не тот святой крест

      

***

      Поезд медленно урчал, будто ему самому было лень выезжать из Токио в Нагою, и только упрямство машиниста заставляло его двигаться вперед. В проходе между креслами Итачи с лицом человека, пережившего две войны, три развода и пятнадцать лет бесконечного дерьма, пыталась впихнуть в багажное отделение чемодан, который будто вырос из-под земли и наотрез отказывался туда залезать. — Ненавижу эти поезда, — бубнила она под нос, запихивая чемодан так, что хрустели не только её пальцы, но, кажется, и само пространство вокруг. — В Нагою, конечно, мы просто обязаны ехать, а то вдруг у нас не будет травмы колена и нервного срыва! Пока она изливала душу, не забывая наотмашь запихнуть вторую сумку, её младшая сестра, вся в тихом благоговении перед бесконечным материнским беспокойством, стояла рядом и прощалась с мамой, которая явно пыталась установить телефонный рекорд по количеству напоминаний о безопасности. — …и не разговаривайте с незнакомцами! И держитесь вместе! И не выходите ночью из отеля! И не забывайте есть! И не садитесь рядом с подозрительными мужчинами! Саске только собралась ответить, но тут в её сторону полетел очередной чемодан, и ей пришлось ловко отскочить, чтобы не стать частью багажа. Она всучила Итачи телефон и закатила глаза. — Мам, мы просто едем на соревнования, а не на войну, — выдохнула старшая, устало прижимая мобильник плечом, одновременно завязывая лямку рюкзака. — Это ты так думаешь! — всполошился динамик, — В 2003 году в Нагое пропал мальчик, и никто его не нашёл! — Мам, мне было три года в 2003 году, и я тоже не нашла свой синий слюнявчик, — хмыкнула Итачи, наконец, утрамбовав чемоданы и хлопнув по ним с гордостью за своё упорство. Где-то в соседних купе другие члены их танцевальной группы уже давно расслабились, а кто-то вообще расположился в других вагонах. Только они проторчали в огромной очереди, пережив три стадии отчаяния, и только сейчас смогли занять свои места. — И самое главное! — не унималась беспокойная Микото. — Если вдруг рядом с вами окажутся подозрительные личности — немедленно бегите! Итачи скептически оглядела пустое купе. — Конечно, мам. Всё так и сделаем. Ещё не зная, что через несколько минут эта фраза обретает пугающе пророческий смысл. Как только звонок наконец-то оборвался, оставив после себя лишь призрачное эхо материнского беспокойства, Саске с величавым вздохом рухнула на своё место, будто целый день сражалась с миром и, наконец, заслужила отдых. Рядом с ней, испытавшая схожее эмоциональное выгорание, тяжело вздохнув, плюхнулась Итачи. — Ты хоть понимаешь, что мы только что потеряли пятнадцать минут жизни? — лениво протянула старшая, скидывая рюкзак с плеча и закидывая одну ногу на другую. Саске закатила глаза. — Это не потеря, это инвестиция в наше будущее. Если я не отвечу на её звонки, она решит, что нас похитили, вызовет полицию и, в худшем случае, поднимет армию на ноги. Итачи задумчиво кивнула, как человек, который на своём веку уже имел дело с параноидальными сценариями. — Верно. Вспомни 2019 год. Саске скрестила руки на груди, не сразу сообразив, о чём речь, но потом её лицо исказилось в тени ужаса. — О, чёрт… Ты про тот раз, когда я просто не взяла трубку, и мама отправила на мой поиск учителя физики? — Именно, — театрально вздохнула Итачи, — И не просто учителя физики, а Шимуру-сан, которого, между прочим, я до сих пор боюсь. — Имеешь право. Он ведь на тот момент уже три раза был на волоске от нервного срыва. — Потому что вёл наш класс, — уточнила Итачи с мрачным удовлетворением. На мгновение в купе воцарилась пауза, полная уважительного молчания в честь всех сломленных духом учителей, пострадавших на их пути. — Ладно, но согласись, по крайней мере, этот звонок не так уж сильно вымотал, — попыталась отстоять свою точку зрения Саске, устраиваясь поудобнее. — Да уж, — протянула Итачи, лениво откидывая голову назад. — Только ты пропустила самую важную часть разговора. Младшая приподняла бровь. — И какую же? — «Не садитесь рядом с подозрительными мужчинами». — Ну, в этом нет ничего нового, — пожала плечами младшая. — Стандартные родительские страхи. Итачи криво усмехнулась. — Саске. Мы в поезде. В купе. Мы не выбираем, кто окажется с нами в одном пространстве. — Да ладно тебе, не будь такой… — начала было младшая, но осеклась, заметив, как лицо Итачи резко посерьёзнело. — Не оборачивайся, но я клянусь всей своей профессиональной танцевальной карьерой, что прямо сейчас в наше купе входят два максимально подозрительных мужика. Саске, естественно, немедленно обернулась. И не зря. Потому что именно в этот момент в купе вошли они. Высокий, бледный, с длинными чёрными волосами, уложенными так, будто у него в багаже три килограмма кондиционера, мужчина с нечитаемой ухмылкой. И второй, с серебристыми волосами, тонкими очками на переносице и выражением лица человека, который уже мысленно измеряет тебя с головы до ног. Итачи и Саске обменялись быстрыми взглядами. — Блять, — бесшумно выдохнула Итачи. — По-моему, настал тот самый момент, когда надо… — прошипела Саске, но старшая быстро кивнула: — Притвориться нормальными? — Свалить отсюда к херам. Но выход был перекрыт. Мужчины, между прочим, выглядели так, будто сошли со страниц какого-то дешёвого детективного романа: длинные плащи, массивные сапоги и ощущение не то преступного, не то демонического присутствия. Их внешний вид говорил: мы рокеры из 90-х, но только что выбрались из временной дыры и понятия не имеем, как функционирует современное общество. Саске почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Что-то в этих двоих вызывало первобытное беспокойство — особенно тот, который был с устрашающе длинными волосами. Второй выглядел чуть менее зловеще, но это не делало его менее подозрительным. Саске сглотнула. Непонятно, что тревожило больше — их пристальные взгляды или загадочные улыбки, от которых становилось не по себе. Она судорожно потянулась к телефону, в мыслях уже печатая сообщение их учительнице: "СОС!! В КУПЕ ДВА ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ МУЖЧИНЫ И ОНИ… НА НАС СМОТРЯТ???" Но в тот момент, когда её пальцы были в миллиметре от экрана, Итачи резко перехватила её руку и наклонилась ближе, прошипев: — Не надо. Паниковать — последнее, что нам сейчас стоит делать. Мы что-нибудь придумаем. Саске недоверчиво посмотрела на сестру. — Придумаем? Итачи, если ты не заметила, мы в замкнутом пространстве с двумя мужиками! Та тихо, но глубоко вдохнула, так, будто морально настраивалась на очередную волну сестринской истерики. Она медленно повернулась, кидая короткий взгляд на незнакомцев. Длинноволосый тип улыбался. Она даже не знала, что её пугает больше — сам факт этой улыбки или то, что она не могла понять её смысл. Всё, что оставалось сделать в подобной ситуации, — это кивнуть. Так и поступили обе девочки: медленно, с натянутыми полуулыбками, как вежливые граждане, не уверенные, стоит ли им сейчас начать молиться или готовиться к побегу. Саске вцепилась в руку сестры, точно та была единственным якорем безопасности во всей этой чертовщине, и прошептала: — Что нам делать? — Игнорировать их, — сдержанно ответила Итачи, массируя висок. — Игнорировать? — Саске округлила глаза. — Итачи, ты серьёзно? Они явно уже решают, как нас удобнее унести в мешке! — Паника нас не спасёт. — А вдруг они… — младшая понизила голос до заговорщического шепота, — в нас заинтересованы? Итачи в ужасе подняла бровь: — Что? — Ну, ты сама подумай! Две одинокие девчонки, одни в купе, они сели рядом, уставились на нас… По-моему, логика очевидна! — О, Господи, — выдохнула Итачи, обхватив лицо руками. — Хорошо, если ты так боишься, какой у тебя план? Саске вдохнула поглубже, как человек, который вот-вот собирается озвучить самое блестящее и неподдающееся критике решение в истории человечества. — Давай притворимся, что мы лесбиянки. Мир замер. Итачи медленно повернула голову, выражая чистую, неразбавленную степень охреневания. — Чего? —Это же первоклассный план, — продолжала Саске с убийственной серьёзностью. — Если они вдруг нас хотят, то они отвалят, потому что у нас уже есть партнёрши. — Какие ещё нахрен партнёрши?! — Итачи провела рукой по лицу, выдыхая. — Саске, у нас в жизни никогда не было даже парней. Ни разу. Не то что девушек сейчас. — Вот именно, — согласилась Саске. — Поэтому и надо быть друг у друга. Итачи закатила глаза так далеко, что на секунду, казалось, отправилась в астрал. — Это самое тупое, что я слышала. — У тебя есть идеи получше? — Да! Например, просто не трогать этот цирк и продолжать делать вид, что они — это атмосферное оформление поезда, а не два подозрительных мужика! — Но что, если они не оформл… Итачи резко приложила палец к губам младшей, заставляя её замолчать, потому что длинноволосый подозрительный тип вновь улыбнулся, и теперь его взгляд был направлен прямо на них. Что ж, похоже, театральное представление должно было начаться. Итачи глубоко вдохнула, стараясь не смотреть на этих двух подозрительных типов, что буквально впились в них глазами, и, закрыв глаза, устало протянула: — Ладно. Что нам надо сделать? Саске тут же подалась вперёд, наклонилась ближе и прошептала: — Нам нужно изобразить из себя пару. — Как? — Ну… — младшая задумалась, делая вид, будто это вообще самый очевидный вопрос в мире. — Как обычно. — Как обычно у кого? — У всех! Ну там… нежность, прозвища, внимание, вот это всё. Итачи медленно перевела взгляд на подозрительных рокеров. Те сидели напротив, явно наслаждаясь этим молчаливым напряжённым зрелищем, и, что самое пугающее, по-прежнему улыбались. Чёрт их дери. Ладно. С тяжёлым выдохом она осторожно потянулась и едва заметно прикоснулась к колену Саске. — Милая, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, ощущая, как её роняет в бездну стыда. — Хочешь, я тебе чай заварю? Саске сжала губы в тонкую линию и кивнула. — Д-да… любимая. Рядом будто что-то лопнуло. То ли их здравый смысл, то ли остальная часть их самоуважения. Но времени жалеть себя не было — спектакль должен был продолжаться. — Ты же знаешь, я обожаю чай, — с ужасной наигранностью продолжила Саске, подаваясь вперёд и кладя руку поверх ладони Итачи, словно они были воплощением романтики. — Ага, знаю… дорогая, — Итачи почувствовала, как кожа на лице просто сгорает. Саске подхватила инициативу и, не обращая внимания на судорогу, дернувшуюся на лице сестры, прошептала: — Я так рада, что мы едем вместе, моя… солнечная заинька. На этом моменте Итачи показалось, что с ней случится инсульт. — Да-да… пупсик, — с выражением страдания она подняла руку и аккуратно убрала несуществующую прядь волос с лица Саске. Младшая от этого чуть дёрнулась, но не сдалась. — Ты у меня такая заботливая, милая… малинка моя. Итачи тяжело задышала. — А ты у меня такая прекрасная, моя… чудесная ягодка… ежевика. — Ты же говорила, что чай мне завариваешь? — Да… да, моя сладкая сахарная коровка. На слове коровка Саске дёрнулась так, будто её ударило током. Напротив подозрительные рокеры молчали, а Итачи осторожно посмотрела на них. — Мм, принцесса моя! Старшая едва заметно скривилась от собственных же слов, будто её прошиб током, но, боевая и упорная, не собиралась сдаваться. — И ты моя… Ты сегодня такая красивая, — пропела Саске, голосом, которым, наверное, говорили только героини второсортных дорам. — Как и всегда. — Ты издеваешься?! — прошипела Итачи чуть ли не в лицо сестры, — Это звучит так, будто ты для меня милая бабушка, которая печёт пирожки! — А я не знаю, как это делается, — злобно прошептала младшая в ответ, аккуратно стряхивая руку сестры со своего колена. — Ну так попробуй поестественнее! — Ага, конечно. Саске закатила глаза, но тут же вспомнила, зачем они всё это вообще затеяли, и медленно повернула голову в сторону подозрительных мужиков. Они по-прежнему смотрели. Она тоже украдкой бросила взгляд, тут же вцепилась в сестру и зашептала: — Делай хоть что-то! Они всё ещё пялятся! — Да вижу я! В груди вспыхнуло отчаяние, здравый смысл где-то замер в предсмертной агонии, и, прежде чем Саске успела осознать происходящее, Итачи схватила её за подбородок и чмокнула в губы. Буквально. На секунду. Они отстранились так быстро, что вагон, кажется, качнулся. Саске моргнула. Итачи моргнула. — Ты что, совсем отбитая?! — прошипела младшая. — С твоей актерской игрой они бы не поверили! — отмахнулась Итачи. — Лучше бы в тамбуре стояли, зря я предложила это. — Ага, чтобы нас ещё и воры ограбили?! — О, так значит поцеловаться — это был лучший вариант?! — склоняясь как можно ближе прошептала младшая. — Да, а что?! Между ними повисла звенящая тишина, наполненная только мерным стуком колёс поезда, напряжёнными взглядами и, пожалуй, призраком раздавленного стыда, который ещё долго будет преследовать обеих. Саске, уставившись в пустоту перед собой, на миг стала человеком, который только что пересмотрел свою жизнь и понял, что где-то свернул не туда. Она открыла было рот, чтобы ещё раз обозвать Итачи как-нибудь, желательно конченой, но её перебил неожиданный голос: — Простите за вмешательство. Обе девочки синхронно дёрнулись, словно их только что застукали за чем-то совершенно непристойным (ну… в каком-то смысле так оно и было), и медленно повернулись в сторону источника звука. Один из тех самых мужчин, которых они так опасались, тот, что был в круглых очках и с идеально прилизанными волосами, улыбался. Чёрт возьми, вот теперь точно конец. Саске сглотнула, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки, а руки сами собой сжались в кулаки. Итачи, напротив, сидела застывшая, как статуя, глядя на мужчину так, будто он только что предложил им подписать контракт с дьяволом. — Вы не против, если мы… помолимся? Воздух в купе будто стал плотнее. — …Чего? — голосом человека, который осознал, что он в каком-то сюрреалистическом сне, переспросила Итачи. Очкарик чуть склонил голову набок, всё так же мило улыбаясь. — Понимаете, Орочимару-сан — священник, а я у него в учениках. Нам нужно исполнить свой долг, пока едем. Он сделал лёгкий жест рукой, указывая на второго мужчину, — того самого, который с самого начала странно улыбался. Они священники?! Мир вокруг дал трещину. Саске медленно, будто в замедленной съёмке, повернулась к Итачи, и в их взглядах встретились чистейший ужас и абсолютное осознание того, что они только что сделали величайшую ошибку в своей жизни. Они поцеловались, думая, что спасаются от опасных типов. А эти «опасные типы» теперь хотели помолиться. Боже, за что? Растерянно и нервно озираясь, они вновь переглянулись, будто пытались молча договориться, но, не найдя выхода, синхронно сглотнули и кивнули. — Э… да… конечно, молитесь, — выдавила Саске, чувствуя, как её трясёт от стыда и абсурда происходящего. — Нам же… не обязательно участвовать? — так же осторожно уточнила Итачи. — О, не беспокойтесь, — с очень доброй улыбкой произнёс Кабуто. — Вам нужно всего лишь быть рядом. — Аминь, — выдохнула Итачи, закрывая глаза и мысленно проклиная всё на свете.