Если хочешь спрятать-спрячь на видном месте.

Что он нашёл в нём? Почему так много проводит с ним времени, забывая про Колю и вечно отмахиваясь от него? Что же он нашёл в этом спокойном и нежном мальчике? Николай негодовал. Почему Достоевский теперь не хочет проводить с ним время вечером? Не хочет играть в карты,не посвящает в планы,не рассуждает о великом,не играет лишь ему на виолончели? Они почти не разлучно были вместе, пока не появился этот Сигма. Как же противно. Теперь он всегда с ним! Гоголь чувствовал себя разбитым и пленённым. Будто под чужой властью. Будто бы его решили заморить голодом. Ему это не нравилось. Злоба и обида нарастала. Блондин не любил терпеть и ждать, но ради Фёдора он это делал, пока вышеупомянутые грешные пауки медленно, но верно плели огромную паутину накопившихся и сдержанных,спрятанных за маской счастья и безумия чувств. Вот Коля в очередной раз прогуливался по их укрытию в поисках ненаглядного и нашёл его на кухне в уже знакомой мерзкой компании. Ребята пили чай и обсуждали какой-то роман. Они были так счастливы в компании друг друга. И ладно, если бы они просто пили чай, но картина была совершенно другой!! Двухцветный стоял над чёрноволосым и массировал ему голову своими мерзкими пальцами, а Достику всё нравилось. На них падал приглушённый свет лампы , это было так интимно. Так отвратительно. У Коли встал ком в горле. Ревность, обида и чувство предательства нахлынули на него огромными волнами. Фёдор редко позволял себя касаться, а волос-тем более. Этот массаж головы был их личным времяпрепровождением, в котором после "русский монстр" заплетал волосы украинца. Но видимо, чем-то локальным это считал лишь последний. На эмоциях можно придумать разное, правда? Это не всегда хороший исход событий, порой что-то столь ужасное, что жизнь никогда не отмыть от пятна грязи этого поступка, а порой что-то хорошее, что лишь идёт на пользу и жизнь наоборот расцветает новыми, самыми яркими и радостными красками. Право, Никола не задумывался об этом, когда с помощью плаща переместился в своё тайное место, прямо под их убежищем и туда же переместил Сигму, сразу же вырубая того и после надевая кляп и привязывая к трубам,а после ушёл слегка прибраться ,ведь сырость и затхлость можно потерпеть, даже копившася годами плесень не так раздражала как мерзкие чёрные пауки на тоненьких глянцевых ножках , что так и наровили напрыгнуть на тебя пока ты спишь. Но они не умрут,не думайте. Их используют "во благо"... Прошло 3 дня. Тщательно продуманные планы Достоевского пошли по одному одному, а сам он не мог считать и половины действий шута, но стремился найти его. Гоголь был уверен, что тот переживает лишь из-за него. Наконец-то до него дошло насколько ценней и лучше натуральный блондин,чем какая-то жалкая подделка из страницы. Всё шло как никогда лучше. Коля упивался замешательством Фёдора... Но так продолжалось не долго, спустя ещё пару дней дверь в подвал открывается и Фёдор видит картину, как его любимый подопечный привязан к батарее, одежда варварски изорвана, он весь в слезах , которые явно уже закончились, в грязи и сырости, а над ним стоит ухмыляется другой его подопечный, измывается и вплетает в некогда длинные двухцветные волосы,что ныне были криво подстрижены и были на уровне мочки уха, чёрных, мерзких пауков. -Если хочешь спрятать, так оставь на видном месте, да, Николай? Послышался хохот, Гоголь обернулся на пришедшего и радостно помахал рукой. Сигма на полу взвыл и взглянул на Достоевского как на ангела и последнюю надежду на спасение. Слёзы вновь обожгли фарфоровые щёки, но по ним же прошёлся удар от чёрных сапог его мучителя-шута, приказывая даже не смотреть на что-то столь прекрасное. -Дост-кун!! Я так рад тебя видеть! Я безумно скучал. А ты скучал? Хоть думал обо мне разок? Теперь же нам никто не помешает, теперь мы будем как и ранее вместе проводить время. Упиваясь радостью, одержимо пролепетал Никола. Лишь "монстру" он позволит ограничить его в свободе, лишь с ним видит свою жизнь и никак иначе. В надежде блондин сделал несколько шагов вперёд и обнял чёрноволосого, как по-старому, собственнечески , но одновременно легко целуя того в скулу. На это его лишь мягко оттолкнули. Жестом требуя держать дистанцию. Коля нахмурился как ребёнок. -Николай, без этих нежностей. Отпусти Сигму. -Но...-уже было радостно начал противоречить "голубь", как его перебили -Никаких "но", Гоголь Васильевич,-ещё более холодно и официально обратился к нему русский. -Не смей перебивать меня! Послышался крик. Блондин уже не выдерживал. Взгляд Фёдора никогда не был таким серьёзным, таким презирающим его. Шут хотел было замахнуться на своего возлюбленного, но не посмел, во время одёрнул руку и метнулся к стене, где в слезах захлёбывался Сигма и приподнял того, отцепляя от батареи. -Забирай. Я сам к тебе и шагу не сделаю!- как обиженный ребёнок прикрикнул Коля и шмыгнул носом. Было весьма правда подобно. Фёдор устало вздохнул. Он устал от шумного блондина. Терпеть его было невозможно. Хоть он и знал, что резко отстраняется было плохим вариантом, но и разговаривать с белым было невозможно. Он не мог его понять, хоть тот и не просил. Коля в принципе много не просил, лишь поиграться с ним вечерком, погладить по голове и принять его. Он никогда не просил его понимать, но видимо в этом плане гений-манипулятор был далёк. Всё-то ему надо понять. Черноволосый пошёл на встречу Коле, дабы забрать Сигму, но когда он уже тянул руки к своему драгоценному, как того резко бросают на пол и уши пронзает такой знакомый и уже мерзкий,неприятный хохот, что когда-то был родным. После его хватают за белую накрахмаленную рубашку ,притягивая непозволительно близко, а губы сминают в грубом поцелуе. Фёдору не вырваться из крепкой хватки шута. Конечно, как это он позволил подумать,что тот при "предательстве" позволит подчиниться кому-то, ограничить в свободе действий. Либо по его игре либо никак. Теперь Достоевский понял всё и его затошнило, а сердце сжалось в чувстве вины перед сигмоц и сожалении о том,что познакомился с столь эгоистичной и странной ,неформальной персоной и что ей же и открыл много своих замков. После поцелуя Коля выкинул из подвала и Фёдора и Сигму, последнему он перед этим сломал руки, просто по своей прихоти. Больше они никогда не виделись нигде,кроме собраний небожителей. Лишь пропадали какие-то нужные именно в этот момент вещи или иногда у Сигмы в волосах оказывались пауки, но не более. Всё стало слишком мрачно. Друг друга они запомнят на всю жизнь и с ненавистью будут помнить каждую общую секунду, проклиная день знакомства.