Благодаря тебе, я как рыба в воде.

Сосредоточиться на своих чувствах и беспокойствах им не дали, ведь двери лифта с глухим стуком открылись, словно предвестник новых испытаний. Этот чертов звук, раздающийся в тишине, сейчас как никогда нервировал и заставлял всех раздражённо вздыхать. Но, несмотря на все это, они понимали, что путь нужно продолжать, пока не доберутся до настоящего выхода, который, казалось, был где-то за пределами их до боли знакомого страха. Финн, поднявшись с пола, почувствовал, как дрожат его ноги, но, собравшись с силами, подошёл к Космо, который по-прежнему выглядел убитым горем.Его глаза были полны слёз, а на лице читалась печаль, словно он потерял что-то важное, но это не удивительно, ведь они со Спраутом были очень близки, хотя никогда открыто не заявляли о своих отношениях. — Хей... — начал Финн, стараясь вложить в свои слова всю теплоту и поддержку, на которые был способен. — Я уверен, что это просто была злая шутка Денди, и со Спраутом всё в норме... Давай просто выберемся отсюда и убедимся в этом, ладно? — Он нежно стер слезу с лица товарища, и в этот момент между ними возникла искра близости, которая, казалось, могла растопить даже самые ледяные сердца. Однако подобная близость Финна и Космо бесила Шримпо. Он не мог не чувствовать, как его собственные эмоции накаляются, когда Финн уделял внимание кому-то, кроме него. Это было как нож в сердце, и он не мог позволить этому продолжаться. Собравшись с мыслями, Шримпо взял Финна за руку и потянул его искать машины, но внезапно его осенило. Вспомнив о разговоре, который они должны были провести, он резко остановился и взглянул на рыбку, его голос стал тихим, но полным решимости. — Финн, ты помнишь, что мы должны были поговорить на прошлом этаже? — произнёс он, скрестив руки на груди, словно защищаясь от возможного отказа. Но подобное заявление заставило Финна нахмуриться, и в его глазах заиграли искры недовольства. — Ты серьёзно считаешь, что сейчас самое время для этого разговора? — спросил он, его голос звучал напряжённо. — Шримпо, я считаю, что у нас ещё будет время поднять эту тему, а сейчас я хочу заняться поиском выхода отсюда! Если ты действительно хочешь поговорить, то будь так добр... делай машины и сосредоточься на работе. Слова Финна отразились в воздухе, как удар молота по наковальне, и Шримпо почувствовал, как его сердце сжалось. Он понимал, что сейчас не время для выяснения отношений, но в то же время его внутренний голос не унимался. В этом мрачном и запутанном месте, где каждый шаг мог стать последним, они должны были быть едины, но как же трудно это было, когда эмоции мешали здравому смыслу. — Ну уж нет, — произнес Шримпо, его голос звучал резко, как лезвие ножа, — мы поговорим прямо сейчас, потому что я заебался вечно бегать за тобой хвостиком и ждать, что что-то изменится. С этими словами он толкнул Финна к стене, его руки, словно стальные прутья, загородили выход, прижимая его к холодной поверхности. В этот момент между ними возникло напряжение, которое можно было резать ножом. Шримпо смотрел на Финна с решимостью, в его глазах горел огонь, который давно требовал выхода. Он не собирался отступать, не в этот раз. — Шримпо, я уже все сказал, — произнес Финн, его голос дрожал от напряжения. — Я хочу выбраться отсюда, и тогда мы сможем поговорить. Он попытался оттолкнуть Шримпо, но тот оказался настойчивее, чем казалось на первый взгляд. Креветка, казалось, был полн решимости, и его крепкие руки не позволяли Финну вырваться. Внутри него бушевали эмоции, и он понимал, что этот разговор был неизбежен. — Ты не понимаешь, — продолжал Шримпо, его голос стал чуть тише, но не менее настойчивым. — Мы не можем просто так игнорировать то, что происходит между нами. Я не могу больше ждать, когда ты решишься на разговор. Это не просто мелочь, это важно! Финн замер на месте, его мысли смешались, как бушующие волны. Внутри него разгорелся огонь раздражения, и он не смог сдержать короткий, почти презрительный смех. — О чем ты? — произнес он, его голос звучал с нотками недоумения. — Между нами вообще что-то есть? Тебе напомнить, что это ТЫ отверг меня, когда я спросил, друзья ли мы? С этими словами он прислонился к стене, его спина встретила холодную поверхность, и он почувствовал, как напряжение в его теле немного ослабло. Однако беспокойство не покидало его — ноги по-прежнему не держали его так, как хотелось бы. Он ощущал, как под ними колеблется земля, и это чувство неуверенности лишь усиливало его раздражение. Финн закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли в единое целое. Воспоминания о том моменте, когда он сделал шаг навстречу, когда его сердце трепетало от надежды, теперь казались далекими и неуместными. Он вспомнил, как с замиранием ждал ответа, а вместо этого получил холодный отказ, который пронзил его, как острый нож. — Ты не можешь просто так игнорировать то, что произошло, — продолжал он, открывая глаза и глядя на Шримпо с вызовом. — Я не могу просто забыть, как ты отвернулся от меня, когда я нуждался в твоём признании. — Да это всё потому, что я не хочу быть с тобой "просто друзьями"! — выпалил Шримпо, его голос дрожал от эмоций. Внутри него бушевали чувства, которые он долгое время прятал, и теперь они вырвались наружу. Он слегка смутился, осознавая, что его слова могли вызвать не самую лучшую реакцию у Финна. Финн, ошарашенный такой откровенностью, замер на месте. В его глазах читалось замешательство и растерянность. Он не ожидал такого поворота событий, и в голове у него закружились мысли. — Мне надо подумать... — произнес он наконец, стараясь собрать свои мысли в кучу. — Слишком много всего произошло, я не уверен, что готов сейчас к этому разговору. Прости, Шримпо. С этими словами рыбка медленно отклонился от стены и начал уходить в глубь коридоров. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он покидал часть себя вместе с этим разговором. Шримпо остался стоять на месте, его сердце сжималось от боли отказа. Он чувствовал себя одиноким в этом мрачном месте, где тишина казалась оглушающей. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь эхом шагов Финна, который исчезал в темноте коридора. Шримпо остался наедине со своими чувствами — гневом, печалью и непониманием. Он понимал, что откровенность была необходима, но теперь она оставила его с пустотой внутри. В этом мрачном лабиринте эмоций он не знал, как двигаться дальше.