I'm on the run with you

Хэ Цзяси смотрел на девушку в упор, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но либо она невероятно хорошо притворялась, либо не лгала, говоря о том, что ситуация ранее её нисколько не испугала. Неужели положение Наблюдателя вселяло в неё такую непоколебимую уверенность, что даже ситуация с временным понижением до экзаменующегося, не вызывала в ней ни грамма беспокойства? Почему она была так уверена, что сдаст экзамены и поднимется обратно на ступень, с которой снизошла? И почему, пока все вокруг тряслись после увиденного на прошлом экзамене, она не считала его достаточной угрозой для себя? Склонив голову вбок, Хэ Цзяси не пытался помочь с тем, чтобы осмотреться в медкабинете, а вот Хао Чжаочан, получив доступ к месту, где хранились лекарства, увидел невероятные возможности. Ведь для того, чтобы купить медикаменты на привале, нужно было отдавать баллы! А если унести их отсюда бесплатно? И он начал сгребать в карманы всё, что сможет унести. Чу Юэ наоборот не проявила никакого интереса к лекарствам, не то чтобы кто-то ожидал беспокойств о припасах со стороны Наблюдателей — все видели, что они заявились на пересдачу по китайскому языку с рюкзаками. Вместо того, чтобы искать что-то, что пригодится в будущем, девушка полезла в записи об учениках — тех, кто когда-либо попадал в медкабинет и по каким причинам. Подобная документация в пансионатах всегда велась строго, и она решила воспользоваться этим. Хэ Цзяси, отказываясь решать поставленную задачу через попытки нянчиться с детьми, задался другим вопросом: почему Наблюдательница Я сказала, что пойди он с кем-нибудь из тех двоих, то экзаменационный центр был бы сожжён? Молодой человек не воспринимал всерьёз Чу Юэ и Цинь Цзю, они казались ему теми, кто чуть проще относится к своим обязанностям, потому что до сих пор он видел куда больше эмоций с их стороны и такого же непонимания действий системы. Тем, кто высказывал наказания, забирал и отводил в комнату заключения, не задавая вопросов ни ему, ни системе, не выказывая лишних эмоций — был только Наблюдатель А. Потому Хэ Цзяси был уверен, что в случае чего его скинут на попечение этого человека. Пускай сейчас все они заняли места экзаменующихся, они явно дорожат своим положением в системе, потому будут пытаться услужить ей, даже отбывая наказание. И кто как не Наблюдатель А — это ходячее воплощение правил, — мог бы следить за ним, чтобы не позволить вновь вывести из себя систему, запустив бесконечный цикл пересдач, пока они все отсюда не вылетят? В итоге когда пришло время разделиться, его взяла с собой Чу Юэ, и обосновала это перспективой пожара. Она что, думала они устроят драку на спичках и случайно чиркнут ими друг о друга так, что подорвётся экзаменационный центр? Учитывая, о чём девушка говорила в автобусе, Наблюдателям явно запрещено драться с экзаменующимися, с другой стороны, кажется, ни одно ограничение для них сейчас не работало: они могли и ругаться, и избивать их, не получив предупреждений. Кажется, пока дело не касается убийства, системе в принципе наплевать, до какого состояния экзаменующиеся столкнутся лбами. Если Чу Юэ и знала о его размышлениях, то не подала виду. Она крайне увлечённо, с неподдельной задумчивостью, пролистывала записи, иногда останавливаясь и долго вчитываясь, не то пытаясь запомнить имена учеников, не то написанные причины для получения медицинской помощи. — Это бесполезно, — подходя ближе, произнёс Хэ Цзяси, небрежно ткнув пальцев в раскрытый тетрадный лист. — Нет фото учеников. Ты собралась знакомиться со всеми? Вы сказали, что система задаёт сценарий. Разве если в их сценарии не прописана необходимость откровенничать с нами, ваши предположения имеют смысл? Хао Чжаочан с опаской оглянулся на него, пускай Чу Юэ и понизили до их уровня, каждый присутствующий, кроме Хэ Цзяси, все равно относился к Наблюдателям с почтением. Неизвестно, не закончат ли они экзамены вперёд их всех и не пересекутся ли они вновь, никто бы не хотел наживать врагов среди последователей системы. Тем более, среди людей, которые прямо сейчас могут им помочь и дать советы на будущее. Но Хэ Цзяси абсолютно не волновала выгода от сотрудничества с ними, создавалось впечатление, что он с радостью довёл бы до гробовой доски всех присутствующих, если бы это удовлетворяло его цели. Непонятно правда, были они у него или нет. Этот человек мог в один момент мыслить нестандартно и неожиданно прийти к правильному ответу, освободив их всех, а в следующий миг начать грызться с системой и сделать всё, чтобы насолить ей, даже если это приведёт к его смерти. Он вёл себя так, словно хочет скорее выйти отсюда, и вместе с тем так рисковал жизнью, словно не прочь сгинуть в одном из экзаменационных центров. Это вызывало у его товарищей недоверие и острое чувство ненадёжности, ещё повезло, что на этом экзамене их действия не сильно влияли друг на друга. Если один решит портить себе рейтинг — другим лишь в радость, они будут оставаться на позициях выше, а значит никогда не узнают, что за наказание ждёт в кабинете директора. А если бы экзамен требовал от них командной работы? Хэ Цзяси одним поступком мог выкосить их всех. Чу Юэ скептично посмотрела на Хэ Цзяси. — Я не прошу тебя следовать моим методам. Есть идея получше — валяй, можешь отбиться от группы и поискать ответы сам, но здесь школа, а не полумертвые пациенты, повторяющие одно и то же. Дети эмоциональны, преподаватели — строги и считают себя выше тебя. Ты просто посторонний, — она выпрямилась и закрыла тетрадь, взглянув на Хэ Цзяси сверху вниз, уголки губ Чу Юэ приподнялись в лёгкой снисходительной улыбке. — Радуйся, что мы можем взаимодействовать с людьми вместо тебя, а если не нравится, что мы нянчимся с ними — так иди и побеседуй сам. Уверена, детишки сбегут после первого твоего слова, а взрослые даже не… Она не успела договорить, Хэ Цзяси сделал стремительный выпад рукой, с края стола в медицинском кабинете упали тетради, разлетевшись с тихим шелестом, Хао Чжаочан, искоса поглядывающий за их конфликтом, судорожно вдохнул и врезался в открытый шкаф с медикаментами — перекись, стоявшая в стеклянном бутыльке ближе всех к краю полки, покачнулась из-за этого и соскользнула, разбившись вдребезги. Хэ Цзяси хотел лишь напугать Чу Юэ, посмотреть, как изменится это нечитаемое и самоуверенное выражение на лице, если наставить на неё нож. Но девушка отреагировала молниеносно — он даже не успел завершить обманный выпад, как его грубо схватили прям под локтём, с силой сжав руку, мышцу свело, кончики пальцев онемели, в конце концов нож выпал у него из рук. Чу Юэ наклонилась и, сохраняя улыбку на лице, прошептала ему на ухо: — Не знаю, чем тебя так обидели, что ты пытаешься самоутвердиться столь глупыми методами, но давай проясним: я не наивная экзаменующаяся, а человек, прошедший военную подготовку. Хочешь потренироваться — вперёд на честный спарринг, нет — не мешай мне искать лазейку, чтобы закончить это поскорее. Она отпустила его руку и села на корточки, чтобы собрать рассыпавшиеся тетради и вернуть на место. — Учительская должна быть на первом этаже, нам нужно пробраться туда. — У вас есть идея? — тихо поинтересовался всё ещё не пришедший в себя до конца Хао Чжаочан. — Что-то вроде того, но, боюсь, реализация её будет не так проста, как мне бы хотелось.

***

Цинь Цзю и сёстры Сюй вернулись в холл через три часа: они осмотрели все классы, нашли оставленные учениками тетради или учебники, которых оказалось не так уж и много, оброненные записки, которыми они обменивались на уроках, — но не нашли никакой дельной информации. Никто из них не договаривался о конкретном времени и месте, не упоминал идеи для того, как насолить учителям, не делился комментариями из разряда: «А ловко мы вчера положили кнопки на стул учительницы». Сами учителя не оставили никаких личных вещей или документов в своих классах, все оценки учеников наверняка были в электронном журнале, только ни одного компьютера в учебных комнатах не оказалось. Это означало, что все хранилось в учительской — там наверняка у каждого преподавателя имелось своё рабочее место, оборудованное всем необходимым. Наверху тоже не удалось ничего найти. Комнаты преподавателей надёжно были заперты на замок — все без исключения. В комнатах учащихся царил бардак, и всё-таки они были открыты. В экзаменационном центре редко бывает что-то просто так, но Ю Хо и компания студентов, следующая за ним по пятам, не удалось найти ничего, кроме предметов для мелких шалостей: суперклея, водостойкой краски, небольших металлических шариков, куклы в лохмотьях, записок с угрозами, в которых буквы были вырезаны из журналов. Всё это походило на то, словно ученики разыгрывали ужастик, пытаясь нагнать ужаса на преподавателей, не похоже, что они пытались нанести ущерб школе — по крайней мере, на втором этаже команда Ю Хо не заметила ничего, кроме кое-где в коридоре переклеенных обоев и запачканных в краске картинных рам. Брызги её были почти незаметны, если не вглядываться — даже не поймёшь, что что-то не так. В целом обычные комнаты старшеклассников: в меру погружены в беспорядок, под матрасами спрятаны комиксы и привезённые родителями сладости, кто-то в ящиках стола прятал любовные записки, кто-то — личные дневники. У некоторых нашлись сигареты. В один момент Ю Хо почувствовал себя так, словно они пришли с проверкой, чтобы убедиться, что несовершеннолетние не хранят ничего запрещённого, и должны были всё изъять, составить список и связаться с родителями правонарушителей — настолько странно было копаться в вещах подростков. Группа Чу Юэ явилась последней. Едва они подошли, как «Наблюдатели» заговорили одновременно: — Я думаю, нам нужно в учительскую. Эта внезапная слаженность вызвала немое восхищение среди экзаменующихся, они было подумали, что перед ними один и тот же человек. Невозможно было три часа находиться вдали друг от друга, в разных частях пансионата, и прийти к одним выводам, ещё и озвучить их одновременно! Так думали эти несчастные, которые всё ещё не могли понять, по каким причинам их втянуло в систему и что от них требуется. — В коридорах второго этажа в крыле, отведённом для учителей, вероятно разрисовывали стены — обои недавно поклеили, но я не заметил ничего интересного, кроме следов мелких пакостей, — поделился Ю Хо, он не пытался взламывать замки в комнаты учителей. Конечно, иногда система могла запирать самое «нужное», ведь её задачей было не облегчать путь к ответам, а усложнять, но интуиция подсказывала Ю Хо, что делать там нечего. Они увидят те же комнаты, разве что прибранные. Учителя максимум могут хранить тетради учащихся, которые предстоит проверить, но разве сейчас не подготовка к экзаменам? Занятия должны были закончиться, работы на оценку — тоже. Всё, что у них осталось — отработка задач, которые будут на экзаменах. Его предположения подтвердил Цинь Цзю. — Классы абсолютно пустые, не похоже, что в них планируют заниматься. Ни ученики, ни преподаватели ничего после себя не оставили. Кроме пары записок, в которых говорится о неприязни к директору и придуманном им порядку, можно найти разве что пыль. — В коридорах первого этаже тоже в некоторых местах переклеены обои, — поделилась Чу Юэ. — А в медкабинете есть несколько записей о двух учениках, но каждый раз было написано одно и то же: «Острая боль в животе». Мне кажется, медсестра умолчала о истинных причинах посещения кабинета, непонятно тогда, зачем они ведут записи. — Потому что в электронном журнале будет стоять пропуск уроков, — подал голос Ю Хо. — Родители явно имеют возможность наблюдать дистанционно за успехами своих детей на случай, если те решат соврать или умолчать об оценках или каких-то работах. Увидев отсутствие ребёнка на уроке, они захотят знать причины. — Может, у детей просто проблемы с желудком, кто знает, какую гадость они втихушку едят, — фыркнул Цинь Цзю, Ю Хо подумал, что он недалек от истины, под кроватью у детей можно было найти и упаковки от шоколада, и от чипсов. — Толк гадать? Я запомнила имена обоих, попробуем поговорить с ними после уроков. — Но наша задача не болтовня с детьми, — не выдержал Хэ Цзяси, пока остальные экзаменующиеся, как завороженные, слушали обсуждающих найденное Наблюдателей, у этого молодого человека иссякало терпение. Цинь Цзю демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью, и полюбопытствовал: — Чу Юэ, вы ведь нашли учительскую? — Да, она заперта на ключ. Полагаю, доступ только у учителей и директора. В этот момент Цюйтун неловко заметила: — Но пока мы ходили по первому этажу, не увидели ни одного учителя, кроме той женщины, что вела урок, когда мы пришли. Присутствующие переглянулись. Класс остался один, вроде бы и не было ничего удивительного в том, что другие преподаватели могли заниматься своими делами, пока у них шёл урок. Однако группа Ю Хо, побывавшая на втором этаже, не упоминала ничего о присутствии взрослых или шороха в их комнатах. Не могли ведь все лечь спать посреди дня? — И кабинет директора мы так и не нашли, — робко заговорила Лочжань. — Если учительская на первом, разве не должен и он здесь быть? Ю Хо посмотрел на Чу Юэ, но та развела руки в стороны, всем своим видом показывая, что они не могли проглядеть кабинет директора, да и ему просто некуда было уместиться! Коридор в той стороне был невероятно узким, большая часть пространства была отдана столовой, это сказалось на расположении остальных помещений и их размерах. Экзаменующиеся уже без слов начинали понимать эту компанию, так что все дружно посмотрели на сестёр и Цинь Цзю. Последний задумался, потёр кончик носа, а после вдруг щёлкнул пальцами. — Был один класс в конце коридора. Единственный запертый из всех. Он очень похож на тот, который располагается напротив холла, поэтому я не акцентировал внимание. — Я как-то привыкла, что обычно есть таблички с наименованием предметов, но здесь их просто нет. Предназначение классов мы понимали по обучающим плакатам или другим нюансам, вроде глобуса или наличия лаборатории, — пробубнила недовольно Цюйтун. Другие экзаменующиеся от этих новостей помрачнели, ведь всё складывалось не самым удачным образом. Ответы были в учительской, которая была заперта, место их предполагаемого наказания тоже было заперто, а кроме одной единственной женщины и оравы старшеклассников они пока никого не встретили! Что им, улучить момент и своровать ключ у той учительницы? Хэ Цзяси, наблюдая за их цивилизованным подходом в такой патовой ситуации, хотел было молча пойти и взломать хоть какую-нибудь дверь в этом здании, как вдруг повисшую тишину разбил невозмутимый голос того самого дотошно правильного Наблюдателя А. — Тогда взломаем учительскую, — вот так буднично предложил он. — Но не сейчас. Я хочу поговорить с теми детьми. Цинь Цзю заинтересованно на него посмотрел, вопросительно приподняв бровь. — Просто я думаю, что едва прозвенит звонок — все остальные преподаватели тоже появятся. В учительской, — Ю Хо перевёл взгляд на Хэ Цзяси. — Ты потерял много баллов и находишься в самом низу рейтинга. Система не будет трогать нас сегодня, но завтра в восемь вечера кто-то должен зайти в кабинет директора. Экзаменующиеся изнывали от терпения, они не могли уловить, к чему он клонит, а Наблюдатель А резко передумывал рассказывать подробности. Даже не так, он не передумал, он привык, что Чу Юэ и Цинь Цзю мыслили в том же русле и ему не нужно было всё разжёвывать. И совсем позабыл, что для некоторых это был второй экзамен, а для других — пересдача первого. Они всё ещё пытались понять порядки системы и почему нечто, абсолютно не связанное с китайским, называется экзаменом по нему. Для них сама задача, формулировки условий — всё это было равносильно тому, если бы у них спросили, сколько крыльев у ежа. Хэ Цзяси до сих пор не понимал, почему Наблюдатели пытались решать эту задачу посредством выяснения, не причиняли ли вред детям. Если бы их здесь избивали, зачем бы назначали эти ночные патрули? Да преподаватели могли просто запирать их собственноручно, чтобы не иметь проблем с исправлениями нарушений, или достаточно было бы сообщить о рукоприкладстве, чтобы старшеклассники утихли и перестали испытывать нервы. Никто бы не пошёл таким муторным путём, как в частной школе скрывать насилие над детьми! Зачем системе водить их окольными путями и создавать правильную картинку? Разве в поставленных вопросах есть хоть намёк на скрытое условие? Там всего две элементарные задачи: помочь детям сдать экзамен и не дать им попасться учителям. Молодой человек вдруг осознал, что запутался в собственных мыслях. Он так рьяно желал ворваться в учительскую, но упустил момент, зачем им это. Зачем им знать их оценки? Почему он так уверенно подхватил желание Наблюдателей ворваться туда? Нужная мысль была так близко и одновременно он словно её отвергал, как если бы не хотел иметь схожесть в мышлении с этими людьми. Экзаменующиеся, которые не поняли, почему Ю Хо замолк, во все глаза уставились на него. — У нас есть сутки, чтобы пройти экзамен, если мы хотим сделать это без потерь, — прямо сказал Цинь Цзю, сунув руки в карманы. — Я выскажу мнение всех — объективно никому не будет жалко Хэ Цзяси, если мы не справимся. Но кому-то будет жалко свою шкуру, если рейтинг изменится. Нам нужно договориться с детьми — мы пообещаем выкрасть ответы на тесты из учительской, если они спокойно пересидят ночь. — А зачем говорить с теми двумя? — не выдержал один из студентов, по правде говоря, после экзамена в больнице он испытывал ужас при общении с неигровыми персонажами, теперь все они казались ему призраками, которые придут по его душу ночью. Как знать, может все люди здесь — некогда погибшие экзаменующиеся, которые жаждут их погубить, чтобы отыграться за свою несчастливую кончину? — Потому что нам надо знать, не нападут ли на нас учителя ночью, — фыркнула Чу Юэ. — Вас что, ничему не научил прошлый экзамен? Хэ Цзяси облокотился спиной о стену и скрестил на груди руки, а после усмехнулся. — Ну хорошо, выкрадете вы ответы ночью, и как это поможет? На экзамен выделена неделя, не похоже, что кто-то собирается проводить их завтра до восьми часов. Цинь Цзю лукаво улыбнулся. — Где твой дар убеждения, Хэ Цзяси? Мы подойдём к учительнице и скажем, что готовились с учениками две ночи подряд, пусть даст им шанс сдать предварительно! Конечно, Наблюдатели благоразумно умолчали о том, что за такие «досрочные» сдачи, как и за случавшиеся отсрочки с ответами, система через неигровых персонажей способна назначать наказания в случае провала. Если экзаменующиеся пытаются пройти экзамен не тем путём, который она для них проложила, и лезут вперёд установленных сроков, как правило, неигровой персонаж может предупредить, что в случае неутешительного результата ответственность понесут не ученики, а их «репетиторы», ведь они настояли на том, что старшеклассники готовы к сдаче. На данный момент достоверно никто из них не знал, отправит ли система их на пересдачу сразу или они попадут под наказание экзаменационного центра и будут выживать до седьмого дня — того самого, когда должны начаться экзамены. Однако ни Цинь Цзю, ни Ю Хо, ни Чу Юэ не хотели говорить о рисках. Если экзаменующиеся впадут в панику, спутают им планы, попытаются повлиять на учащихся пансионата или натворят глупостей — положение ухудшится. У них не было времени проходить каждый экзамен столько, сколько на него выделено, и все трое предпочитали рискнуть, чем пытаться в этой задаче отследить путь решения, заданный системой. — Но с чего вы взяли, что ученики, которые не хотят ничего зубрить, за два дня справятся?! — обречённо произнес Хао Чжаочан. — Они не хотят зубрить параграфы в учебниках, готовые ответы — раз плюнуть, не забыл, что сказано в задаче? — Цинь Цзю указал пальцем на баннер над их головой. — Дети хотят к родителям и очень злы на директора. Двух дней будет достаточно. — Погоди, двух? — осенило Цюйтун, она перевела напряжённый взгляд с Цинь Цзю на Хэ Цзяси. — Да, ему придётся войти в кабинет директора, — Ю Хо поднял взгляд. На Хэ Цзяси были обращены взгляды всех присутствующих, каждый с некоторой нервозностью ожидал его реакции, но молодой человек смотрел лишь на Ю Хо, будто ни капли не расстроенный своей возможно печальной участью. — Хочешь избавиться от меня? — прямо спросил он наконец. Ю Хо едва уловимо покачал головой. — Нет, я помогу. Но взамен ты не будешь убивать директора.