Удушающий пурпур

      Команда Марии Хилл, собранная из специалистов Щ.И.Т., приступила к выполнению задания начиная с середины сентября. Каждый был профессионалом своего дела, но у всех, так или иначе, имелись свои особенности и взгляды на ситуацию.       Команда получила кодовое название «Тень», хотя одна из непосредственных участниц называла её «Сплошная мигрень».       Доктор Норман Райнер, эксперт по аномальным явлениям, склонился над монитором, изучая графики энергетических всплесков. Линии дрожали и переплетались, складываясь в причудливый узор, ускользающий от понимания. Он был уверен, что сможет постичь природу способностей Барбары Шульц, но пока данные словно насмехались над его гением. — Ну что это такое?       Ворчливо пробормотал Норман, потирая переносицу. — Словно кто-то балуется выключателем. Никакой системы, никакого паттерна. Лишь хаотичные выбросы энергии.       Психолог Алекс Смит, в соседней комнате, листал личное дело Барбары, пытаясь проникнуть в ее сознание. Девушка с непростым прошлым, но с сильным чувством ответственности. Замкнутая, но окруженная верными друзьями. Он чувствовал, что ключ к ней— доверие, но как его завоевать, не спугнув? Наверняка она и так на нервах из-за обретённых сил, а посему не стоит медлить. Поддержка может оказать значительную помощь, а также повысить лояльность. — Интересно... очень интересная пациентка.       В сотнях метров от них, в стенах обычной гомельской школы номер 73, агент Геральд Хавок, скрывающийся под личиной нового учителя истории, внимательно наблюдал за Барбарой между уроками, когда девушка с друзьями стояли у окна и разговаривали. Мужчина тридцати восьми лет обаятелен и симпатичен, а также умело завоевывающий доверие людей. Однако сейчас его задачей было оставаться незамеченным. — Босс.       Прошептал Хавок в микрофон, замаскированный под пуговицу на пиджаке. — У Шульц все стабильно. Учеба, друзья, дом. Ничего подозрительного, если не считать возрастающей замкнутости. Только с сестрой она общается свободно. Нужно быть осторожными.       В лаборатории, расположенной в другом конце города и находящейся под тщательным контролем замаскированных военных, профессор Елизавета Новикова склонилась над микроскопом, изучая образцы почвы и воды, собранные в районе проживания Барбары. Она искала следы аномальных веществ или излучений. Чего-то, что могло бы указать на природу ее способностей. Как эксперт по читаури, она знала, что даже малейшие отклонения могут быть ключом к пониманию большего. — Результаты анализов показывают незначительные отклонения от нормы.       Доложила Новикова Хилл по защищенной линии, туго затягивая хвостик на затылке. — Повышенный уровень радиации в почве, но это может быть связано с Чернобыльской катастрофой. Ничего, что говорило бы о внеземном вмешательстве. Пока.       Агент Василиса Морозова, расположившись в темной комнате, перед стеной мониторов, отслеживала онлайн-активность Барбары. Она являлась хакершей, а потому умела находить информацию там, где другие видели лишь пустоту. Циничная и уставшая от жизни, относившаяся к своей работе с профессиональным равнодушием. — В сети чисто.       Доложила Морозова, не отрывая взгляда от экраная, потягивая молочный коктейль и с фырком заправляя упавший рыжий волос за ухо. — Никаких подозрительных контактов, никаких запрещенных сайтов. Эта девочка скучнее моей бабушки. Если бы не эти чертовы всплески энергии, я бы сказала, что она просто ботаник. — Она и вправду ботаник.       Согласно хмыкнул Смит, просматривая страницы о её успеваемости.       В то время, как члены команды Хилл собирали информацию, Барбара жила своей обычной жизнью. Или агенты работали лучше, или у девушки притупились чувства, но их миссия не доставляла особого дискомфорта, чтобы подсознание прям трубило о надвигающейся опасности. Однако жизнь неуловимо менялась, и это чувствовалось каждой клеткой организма.       Райнер и Новикова прямо таки визжали от восторга, открывая новые грани способностей Шульц.       А именно: странные всплески энергии, происходящие рядом с ней, постоянно мерцающий свет в подъезде при входе, застревание в лифте три раза на неделе, — из-за всего вскоре предпочла добираться пешком с девятого этажа на первый, —внезапно выключающийся телевизор в кафе, мимо которого проходила, и помехи в мобильной сети, когда пыталась позвонить Коле, создавали ощущение тревоги и беспокойства. Барбара чувствовала, что над ней сгущаются тучи, и не понимала, как защититься от внезапной напасти.       В своем отчете, отправленном Нику Фьюри, Мария Хилл сдержанна и лаконична: « Директор, дело «Фиолетовый щит» продвигается медленно. У нас есть данные о ее способностях, но мы не понимаем их природу. Барбара Шульц представляет интерес, но пока неясно, какую угрозу она может представлять. Рекомендую продолжать наблюдение и ждать подходящего момента для контакта.»

***

      Райнер, уверенный, что его обширные знания в области аномальных явлений являются ключом к пониманию природы способностей Барбары и Смит, убежденный, что с ней необходимо установить контакт как можно скорее, чтобы предотвратить возможные угрозы и направить ее силы в нужное русло, настаивали на немедленном вмешательстве уже спустя три недели наблюдений с момента отправки отчёта.       Норман Райнер, с присущим ему высокомерием, считал, что промедление может привести к непредсказуемым последствиям. — Босс, мы не можем сидеть сложа руки, пока эта девочка развивает свои способности!       Выпалил он на совещании, жестикулируя руками. — Кто знает, что у нее в голове? Что, если она станет угрозой для всего мира? Неужели того странного излучения вокруг неё недостаточно? Наши системы выходят из строя всякий раз, когда девочке взбредёт в голову впасть в тильт или эйфорию.       Алекс Смит, в свою очередь, был более дипломатичным, но не менее настойчивым. — Я понимаю вашу осторожность, босс, но мы должны предложить Барбаре помощь.       Мягко сказал он, махнув рукой. — Она явно напугана и дезориентирована. Если мы не поможем ей, то Барбара может пойти по неправильному пути.       Мария Хилл, выслушав доводы обоих специалистов, оставалась непреклонной. Она помнила о последствиях поспешных решений, о том, как легко можно все испортить, действуя необдуманно. Атомная бомба, едва не сброшенная на Нью-Йорк из-за страха совета— прямое тому доказательство. — Я ценю ваше мнение, господа.       Спокойно ответила она, кивнув. — Но сейчас нет никакой необходимости рисковать. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Мы должны собрать больше информации, прежде чем предпринимать какие-либо действия.       Райнер и Смит обменялись недовольными взглядами. Они оба считали, что Хилл слишком осторожна и упускает драгоценное время. Но знали, что спорить бесполезно. Она всегда принимает решения, основываясь на собственных расчетах, и редко меняет свое мнение без острой необходимости.       Оставалось лишь ждать и надеяться, что Мария не ошибётся. Потому что на кону, возможно, стояло слишком многое.

***

      Параллельно с деятельностью Щ.И.Т., неизвестные, убедившись в успехе теста с кодовым названием «Автобус», рассматривали Барбару Шульц как ключ к своим амбициозным планам. Они знали о ней намного больше, чем сама девушка могла предполагать.       В строго обставленном кабинете, Куратор, чье настоящее имя скрывалось за надёжной эгидой, исследовал собранное за семь месяцев досье. Его взгляд, пронзительный и холодный, казалось, видел сквозь года и расстояния. Он знал: семья Шульц обладала редчайшей предрасположенностью к одной конкретной болезни— КНРМ, которая уносила каждого заболевшего в кратчайшие сроки, даруя «миг просветления». Этот дар, ныне имеющий больше общего с болезнью нежели с чудом, забрал многих.       Из-за завесы над Крайцербергом такие, как они, «блюстители», не могли попасть в город и узнать больше о тайнах, наверняка способных дополнить восприятие реальности в купе с открывшимися знаниями о таких людях, как Шульцы.       Людях ли? — Эта девочка— наша надежда.       Произнес Куратор, обращаясь к своим доверенным лицам. Женщина с острыми чертами лица и строгим взглядом по имени Ванесса и приятный молодой человек с обманчивой улыбкой, именуемый Уильямом, внимательно слушали каждое его слово.       Третий же, немолодой и с весьма контрастной сединой в приглушённом свете кабинете, покуривал трубку, смотря в потолок. — Она выжила там, где другие погибли. Её ДНК уникальна и нам нужно понять, почему именно она, одна единственная, выжила после соприкосновения с энергией. — Мы предложим ей бесплатное место в Витебске.       Сказала женщина, с непроницаемым видом. Её голос звучал ровно и без тени эмоций. — Университет Машерова. На переводчика. Как она и мечтает, судя по выявленной информации. — Отлично.       Кивнул Куратор. Его взгляд холодных голубых глаз пронизывал до костей. — Это станет первым шагом к ее вербовке. Она должна понять, что мы — единственные, кто может помочь ей раскрыть свой потенциал.       Уильям улыбнулся, махнув рукой. — Мы также позаботимся о том, чтобы она узнала о Крайцберге. Что её семья пыталась обрести там просветление. Мы ищем ответы на те же вопросы, что и она, это, определённо, привлекает.       Директор усмехнулся. — Да, пусть знает, что мы — союзники, а не враги. Нам нет нужды иметь такого сильного противника, пока есть вариант с «договором».       Неизвестные готовились использовать все свои ресурсы, чтобы переманить Барбару на свою сторону. Они знали, что Щ.И.Т. тоже заинтересован в ней, но верили в своё главное преимущество: знание о ее прошлом, желаниях и мечтах. — Игра началась.       Прошептал Куратор, глядя на досье Барбары, с первой страницы которого встречала фотография. — И мы выиграем эту партию.       Заявила Ванесса, закинув ногу на ногу.

— 27 ноября —

      Заснеженные аллеи парка радовали своей красотой. Льдинки хрустели под ногами, а морозный воздух щипал щеки. Коля украдкой поглядывал на Барбару, идущую рядом. Даже в свете зимнего дня он видел, как изменилось лицо подруги. Обычно оживленные и полные жизни глаза сейчас были задумчивыми и отстраненными.       Он помнил, какой Барбара была на дне рождения Маши. Десятое сентября, теплый осенний день, а Барбара словно не здесь. Нервная, постоянно оглядывающаяся по сторонам, будто высматривающая кого-то в толпе людей. Пиццерия стала для неё клеткой, а не отдыхом, судя по участившемуся нервному тику ноги. Тогда Данилевский списал все на усталость, но сейчас понимал: дело не только в этом.       Коля остановился, набрал в руки снег и слепил небольшой снежок. — Эй, Барбара!       Крикнул он, и кинул снежок в ее сторону.       Снег попал в плечо, с тихим шелестом сползая с гладкой поверхности куртки. Шульц вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна — Коля, ну что ты как маленький?       Улыбнулась она, но эмоция получилась какой-то натянутой и неестественной. Вымученной. Синяки под глазами залегли давно и совсем не красили свою обладательницу, придавая лицу страдальческий вид. — А что еще делать в такую погоду?       Ответил он, смеясь. Парень снял шапку с головы, запихивая в карман. — Занудничаешь, не иначе! С каких пор ты перестала любить снежки?       Данилевский начал бросать в нее один за другим, стараясь развеселить и заставить забыть о своих проблемах. Барбара пыталась отвечать, но ее броски получались неточными и жутко слабыми, как будто ему поддавались.       Коля видел улыбку, но также и грусть в перемешку с тревогой в ее глазах. Хотелось узнать причину беспокойства, но боялся. «А вдруг она не захочет рассказывать?»       Чувствовал, как между ними растет дистанция, и это беспокоило до дрожи сердца, нервно находящегося в приступе тревоги. Данилевский не понимал, что происходит, но искренне хотел поддержать. Барбара стала скрытной, будто между ними выросла кирпичная стена. Складывалось ощущение, что от него уходит мысль, а он всё никак не может поймать ту.       Цель этой прогулки заключалась в задушевном разговоре, спровоцированном из-за создания безопасного пространства. Коля кидал в нее снег, смеялся и пытался заставить забыть о своих проблемах хотя бы на несколько часов. Барбара улыбалась, но мыслями всё равно находилось далеко.       Ей действительно хотелось рассказать всю правду, но страх вовлечь ещё кого-то в это мракобесие откровенно вгонял в тильт. Верена подросток, ей нужно думать о учёбе и друзьях, а не проблемах старших, которые не умеют совладать с собой.       Стыд из-за неспособности нести за себя ответственность, перекинув в роковой момент её на двенадцатилетнюю сестру, пожирал изнутри. Мысли крутились, въедались в подкорку мозга и растворялись, не достигнув страниц дневника.       Коля выкинул сделанный снежок, подходя ближе к подруге. — Барбара, что с тобой творится?       Спросил он, глядя прямо в чёрные очи своими холодно-голубыми. — Ты совсем уже расклеилась. Это из-за твоего секрета?       Она отвела взгляд и покачала головой. — Все правда в порядке, Коль. Просто... устала немного. История совсем перестала мне даваться, вот и гружусь постоянно из-за экзамена предстоящего.       Данилевский не поверил, но решил остановить попытки залезть ей в голову. Знал: если она захочет, то сама все расскажет. Обычно Барбаре и вправду нужно немного времени, прежде чем собраться с мыслями и рассказать какой-то секрет. А пока... просто будет рядом, как и всегда. — Следующий тест через неделю. Я правда волнуюсь. — Я могу тебе помочь с этим.       Как само собой разумеющийся факт констатировал Николай, отряхивая шапку подруги от снега. — Мне будет неловко просить себя о таком...       Вполне честно призналась девушка, подняв взгляд и резко стрельнув им в сторону прохожего. «Ничего сверхъестественного.»       Подумала Барбара, быстро переведя внимание обратно. — Ты постоянно на каком-то нервяке, словно тебя вот-вот арестует полиция, ей богу. Твой секрет точно требует такой... ну, секретности? — Я правда расскажу тебе, в чём дело, просто... это действительно сложная ситуация. Можно сказать, что она семейная.. — С твоей мамой что-то? Я знаю, мы знакомы всего ничего, но ты можешь меня попросить о помощи и всё такое. — Нет-нет, с мамой всё хорошо, правда. И с Верной. С ней тем более.       Данилевский совершенно запутался в своих догадках, а потому лишь похлопал её по плечу, кивнув головой. — Ты всегда можешь мне доверить свой секрет, Барбара. Я действительно хочу помочь. — Я знаю. И... обещаю, что соберусь с силами и расскажу его. — Нет-нет, ты не поняла.       Махнул руками парень, которые всё ещё были немного в снегу, а потому снежинки разлетелись вверх. — Я не хочу, чтобы ты раскрывала свой секрет только из-за чувства долга. Не всем друзьям нужно рассказать о свой жизни всё, это правда. Я хочу это услышать как тот, кому можно доверять, а тот, кто надавил. Понимаешь? Меня самого совесть сгрызёт, если я начну так себя вести.       Шульц улыбнулась свой фирменной перевёрнутой улыбкой, которая выражала искреннюю радость, а после приобрела Колю за талию, пока его руки были вскинуты вверх из-за яркого монолога.       Парень улыбнулся и тихо рассмеялся, сняв перчатки для ответных объятий.