Mija

Лазеры

      — Джерри, блять, это ты выпил весь тапатио?       Рик захлопывает холодильник. Джерри с довольной рожей стоит в дверном проёме.       — Извини, Рик. Ты же знаешь, я люблю вещи… muy amante.       — Правильно «picante», идиота кусок. Зачем ты вообще взял мой острый соус?       — Рик, это мой дом, — Джерри скрещивает руки. — Мой холодильник. Если тебе это не нравится, то храни свой дурацкий соус в другом месте.       — Ёбаный же… — Рик проводит рукой по волосам.              — Пап, — осторожно начинает Бэт. — А что у нас за сканер в холодильнике?       Камера, похожая на глаз, почти как в каком-нибудь научно-фантастическом фильме ужасов, приходит в движение. Датчик скользит по телу Бэт красным лазером, опутывая тело как рыболовная сеть. Рик раздражённо фыркает.       — Всё из-за твоего муженька, который всё время трогает мои вещи. А что мне, блять, ещё делать? Из-за этого он заразился инопланетными бактериями, выпил мой глобафлин и я уж не говорю о том, что он куда-то вбухал всю бутылку острого соуса!       — Папа, ну я же говорила, никаких ловушек в доме!       Бэт тянется, чтобы снять камеру, но Рик перехватывает её руку.       — Милая, не трогай, т-тебя ударит током в миллиард вольт. И это абсолютно безопасная вещь, я запрограммировал её реагировать только на Джерри.       — Ты только что сказал, что меня ударит током, пап! Я бы не назвала эту штуку безопасной.       — Но это так! Ударит только если попытаешься её снять!              Дом медленно заполняется изобретениями. Усиленные взрывозащитные двери, киллботы, патрулирующие периметр: дом полностью вооружается научно-фантастической системой безопасности.       — Милая, это важно, это код запуска ракет…       — Да зачем мне вообще запускать ракеты?!       Рик разводит руками.       — Если предпочитаешь лазеры, могу сделать и лазеры.              

Раскладушка

      Она каждый раз чувствует вину, когда взгляд цепляется за раскладушку в папиной спальне.       — Милая, всё в порядке, всё равно я не так уж много сплю.       — Пап, ты на этой койке едва помещаешься. — Бэт представляет, как её худой жилистый отец почти под два метра ростом пытается втиснуться на эту хлипенькую кроватку каждый раз перед сном. — В том мебельном сейчас распродажа диванов-кушеток. Может, возьмём один тебе?       Рик только отмахивается. Бэт очень хочется поспорить. Раскладушка это как будто временная и вынужденная мера для гостей, а члены семьи должны спать на настоящих кроватях.       Вообще, его комната раньше была ненужным семье помещением под гардеробную: вся заваленная старыми коробками, сломанными вешалками и забытыми теннисными туфлями. Теперь она стала гораздо просторнее – в ней только раскладушка и старый маленький телевизор на шатком столике.       Она замечает отца спящим на скамейке в гараже и это ноющее чувство возвращается.       — Пап?       — Ммм? — Рик сонно приподнимает голову.       — Пап, снаружи холодно. Может, зайдёшь в дом? — Бэт хмурится, глядя на разбитые красные лампочки, лазерные лучи и кучи пепла и битого стекла вокруг.       — Я просто даю глазам отдохнуть. Всё в порядке, милая.       — Ты уверен? — Бэт закусывает губу. Её отец устало кивает.       — Д-да, милая, уверен.       И так всегда: вместо раскладушки она находит Рика спящим перед телевизором в окружении пивных бутылок или отключившимся прямо в его космическом корабле.       Ночью Джерри снова её зовёт:       — Бэт! Твой отец опять вырубился на кухне!       Она вздыхает. Он либо перебрал с алкоголем, либо снова вымотал себя на очередном приключении.       — Пап? — Она касается его плеча, почти не удивлённая тем, насколько оно ощущается костлявым. — Пап? Тебе помочь дойти до кровати?       Рик бормочет что-то невразумительное и с усилием поднимается, опираясь на дочь. Она кладёт руку ему на спину для поддержки и поражается тому, как хорошо чувствует позвонки даже сквозь халат.       Он падает на жалобно скрипящую койку лицом вниз. Ноги ненадолго свисают с конца кровати, прежде чем он переворачивается на бок и сворачивается в пьяный калачик, локтями и коленями растягивая ткань мятой одежды. В свете, льющемся из коридора, Бэт видит круги под его глазами.       Теперь он глубоко спит. Бэт накрывает его тонким одеялом и тихо выходит из комнаты.              Она дарит ему пуховое одеяло, очень тёплое и пушистое.       — Милая, это… это мне? — Рик держит его очень осторожно, словно какую-то драгоценность.       — Да, папа. Твоё одеяло очень тонкое. Я подумала, что тебе нужно что-то тёплое.       Он тут же в него заворачивается. Один, два оборота, и вот он уже улыбается как ребёнок на Рождество.       — Аввв, милая, спасибо!       Бэт тянется было, чтобы его обнять, но неловко останавливается.       — Да, конечно, пап. Пожалуйста.              

Внуки

      Рик жалуется на то, что ему приходится проводить время с внуками. Саммер смотрит какую-то скучную фигню, а эти настолки будто созданы для одних идиотов.       Но Бэт заходит на кухню и видит, как Рик изучает правила «Хлоп-Шлёпа», пока Саммер бросает кубик и передаёт ход Морти.       — Я думала, тебе не нравятся настольные игры? — Бэт наливает себе кофе, когда Саммер хлопает рукой по столу и кричит «Хлоп-Шлёп!»       — Так и есть, — отвечает Рик. — Как, блять, в это играть?       — Деда Рик, мы играем уже час, как ты ещё не понял?       — Потому что это тупо, не хочу забивать этим голову.       Бэт прячет улыбку за кружкой.       Он делает много вещей, которые притворяется, что ненавидит – смотрит трешовые передачи с Саммер, учит Морти вождению. Иногда берёт их в другое измерение за мороженым. Джерри не понимает зачем, ведь он уверен, что лучшее мороженое продают в земном «Cold Stone Creamery».              

Пьяный

      Однажды корабль Рика совершает аварийную посадку на заднем дворе.       — Папа!       Пока Бэт бежит к нему, Рик выбирается из корабля, падает на четвереньки и его обильно рвёт на траву.       В доме включается свет. Бэт помогает отцу встать.       — Бэт… — Её муж уже стоит в дверях.       — Джерри, не сейчас.       Бэт перекидывает руку отца через плечо и помогает ему дойти до комнаты.       Рик плюхается на койку, со стоном переворачивается на бок и подтягивает колени к груди. От него пахнет потом и алкоголем, а на виске запеклась кровь.       — Папа. Что с тобой случилось?       — Слишком громко, — Рик машет рукой перед лицом. — П-подрался в баре с другим Риком. Ааагх, голова… — морщится он. — Милая, м-можешь… можешь, пожалуйста, выключить свет? Ай, блять… Прости. Я… я походу блеванул на газон.       Бэт щёлкает выключателем. Глазам требуется какое-то время, чтобы привыкнуть к внезапной серости комнаты.       Она садится на край раскладушки и ждёт. Она уходит после того, как Рик засыпает.       Она включает шланг и поливает газон, потом открывает дверь поломанного корабля и забирает оттуда Рикову флягу и портальную пушку. Среди дюжин бутылок и банок пива она находит её: потёртую и с помятыми углами фотографию её и её мамы.              Выходные. Бэт с ворчанием раскатывает тестообразную смесь арахисового масла и сахара. Ей вдруг сильно захотелось арахисовых конфет, но мексиканская бакалейная превратилась в хипстерскую кофейню, так что придётся приготовить их самой.       На кухню заходит Рик.       — О, марципан? — Он наклоняется над стойкой, пока Бэт скатывает тесто в рулетики и нарезает их толстыми кружочками.       — Да. Мне захотелось. — Она выстилает противень пергаментной бумагой. — Я ещё взяла немного закусок из того мексиканского ресторана, который тебе нравится. Знаешь, для головы.       Рик хмурится.       — Они открыты так рано?       — Пап, уже 4 часа дня. Ты проспал всё утро.       Рик оглядывается на часы.       — Блять.       — Ага, я тебя не разыгрываю.       Рик чешет затылок.       — Знаешь, что помогает от похмелья? — Учёный опирается на стойку. — Калий. Грёбаный хлорид калия. Всего сорок миллиэквивалентов этого дерьма снимут похмелье.       Наступает уютная тишина. Уголком глаза Бэт смотрит, как её отец выпивает стакан воды. Его кадык дёргается, лицо и шею покрывает однодневная щетина.       — Хреново выглядишь.       Рик ухмыляется.       — Ты того Рика не видела.       Бэт в ответ фыркает. Рик наклоняется над раковиной, чтобы налить ещё воды, и Бэт не может не заметить, какими тонкими стали его запястья. Мозоли на руках от этого становятся более выраженными, а на костяшках можно различить старые шрамы.       У неё перехватывает дыхание – ей так хочется спросить, почему он тогда ушёл, почему перестал любить маму. Но она молчит. Это опасные вопросы, а её отец как дикий кот – готов броситься наутёк при малейшей угрозе. Хватает того, что он снова здесь. Присутствие этого худого жилистого человека почему-то её успокаивает. Она наливает в тарелки суп, пробует конфету и они молча садятся за стол вместе.       Едят в тишине. Конфеты сладкие, суп солёный и тёплый.                     

Грипп

      Однажды она просыпается со сраным гриппом.       — Так значит, на ужин сегодня пицца? — уточняет Джерри.       Бэт со стоном от него отворачивается.       Она изолирует себя на диване. С Джерри просто невыносимо, когда он болеет, так что лучше она не будет его заражать. В доме темно, и она почти уверена, что все ещё спят, как вдруг слышит тихие шаги.       — Вот, — тихо говорит Рик и протягивает ей стакан. — Держи.       Поморщившись, Бэт садится. Отец даёт ей стакан воды и несколько капсул.       Она делает глоток.       — Что это?       — Сделал тебе противовирусное. Оно гораздо сильнее, чем та хрень, которую тебе прописал врач.       Бэт глотает капсулы и ещё раз морщится. Рик садится рядом с ней.       Ей всё ещё хреново. Она подгибает под себя ноги и сворачивается на середине дивана, поскольку Рик продолжает сидеть рядом. Он включает телевизор – опять что-то межпространственное, – но делает звук потише.       Время идёт. Она то засыпает, то просыпается, открывая и закрывая глаза с нерегулярными интервалами. Когда дыхание замедляется, и она готова снова провалиться в сон, она замечает, что папина рука нежно гладит её по голове. Он смотрит в телевизор, его глаза тоже полуприкрыты, пальцы осторожно перебирают спутанные пряди волос.       Ей как будто снова пять лет. От него пахнет пивом и теплотой. Он приобнимает её и она кладёт голову ему на грудь.       На них падает свет от экрана. Он тихо смеётся над глупой рекламой из мира хомяков, живущих в человеческих задницах. Бэт улыбается и прижимается ближе.