Загадки-Считалочки.

Осознание одиночества было уже бессмысленным в своём понимании, когда ты постоянно один и уже даже любишь одиночество. Так думал Кристиан не зная даже как по другому можно жить и думать. Он буквально дышал одиночеством, страдал от него но любил его хоть и не мазохист, а скорее садист. После отшельничества в собственном имении социализация была совсем нарушена но не потеряна до конца. После этого Кристиан нашёл выход в виде израненных душек. Он творил с ними многое, иногда даже доводя до суицида или одержимости или паранойи и очень, очень многого. Люди его уже не впечатляли от слова совсем, а сам человеком себя не считал. Другие в новостях газеты описывали его как "псевдобожество", часто говорили какой-то бред, а иногда прославляли. На такое описание Кристиан смеялся и частенько. – Мой любезный слуга, принеси мне чай. – С вежливой улыбкой попросил из своей комнаты Кристиан. Его лицо было немного завешено его чёрными как тьма волосами, сам он сидел и что-то упорно читал и записывал. Похоже, готовит кому-то очередное письмо. – Без малейшей проблемы, похвально-уважаемый! – Сказал кучерявый слуга со смазливым личиком и быстро поклонившись поторопился пойти готовить чай. Он был один из малых количеств слуг и в основном выполнял образ повара и советника. Кроме него было ещё двое служанок. Когда чай был поставлен на блюдечке слуга спросил не стоит ли ему поесть и единственное, на что его удалось уговорить - это конфеты. Он очень их любил и хотя бы одну но за день точно съест. Из-за этого на вид как скелет не был но как только отказывался и от сладкого так совсем становился тощий. Кристиан упорно писал письмо красивым но странным почерком. Это было письмо прессе за его не пунктуальность и иррациональность в описании событий связанных с ним и ещё несколькими людьми. Всё-таки, неправильный поступок. Самолично отправив письмо прессе он спокойно выдохнув и ушёл обратно к себе понимая, что доходить оно будет где-то на неделю. На балл или чего-нибудь такое его звали по приглашению крайне редко, а даже если слали - то он отказывался. Ему было такое неинтересно. Но на этот раз ему захотелось прогуляться на улице, где-то в саду и по окраине леса. Прогулка как обычно но он каждый раз находил в ней что-то необычное, отпирая подальше душащую скуку. Никто не знал, как и он сам, чем она каждый раз кончается. Все равно ведь пошёл. После больше месяца не хождения на улицу что-то немного поменялось. Он решил прогуляться в лесу и резко зашёл по вытоптанной тропинке на какой-то особняк. Возле него было море народу. Кристиан поинтересовался и выглядывая из-под больших кустов кто-то его увидел и спутав за красивого мужчину, а не за бесполого божества в человеческой оболочке во вечных скрываниях этого факта и утянул за собой, взяв за руку. – Смотрите, новый гость! – Воскликнула молодая девушка явно не будучи из бедных с каштановыми волосами – Идите к нам, попрошу принять без приглашения!!! "Во что я ввязался..." Подумал про себя Кристиан в отчаянии, когда неистово болтливая девушка не дала сказать ему и слова, как и отказать, как он уже на пороге открытых дверей особняка! Люди на незваного гостя отреагировали странно и даже иногда отрицательно, кто-то даже узнал. В общем-то, поднялся кипиш и как-то это всё нужно было решать. Один из званых гостей пошёл к тому, кто и затеял бал спрашивать как и что теперь с этой личностью делать. Резко народ расступился, часть даже кланялась. Кристиан стоял как в тумане посреди этой суматохи и красивые пышные наряды мелькали у него перед глазами. Что делать? Он и понятия не имел. Как вдруг неожиданно владелец балла говорит... – О как, значит. Пусть остаётся, не мешает. – Лицо владельца было под белой маской с нарисованной улыбкой и глазами, будто-то снятых у актёров театра, на весьма худом теле было красное платье. Кристиан прочувствовал на себе этот оценивающий взгляд и небольшое изумление. Эта особа уже начала разворачиваться, как бы показывая не особое желание разбираться с чем-то. – Но погодите Вы, Серафим... – Отозвалась гостья но её не послушали культурно проигнорировав и ушли. – Серафим... – Повторяя тихо про себя имя, обозначающее название одного из ангелов – Интересное имечко или псевдоним. Где-то я его уже слышал. Кристиан поймал себя на мысли, что этот образ его чем-то зацепил. Однако чем?.. Та ещё загадка. Её нужно решить и кажется, он понял как. Пытаясь вывести себя из непривычки такого количества общества и подошёл к той же болтливой девушке, которая его сюда и привела, пошатываясь похаживая он всё-таки её нашёл. Гостей было где-то пятьдесят или даже больше. – Я не попривествовался. Здравствуйте. Что вам известно о Серафиме, если я правильно имя произнёс? – Уууу, так вы им интересуетесь и ещё про него не знаете? Никому из нас про него почти ничего неизвестно но знают его многие. Расскажу, что знаю. – Она начала говорить шепотом, на ушко. – Это девушка но просит называть её в мужском роде. Но не вздумайте её себе приглядывать, говорят она опасна и способна на многое. Поговаривают, она вовсе не человек душою и никогда им не была! А вот что за маской никто не видел... Очень таинственная личность. Кучерявые локоны и подол красного платья где-то сверкнули вверху, как бы наблюдая свысока. Дальше, бал пошёл как следует. Был и оркестр и пьянка и пение и танцы и всё-всё, что нужно на балу. Никто уже особо не замечал незваного гостя и некоторые подходили знакомиться. Кристиан же вежливо и с манерами с ними разговаривал поочередно, а иногда и вместе. Пить он отказался, есть тоже но большая часть его приняла с умом. Видимо, здесь было мало глупых людей, раз все говорили на очень разные темы хорошей и изящной вместе с поведением речью, одеты все были хорошо. Кристиан же отличался особо интересной историей. Но благо, знали про него тут не все. К нему начала клеиться какая-то дама... – Вы довольно симпатичный! Чем увлекаетесь? – Я? Писательством, чтением, рисованием и ещё некоторым. – Спокойно рассказал он, уже понемногу привыкая к не маленькому количеству людей вокруг. Две девушки рядом заохали, когда услышали это. – Да он писатель и художник! "Да останьте от меня, черти..." – Подумал печально Кристиан и тихо вздохнул, пытаясь найти глазами выход. Ему явно не нравилась эта случайная заявка в бал и через минут десять, пока все отвернулись он еле выскочил из этого проклятого особняка в его двор и было уже побежал, как ему резко захотелось повернуть голову. Сзади стоял Серафим. Листья хвойной ели пошатывались под тихим ветром, зайцы иногда перепрыгивали к ручейку... Почему в таком красивом месте происходит такое. Не понимая уже ничего Кристиан повернулся к нему и они как идиоты стояли напротив друг друга оба ничего не понимая друг о друге. Неловко постояв так с минуту Кристиан развернулся и махнув рукой спокойно ушёл в сторону своего дома. В глазах темнело, а в ушах гудело, поэтому он всё ещё пошатывался при ходьбе. Сзади послышалось тихое и отдалённое хихиканье и рыже-каштаново-русые кучери сверкнули вдали. "Какой чудак этот Серафим..." - размышлял про себя Кристиан по пути домой и завернув в своё имение переоделся войдя в свою главную комнату. Отдохнув еле и кое-как он начал возмущаться перед своим слугой. – И знаешь. Он какого-то черта мне запомнился! Что же в нём такого необычного было... Маска его театральная, наверное. Без понятия, но мутный он какой-то! Хотя место жительства у него размером как моё и мозги у нас что-ли чем-то похожи. В общем, ждать чего хочешь можно! – Господин, это бал. С тем, кто его организовал просто потому что потому точно будет что-то не так. – Пояснил слуга, пытаясь успокоить но этого не вышло. – Да был я в детстве на балу вашем и много раз, однако, такого чего-то не встречал! Странный он какой-то, с глаз не выходит. Беда будет, беда. Спустя мучения слуга все же его успокоил ещё одной порцией чаю и своим рассказом о жизни, который добровольно разрешили рассказать. – Я в детстве одну старушку увидел... Она была и немая и слепая, только слушать могла. И я, пока никто не видит рассказывал ей всякое и что видеть она не могла. Она умерла на моих глазах потом. – Скорбил слуга, пока тот его спокойно слушал. – Что ж, интересный слушатель из неё был. Но наверное она старенькой была, да и с такими дефектами... То, что она умерла - нормально. После небольшого разговора Кристиан уселся читать книги под свечами. Когда зрение от усталости начинало размывать текст, а глаза болеть пришлось ложиться спать. Но было предчувствие плохое и он никак не смог уснуть. Вечно ему что-то мешало да мысли в голову лезли вместе с тем чертовым хихиканьем. "Вот сон был и так плохой, а теперь что?!" – Ворочался Кристиан в большой и мягкой постели, которую обустроили ну только могли для удобства, а сон не приходил по каким-то непонятным причинам. И так всегда. Сумерки застилали местность из окна и на небе сверкал безмятежно кремовый по цвету месяц и деревья старались его прикрыть своими ветьями. Как красиво и спокойно выглядит ночь. Не то, что ушедший суетливый день. На утро всё было как и до вчера. Он стал ждать письма но почему-то не через неделю, не через две прессе оно не дошло. Подозрительно. Кто из врагов мог его взять? А ведь оно было действительно очень важным и должно было дойти во многие точки руси, а его почему-то всё нет и нет... – Вот не зря я беду чувствовал, слуга мой! Письма нет, его кто-то забрал. – Но как так-то?.. Может, оно просто долго доходит из-за какой-то проблемы? – Это уже плохо... Я долго готовил это письмо, оно было довольно долгим и содержательным. Я заплатил за то, чтобы его отправили в первую очередь. Не должно быть так. Что же или кто это может быть... – Размышлял Кристиан, теребя свой крест на шее, который он почти никогда не заправлял под одежду. Да и верующим он никогда не был но притворялся. – Я должен понять, почему так произошло. Весна раздражала своим присутствием грязи. В смысле прямом и смысле обострения у людей и животных. Но размножаться то нужно. Кристиан сидел возле вечно закрытого тёмной и плотной шторой окна и всё ещё не мог понять, кто именно смог бы украсть у него письмо. Врагов было не мало. – Александр может украл... Точно! Вот где я слышал имя Серафима. Он же с помощью него и прославился и меня с ним сравнивал. Он обнищал же ещё в последнее время и обозлился на всех. Нужно будет нанять того, кто меня к нему доставит... Подумал он и на всех парах пошёл проверять того, кто может довести за деньги. У него получилось найти. – Здравствуйте, господа! Не могли бы вы меня довести к месту жительства Александра? У меня к нему пару вопросов. Но тот мужчина вскинув брови спросил. – На могилу? – Отозвался он. – Александр умер как месяц назад. Говорят, он травою забавлялся и смешал её с алкоголем, поэтому да и помер. – Так вот почему его всё нет и нет. Прекрасно. Тогда, я отказываюсь от поездки. Извините. И он пошагал обратно к себе размышляя, куда могло деться важное письмо, которое он отправлял аж в центр Руси где было аргументировано почему он никого не убивал и в чём ещё они не правы! Его могут и казнить. *** – Ты боишься смерти? – По больному улыбаясь спросил Кристиан. – Нет. – ???. – А вины? – Нет! – А чужого осуждения? – Нет. – А встретить равного? – Отвяжись. – Повторяю... – Да отстань! Руки легли на шею друг друга. Искра. Утро. Пробуждение. "Пиздец" – подумал про себя Серафим, протёр глаза кулаками и на мгновенье посмотрел на руки, после чего лениво потянулся и зевнул прикрывая рот рукой. Все гости уже давным давно разошлись по домам и тот чувствовал себя более спокойно. Хоть и Серафим вполне хорошо уже общался со всеми людьми но уставал от огромного количества суеты как и любой человек, что иронично. Никто не должен видеть его лицо и тело. Считал Серафим, расхаживая по своей комнате. Комплексы буквально жрали его плоть и сознание. Он голодал, лицо скрывал и совсем изнемогал от своего настоящего характера. Слабость – себе не позволю. Помощь – к другим, а не к себе. Он по имени ангел, по имени Серафим. Но точно ли ангелы добрые? Это не так. С ними нельзя подружиться и они разделят тебя на "свой" или "не свой". По другому никак. Они не дают себе ошибаться и поступают только справедливо – за каждой ошибкой исправление. Это религия стереотипно навязывает, что ангелы - сама доброта. Они жестокие по меркам морали людей, зато честные. Но честен ли Серафим? Не точно. Письмо невинно лежит у него на столе, пока его ищут.