Твоя вина

      Весна вечером бывает разной. Из-за переменчивой погоды между теплом и холодом, никогда не поймёшь, что можно ожидать. Это либо внезапный дождь, а то и яркое солнце, что почти обжигает кожу и заставляет потеть людей в куртках. Поскорее бы лето. Не нужно будет гадать погоду, бояться внезапного холода, сильного ветра или противной слякоти. Именно поэтому Сону так не любит это время года. Да, расцветают цветы и природа оживляется после нескольких месяцев холода (снега в городе почти не было), но во всяком случае переменчивая погода сильно давит на мозг, отчего головных болей избежать никому не получится.       Но самая главная причина того, что Сону терпеть не может весну, это то, что именно в марте он познакомился со своим бывшем парнем. Да, уже бывшим. Нездешний японец давно живёт в Сеуле, с пятнадцати лет, ведь он давно рвался в Корею, чтобы обучаться здесь, по рассказам самого Ники. И так получилось, что парни были одногодками и когда им было по семнадцать — вот тогда они и познакомились. Жуть. Лучше бы Сону к чертям отчислился, чем встретил эту занозу в заднице. Всю жизнь испортил! В любом случае, это уже произошло. К счастью, их встреча оказалась приятной: столкнулись на лестнице в школе, когда Ники нёсся как ужаленный, и врезавшись в Сону, чуть не заставил корейца покатиться по лестнице, как ловко поймал его, удержав. Десять раз извинившись, Сону же начал читать лекции, что так делать нельзя и так далее, а Ники просто с угрюмым видом слушал его, а пока он ловил его, руки с талии так и не убрал, заметив, какая у парня она идеальная.       После их столкновения Ники в буквальном смысле начал засматриваться на симпатичного корейца. В силу их ещё несформировавшегося возраста, бушующие гормоны Ники начинали действовать, а когда он ненароком узнал, что Сону старше его на два месяца, он вообще выпал. Чёрт, Ники должен будет называть его хёном. Кореец сам выглядит младше Ники, зачем им это? Японец и сам будет рад быть старше этого нравоучителя, но уже зная строгий характер Сону, ему пришлось уступить и во вторую их встречу Ники прямо так и позвал Сону. «Хён, можно кое-что спросить? Дашь свой номер?» И вот тогда Сону выпал. Кому? Этому японцу, что выше Сону почти в два раза и разговаривает на корейском с акцентом?

И он дал.

      Сону проклинает этот день уже долго. Зачем он сделал это? Знал бы он, каков Ники настоящий — никогда не сделал бы этого и открыто послал японца и больше никогда о нём не вспоминая. Может, Сону просто очаровало, что он позвал его хёном, не иначе каким образом Сону как в тумане согласился в буквальном смысле познакомиться с японцем, которого видит второй раз в жизни?       И их общение действительно сложилось. Кореец не понимает, неужели Ники такой любитель поговорить или он просто энергетический вампир. Всё трындычит безумолку, забивая личку с Сону голосовыми и обычными сообщениями. Поначалу Сону был растерян, но отвечал на всё. Честно говоря, ему и вправду было интересно слушать, как Ники покормил белочку в парке или погладил дворовую кошку.       Со временем их общение крепло. Помимо интернета, в школе они общались тоже, и так целый год, пока не выпустились. В их восемнадцатилетие стукнуло ровно год их общения, а следом полетел ещё один год. И вот тогда, когда им было по девятнадцать, Ники предложил Сону начать отношения. Настоящие. Ну, а что сделал кореец? Согласился. Ники буквально притягивал к себе одним видом, хотя за прошлый год Ники сам старался уделять много-много внимания Сону: звал гулять, приглашал в гости, и один раз за свой счёт даже повёз Сону в Японию, чтобы показать ему все прелести этой неземной красоты страны.       Сону прекрасно видел всё это и в момент из интимного момента прямо с глазу на глаз, Сону понял, что точно хочет быть с ним. Их отношения зашли так далеко, что отступать некуда — да и никто не собирался.

Но знал бы Сону, какая будет это огромная ошибка.

***

      Когда Сону ещё раз посмотрел себя на зеркало в полный рост, он убедился, что выглядит красиво. Поправив свои немного отросшие волосы, он пригладил белоснежную рубашку и надев обувь, отправился к уже ожидающему такси, чтобы отправиться в ресторан. Сонхун, наверное, заждался его, ведь на сборы у Сону заняло времени чуть больше обычного. Если бы не настойчивость Сонхуна, то он вообще бы дома сидел. Ему никуда не хочется, особенно с Сонхуном. Дело не в том, что ему противны ухаживания от самого воплощения принца, а в том, что Сону боится. Боится отношений. Его опыт в прошлом навсегда останется шрамом, раны которые никогда не затянутся.       Благо, Сонхун настоял на своём и дал обещание, что никаких фокусов Сону не увидит. Только приятная атмосфера, спокойная музыка и беззаботные разговоры. Выглядит заманчиво, но даже этим не завлекёшь сломанного корейца. Его просто нужно оставить в покое, чтобы он был один с самим собой и вообще не вылезал из дома. Сонхун же частично знает историю Сону. Он рассказал совсем немного, но уже стало понятно, каков кошмар поглотил его.

— Потом он подсыпал мне наркотик в сок. Доза слабая, но ходить уже было трудно, а вокруг всё плыло, — говорит Сону сухим тоном голоса, тупо глядя в одну точку в стене, пока ухажёр смотрит на него с откровенным беспокойством. — После этого он забрал меня в таком состоянии к нему домой и даже сквозь пелену тупого кайфа я услышал: «Ты не уйдёшь от меня».

— Он — Это кто? Как его зовут? — тихо спрашивает Сонхун, желая больше информации об этом подонке.

— Я не хочу произносить его имя.

Никогда.

      Когда Сону подъехал к приятному на вид ресторану, он осмотрелся по сторонам, и не найдя на улице знакомое лицо, он подумал, что Сонхун ждёт его внутри. Размяв вялые плечи, он двинулся в сторону входа, мельком взглянув на яркие огни — звёзды — в небе. Честно говоря, восемь часов вечера не самое лучшее время для свиданий, по мнению Сону, ведь в такое время уже холодеет, да и поздно уже, не успеешь ничего. Однако на противоречивые эмоции, ветерок приятно дует в спину, а уже когда он заходит внутрь, в зале царит тепло, даже немного жарко. Поправив воротник рубашки, Сону не жалеет, что пришёл сюда в деловом стиле. Все здесь выглядят так красиво и строго, что Сону на секунду засомневался сидеть в этом месте. Он был бы рад обычной кафешке, лишь бы забыть колющее чувство в груди, которое пожирает его не первый месяц.       Поймав взглядом сидящего возле столика Сонхуна, что тихо стукает указательным пальцем по красному дереву и ждёт Сону. Он тут же опомнился и стал идти к ожидающему парню.       Когда Сонхун краем глаза увидел надвигающуюся к нему фигуру, он повернул голову и на его лице воцарилась вампирская улыбка, благодаря острым клыкам парня с рождения.       — Сону, привет, — сдержанно, но радостно встречает его Сонхун, потянувшись, чтобы обнять пришедшего. Сону тихо поприветствовал его в ответ и сел за своё место напротив. — рад тебя видеть. Как дела? Ты так редко отвечаешь мне, я начинаю беспокоиться.       — Занят работой.       Сонхун коротко кивнул в ответ. Сону, к счастью, рассказывал об этом. Кореец более усердно начал работать, погружаясь в его рабочие дни. Он проводит в офисе дольше нужного, хотя прибавка к премии ему не дают кроме тысячи вон.       А он и не расстраивается. Сону больше интересует занятость времени. Конечно, Сонхун его почти каждый день куда-то зовёт, но Сону предпочитает быть наедине с собой, не считая коллег по работе. А после длительного дня, он приходит почти в десять вечера и сразу валится спать, не заботясь обо всём. Даже тот друг Чонвон, с которым Сону знаком со средней школы, тоже частенько игнорирует. Чонвон, благо понимает, почему. Не задаёт много вопросов и просто время от времени спрашивает как его здоровье и дела в целом. Ответ он получает не сразу, но Сону пишет, что всё в порядке. Как и всегда.       Сонхуну повезло добиться скорейшей реакции от Сону. Он так старался созвониться, встретиться с корейцем, чтобы позвать его в этот ресторан, и смог. Сону долго ломался, думая, не будет ли ему лучше провести ещё один день одному, зато с пользой. И всё-таки, пошёл, чтобы не обижать его ухажёра.       Сонхун долго бегает за Сону. Всё началось буквально двух месяцев после расставания. Поначалу Сону игнорировал и даже открыто отшивал его, но постепенно лёд таял, и кореец изредка рассказывал о его бывших отношениях, которые сильно повлияли на его жизнь. После этого Сонхун понял, что ему нужно быть осторожным с хрупким моральным состоянием парня и действовать медленно и терпеливо. Сонхун и вправду готов на всё это, лишь бы Сону наконец принял все его ухаживания и они смогли быть вместе. Но сейчас, похоже, Сонхуну ещё ничего не светит.       — Что хочешь поужинать? Ты голоден? — спрашивает ледяной принц и суёт в руки Сону меню.       Сону пожал плечами, но взял меню в руки и открыв первую страничку, начал рассматривать блюда. Честно говоря, в ресторанах он почти не бывает, хотя ему и нравится подобные места. Однако, еда здесь для него тоже в новинку. Всё такое интересное, непонятное и наверное вкусное.       Сону стоит над сидячим Ники на закрытой крышке унитаза и осторожно прикасается ваткой к его носу, откуда из ноздрей кровоточило. На лице японца пару синяков, на скулах следы крови, нос чуть ли не сломан, а костяшки его побитые до кровавых ран, но кажется, его это не сильно волнует. Судя по взгляду Ники сейчас его волнует только стоящий над ним парень, что так заботливо вытирает кровь и залечивает свежие кровавые раны.       — Накджи Боккеум, — наконец отвечает Сону после минутного изучения меню.       Сонхун покачал головой и выбрал классический кимбап и позвав официанта, сделал заказ.       — Как твоя работа? Я надеюсь, тебе наконец-то повысили зарплату хотя-бы на сто тысяч вон? — в шутку спрашивает Сонхун, улыбнувшись, хотя это довольно важный вопрос. Сону является чуть ли не лучшим работником года, а начальство будто специально игнорирует упорство Сону.       Кореец в ответ сдержанно улыбается и как-то печально хмыкает и отрицательно качает головой, особо не возникая по этому поводу.       — Меня и прежняя зарплата устраивает. Директор не обязан мне что-то повышать за то, что я лишние пару часов сижу там, — говорит Сону, пожав плечами. Может, начальства и должны лишнюю копейку всунуть в зарплату, но кажется они либо не замечают труды их работника, либо просто не хотят этого делать.       — Но ты ведь не просто так там сидишь.       — Зачем ты это делаешь, скажи? Тебе нужно чтобы я даже ни на кого не смотрел или что? Тот парень даже не пытался флиртовать со мной. Ты ведёшь себя как дикарь, — помазав заживляющим мазью очередной синячок на лице его парня, Сону недовольно вздыхает.       Сону снова пожал плечами. Он не знает, что сказать. Ну а что ему делать? Идти жаловаться? Скандалы ему точно не нужны, потому что Сону правда не интересует, что там у него по прибавке. На зарплату, которую он получает в данный момент Сону отлично живёт. У него нет долгов, нет бытовых проблем и прочее. Ему правда хватает.       Через ещё некоторое им наконец принесли заказ. Сону взял палочки и подцепил маленькое щупальце осьминога и потянув ко рту, собирался сделать укус, как его взгляд резко остановился на сидящем парне с девушкой всего через два столика от от них. Сонхун что-то говорил на фоне, но Сону будто оглушило. Он пялился в сторону сидящего парня, который ло самой глубокой боли знаком ему. Сидит там, как обычно в своей оверсайз одежде, которая не подходит под эстетику ресторана, лицо непокалебимое и почти бесстрастное, даже когда он смотрит на симпатичную девушку. Поза ленивая, а руки спрятаны под столом, словно ему не интересно здесь сидеть.       — Потому что мне не нравится, когда к тебе кто-то подходит, — шипит в ответ Ники. — Тебе нравится как я ревную? Как я теряю контроль? Я клянусь, что скоро не сдержусь и вместо тех ублюдков, что просто смотрят на тебя, я начну бить и тебя.       Рука с ваткой надвисла над лбом его парня и он растерянно моргает и издаёт нервный смешок.       — Очень смешно, Ники, — уже шепчет Сону и можно заметить, как его пальцы чуть не выронили ватку.       Сону отложил палочки вместе с маленьким осьминогом и отвернулся к окну. Резко кореец начал кусать губы до боли, сжимать скатерть, пока та тянется по столу к его сжатой в кулаке руке.       — Сону? Эй? — растерянно зовёт его Сонхун, переставая кушать и разговаривать одновременно. — Что с тобой? Тебе плохо?       Кажется, Сону стало трудно дышать. Он положил вторую руку к груди, чувствуя, как где-то в горле резко появился комок, который не даёт сделать полноценный вздох. Он по прежнему смотрит на улицу, начиная считать пролетающих птиц возле здания, желая отвлечься от чувства того, что он сейчас в буквально смысле потеряет сознание от одного вида этого человека.       Не ответив Сонхуну, Сону был занят своим состоянием, чтобы сейчас ничего не сотворить. Хотя, ему хотелось вжаться в стул, чтобы он расстворился и потерялся где-то в воздухе, или просто стать невидимкой. Лишь бы не видеть. Лишь бы не быть увиденным.       Сделав ещё один очень глубокий вздох, он на мгновение задержал дыхание и медленно-медленно, повернулся в сторону столика, где сидит парочка. Девушка по-прежнему что-то оживлённо бормочет, а парень, что сидит напротив резко поворачивает голову в сторону столика Сону.

Ой.

Увидел.

      — Я не шучу, — отвечает Ники уже более низким голосом, а на его лице нет намёка на улыбку, заставив Сону откровенно начать бояться.       Сону подавился слюной, начиная кашлять и снова отвернулся к окну. Сонхун встрепенулся и налил из кувшина в стакан воды, протянув ему. Сону дрожащими руками принял поддержку и судорожными глотками начал пить воду.       Парень, что сидел за другим столиком останавливает поток слов девушки взмахом руки и просит её подождать пару минуток. Не дожидаясь её растерянного согласия, он встаёт и уже выглядит таким огромным для этого ресторана, будто он какой-то гигант по сравнению с остальными людьми, благодаря его росту и крепкой массе тела (он ходит в зал).       Незаметно для Сону, который занят самоуспокоением, прямо к их столику подошёл японец. Он надвис над сидящими парнями, оперевшись ладонями об стол.       — Я дико извиняюсь, что прерываю ваше свидание, — начал он своим фирменныи низким голосом, от которого Сону снова вздрагивает и смотрит на лицо гада почти вплотную. А японеу не смотрит на Сону. Только на Сонхуна, сидящего с ним. Он явно зол. — Молодой человек, Вы сюда приехали на белой машине, так ведь?       — Верно, — отвечает Сонхун, изогнув бровь в вопросительном жесте.       — Возможно мне показалось, но какие-то хулиганы разбили окно в белой машине. Возможно, эта Ваша.       Сонхун расширил глаза от удивления и вскочил со стула.       — Сону, посиди тут пожалуйста, ладно? Я быстро.       Сонхун быстро достаёт ключи из кармана и мигом выбегает на улицу, оставив двоих в напряжённом молчании. Сону чувствует взгляд стоящего японца и резко вскакивает, решая пойти за Сонхуном, а тот мигом хватает его за запястье, сжимая до знакомой боли.       — Отпусти, — шипит сквозь зубы Сону, даже несмотря тому в глубокие тёмно-карие глаза.       — Не устраивай сцену. Пошли в туалет.       Под тихие вопли и дёрганья, японец почти насильно тащил Сону в общественный туалет, отчего зацепили за собой пару растерянных взглядов. Сону извивался и тихо пыхтел, пока японец сжимал уже его предплечья двумя руками, уводя через коридор в мужской туалет. Открыв дверь, Сону первый влетел туда, потому что прямо после первого шага в туалет, японец грубо толкнул его внутрь, заставляя корейца споткнуться и впечататься в стену лицом. Поплотнее закрыв за собой дверь, он начал:       — Уже нового ухажёра себе нашёл, да? — спрашивает японец со сдержанной яростью, но можно уже услышать, как его зубы скрипят. — Почти сразу после расставания побежал поддержку искать? Что, вы уже трахаетесь? — начал повышать голос японец подойдя к Сону, что уже развернулся и вжимается в плитки позади него.       Сону окончательно застыл, теперь глядя на Ники с откровенной паникой и непонимаем. Он что, правда не шутит?       — Ники, перестань.       — Я серьёзно. К тебе никто не должен подходить и ты это знаешь. Мне не трудно сломать кому-то ногу, а кому-то руку. Ты тоже не останешься в стороне, если такое будет случаться. Я устал быть добрым.       Не услышав ответа от дрожащего Сону, что буквально от одного взгляда японца ему охота плакать, тот не сдержался и поднял кулак, что был сжат в его карман и ударил прямо в стену, рялом с головой Сону. Вмятины не осталось, но костяшки он поранил, хотя даже не обратил внимания на это.       — Отвечай! — кричит японец. — Или я точно разобью смазливое лицо твоему новому парню! — на последнем слове у него дрогнул голос ещё ниже. Ему даже противно говорить, что у Сону есть парень.       — Он не мой парень, — отвечает тихо Сону и смотрит куда-то в сторону, лишь-бы не на его лицо, которое сейчас когда-то милое и великолепное для Сону, сейчас постоянно нахмуренное.       — Думаешь, я поверю? Тогда что вы тут делаете? Только не смей говорить, что он твой брат.       — Я не обязан тебе отчитываться.       Кажется, для японца это могла бы быть точка невозврата, но когда его ладонь поднялась, Сону крепко зажмурился, ожидая удара, но вместо этого он ощутил, как раскрытая ладонь легла ему на щёку. Да так осторожно и нежно, что Сону на мгновение выпал из реальности и наконец взглянул на Ники.       — Сону, — начал японец, но уже намного тише, переставая кричать. — Скажи мне, кто это? Пожалуйста. Я хочу знать.       Сону в ответ откровенно смотрит на него с диким недоверием и непониманием. Ах, он помнит эти биполярные качели. Сначала крики, боль, а потом нежные прикосновения и успокаивающие слова. Всё как любит делать Ники, не жалея убитую психику Сону.       Может Сону уже сошёл с ума, раз он сейчас так загипнатизированно смотрит на стоящего напротив него японца. Как он так влияет на него, заставляя перестать брыкаться и замолчать на долгие пару секунд?       — Я с ним не встречаюсь, — кратко отвечает Сону, заставляя Ники в каком-то месте успокоиться, но то, что его бывший возлюбленный, который остаётся таким и по сей день сейчас сидит в ресторане с каким-то мажором. — А кто та девушка?       Такой вопрос заставил Ники маленько усмехнуться, подняв уголок губы. Значит, Сону нельзя ни с кем встречаться, а японцу можно? Что за неравноправие? Это выглядит как издевательство.       — Не думай об этом. Она мне никто.       — Сестра, да? — парирует Сону, желая тоже как-нибудь отругать Ники.       Не успел японец зашипеть в ответ, как телефон в кармане Сону тихо звенит. Кажется, Ники догадывается, кто это. Он снова взял парня за локоть и потащил в кабинку туалета, заперев её и велел Сону ответить за вонок и сказать, что он ушёл домой. Сону не особо хотел врать Сонхуну, но под давлением бывшего парня ему ничего не остаётся, как подчиниться.       Ответив на звонок Сонхуна, тот сразу же начал спрашивать где он и куда пропал, на что Сону сказал, что ушёл домой срочно, якобы ему нужно встретиться с Чонвоном. Сонхун долго уговаривал парня поехать за ним, но Сону сказал, что всё в порядке и справиться сам. Ники смотрел на выражение лица корейца с улыбкой, замечая, что ему трудно общаться с Сонхуном в присутствии японца, так ещё и врать ему. Всё это слишком тяжело для Сону.       Когда Сону отклонил звонок, он устало вздохнул и ощутил чужую руку на его талии, что резко сжимает его бок.       — Поехали ко мне? — в полголоса спрашивает Ники, рассматривая всё такое же красивое лицо корейца, в очередной раз восхищаясь им и вспоминая, как заставлял это лицо заливаться слезами, будучи инициатором этого.       — Я не хочу всё возвращать, — почти умоляющим тоном говорит Сону. Да, он любит Ники. Но был бы японец в разы адекватнее, между ними всё было бы куда лучше. Но Ники слишком сложный человек и даже в каком-то месте безумец.       — Сону-я, я серьёзно, — отвечает Ники, сжав его талию одной рукой. — Всё будет в порядке, ну же.       Когда под недовольные протесты Сону Ники вытолкнул его из кабинки, в мужской туалет резко заходит Сонхун, уже весь угрюмый. Сону ахает и спотыкается, пытаясь спрятаться обратно в кабинке, но не успевает, когда Сонхун его окликает.       — Сону? — растерянно бормочет Сонхун, удивленно глядя на двоих, что стоят почти в обнимку. — Я не понимаю. Это кто с тобой? Что вообще происходит, ты же «уехал» по твоим словам?       — Сонхун, я-я собирался, – заикается Сону. — Просто нужно было задержаться, мне правда к другу надо.       Сонхун долго смотрит сначала на Сону, а потом переводит на стоящего рядом японца, что выглядит непокалебимым и ему явно плевать, что Сону обманул Сонхуна. Так будет лучше. Никто не встанет у них на пути.       — Если я тебе не нравлюсь, сказал бы сразу, а не ходил с кем попало по туалетам, – обиженно рычит Сонхун, сжав руки в кулаки. Благо, он не знает, что этот японец именно тот, о котором Сону рассказывал. — Я не ожидал.       Развернувшись, Сонхун в быстром темпе вышел из общественного туалета, не дождавшись пустых объяснений от Сону. Если бы ему хватило сил, он б сразу и сказал, что это не его вина.       — На одну проблему меньше. Идём, – с усмешкой сказал Ники и взял покрепче руку Сону и потащил следом.       Когда они вышли из самого ресторана, машины Сонхуна не было. Теперь на душе Сону дикий стыд, хотя виноват в этом Ники, что вообще подошёл к их столику и оказался не в то время и не в том месте.       Сам Сону не возбухал, когда его потащили к машине японца. Он молча сел на пассажирское сиденье, уже зная, куда они направятся. В доме Ники хранится столько воспоминаний, что все трудно запомнить. Но в частности Сону помнит только плохие, ведь они были такими... Запоминающимися.       Поездка прошла в мёртвой тишине. Однако Ники не переставал открыто ухмыляться, глядя на дорогу и иногда поглядывая на Сону. Сейчас японца всё более чем устраивает и большего ему не надо. Сейчас они приедут к Ники, обсудят их отношения и всё наладится. Всё будет так, как хотел Ники. Снова.       Подъехав к злочастнаму дому, Сону с тяжёлым вздохом вышел сам, даже без помощи японца, и пошёл в дом. Ники догнал его, идя рядом и впустил Сону первым в дом.       Когда ноги ступили вход в горящий ад, Сону будто побледнел. Он отчётливо помнит каждый уголок в его доме. Он помнит, как закрывался от Ники в ванной, как потом японец выломал замок, а после на щеке Сону красовался красный отпечаток чужой широкой ладони. Помнит, как в порыве истерики забивался в угол, кричал что-то о спокойствии, чтобы между ними не было ссор. Помнит, как Ники называл его толстым, хотя щёчки Сону были пухлые от природы. Всё это он помнит и вряд ли забудет. А сейчас воспоминания нахлынули с новой силой, заставляя коленки корейца подкоситься.       Пока Сону проник в волны вопспоминаний с головой, из его кармана ловким движением пропал телефон, заставляя корейца удивлённо взглянуть на Ники.       — Пароль так и не поменял, – усмехнулся японец и что-то делал в чужом телефоне. — Не переживай, я просто отключил звук, – говорит он и небрежно откинул телефон на ближайший столик и потянул Сону за плечи в сторону спальни.       — Куда ты меня ведёшь? Зачем это всё вообще? – растерянно бормочет Сону, чувствуя как его заплетаются, будто не хотят идти туда.       Когда парни зашли в комнату, Ники надавил на плечи корейца, вынуждая сесть на мягкую кровать, где тоже много-много воспоминаний. И плохие тоже имеются.       — Разве я не говорил? – спросил Ники с какой-то наигранностью, садясь рядом. — Я хочу всё вернуть. И будет лучше, если ты не будешь капризничать. Я же знаю, что ты всё ещё любишь меня, не противься, – мурлычет японец его фирменным низким голосом, погладив Сону по мягким волосам, заставляя корейца быстро моргнуть.       — Даже если люблю, – начал Сону. — Ты тиран. С тобой невозможно жить и я уже говорил тебе это при расставании. Я не ушёл просто так, это твоя вина.       Ники только закатил глаза, будто Сону сказал какую-то чушь. Японец делает это специально, сначала делая больно своему парню, а потом строя из себя жертву, будто в этом виноват сам Сону, отчего кореец сходит с ума от диких Американских горок.       — Не говори так. Помнишь, как я первый раз поцеловал тебя, м? Это было романтично, согласись, – говорит он с улыбкой, до сих пор поглаживая чужие волосы, заглядывая тому в глаза. — А когда я тебя спас от тех двух мужчин, которые докопались до тебя?       — Помню, – шепчет он. Во всяком случае, хорошие моменты между ними тоже есть. Ники будто всё чередует: боль, счастье, унижения, ласка. Это чертовски влияет на психику.       — Ну вот. Так зачем тебе уходить от меня к какому-то неженке? Разве я не лучше? Сону-я, мы с тобой встречались не один год, не оставляй нас позади, – почти умоляющим тоном произносит Ники, держась за Сону так, будто он прямо сейчас расстворится и снова окажется рядом с Сонхуном.       Оставлять нас позади? Ники точно сошёл с ума, если до сих пор считает, что Сону принадлежит ему. Хотя, может, кореец тоже не в своём уме, раз уж на то пошло. Всё это выглядит так странно, но в глубине души Сону до сих пор влюблён в этого придурка, хотя старается полагаться на здравый ум.       Не услышав ответа, Ники надул своим утиные губы и потянулся к Сону, обняв его за талию и начиная валить на кровать. Кореец тихо пискнул и вцепился пальцами в плечи Ники, не понимая, что он начал делать. Японец перекинул ногу через бёдра Сону, пытаясь залезть на него, а тот вовсе начал извиваться как ужаленный.       — Подожди-подожди! Ники, ты что делаешь? – растерянно спрашивает он, замечая, как Ники с нажимом, но смог залезть на чужие бедра, своими коленями сжав его ноги вместе. — Ники, перестань, я не буду спать с тобой!       — Почему сразу спать? – Ники фыркнул и тут же отнял свои руки от его талии и взялся за чужие запястья, пригвоздив к матрасу. — Может я хочу тебе показать, как я скучал по тебе?       Не успел Сону в очередной раз пискнуть, в его губы резко впились пухлые губы Ники, которые начали так знакомо целовать, что Сону на добрые пару секунд застыл, глядя выпученными глазами в потолок. Он сейчас особо не сопротивляется, раз лежит без дёрганий, хотя на поцелуй не отвечает. Ники это не особо понравилось и он укусил нижнюю губу Сону, заставляя его зажмуриться и ахнуть, а японец воспользовался открытым ртом и проникнул влажным языком в чужую пещеру, начиная хозяйничать (как и всегда).       Сону стал дёргать руками, пытаясь освободиться из стальной хватки довольно сильного японца, но тот наотрез отказывается отпускать его и сильнее прижимается к чужим губам, желая ощутить прежнюю сладость, которая принадлежит ему по сей день. Сону зажмурился и чувствует, как воздух заканчивается, раз Ники так настойчиво целует и затылок корейца уже вжимается в матрас, а голова японца в ответ тянется к нему.       И делать Сону ничего не остается, как поддаться чарам. Всё-таки, эти губы желанные, просто Сону строит из себя недотрогу, чувствуя наигранное отвращение к прикосновениям Ники, хотя на самом деле ему нравится, просто не хочет, чтобы их история повторилась. Сону перестал брыкаться и смыкать губы, добровольно раскрыв рот, давая Ники свободнее елозить у него во рту, помечая территорию. Ники обрадовался ответу корейца и еще сильнее припал к губам, заставляя Сону издать непроизвольный стон.       — Ох, – Ники наконей медленно остранился, замечая, как тонкая нить слюны соединяет их рты и рвётся, падая на подбородок корейца. — Уже завёлся?       — Нет! – краснеет Сону, чувствуя дикий стыд от того, как тело сразу же начинает реагировать на партнёра, с которым он прожил вместе так долго.       — Жаль, – пожал плечами Ники, чувствуя, как его эго снова раздувается, при виде тяжело дышащего корейца, который прячет взгляд где-то в стороне, лишь бы не Ники. — Я точно знаю, что твоё тело давно приняло меня. Почему-бы тебе тоже это не сделать? Твоё сердце уже давно принадлежит мне, ты забыл?       Чуть ли не ахая от таких нахальных слов от японца, Сону даже взглянул на потемневшие карие глаза Ники, в который даже не видно блеска, хотя в комнате тоже не сильно светло, а крупное тело над Сону ещё больше пугает.       Тихо посмеявшись от растерянности корейца, Ники не стал тратить время и тут же припал губами к молочной шее Сону, на которой давно не красовались фиолетовые отметины от Ники. Исправим, думает он, начиная покусывать и облизывать нежную кожу Сону, заставляя того вздрагивать и снова жмуриться. Ники втягивает плоть в рот, посасывая до колющей боли, заставляя Сону сдавленно мычать, лишь бы не издавать больше звуков, которые так нравятся Ники.

Сдайся.

Вам это нужно.

К чёрту прошлое.

Назойливые мысли в голове не дают покоя Сону. Часть здравого ума твердит оттолкнуть наглого японца и сбежать, сбежать к Сонхуну. А другая часть заставляет отдаться тому, с кем Сону был так счастлив, сиял, пусть и потом угасал. Он словно между двух огней. Сону очень любит Ники, ведь вспоминая из первые невинные встречи, где Ники так робко дарит ему первый букет из шикарных роз, заканчивая походом в ресторан и ночь в отеле, стоя на балконе и глядя на звёзды. Всё это было так романтично и идеально, что в один момент Сону будто грубо затащили в суровую реальность. Туда, где больше нет счастья и тех самых нежных искр в глазах у обоих парней. Теперь там таится только искры гнева, печали и разочарования. Но они по прежнему любят друг друга. Так как найти им компромисс?       Поцелуи идут дальше, когда Ники удостоверился, что шея красная от сильных покусываний, а на завтрашний день там точно будет буря из синяков. Ники обхватывает одной широкой ладонью два запястья уже несильно сопротивляющегося Сону и оттянул рубашку вниз, открывая на вид острые ключицы корейца. Прижавшись зубами к ключице, он укусил и зализал болезненное место, покрывая и там все поцелуями, будто пытаясь полностью затмить тело и сделать из него сплошную массу, состоящая из касаний, поцелуев Ники.             — Я хочу снять это, – почти хнычающим тоном говорит Ники, потянув рукой край рубашки, словно кот. — Позволь мне, – и он даже не спрашивает. Почти приказывает, просто мягким тоном.       Сону только быстро моргнул и взглянул на японца с замешательством. Что делать? Что ему делать-то?! Глядя в такие любимые глаза садиста Сону, он снова тонет с головой, не замечая этого. Одного умоляющего взгляда от Ники, в котором кроется настоящее доминирование, хватает, чтобы сломить всю силу и волю корейца. И что тогда сделать Сону? Сдаться.

К чёрту всё. Сону хочет его. Хочет ощутить тепло, которого не было рядом так долго.

      — Снимай, – едва слышно лепечет Сону, но Ники и этого хватает.       Улыбнувшись во все белоснежные зубы Ники, он отпустил руки корейца и тут же принялся судорожно расстёгивать назойливые пуговицы на рубашке Сону. Ники делает это нетерпеливо и даже порвал одну пуговицу, но успешно снял кусок ткани, открывая на вид такое желанное тело, отчего у Ники чуть ли не текут слюни, оглядывая корейца. Он кладёт ладони на подтянутую грудь Сону, поглаживая его кожу и кончиками пальцев он коснулся розоватых сосков, заставляя корейца непроизвольно выгнуться в спине.       Ники наклонился и прижался ртом к одному из них, втянув рот и кружа языком, отчего Сону вздрогнул и подогнул ноги в колени, схватив Ники за волосы, сжав отросшие тёмные прядки. Ники проффессионально и так чувственно массирует его чувствительные места, отчего глаза закатываются чуть ли не за затылок, а удовольствие так и хлещет.       Отстранившись от взбухших сосков, его губы начинают прокладывать мокрую дорожку поцелуев с ключиц до плоского живота, оставляя поцелуй над пупком. Ники поднялся и стянул с себя свой вверх, тоже оставаясь с голым торсом. Его тело не изменилось, даже стало лучше. Может, после их расставания Ники начал уделять всё свободное время тренировкам в спортзале. А Сону всегда тянуло на такой пресс, как у Ники. Он выглядит очень сексуальным и притягательным, что внизу тянет приятный узел.       Когда Ники наклонился над лежачим парнем, уперев руки по обе стороны от его головы, Ники наклонился и снова прижался к губам корейца, сминая их в сотый раз. Сону не стал оставаться в стороне, раз принял участие в этом и поднял руки, приласкав сильную грудь японца, погладив немного заметные кубики пресса на бледном теле.       Губы уже горят, а Ники всё не останавливается. Он продолжает целовать его как голодный зверь. Хотя оно и понятно, если вспомнить их расставание, Ники после ухода Сону всё к херам разбил, сломал и в целом поставил дом на уши. Не удивительно, что сейчас японец не отлипает, явно не собираясь отпускать его в ближайший час. Сминая каждую губу по очереди и чувствуя ответ Сону, Ники стонет прямо ему в губы, довольствуясь его реакцией.       Оторвавшись от желанных губ, Ники заметил, как губы Сону распухли и покраснели от их сеанса поцелуев, но японца это только возбуждает. Он потянулся руками к своему ремню и в быстром темпе расстегнул, но не отбрасывая в сторону, а начал его как-то складывать, заставляя Сону на мгновение растеряться.       — Подними руки, – хрипло просит японец, а Сону робко поднимает руки над головой. — Доверься мне.       Когда Сону ощутил как вокруг запястьей начинает смыкаться ремень, Ники почти умело завязывает его руки между собой в тугой узел, не давая Сону выбраться самостоятельно. Взглянув на растерянного корейца, Ники чувствует прилив извращённого удовольствия — Сону там, где ему и место. Под садистом японцем, который всё всегда бёрет в свои руки.       Небрежно откинув весящие джинсы на своих бёдрах, Ники сидит на нём в одних боксёрах, откуда выпирает толстый шалаш. Сону нервно сглатывает, но он помнит его размеры. А за это время у Сону не было секса, поэтому растяжка просто необходима. Ники понял намёк во взгляде корейца и тут же потянулся к тумбочке у кровати и открыл нижний шкафчик, начиная в вещах искать лубрикат, который он всегда хранит. Порывшись в безделушках, Ники достал заканчивающую смазку и отложив тюбик в сторону, стал снимать низ и с корейца. Почему-то, Сону начал снова краснеть, будто до этого они ни разу не занимались сексом. Но все воспоминания и ощущения скоро нахлынут волной и Сону точно перестанет ощущать себя как не в своей тарелке.       Стянув с Сону последний элемент одежды, Ники слащаво улыбнулся, заметив уже стоячий член, отчего эго японца еще больше раздувается. Обхватив рукой чуть меньшую длину парня, Сону подогнул пальцы на ногах и сдавленно стонет, зажмурившись.       — Ну-ну, не сдерживайся, – мягко ругает его Ники. — Я же знаю как ты стонешь, – подмигивает японец, заставляя Сону ещё больше гореть стыдом. Ну, да, между ними всегда такая страсть, что их занятия любовью каждый раз как первый. Ники делает это всё незабываемым и Сону боится, что его ждёт сегодня.       Отпустив эрогенный член корейца, Ники взял смазку у руки и открутил колпачок, выдавив субстанцию на два пальца. Склонившись над сжимающейся дырочкой Сону, Ники погладил пальцами мышцы, заставив их так привычно для японца сжаться. Всё это для них знакомо и чувственно, если вспомнить их последние разы близости. Уже тогда Сону не хотел этого, а хотел решить отношения между ними, но Ники всё устраивало и он не заморачивался, в очередной раз соблазняя корейца. Прямо как сейчас.       Когда Ники ввёл первый палец, Сону слегка скривился, уже отвыкнув от растяжки. Ники заметил тесноту и тихо ахнул.       — Неужели после меня у тебя всё-таки никого не было? – довольным, мурчающим тоном язвит японец, довольствуясь этим.       Сону только что-то промычал, чувствуя, как чужой палец зашёл глубже, успешно растягивая анус. Ники добавил второй палец, которые зашли чуть туже, но Сону особо не пищал, ведь они столько раз этим занимались, что иногда даже и растяжки не требовалась. Японец неспешно толкает два пальца глубже, следя за выражением лица Сону. Всё-таки, несмотря на сучий характер Ники, в глубине души он — возможно — нежно заботится о Сону.       Растягивая Сону двумя пальцами, Ники двигает ими неспеша, смакуя такой сладкий момент, которого Ники лишился. На этот раз он не намерен отпускать корейца.       Растянув двумя пальцами Сону до костяшек, Ники вставляет уже третий, слыша шипение сверху. Ники потянулся и мокро целует того в шею, прямо в один из появляющихся засосов. Три пальца входят совсем неспеша, давая Сону привыкнуть к забытому чувству наполненности, да и в целом к размерам Ники. Даже их руки разные: у Сону ладонь меньше, чем у японца, а у Ники пальцы длиннее. Раньше такие различия заставляли Сону чувствовать себя в безопасности и уюте, а за последние пару месяцев их отношений Сону откровенно боялся, что мясистая ладонь прилетит ему по лицу. Хотя так и было.       Одной рукой Ники поглаживал Сону по бедру, а второй уже прилично растянул вход. Три пальца входят и выходят почти свободно, а Сону перестал болезненно морщиться. Медленно вытянув фаланги, Ники наконец стянул свои уже неудобные боксёры, что там неприятно давят на возбуждённую длину и сняв ткань, член покачнулся в сторону кольца мышц Сону.       Ники надвис над лежачим Сону, который уже больше хнычет от ремня, что до сих пор стягивает его запястья и не даёт двигать руками. Японец только злорадственно улыбается и тянется, целуя его в щёку.       — Я сейчас войду, – предупреждает Ники.       Сону кусает губы, готовясь к неизбежному. Широкое, подтянутое тело отлично закрывает собой тело Сону. Ники пристроился у растянутого входа и мазнув мокрой головкой, толкнулся внутрь, заставляя корейца несдержанно ахнуть. Толстый кончик входит с трудом, но получается. Ники на мгновение остановился, низко застонав от приятных стенок бывшего парня, что так приятно сжимаются. Ники мечтал об этом. Все эти дни, включая ту самую девушку в ресторане, он желал этих партнёров как на одну ночь, чтобы не терять свою альфа-натуру. И теперь, когда перед лежит тот, за которым Ники так гнался и до сих пор идёт по пятам, для него это как сладкий сон.       Когда Ники толкнулся дальше, вогнав ещё несколько сантиметров его толстой длинны, Сону запищал, дёргая руками, чувствуя жжение, которое он ощущал ещё в их первые разы. Боль знакомая, но каждый раз как первая.       — Не сжимайся сильно, – низко стонет Ники, ощущая, как кольцо мышц сжалось так сильно, будто член японца сейчас отрафируется таким темпом.       — Нежнее, – пищит Сону, учащённо дыша от вторжения. Ники поджал губы и смотрит вниз, на их соединение и застывает на одном месте, ожидая, когда Сону даст знак двигаться.       Вот так на ровном месте оказаться в одной постели с тем, кого так усердно пытался забыть — сущий ужас и нелепость. Будто сама судьба свела их в этом же ресторане, да ещё и в одно время, когда в городе имеется много приличных ресторанов, но им нужно было встретиться именно здесь. Слишком много совпадений, чтобы это было правдой.       Сону крепко держится связанными руками за ткань постельного белья, сжимая кусок ткани в кулаках. Чувство проникновения одновременно желанное, судя по тому, как у Сону давно не было секса, но и настораживает. В голове у корейца сейчас царит чувство получения удовлетворения и сейчас уже не особо важно, кем приходится Ники для Сону. Сейчас обоим хорошо.       Привыкнув к знакомым размерам, Сону едва заметно кивнул, а Ники уже уловил и начал движение. Он двигает бёдрами назад, вынимая член и с некой резкость вставляет наполовину, заставляя Сону ахнуть и японец повторяет это движение.       Ники прикрыл глаза от высокого удовлетворения, не веря, что перед ним лежит тот самый. Японец неосознанно ускоряет движения бёдрами, наконец входя по самое основание, заставляя Сону всё распутнее стонать и выгибать спину. Его всё ещё туго связанные запястья начинают гудеть, но Сону зациклен только на чувстве наполненности. Он вскидывает руки, скольцевав их на шее японца и сжимая пальцами прядки отросших тёмных волос, которые окрашены, но всё ещё такие же мягкие.       — Больше не бросай меня, – сквозь толчки мрачно лепечет Ники. Его дыхание сбилось, чёлка упала на мокрый лоб, но Сону чувствует на себе его тёмный взгляд. — Скажи это, – продолжает почти рычать Ники, а шлепки их бедёр становятся громче, судя по накатившей ревности и собственничестве Ники. Сону в ответ ничего не говорит, так как в нём осталась крупица здравого смысла к ситуации, но японца это только раздражает. — Скажи!       Когда Ники рычит ему на ухо, на горячее бедро Сону прилетает мужская рука, оставив красный след на голой коже Сону, заставляя его звонко вскрикнуть и сильнее сжать чужие волосы. Намерения Ники ясны, судя по тому, как он снова пытается забрать права на корейца.       — Я, – стонет Сону, захлёбываясь в своих же вздохах. Он не очень то и хочет ещё больше ублажать наглого японца, но вглубине души сердце желает признать эти слова как должное. — Я не брошу тебя.       Как только Сону проговаривает это сквозь прерывистые вздохи, на его и так искусаную шею прилетают губы и зубы, заставляя его стонать с новой силой. Ники движется быстрее и сжимает своими ладонями чужие бёдра, насаживая на себя ещё грубее. Сону откидывает голову назад и почти скулит, чувствуя, как срывается голос из-за громких стонов. Ники никогда не жалеет его.       — Скажи ещё что-нибудь, – вновь шепчет Ники, оставляя на чужих бёдрах свои отпечатки от таких сильных сжатий. — Скажи, что ты мой. Ну же, признай это, как ты обычно и говорил мне.       Ох, это уже как подписать себе смертный приговор. Ники просит слишком много и Сону совсем ничего не остаётся, как делать так, как просит японец, хотя он в любом случае не отпустит его. И самое главное, сквозь пелену возбуждения, Сону так сильно не противится.       — Я твой, – сдавленно говорит Сону, прикрывая глаза и снова стонет. — Только твой.       — Даже не того идиота? – смешок и новый толчок. Сону отрицательно мычит и жмурится, понимая, о ком он говорит, а Ники удовлетворённо мурлычет, прижавшись носом к щеке корейца. — Правильно, мой хороший мальчик. Умница. Так и должно быть.       Мрачный шёпот и непрекращающиеся толчки оказывают на Сону сильное воздействие. Его собственный член давно пульсирует, а сам кореец не имеет возможности прикоснуться к нему. Ники в свою очередь давно забылся в своём удовольствии, гоняясь за приближением. Комната наполняется шумными вздохами, стонами и громкими шлепками. Шёпот Ники только усугубляет ситуацию и кажется, японца самого ведёт от своих слов, ведь именно так он утверждает господство над Сону.       Рука Ники тянется к истекающей длине, обхватив широкой ладонью основание Сону, в очередной раз заставляя его пищать. Ники начал надрачивать его твёрдую эрекцию в такт своим толчкам и Ники чувствует, как Сону царапает спину японца. Ники в ответ стонет в голос и закатывает глаза от перевозбуждения, отчего его бёдра двигаются как отбойный молоток, не жалея Сону. Ещё два толчка и Ники изгибается в спине, входя до упора, заставляя Сону прижаться к потной груди японца и поднять бёдра навстречу, ощущая внутри наполненность. Горячее семя растекается внутри Сону, а собственная сперма стреляет в живот.       В последний раз Сону устало стонет и откидывается на спину, вскинув руки вверх. Ремень вдруг так сильно начал стягивать кожу, что после того, как Сону спустился с кайфа начал испытывать боль в мышцах. Ники с удовлетворённым вздохом наконец вышел из корейца, наблюдая, как тонкая струйка спермы вытекает из чужой дырочки и это только подпитывает давно раздутое эго японца.       Услышав скулёж Сону, Ники потащил обмякшее тело к подушкам и развязал уже красные запястья. Он накрыл обоих одеялом и стал тереть больные запястья корейца, нежно целуя.       — Я надеюсь, что это для тебя что-то значило, – шепчет Ники своим фирменным низким голосом. — Иначе я теперь точно не отпущу тебя, хочешь ты этого или нет, – продолжает японец и тянется, целуя в щёку уставшего парня.       Ники откинулся на подушку и заложил одну руку за голову и прикрыл глаза. Сону привстал на дрожащих локтях, наблюдая за японцем. Лежит, такой красивый, но ведёт себя как змея. Ему почти не составило труда затащить в постель Сону, который только осознаёт всё их положение. Ники сейчас такой удовлетворённый: физически и морально. А Сону только физически.       Заметив, что Ники уснул, судя по его ровному дыханию, Сону поднял с пола боксёры и натянул на мокрые ляжки, садясь на кровать. Он устало прикрыл глаза и теребит свои волосы, начиная раздумывать над всем этим, отчего голова начинает болеть. Находиться в этой комнате, где повсюду его преследуют фантомные воспоминания — это сущий ужас. Может, Сону и испытал мимолётный кайф в их близости, но душа Сону до сих пор неспокойна.       — Подлец, – думает Сону, взглянув на невинное спящее выражение лица японца. — Ненавижу то, как ты искусаешь. Дьявол.       Коря Ники за то, что произошло между ними, до Сону доходит только сейчас, что на это всё кореец тоже повлиял. Он мог продолжать отбиваться, ударить, оскорбить японца. В общем, сделать всё, лишь бы сбежать из дома ужасов. Но нет. Сону только немного поломался и отдался почти без боя. Сону сам пытался забыть, выкинуть из жизни этого человека, но само сердце пленило разум корейца, чтобы он перестал думать о плохом и просто прижимался к Ники.       Согнувшись в теле, Сону прижался локтями к своим коленям, чувствуя стыд и грусть одновременно. Что делать дальше? Как вести себя потом? А может просто сбежать и не париться? Не получится. Ники теперь не слезет с Сону, пока снова не вернёт его.       В последний раз оглядев комнату, Сону неохотно забрался в постель под одеяло и руки японца тут же ухватились за корейца, сжимая в объятиях и не давая выбраться.       — Подлец, – повторяет Сону, только теперь имея в виду самого себя.