Соблазн

Ты поставлена была на моем пути, дабы я понял: лжива и пуста гордыня пастырей таких, как я; подобно Люциферу, возжаждал я сравняться с Богом, и, подобно Люциферу, я пал.

© Поющие в терновнике

***

      Лэйн появляется ровно в назначенное время, гулко захлопнув за собой массивные дубовые двери. На долю секунды замирает на пороге, словно в последний раз даёт себе возможность одуматься, а после продолжает движение.        Каждый её шаг сопровождается стуком каблуков о каменный пол. В кромешной тишине этот звук кажется нереально громким. Он эхом разносится по помещению, растворяясь в воздухе, пропитанном благовониями и ладаном.        Она не торопится, давая мне возможность её рассмотреть. Светлые волосы крупными локонами ниспадают на одно плечо. Атласное красное платье на тонких бретелях идеально сидит на стройной фигуре. Оно подчеркивает каждый её изгиб и… отсутствие бюстгальтера.        Я нервно сглатываю, ощущая, как густеет и раскаляется воздух. Кажется, сделай глубокий вдох — непременно обожжешь лёгкие.        — Добрый день, Лэйн, — стараюсь придать голосу больше серьёзности, дабы не выдать волнение, но получается плохо. — Вы, как всегда, пунктуальны.        — Не хотела заставлять Вас ждать, — лёгкая улыбка касается её губ, пока она пересекает оставшееся между нами расстояние.        Лэйн опускается на лавочку передо мной и, закинув ногу на ногу, расправляет несуществующие складки на юбке. Алая ткань струится под хрупкими ладонями, и этот жест привлекает внимание.        Каждое её движение — грация. Изящная, плавная, она притягивает взгляд.        — Вы не будете против, если сегодняшнюю беседу мы вновь проведём не в той коробке? — Лэйн кивает головой в сторону исповедальной. — Не люблю тесные пространства, как Вы уже успели заметить.       Мы давно нарушили таинство исповеди, позволяя себе вести диалог глядя друг другу в глаза. Это нечто особенное, такое запретное, но до зуда под кожей необходимое. Мне хочется смотреть на Лэйн в моменте, когда она обнажает передо мной душу. Внимать каждому её слову и замечать каждую, даже самую мимолётную эмоцию на её лице. Увидь подобное мой духовный наставник, я бы точно получил выговор или что похуже.       — Как Вам будет удобнее. Но всё же осмелюсь напомнить, что это против правил и…       — Никто об этом не узнает, — она тихо договаривает за меня, и на губах вновь расцветает улыбка.        Есть в Лэйн что-то гипнотическое, подавляющее здравый смысл, поэтому я в очередной раз поддаюсь этим чарам.        Сажусь на другой край лавки, вполоборота к Лэйн, и улавливаю уже знакомый аромат духов. Свежий, с лёгкой цитрусовой ноткой. Хочется вдохнуть его глубже, уткнувшись при этом носом в изгиб тонкой шеи.        Боже правый, о чём я думаю?       — Что Вас тревожит? — голос предательски ломается, словно в гортани рассыпались осколки стекла, и мне приходится прочистить горло, прежде чем продолжить. — Можете быть со мной откровенны. Всё, что Вы скажете, не покинет этих стен.       Лэйн не торопится начинать. Она смотрит прямо перед собой, перебирая пальцами маленький крестик, едва касающийся ложбинки между грудей. С усилием заставляю себя поднять глаза к её лицу, надеясь что Лэйн не заметила моего пристального внимания. Её сегодняшний наряд слишком откровенный, и это сбивает с толку.        Не смотри туда. Не смотри…       Лэйн в этот раз на удивление молчалива, и от этого почему-то становится неуютно, но я не тороплю, позволяя ей собраться с мыслями. Исповедь порой требует чуть больше времени, чем представляют себе прихожане.       Секунды тишины кажутся вечностью, заставляя слышать биение собственного сердца и такие неуместные сейчас мысли. Гоню их прочь из головы, словно надоедливых мух, но жужжание эхом разносится в черепной коробке.        Лэйн наконец-то поворачивается ко мне и, откинув назад пшеничные локоны, открывает вид на покатые плечи. Невольно цепляюсь взглядом за созвездие родинок на одном из них. Желание прикоснуться к нему губами и поцеловать каждую расползается жаром под рёбрами.        Просто невыносимо.        — В прошлую нашу встречу Вы говорили, что каждый из нас хоть раз поддавался искушению, и с этим нужно бороться. Что это проверка, которую человек способен пройти, если действительно этого захочет.        Глубокий вдох и шумный выдох.        Не тороплюсь отвечать, давая Лэйн завершить мысль, хотя догадываюсь к чему она ведёт. Мы это обсуждали уже не раз, но так и не пришли к единому мнению. Лёгкое напряжение, всё это время висевшее в воздухе, становится практически осязаемым. Проведи рукой — почувствуешь, как оно искрится между пальцами.        — А как быть, если этот соблазн слишком силён? Если желание перешагнуть черту дозволенного настолько большое, что лишаешься сна? Разве это правильно — так истязать себя, стараясь удержаться на грани?       Я должен сказать что-то в противовес, всё объяснить, как делал каждый раз, но не могу, потому что испытываю тоже самое. Я сам стою над пропастью, где единственный шаг отделяет меня от падения, и мне безумно хочется рухнуть вниз, ведь там можно наплевать на запреты. Эти чувства подобно яду смешались с кровью и медленно меня отравляют.       — Лэйн…       Поднимаюсь, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами, но она встаёт следом и, оказавшись рядом, подаётся вперёд.       — Иногда соблазну нужно просто поддаться.       Не успеваю ничего ответить, потому что её губы с отчаянной нежностью касаются моих. На долю секунды забываю, как дышать. Ощущаю себя утопающим, с единственным отличием — я не хочу, чтобы меня спасали. Остаток здравого смысла, чудом не попавший под чары Лэйн, практически кричит, что необходимо отстраниться, но вместо этого я обнимаю её за талию, прижимая ближе к себе.        Я сдаюсь.        Беру на себя инициативу и углубляю поцелуй, ощущая, как Лэйн вздрагивает, стоит нашим языкам переплестись. Шлейф её духов окутывает нас с головой, и мне хочется впитать его в себя каждой клеткой, оставить смолистой плёнкой на лёгких.       Лэйн отрывается от меня, пытаясь восстановить сбитое дыхание, и смотрит прямо в глаза. На дне её зрачков во всю пляшут черти, утягивая в свой порочный танец, и я охотно им поддаюсь. Это настоящее сумасшествие, а мы — двое безумцев, нашедших в этом истинное счастье.        Мгновение — и губы Лэйн вновь встречаются с моими. Страстно. Развязно. Так, как умеет только она. Лэйн бесцеремонно ведёт ладонями вниз по моему торсу, вытягивает заправленную в брюки рубашку, и это немного отрезвляет. Слегка отхожу назад, разрывая наш тесный контакт. Всё заходит слишком далеко, и обратного пути нам не видать.       — Не нужно, — говорю практически шёпотом, чувствуя, как собственное тело со мной не согласно. Возбуждение отдаёт болезненной пульсацией в области ширинки.        Я хочу продолжить. Хочу испытать то, что не единожды представлял. Хочу стать с ней единым целым.       Лэйн словно не слышит меня и, вновь оказавшись рядом, впивается горячим и чувственным поцелуем. Остатки самообладания рушатся окончательно, рассыпаясь бетонной крошкой у наших ног. В тишине, нарушаемой только сбитым дыханием, щёлкает пряжка моего ремня и следом раздаётся треск молнии. Я не могу сдержать рваный выдох, который Лэйн ловит губами.        Она осторожно подаётся назад и, не разрывая зрительный контакт, плавно опускается вниз, попутно стягивая с меня брюки вместе с боксерами. Член болезненно дёргается от одного только вида, представшего перед глазами.        — В этой церкви не единожды опускались на колени. Но ты первая, кто сделал это с иной целью.       — Мне нравится быть первой.       Лэйн довольно улыбается и, обхватив ствол рукой, слизывает вязкую смазку. Глаза непроизвольно закрываются, и под опущеными веками расходятся цветные круги. Коснувшись головки губами, она плавно насаживается, скользит вверх-вниз, заставляя меня терять связь с реальностью. Мир вокруг перестаёт существовать, сокращаясь до единственной точки. Есть только я, она и этот момент. Зарываюсь пальцами в её пшеничные волосы, помогая задать нужный ритм, и окончательно теряю рассудок, когда она берёт член глубже. Тяжело дышу, и Лэйн стонет следом, отчего приятная вибрация расходится вдоль возбуждённой плоти.       Мои мысли неправильные, а всё происходящее — грех. Но рядом с Лэйн невозможно иначе. Её хочется боготворить. Ей хочется поклоняться.       Она вновь отстраняется, желая перевести дух, и я, воспользовавшись моментом, тяну её к себе, заставляя подняться с колен. Впиваюсь в её губы своими, словно она единственный источник кислорода в этом здании. Мне нужен этот поцелуй. Мне нужна вся она.        Лэйн подталкивает меня к лавочке, заставляя сесть, и, глядя в глаза, стягивает с себя белье. Она растягивает этот момент, наслаждаясь моей реакцией и сбитым напрочь дыханием. Красное кружево, не зацепившись за каблуки, отлетает в сторону, приземляется ярким пятном на сером бетоне.        — Развернись, — просьба звучит подобно приказу, но Лэйн это только раззадоривает; она слушается и, задрав подол юбки, поворачивается ко мне спиной.        Подтянув её ближе, опускаю на себя, нарочито медленно, позволяя чувствовать каждый сантиметр, и сам задыхаюсь от этих ощущений. Её тихие стоны вибрируют в воздухе, и мне хочется запомнить каждый из них. Подарив ей пару секунд, дабы привыкнуть к ощущениям, начинаю покачивать бёдрами. Провожу языком вдоль её позвоночника, и Лэйн практически скулит от переизбытка эмоций. Она откидывает голову назад, расположившись на моём плече, а я с жадностью целую её в шею. Хочу оставить на ней отметины, как напоминание о нашем совместном грехопадении.        Церковь наполняется звуками нашей порочной связи, и я только сейчас осознаю, что нас могут поймать с поличным. Это неправильно, но от одной мысли появляется приятная тяжесть внизу живота.       Скольжу ладонью вверх по внутренней стороне её бедра, ощущая как под пальцами рассыпаются мурашки, и, собрав влагу со складок, останавливаюсь на самой чувствительной точке. Вывожу на клиторе круги, то ослабляя, то усиливая нажим, чем срываю новый стон. Второй рукой забираюсь под декольте, сжимаю упругую грудь чуть сильнее, чем хотелось, но от этого Лэйн заводится ещё больше. Мы оба на грани, но мне хочется изменить позу, пока возбуждение не достигло своего пика. Убираю ладони, и Лэйн недовольно шипит.        — Встань, — произношу осипшим от возбуждения голосом, и она послушно выполняет мою просьбу.        Поднимаюсь следом за Лэйн, и развернув её лицом к скамье, заставляю опереться на ту ладонями. Она тут же прогибается в пояснице, приветственно качнув бёдрами. Касаюсь головкой входа и одним движением толкаются вперёд. Лэйн вскрикивает, и это действует подобно катализатору. Сжимаю пальцами упругие ягодицы, оставляя там алеющие следы, и продолжаю вбиваться в податливое тело.         Лэйн кончает первая, сжимаясь и пульсируя вокруг член плотным кольцом, сквозь стоны шепчет моё имя, и в этот момент оно звучит подобно самой искренней молитве.        Совершаю ещё несколько грубых толчков и, выйдя, изливаюсь Лэйн на бедро. Тело прошибает приятной истомой. Мир на мгновение теряет чёткие грани, превращается в размытое пятно. Пульс зашкаливает, отдаётся шумом в висках, заглушая все остальные звуки.       Помогаю ей выпрямится и, развернув лицом к себе, касаюсь её губ своими. В этом поцелуе нет страсти, только нежность и не озвученные чувства.       Если мне и гореть в гиене огненной, получая мириады ударов плетей, то Лэйн явно стоит каждого из них.