверное у Эзопа тоже, но его выражение лица не меняется на это.       Не желая вмешиваться в эти «гляделки» Наиб пошёл рыться в своих ящиках с оружием. Он находит несколько ножей-штык, что могут поместиться в карман, но предпочитает держать их настолько близко к телу, насколько может, потом находит рядом с ножами ремешки и цепляет на бёдра. Проверяет их надежность при ходьбе и пытается достать один из-под юбки. Не с первого раза, с чертвёртого может, но у него получается сделать это быстро. Он остаётся доволен этим и продолжает осмотр того, что осталось.       На дне он находит кукри, которое так давно не брал в руки, с тех пор как бежал. Бывший гуркх. О, Господь, сколько времени прошло, а вспоминать до сих пор больно. Он достаёт холодное оружие и взвешивает в руке, снова ощущая ту тяжесть, что была с ним во время войны, во время засад и в любое время суток в принципе. Он никогда не расставался со своим кукри. Ну, только после дезертирства. Тогда он бежал в Европу, где и скрывается сейчас, под другим именем, другой одеждой и другими документами. Давно он там лежит, наверное, как и всё остальное в принципе.       Он думает минуту, всматриваясь в пыльное лезвие ножа, а потом находит ремешок с чехлом и перевешивает один из мелких ножей на плечо, а кукри на бедро. Ещё раз проверив застёжки, он снова пытается двигаться и достать кукри, а потом нож. Он делает несколько замахов оружием, колющие движения, режущие и наконец вспоминает то, чему его научила война и люди там. Он успокаивает дыхание на последнем взмахе и наконец опускает кукри. Он чувствует немного пота у своей шеи и проводит, чтобы убрать его, но вспоминает что он сейчас вообще-то в платье и парике, да и макияж стоит проверить, чтобы наверняка не дать повода убийце подумать… А может быть и не стоит ничего поправлять. Сколько куртизанок видел Наиб, ни одна из них не была так красиво одета и опрятна, как он сейчас вырядился для того ублюдка. И может немного кривого макияжа и пота не испортят никакой видимости, а наоборот дадут ему слиться с другими проститутками.       Детектив убирает оружие в чехлы и поправляет рукава платья, чтобы ничего не было видно, а также юбку. Он смотрит на себя в зеркале его кабинета и видит только куртизанку борделя грязных улиц Уайтчепела, только черты лица у него совсем не мягкие как у них, а форм и подавно нет. Ну прям новенькая куртизаночка для первого раза. Мерзость какая.       До ночи оставалось часа три, а в девять можно было выходить на улицу района и искать убийцу. Или убийца найдёт его, чего не хотелось бы на самом деле. Поэтому все эти три часа он хотел бы перечитать досье и отчёты о двух убийствах.       И вот спустя положенных три часа, готовый он идёт на улицы Уайтчепела, встречает местных работниц, что хвалят его маскировку и благодарит их. Он быстро переходит к делу, спрашивая, не видели ли те какого-нибудь странного мужчину или женщину (Наиб сомневается, что это могла быть женщина, но всегда нужно перебирать разные варианты). И получив от них разные ответы, отправляется в место, где ему указали подзывать мужчин. Вливаться так полностью, видимо. Из-за своего грубого голоса, который он пытался писклявить, что не получилось судя по тому, что ему сказали в его бюро, он будет использовать только язык тела и рук, а иногда кивать и мычать в ответ на разговоры мужчин. Ох, стоило придумать, что у него просто болит горло из-за частого курения, что было недалеко от правды, но Эмма настояла на том, чтобы не быть похожим на себя вообще нигде. Даже в привычках. Именно поэтому она перед выходом брызнула на него ещё несколько раз духами и запретила курить весь день. Руки так и чешутся достать трубку, которой в общем и нет.       Вспоминая, Наиб только вздыхает и идёт к мало освещённым улицам. Почему эти фонарщики не работают нормально? Один фонарь в углу зажёг и нормально. Мало ли идиотов в мире. Детектив облокачивается на стену рядом с фонарём и оглядывается, ища взглядом своих людей или полицию, что должны следить за ним и находит только Илая, который сидел на крыльце дома с каким-то незнакомцем и о чём-то говорил. По повязке не скажешь, смотрит ли он за Наибом, но совиный мальчик никогда не подводил до этого, поэтому и сейчас бывший гуркх не сомневается в нём.       Наиб продолжает стоять, иногда поправляя парик и унимая руки от нервов. Обычно он крутил трубку в руках или ощупывал фигуру на его трости, на крайний случай сжимал предплечья, но теперь ничего из этого ему делать нельзя. Он посмотрел на куртизанок и оценил, как они себя ведут и как держатся, чтобы понять как нужно. Крупная женщина вела себя вальяжно и обнимала мужчину за руку, что был подвыпивший, но всё ещё в себе. Она хихикала над его шутками, а когда отпускала, то складывала руки у груди, словно в восхищении его слов. Другая девушка, что младше остальных была более спокойной и разговаривала с каким-то мужчиной, что был не пьян, но явно заинтересован в её услугах, и была такой тихой, что мужчина наклонялся, чтобы услышать её голосок и почувствовать дыхание на своём ухе. Ему это явно нравилось, а девушка это знала и говорила ещё тише, чтобы он наклонялся ниже к ней. При этом сама она стояла уверена и руки держала на его плечах.       От такого становится некомфортно настолько, что хочется блевать, но этого вполне хватило, чтобы пересмотреть своё положение и встать в более непринуждённую позу. Он приложил сложенные руки к груди и подошёл к мужчине, который проходил мимо того места, где стоял Наиб. Он был невысоким, не очень уж красивым, но приятным на внешность и более менее опрятным. Этого хватило, чтобы хотя бы подойти, к другим он был не сунулся.       Он нежно обнимает под руку мужчину и прислоняется к нему всем телом, что застаёт незнакомца врасплох и он пытается вырваться, но Наиб будучи сильнее удерживает его. Он прокашливается, что пугает ещё сильнее мужчину и тот уже почти вопит, чтобы его отпустили. Но Наиб сжимает его руку ещё крепче и тянет в сторону борделя, чтобы отдать другим куртизанкам. Пока мужчина вырывается, детектив осматривает того на признаки оружия и пятен, но не найдя отпускает испуганного и тот убегает. «Проститутка» сообразив, что ничего не получилось закатывает глаза и показательно взмахивает шевелюрой, уходя на прежнее место.       Он уходит в тень дома, чтобы выискивать взглядом других мужчин, на этот раз похожих по описанию из отчёта. Как оказалось не такая это простая работа, приманивать мужчин к себе. Наиб никогда бы не подумал, что займётся подобным, но на что заставляет его пойти Скотланд-Ярд, Джек-потрошитель и безопасность людей. Ну и деньги за это дело, конечно.       Детектив вздыхает и снова поправляет волосы, заводя прядь за ухо и продолжает стоять, всматриваясь в темноту, освещённую одним тусклым фонарём.       Десять минут проходят относительно тихо, не считая гула работниц борделя и их клиентов. Наиб начинает привыкать к этим звукам и даже успокаиваться. Но кто-то подкрадывается сбоку и Наиб сначала чувствует лёгкое прикосновение к руке, а потом видит фигуру, появившуюся из тени. Высокий мужчина в цилиндре, лица которого не видно, цвета волос тем более, но было слегка заметно, что одет он был прилично. Даже слишком для такого района, что удивило Наиба не меньше его нежного прикосновения, которое продолжило ползти сначала от кисти к предплечью, а от предплечья к плечу. И, честно говоря, Наибу стало очень не по себе от такой наглости. Даже не заговорив, сразу лезть, что за подонок?! Кипя от злости, он почти хотел достать нож, но укол ногтя незнакомца немного охладил его и он смягчил выражение лица.       Он вопросительно промычал незнакомцу и посмотрел ориентировочно туда, где находятся глаза мужчины. Он услышал только глубокий смешок и то, как рука наконец остановилась у него на плече, но он чувствовал, что незнакомец где-то вдалеке. Или он уже сошёл с ума, от такого долгого пребывания здесь.       Мужчина сжал плечо Наиба. Не сильно, вырваться сможет, что уже хорошо, но ему сначала надо проверить его. Он дотрагивается до руки мужчины в ответ, подходя ближе и прижимаясь, пытаясь везти его на свет и на глаза Илаю с патрульными, но незнакомец не двигается и не поддаётся на движения. Тогда Наиб пробует отойти от него, чтобы выйти только одному, но и это ему не позволяют и прижимают к себе так сильно, что корсет даёт о себе снова знать и становится тяжело дышать.       — Куда вы так спешите, прелестная леди? — что за певучий голос у этого мудака. — Мне казалось это местечко вполне подходит для такой пары, как мы, — он обнимает Наиба словно игрушку, что невозможно пошевелить руками или телом, и тогда детектив уже думает о том, чтобы ударить его ногами и испоганить этот дорогой костюм.       Что он и делает. Он бьёт незнакомца по коленям со всего размаху, а тот взвыв от боли, ослабляет хватку, что дало детективу шанс вырваться и побежать в сторону людей. Но его хватают за плечо, на что у него срабатывает рефлекс действовать и он выворачивает руку мужчине, что тот падает лицом в асфальт, разрушая образ того джентльмена, каким он подошёл к Наибу.       — Какая же вы всё-таки бойкая девушка, надеюсь наша любовь будет такой же непоколебимой, как ваша хватка на моей руке, — мужчина продолжал флиртовать и Наибу показалось, что, возможно, он слишком сильно приложил мужчину, но вспоминая те мерзкие прикосновения, он прощает себе грубость и продолжает держать незнакомца.       Но его непоколебимость рушится, когда он слышит женский крик и звуки ругани. Он отвлекается на секунду и пугается громкого выстрела, что ослабляет его хватку и другой вырывается из неё и прижимает уже Наиба, но к стене. Ему зажимают конечности и тело и только голова остаётся подвижной, которой он пытается неистово дёргать во все стороны, чтобы зарядить по лицу подонка.       Какая радость снова стоять с вами лицом к лицу, дорогой детектив, — последние слова удивляет не меньше, чем выстрел рядом с борделем и Наиб замирает, уставясь на мужчину в цилиндре. И, видимо, это ему было и нужно, чтобы заткнуть свой рот. Не успел бывший гуркх и вздохнуть, как чужие губы накрыли его и сильно вдавили в стену. Он снова не мог нормально дышать из-за сжимающего его корсета и рук человека перед ним и пытался отвернуть голову, чтобы вдохнуть хоть толику больше воздуха. Заметив, мужчина, держа другого за плечо и нащупывая под платьем нож, вынимает его и одним движением перерезает верёвки корсета.       Наиб снова хочет вырваться свободной рукой, но незнакомец ловит её за спину, скрепляя одной хваткой и другую, но когда он проворачивает этот трюк с корсетом, он наконец делает глубокий вдох, что даёт шанс другому заткнуть рот с языком. И, конечно, такой наглости детектив никогда не выдержал бы. Никогда, поэтому сразу же укусил язык человека напротив, за что получил угрозу в виде собственного ножа на горле. Чёрт возьми, что за подонок! Пользуется его же оружием, которое он взял против него. Но глаза говорят слишком много перед лицом детектива, они угрожают острее ножа, и поэтому он разжимает челюсти, и его рот снова становится заполнен языком другим, что лезет везде. От этого тошнит, но есть шансы, что он сможет ещё положить этого ублюдка, так что он стоял и терпел.       Но этому мудачью видимо надо слишком много, потому что когда Наиб уже думал, что тот хотя бы отстраниться на секунду, у детектива начали неметь губы. Он прямо присосался к нему, и как пиявка не мог насытиться. Это такая мерзость, что невозможно уже держать в себе. Наиб не ел весь день чтобы влезть в корсет, и вот когда ему хочется стошнить, ему нечем, поэтому и способа прекратить это нет.       Но наконец мужчина останавливается и отрывается от чужого рта, облизывая губы. Наиба ещё больше замутило, но желудок всё такой же пустой. А незнакомец только ухмылялся, смотря на болезненный вид детектива, ни капли не жалея о поступке.       — Постарайся в следующий раз хоть немного ответить, куколка, а то плохо справляешься с работой, — он убрал нож от шеи и Наиб почувствовал резкую боль в бедре. — А ещё не бери такие острые игрушки, пораниться ведь можно, — он наклонился и чмокнул детектива в губы ещё раз, чтобы потом скрыться в тени ночи, откуда он и пришёл.       Истекая кровью и пребывая в отвратительном состоянии, у него начинает болеть голова от всей ситуации. И от того как отвратительно его придавили к стене этим поцелуем. Его затылок болит. Начинает мутить. Когда к нему подбегает Илай, обеспокоенный и в кровавой одежде, он может наконец вздохнуть и закрыть глаза. Но только на секунду. Запах крови пробуждает в нём ужасные воспоминания. Для него это стало делом привычки, ведь кровь преследовала его везде на этой работе. Но именно сейчас ему стало дурнее от неё и знакомые ощущения начали затуманивать его мозг. Он не мог себе позволить подобного. Ему нужно было работать.       Поэтому, когда Илай импульсивно спрашивал его о человеке и что вообще произошло, Наиб не нашёл более хорошего ответа, кроме как:       — Илай, этот ублюдок поплатится за всё. Я убью его собственными руками, если этого не сделает суд, то точно я. Он умрёт в муках так же, как умирали его жертвы. На улицах Уайтчепела, забытый и никому не нужный кусок грязи.       От таких слов лицо Илая стало только мрачнее