Поболтаем в следующий раз.

      Тьма рассеивается и перед глазами проявляется заснеженная улица знакомого города.       Посмотрев вверх невозможно увидеть крыши многоэтажных домов: туман спрятал их, будто боясь показать что-то сокровенное на их крышах. Поглубже укутавшись в шарф, Клеш засунул руки в карманы, и, не почувствовав в них перчатки, представил, как красные от холода руки покалывает, как иголками. Он огляделся по сторонам, ища своё спасение от окоченения рук, но вокруг был туман, бесконечные многоэтажные дома, снег... Перчатки он потерял с концами, наверное. Сугробы необычно серые, даже не блестели, да и блестеть-то не от чего было: солнца нет, то ли потому, что ночь, то ли потому, что оно спряталось за облаками и туманом, а фонарные столбы тут никогда не появятся, ведь в них нет смысла на улицах, где нет людей...       КлешРейк покачнулся, ветер поднялся, слегка сдувая его. Пришлось прикрывать глаза руками, а щёки и губы шарфом от летящего в глаза снега и морозного ветра. Руки защипало, они покраснели, а на коже на костяшках появились трещины. Щёки щипало, обжигало огнём, ветер пробирался под одежду, очерчивая фигуру, трогая своими холодными пальцами и пуская по коже сотки мурашек. Клеш нашёл глазами, пока мог их держать открытыми, ближайшую дверь подъезда и забежал в неё.       В подъезде было холодно, почти, как на улице, да и выглядело всё так же серо, мрачно и мертво, но всё же был один плюс: в подъезде не было, мешающего обзору и дыханию, ветра.       Подниматься по ступенькам невообразимо тяжело. Что-то давило на плечи, за ноги будто кто-то пытался схватить, но не мог, так как КлешРейк поднимался быстрее. За рукава куртки цеплялись невидимки, но не могли удержать: руки их были скользкие или проходили через вещи и руки Клеша, а тот их и не чувствовал. Ступеньки были старыми, где-то зияли дыры, а где-то просто были отломаны кусочки бетона, надо быть внимательнее. Стены подъезда были ободраны и испачканы в чем-то темном. Кусочки штукатурки валялись на ступеньках, на пролётах между этажей и в коридорах. Коридоры были в тумане, пройти и нескольких шагов не можешь – потеряешься и утонешь, а может туман сам утопит тебя, останься ты на этаже хоть на минуту дольше нужно отведённого времени.       Дверь крыши открывается с режущим уши после тишины скрипом. Ветер стал тише. Крыша была накрыта пеленою серого снега, туман скрывал её края, делая бесконечной, но, если присмотреться, можно было увидеть силуэт человека, показывающего собой её край. Клеш тут не один...       На краю крыши сидел некто, свесив с неё ноги. Услышав скрип двери и хруст снега, он поднялся. Клеш смотрел вперёд прищурившись, стараясь узнать в незнакомце хоть кого-нибудь. Он уже открыл рот, чтобы спросить, кто этот незнакомец, но не успел, так как его оперелили.       — Мы так давно не виделись, Клеш, – сказал незнакомец, посмотрев на Клеша через плечо, как будто он мог видеть его через туман, но нет.       КлешРейк узнал этот голос; хриплый, высокий. Ветер поднялся, развивая белые пряди волос Хаоса.       — Ты слишком долго шёл сюда. Моё свободное время кончилось, – Хаос продолжил, посмотрел вперёд, на серый город. Его было чётко слышно, ветер доносил чужие слова к Клешу. – Поболтаем в следующий раз, как бы не хотелось поговорить сейчас.       Клеш направился в его сторону, но Хаос шагнул вперёд. Шапка спала с головы, шарф ушёл хвостом за летящим вниз подрывником. Клеш дёрнулся, сердце пропустило удар. Он рванул к краю и упал на колени, больно ударившись ими, и, опустив руки на край крыши, посмотрел вниз. Руки защипало из-за колючего снега. Через туман можно было увидеть что-то отличающееся цветом, что он и пытался сделать, но ничего подобного не было, а был всё тот же серый неблестящий снег. Хаос просто поиграл на его нервах, заставив подумать о худшем. Под рукой было что-то мягкое, но не как снег. КлешРейк не сразу обратил на это внимание. Он поднял руку, под ней оказалась пара перчаток.       В глазах начало мигать. Несколько секунд и всё приобрело цвета и жизнь: одежда больше не была приглушённых оттенков, небо стало ясное, туман пропал, а снег поблескивал на солнце. Клеш вышел из лимбо, сжимая пару перчаток в замёрзшей руке.