ночной МСК

***

Музыка на этом концерте звучала особенно громко. Софья начинала задумываться о покупке берушей. Женя сидела рядом, потягивая безалкогольный клубничный мохито, и с состраданием смотрела на подругу-коллегу. - Ты же понимаешь, что тебе твои мигрени спасибо не скажут? - Шестерикова с вызовом приподнимает бровь, практически осуждающе глядя на Кульгавую. - Женя, не начинай, - Соня бумаги последние складывает в тонкую папку и убирает её в свой туровый спортивный рюкзак. - Что не начинай?! Ты терпишь её вот-вот уже три года! - Евгения вспыхивает. - Этот разговор ни к чему не приведёт, - а вот Софья всегда сохраняет холодный разум. Этой стальной выдержке, вечно холодному разуму и чётким независящим ни от кого решениям её научила Саша Крючкова. Точнее, тяжкие годы работы с ней. В начале своей работы в лейбле она помнит себя совсем зелёной соплячкой. Без своих принципов, правил и жёсткости характера. В первые два месяца её мурыжили в офисе: она разбиралась с внутренней кухней, училась составлять конкракты, знакомилась с артистами, ездила по студиям. Третий месяц, что был апрелем, перевернул её жизнь с ног на голову. Её приставили менеджером к неуправляемой певичке с псевдонимом dvanol' . То, что она неуправляемая, Софья поняла много позже. Впервые столкнувшись с кудрявым, краснощеким и улыбчивым нечто в кабинете директора, Кульгавая по-наивному искренне улыбалась и думала, что с Сашей они сработаются и подружатся. Оказавшись вне стен офиса лейбла, Софья столкнулась с суровой реальностью. Крючкова была похуисткой, эгоисткой, нарциссом, и Софья думает, что этот список она могла бы продолжать ещё долго. Александра никогда не стеснялась хамить своему новому менеджеру, беспрестанно нарушала условия контракта, постоянно опаздывала. И Соня сначала тряслась над ней, сдувала пылинки, ведь так хотела, чтобы всё было просто: по-человечески. Однажды всё изменилось. Когда они поехали в свой первый маленький тур на 5 городов, Софья хотела вернуться в Москву и уволиться сразу же после первого города. Крючкова умудрилась опоздать на саундчек, выйти пьяной на сцену, разъебать оборудования на 10 тысяч и потрахаться, спасибо, что с совершеннолетней, фанаткой в гримерке. Кульгавая в тот вечер выпила пол блистера валерьянки и два шота водки. Спала без задних ног. Всё следующее утро она провела на телефоне с Лаурой, директором лейбла. Она всеми правдами и неправдами уговаривала Соню остаться смотреть за Сашей, мол, Кульгавая одна такая на белом свете, кто справиться с такой хулиганкой. Софья пыхтит, сопротивляется. Потом Лукина обещает прибавку к зарплате, и Соня, так нуждающаяся в деньгах для своей семьи, сдаётся. В аптеке покупает ещё две пачки пустырника. Первый раз отчитывает Александру. После этого её отношение к Крючковой меняется: она стала требовать от неё в сто раз больше, называла только полной формой имени, наняла фониатораЕвгению, запретила алкоголь и наркотики, стала выписывать постоянные штрафы за неисполнение пунктов контракта. Саша первое время продолжала смеяться над Сониным сводом правил, но когда от лейбла стали приходить письма со штрафами, в которых были числа с пятью нулями, стало не до смеха. Штрафы она выплачивала, но с Софьей грызлась исправно. И так уже третий год. Откуда у неё столько нервных клеток?! - Ну да, как и обычно, - бормочет себе Женя под нос и опять отпивает коктейль. - Я же у тебя не спрашиваю, почему ты не перестаешь с нами работать, - решает парировать Софья. - Я? - Шестерикова удивлённо смотрит на подругу. - Я врач, Соня. Всё, что я вижу в Крючковой, - это её глотка. Ни больше, ни меньше. И слушаться меня у неё мозгов хватает. А вот с тобой какие-то проблемы явно... - Дело в возрасте. Ты старше, она тебя уважает. А мы погодки, ей так поебать, - Кульгавая головой мотает, убеждённая в своей правоте. - Ну-ну, - Женя откидывается на диванчик, явно не согласная с точкой зрения девушки напротив неё. До конца выступления оставалось ещё минут 15. Софья подругу, что несколько лет назад наняла фониатором, оставляет в гримёрке и выходит в кулисы. За Сашей, что сейчас явно была глубоко погружена в свой сценический образ, наблюдала тихо, безмолвно и исподлобья. Софья руки складывает на груди, опираясь о железные балки, что уходили высоко под потолок. Саша по сцене скакала энергично, микрофон держа в своей привычной манере. Её прямые короткие волосы прилипли ко лбу, а тёмные очки сползли на кончик носа. Голос звучал сильно, строчки летели в зал, который не стеснялся давать отдачи. В толпе было очень много девочек, но и компании из парней прослеживались отчётливо. Все они срывали голоса, кайфуя от музыки, что дарила Крючкова. Знали бы вы, что она за человек. Трек заканчивается, и исполнительница чувствует неумолимый жар. Александра чёрный бомбер с себя стягивает и, заприметив Софью в кулисах, кидает бомбер прямо в неё. Кульгавая, утонувшая в своих мыслях о противной певичке, понимает, что именно произошло, только в тот момент, когда в ноздри ударяет аромат парфюма Саши. Какого хрена?! - Сучка драная, - Софья куртку из тонкого материала сдёргивает со своего лица и, сложив втрое, закидывает на плечо. Продолжает смотреть на Сашино выступление. Всегда контролирует окончания концертов. Но сегодня, конечно, был особый случай. Автобус в Иркутске необходимо было отогнать как можно быстрее, поэтому никто не собирался ждать, пока Крючкова вдоволь натрахается в гримёрке. С этой привычкой Александры у Софьи бороться не получалось. На самом деле, с привычкой алкоголя и редким, но всё же покуриванием Сашей травы Кульгавая тоже не всегда справлялась. Запрещала - да. Но то, что Крючкова эти запреты соблюдала, стало бы восьмом чудом света. В контракте пунктов об алкоголе и наркотиках не было, и Саша постоянно её этим попрекала. Тыкала, что Софья ей никто, и плевать она хотела на список её никчёмных правил. Кульгавой иногда самой становится страшно от того, как её может затянуть в мысли о том, как прошли их годы работы с Сашей. Соне всегда ведь хотелось по-другому. Соне хотелось узнать, откуда у Саши в душе столько колючек и столько дикости. Ей было интересно, почему девушка пишет песни, откуда черпает вдохновение и как оказалась в этом лейбле. Соня Сашей горела: хотела лучше её узнавать, внимательно слушать не только её треки и жалобы на похмелье. Громкая музыка сменяется плавной. Крючкова исполняет заключительный трек. Наверное, единственный, который Софье искренне нравился из её репертуара. Он был про любовь. Голос, до этого надрывающийся и кричащий, плавно вытягивает все ноты и ласкает слух. Соня прикрывает глаза и опять тонет в мыслях. Это однажды её погубит. Она ищет в своей голове момент, когда всё резко переменилось. Когда вместо жгучей ненависти, раздражения и ощущения, будто Крючкова - её главная заноза в заднице, возникло это тёплое нечто, так душу трепещущее, греющее? - Уснула что ли, монашка? - когда Соня открывает глаза, Саша уже материализуется прямо перед ней. Менеджер едкий комментарий пропускает мимо ушей, возвращая певице элемент одежды: - В гримёрку сразу. Вещи собрала и вышла, - в голосе сталь и ничего больше. - У тебя 10 минут. - Пха, - Саша усмехается, - вообще-то я... - Сразу, я сказала, - отрезает Кульгавая. Она встаёт перед выходом в зал, преграждая Крючковой путь к фанатам. Несмотря на всю женственность своего образа, выглядела она устрашающе. Сегодня выцепить фанаточку и порезвиться не выйдет. Соня не намерена отчитываться за штрафы из-за задержки на автобусной стоянке перед Лаурой. За три года она значительно поднялась в глазах директрисы и падать не намерена. Саша злосно пыхтит и, бросив короткое "дрянь", улетает в гримёрку. Кульгавая на это грустно усмехается, поправляет воротник нежной блузки и отправляется следом.

***

Туровый состав и Александра dvanol' заполняют оборудованный автобус для дальних дорог и уезжают на дозаправку. Крючкова, моментально скинув свои кроссовки, взлетает по раскладной лестнице на свою спальную полку, скрывшись от глаз всего коллектива. Женя вскидывает брови, как бы спршивая у Софьи "че такое?", на что так только пожимает плечами. Объяснять фониатору, что Саша психует из-за того, что сегодня обломались вечерние потрахушки, она не горит желанием. Сама Кульгавая усаживается внизу за совсем маленький столик, обкладывается стопками бумаг, открывает макбук и приступает к вечерней работе. Её сердце тревожится за Сашу. Она сто процентов протащила с собой фляжку с чистой водкой или пару лишних косяков. Кто из них тут ещё маленькая дрянь? Мысли о ней отвлекали. Софья до покраснения трёт переносицу. Когда останавливаются на дозаправку, менеджер просит Шестерикову взять ей легкий салат и стакан зелёного чая. Автобус остаётся полностью пустым. Остаётся только она за своими бумагами и Саша, спрятавшаяся за шторкой своей кровати на время тура. Соня шумно выдыхает и, психанув, поднимается по лестнице к Александре. Усевшись с краю, она распахивает непроницаемую штору. С той стороны в позе лотоса близко к ней, тянущаяся к шторе, сидела Крючкова. Она видит своего менеджера и вскидывает брови: - Монашка, чего тебе? Певица откровенно язвила. Но стоило ей открыть рот, как Софья почувствовала разящий запах алкоголя. - Ты опять пила?! - сердце тут же кольнула острая игла разочарования. - Ну ты же не даёшь мне выпускать эмоции! - Крючкова начинает повышать голос, который после концерта ещё не успел отдохнуть. - Приходиться глушить! Софья от неё отворачивается: - Когда ж ты поймёшь, что это не даёт никакого... - А может ты мне дашь..? - лицо Сониной подопечной резко оказывается перед ней. Запах алкоголя мешается с запахом парфюма Крючковой. Она грубо хватает Соню за скулы, притягивая к себе. Сначала просто прижимается к губам, а потом нагло пихает свой язык в рот оппонентки. Софья задыхается. Поцелуй не вызывал удовольствия. В нём не было ничего: ни страсти, ни нежности, ни желания. Он был абсолютно пустой. Соня одной рукой хватает певицу за шею, второй - за плечи, и рывком отстраняет от себя девушку. Глаза у Саши пьянющие, ухмылки наглее Соня не видела ещё ни у кого. Она сглатывает тяжёлый ком в горле, ощущая во рту привкус чистой дорогой водки. Спасибо, что не палёный спирт, Сашенька. У Софьи глаза застилают слёзы - душу наполняет отчаяние. Она наотмашь бьёт Крючковой пощёчину и спускается вниз. Дозаправка почти кончилась. К автобусу подходили люди. Она садится за свой маленький столик, утирая слёзы и хлюпая носом. Кульгавая снова погружается в работу, стараясь не обращать внимания на копошения от Александры сверху. Женя приносит ей еду, но, видя подавленное состояние, чует, что что-то явно успело произойти, пока их всех не было. Ужинают в тишине. Соня сидит до талого, пока не засыпают вообще все, а дорога и салон автобуса окончательно не погружаются в кромешную тьму. Они с Крючковой спали по соседству. На одном ложе, разделенном небольшой перегородкой, даже забираться туда надо было по одной лестнице. На внеочередной ночной стоянке их несменный водитель уточняет, всё ли хорошо у неё. Софья на это только быстро кивает и пробует пойти спать, сменив строгую блузу и брюки на спортивные штаны и полосатую майку. Забирается наверх и плюхается под одеяло. Саша, что ты сегодня устроила? Какого хуя вообще?! Кульгавая была готова терпеть все её выходки, хамство, оскорбления. Но играть с чувствами и ранить своё сердце - это был предел. Кульгавая по-крупному проебалась. И пока она не понимала где: то ли страдала её оборона, то ли слишком сильными были Сашины атаки. Но об этом она обязательно подумает завтра.

***

Утром Соня просыпается и не ощущает привычной тряски. Стоим. Тут же слышит ругань Жени. О Господи... Что с утра уже стряслось? Кульгавая потирает глаза, отодвигает шторку с их с Сашей полки и видит чудную картину внизу салона. Саша сидела за столиком, прикладывая к голове бутылку холодной воды, лицо её было бледным и почти безжизненным, а перед ней валялось несколько вскрытых блистеров разных таблеток. Фониатор стояла перед Александрой, в пол голоса отчитывая её: - Мне сколько раз ещё надо повторить, чтобы ты, во-первых, молчала хотя бы минут 20 после концерта. Во-вторых, перестала бухать до такой степени, что потом блюешь и дерешь себе глотку?! А в-третьих, перестала заливать связки по утрам ледняной водой, м?! - Евгения тыкает её указательным пальцем в макушку. Крючкова хмурится. - Ну, Жень Санна... - Что "Жень Санна", что?! Ты почему опять от рук отбиваешься, а? - голос коллеги строгий и жёсткий, она Сашу воспитывала постоянно. - Мне сколько раз повторять, что я врач и все советы даю ради сохранности твоего голоса! Крючкова голову кладёт на стол, руками её прикрывая. Чувство стыда накрыло удушливой волной. - Доброе утро, - Софья подаёт голос, устав наблюдать за воспитательным процессом. Александра тут же подлетает на своём месте, затылком ударяясь о стенку позади. Маты и тихое шипение тут же слетают с губ. Женя с Соней обмениваются ухмылками. - Мы только остановились, - делиться Шестерикова. - Умываться пойдём? Кульгавая её приглашение принимает и, не обращая внимания на злостный едкий взгляд певицы, натягивает любимую толстовку и выходит из автобуса с рюкзаком. Завтракают в любимой придорожной пончиковой. Соня ведёт себя, будто ничего не произошло, с Сашей не заводит ни одного элементарного диалога. Она только опять кружит в своей голове, будто наматывает круги по стадиону. Думает, что делать с тем, что устроила ей неугомонная бестия. Понимает, что тёплые чувства никуда не делись, но дай она им волю - Крючкова не то что растопчет их, она и мокрого места от них не оставит. Задумываясь, совсем не замечает, как главная героиня её мыслей пилит её глазами. Всё пилит, пилит, пилит, и никак не оставляет в покое. - Кхм, - Евгения кашляет в кулак и смачивает горло кофе, - у нас сегодня день молчания? Соня жуёт свои блины и улыбается, делая вид, будто Сашиного взгляда не заметила. Александра в этот момент дёргается и отрывает глаза от менеджера. Опускает взгляд в тарелку и тут же суёт в рот большую ложку каши. Она нервно жуёт и надеется, что красноту её щёк невозможно разглядеть в рассветном солнце, что пробивалось в кафе из незанавешенного окна. Кульгавая понимает, что певица отвечать не собирается, и берёт эту ответственность на себя. - Видимо, - весело пожимает плечами, отправляя в рот очередной кусочек блина с карамелью. Соню Сашино поведение сегодня веселило и удивляло одновременно. Это что, стыд? У неё есть совесть? Хотя Женя это чувство могла навязать мастерски. Софья уверена: заговори с Александрой она самостоятельно, не добилась бы и толики того, что получилось у подруги. А жаль. Кульгавой очень уж хотелось быть причиной чего-то светлого в Саше. - Как там Геля? - очевидно, Крючкова пыталась перевести тему разговора в другое русло, потому что с вышеупомянутой она чатилась чуть ли ни каждую минуту. Ангелина была Сашиной бэквокалисткой, они вместе откатали все туры. Но перед нынешним Терёхина травмировала голосвые связки, за что была просто ужасно сторого отчитана Евгенией Александровной Шестериковой. Софья только сочувственно на неё посмотрела и пожелала скорейшего выздоровления. Узнав о том, что в этот тур певица dvanol' едет без своей верной бэквокалистки, Крючкова устроила истерику. Соня на это только закатила глаза и пригрозила посещением кабинета Лауры Альбертовны. На Сашиных скулах тут же заиграли желваки. Она вскипела; подписав три копии контракта о новом туровом выезде, кинула ручку менеджеру под ноги и вылетела из офиса. - Поправляется, - делится Женя, вновь отпивая кофе, - она под наблюдением моей очень хорошей коллеги. - Да? - Мгм, - фониатор кивает, - ты её, кстати, знаешь. Кристина Дмитриевна. Лицо Крючковой вмиг напрягается. Софья от блинов своё внимание немного переключает, включаясь в диалог, происходящий за столиком. Имя, прозвучавшее из уст Евгении, ей было незнакомо. Чего не сказать о вмиг побледневшей Александре. Она тут же отвлеклась от почти доеденной каши и нервно забегала глазами по помещению. Она залпом выпивает свой эспрессо и, не удосужившись запить его водой, оставляет девушек наедине. Выйдя на улицу, вцепляется в телефон и что-то крайне агрессивно строчит. - И что это было? - Софья интерес к блинам потеряла окончательно. Шестерикова пожимает плечами, но, кажется, историю из прошлого припоминает: - М, - глоток кофе, - ну, она была Сашиным фониатором в Москве до меня. Ты что, не знала? - Нет, - Кульгавая брови хмурит, волосы светлые откидывая за плечо. - Я не интересовалась Сашей до подписания нашего контракта. - Ну вот. Кристина была её врачом. Ну, не таким, как я, Саша обращалась к ней по необходимости. Но насколько я знаю, там была какая-то ситуация, ссора с Сашиным первым менеджером. А теперь Саша её шугается, - Женя вопросительно бровь поднимает, складывая грязную посуду на поднос за собой и Александрой. - Интересно, конечно, - Соня Женины действия повторяет и снова ныряет в омут мыслей о певице. Она редко задумывалась о том, а что же было до неё? Кто был менеджером Саши? Почему вообще она уволилась? Или, может, Крючкова его сама выжила? У Сони всегда были одни только вопросы, и никогда не было ответов. Ладно, на некоторые, самые простые вопросы у неё получалось вынюхивать ответы у Лауры. Но Софье этого было недостаточно. Ей хотелось узнать юную певичку от и до. Время на часах стукает восемь тридцать утра, и автобус снова выдвигается в путь. Кульгавая принесла завтрак их звукарю, который всё ещё мирно сопел на своей полке, и убрала в термосумку у столика. Сидеть снова за бумагами она не хотела, поэтому, выудив из рюкзака книгу, она залазит к себе на полку, не дожидаясь, пока девочки заболтают её. До города ещё три часа, до концерта - почти десять. Софья тяжело вздыхает и, да, знает, за десять часов Александра успеет набедокурить так, что мама не горюй. Она старается от осознания этих мыслей спрятаться в книжке.

***

В 11 утра автобус останавливается на парковке при отеле. Мотор, наконец-то, глушится и начинает остывать. Водитель и проснувшийся наконец-то звукарь остаются на улице покурить, пока девушки отправляются заселяться. Их селят в трёхкомнатный номер, с общей гостиной, ванной и небольшой кухней. Они разбредаются по номерам, чтобы оставить вещи. Через 10 минут Женя собирает их в гостиной и сообщает, что хочет уйти в магазин, уточняет, не нужно ли что-то девушкам. Софья заказывает несколько зелёных яблок, овсяное печенье и клубничное молоко. Саша смотрит на менеджера широко распахнутыми голубыми глазами, пока та диктует список продуктов. Сама заказывает три банки энергетиков и шоколад с орехами. Кинув надменный взгляд на Соню, уходит к себе в комнату. Евгения напоминает ей выпить воды и масло для горла и уходит в магазин недалеко от отеля. Кульгавая ещё пару минут остаётся в просторной светлой гостиной. За окнами шумел город. Носились люди и машины, шуршали листья деревьев, гудели фабрики. Соня смотрит на него и понимает, что он просто - очередной. Но ей нравилась эта жизнь. Ей нравилось сменять города, быть в них незаметным следом, всего лишь гостем на сутки-двое. Софья по природе, по существу, по крови своей была космополитом. Она никогда не была искренне привязана к дому, хоть и изначально пришла работать в лейбл ради денег для мамы и младшего брата. Она готова была сделать для них все, кроме одного - нахождения рядом. Софья поднимается с дивана и направляется в душ. Пора смыть с себя всю дорожную грязь. Она раздевается сразу и догола, тут же загружая стирку. Девушка встаёт под горячие струи и чувствует, как мышцы благодарно расслабляются. Запах отельного шампуня приятно разносится по душевой кабине, и Соня с наслаждением дышит полной грудью. Она с удовольствием натирает уставшее тело мочалкой. Смывая пену, ощущает, как кожа буквально скрипит от чистоты. За последние два дня она впервые чувствует себя очищенной не то что бы от грязи, но и от всех своих грехов. Мысли снова возвращаются к Саше. К её бездонным голубым глазам. Софье хотелось бы любоваться ими часами. Блуждая в мыслях, она механически выполняет привычные действия: заматывает волосы полотенцем, обтирает тело от воды, мажет лицо уходовыми кремами. Надевает любимый комплект белоснежного белья с кружевом - Кульгавой нравилось быть красивой перед самой собой. Она снимает полотенце с волос и включает шумный фен. Сушка. Укладка.

***

Крючкова теряет счёт времени, залипая в телефоне, сидя в гостиной, пока ждёт освобождения ванной от оккупации её своим менеджером. За это время успевает вернуться Женя с продуктами, Саша выпивает энергетик, пролистывает все свежие тиктоки своих корешей, накидывает строки для нового трека. Наконец-то, шум воды стихает. Подходя к ванной комнате, она слышит шум фена. - Что, блять, в комнате не сушится уже, - бормочет себе под нос и дёргает за дверную ручку. В эту же секунду замирает. Сашин взор тут же устремляется к оголённым бёдрам Софьи. Они округлые, поджарые, загорелые. Аппетитную попу обрамляет эстетичное белое кружево. Кульгавая переминается с ноги на ногу. Александра шумно сглатывает. Ох ты ж блять... Она знает, что делает то, что не должна, но перебороть себя не может. Запретный плод был сладок. А Саша любила такие сладости. Сонина кожа блестела под тёплым светом ламп в ванной, практически отливала золотом. И певице на секунду кажется, проведи она по ней кончиками пальцев - на её коже тоже остануться золотистые искорки. Саша глазами пожирает Софью не так, как она привыкла. Постоянно - это взгляды, полные недовольства, ненависти; в эти моменты она сама близка к истерике и срыву, а её менеджер - просто холодная, неподступная глыба. Сейчас же Соня походила на ангела, далёкого и недостижимого. А Александра, кажется, стала верующей и грешницей одновременно. Ей эти бёдра упругие хотелось вылизать, искусать, зарыться в них по самое не хочу. Так они её стали манить за одно мгновение. Её глаза поднимаются вверх. У Сони талия узкая, а плечи чуть шире. Настоящие песочные часики. Рот тут же наполняется слюной. Крючкова пытается вспомнить, когда в последний раз, её так торкало непреодолимым желанием к девушке. И не может. Не вспоминает. Все последние разы, когда у неё был секс, она была пьяной или, может, обкуренной. А сейчас она трезвая, без капли алкоголя и травы в организме стоит и изучает полуголую, непробиваемую, ледяную мисс-глыбу-Кульгавую, которая только вышла из душа. Под её лопатками красиво лежала белая полупрозрачная ткань, чётко обрамляющая фигуру Кульгавой. Саша сквозь зеркало подмечает аккуратную грудь, к которой плотно прилегает кружево. И почему Крючкова никогда не обращала внимания на то, каким выразительным было тело её менеджера? Она три года была слепой? Соня чувствует холодок, тянущийся по ногам. - Жень, ты? Она почти закончила с укладкой и решила повернуться на открытую дверь, ведь другой причины возникновения сквозняка она не находит. Сердце ухает вниз. Щёки мигом краснеют. Спина покрывается мурашками, а волосы по всему телу встают дыбом. - Крючкова, ты охуела что ли?! Александра захлопывает дверь ванной комнаты и буквально бегом возвращается к себе, пытаясь контролировать глаза, которые норовили сбежать на лоб. В ванну идёт только за час до концерта, высматривая, нет ли на горизонте Софьи. Ей было стыдно за вчерашний свой поступок, но теперь неловкость между ними можно было резать ножом. Это было полнейшее фиаско.

***

Саундчек проходит на удивление спокойно. Евгения, находящаяся в зале, контролировала, чтобы Саша не перенапрягла голос перед самим выступлением. Но её внимание всё время переключалось на абсолютно другое: Софья с Александрой не переговариваются и даже не смотрят друг на друга, что уж говорить о каких-то пререканиях. Шестерикова на это только хмурится и думает, что попала в параллельную вселенную. Крючкова отточенно выполняла свою работу, звукарь исправно включал треки, Соня контролировала. Женя в непонятках следит за этой напряжённой обстановкой. Неужели эти двое успели поцапаться, пока её не было, да ещё и настолько, что теперь даже не разговаривают? Надо выяснить. Фониатор останавливает саундчек, отправляя певицу греть горло в гримёрку. Оборачиваясь, не находит Сони ни в зале, ни на сцене, ни в кулисах. Заходит в туалет. Кульгавая обнаруживается в уборной для посетителей клуба, где сегодня выступала dvanol'. Здесь стояла полутьма, а под потолком была проведена синяя подсветка. Софья стояла у раковин с мокрым лицом, поправляя широкий воротник своей накрахмаленной, идеально выглаженной рубашки. Она тяжело дышала. - Сонь? - Евгения подходит очень осторожно, боясь напугать подругу. - Да заходи. Чего такое? - менеджер бумажные полотенца выхватывает из раздатчика и прикладывает к лицу. - А что происходит? Софью долго расспрашивать не надо. Она сразу понимает, о чём конкретно спрашивала подруга. - Саша сегодня меня полуголую в ванне увидела, - Соня ладонями упирается в кафель раковины, и через зеркало смотрит на лицо Жени. У той челюсь пробивает кафельную плитку пола, а глаза ползут на лоб. Шестерикова неверяще хлопает глазами и подходит к подруге ближе. - А теперь объясни. - Да что объяснять, Жек, - она глаза прикрывает, чувствуя, как врач обнимает её за плечи. - Я стою в одном белье, сушу волосы. Чувствую по ногам тянет, думала, ты заглянула. Поворачиваюсь, - тяжелый вздох, трёт переносицу. - А там Крючкова. Стоит и смотрит. Просто сжирает меня. - Ахуеть просто, - Евгения вставляет свой комментарий. - Я заорала на неё, она дверью хлопнула и убежала. Распахнув уставшие глаза, видит шокированное выражение лица Жени. Между ними ненадолго повисает молчание, но Кульгавую это молчание не гнетёт. Даже в молчаливой Шестериковой всегда сквозит поддержка. Она вздыхает и, наконец-то, находит, что сказать: - Теперь понятно, почему вы обе как ошпаренные шугаетесь друг друга, - врач подругу близкую по спине успокаивающе поглаживает. - Может, попробуешь сделать вид, будто ничего и не было? - М? - Софья из объятий немного выбирается и с прищуром смотрит в глаза Евгении. - Ну, очевидно, если вы заострите на этом внимание, то работать будет невыносимо. А так, - впервые в жизни слова поддержки Шестериковой даются крайне тяжело, - займи позицию "было и было". Будто тебя это совсем не трогает. Соня первые несколько секунд находится в смятении. Вспоминает ураган, просто целое цунами эмоций, пережитое ею после того, как она увидела Сашины глаза. До этого она всегда думала, что её голубые глаза, бездонные, ледяные, искрящиеся холодом, теплеют и вспыхивают интересом только в моменты её выступлений на сцене, записи треков или употребления каких-то веществ. Но сегодня, сегодня всё изменилось: она снова видела тот самый взгляд. Крючкова не была пьяна, потому что при Евгении Александровне в отеле не стала бы так в открытую распивать или курить. И в тот момент Саша явно не записывала трек и не скакала на сцене. Она стояла в дверном проёме ванной комнаты и открыто пялилась на неё, на своего менеджера. Эти глубинные глаза-незабудки были голодными. Голодными, как стая бездомных собак самой холодной непроглядной зимой. У Софьи сердце начинает биться чуть быстрее, она тяжело вздыхает. Девушка осознает: она была причиной того, почему у Саши так горели глаза. Так, как Соне нравилось. Она мысленно бьёт себе пощёчину. Сильную, звонкую, наотмашь, отчего брови неприятно к переносице дёргаются. Кульгавая вспоминает строгий взгляд Лауры и все возложенные ею надежды на юного менеджера. Следом перед глазами встаёт образ мамы с Мишей в их старой потрёпанной квартирке на окраине Дыбенко. Соня мысли эти разгоняет, шумно вытягивает воздух носом и отвечает: - Да. Ты права, Жень. Соня сминает в руках бумажные полотенца, которыми вытирала лицо, и, выкинув их в мусорное ведро, выходит из тёмного помещения. Женя пару минут смотрит ей вслед и думает, что просто так эта история не кончится.

***

В Красноярске dvanol' выкладывается на полную. Каждый трек звучит на максимум, толпа отзывается, отдавая максимум энергии. В зале стоит духота, сквозит атмосфера хаоса. Саша летает по сцене, практически парит. Периодически вытаскивает фанаток на сцену, давая им петь в микрофон или пропевая строки вместе с ними. Софья ревностно на это смотрит из-за кулис и злится. Чувствует злость, трепкую и яростную, с эпицентром в груди. По рации охране передаёт - неугодных ей девушек тут же тактично возвращают в зал. Крючкова пробует снова, но девушек снова возвращают в зал. Попытки петь с фанатками оставляет. Знает, что голосом одной из них насладится сегодня вечером сполна. Выступление традиционно заканчивается песней о любви. Софья глазами карими скользит по Сашиной фигуре. Дорогие брендовые кроссовки. Она стоит вплотную к стойке микрофона - единственная песня, которую она исполняла у неё. Худющие ноги, облаченные в чёрные рваные джинсы, будто прямиком из 2017 года. Под широкой белой синтетической футболкой модного кроя талии Крючковой было не различить. Софья видит только её узкие плечи, тонкую шею, выбритые виски. Волосы её, русые и прямые, от пота намокли и немного прилипли к затылку и лбу. Сашины руки худые так привычно и правильно держат микрофон на стойке. Та к нему склоняется, ноты вытягивая, и слышит, как слушатели из зала подпевают. Кульгавая думает, что в этот момент хотела бы раствориться. Концерт заканчивается, и Крючкова мигом пролетает мимо Сони в зал. Менеджер стоит с раскрытым ртом. Она прокашливается и, спустившись по ступеням, немного выглядывает в темноту зала. Больше, чем наполовину помещение опустело, но достаточно приличное количество людей осталось. Александра находится в самом центре толпы. Девушки облепили её со всех сторон: одна висла на шее, другая тянулась обнять за талию, третья тянула за руку. Софья исподлобья наблюдает за сложившейся картиной и ловит себя только на одной мысли: певица этим вниманием упивалась. Да она была бы рада, если бы от неё куски в этой толпе оторвали. Тогда это стало бы подтверждением того, что её хотят, её жаждят, её знают. Для неё это было бы очередным признанием славы. Кульгавая в груди чувствует укол ревности. Устав наблюдать за этим цирком, менеджер удаляется в гримёрку, чтобы собрать вещи. Женя сидит уже готовая и уточняет у неё, где их звезда. - Отдана на покаяние толпе. - О господи... - Шестерикова глаза уставшие возводит к потресканному потолку гримёрки. - Мы сегодня без неё возвращаемся? - Не знаю, как ты, а я хочу выспаться, - в голосе Сони опять сквозит холод и сталь, - и слушать мяуканье очередной кошки драной не намерена. Как только Софья своё предложение заканчивает, в комнату вваливается Саша, прижимая к себе девушку с блондинистым каре. Они самозабвенно целуются, и незнакомка чуть ли не стонет певице в губы. Заметив, что в гримёрке есть кто-то ещё, та отскакивает от Александры в угол помещения. У Кульгавой летят в тартарары все её постулаты, хронологии и режимы. Перед ней не было зеркала, но казалось, будто именно в него она и смотрит. У девушки, что самодовольная Саша притащила с собой, было каре, а волосы были цвета чистого блонда. Глаза в свете ламп блестели глубоким карим, нос был маленьким и аккуратным, губы пухлыми и вздернутыми. Только вместо округлых щёк она видит точёные скулы. Соня сердце своё слышит в ушах, ощущает, как пульс ускоряется ежесекундно. Её горло будто обматывают колючей проволокой, и она не может вымолвить ни слова. Менеджер молчит и молчит так предательски долго, разглядывая девушку-отражение перед собой. Та глупо хлопает глазами и дует губы, глядя то на Сашу, то на Соню, то на Женю. Кульгавая не выдерживает вакханалии, что Александра только что создала внутри неё, и, схватив свой рюкзак, молча вылетает из гримёрки. - Масло выпить не забудь, - Евгения Александровна покидает гримёрку следом.

***

В автобусе Соня держится из последних сил. Женя сидит рядом с ней и просто обнимает. Они не говорят друг другу не слова. По приезде в отель Кульгавая выдавливает из себя одну единственную фразу: - Я хочу побыть одна. И закрывается в своей комнате. Сначала слёзы тихо стекают по её лицу. Она сидит на удобной мягкой кровати, чувствуя, как капли слёз утекают за ворот пижамной футболки. Софья снова смотрит на город, уже на ночной. Свет его огней устремлялся ввысь. Соня глазами заплаканнами прослеживает его путь и теперь смотрит на небо. Оно было тёмным и совсем непроглядным - ни одной звёздочки. Девушка думает, что у Александры абсолютно такая же душа. Тёмная и непроглядная. А ещё она чёрствая, равнодушная и эгоистичная. А, может, у таких, как Саша, вовсе нет души? В коридоре раздаётся хлопок дверью. Тихий смех. Шорох одежды. Хлопок другой дверью. В какой-то момент Соня чувствует, как её сердце сжимается болезненным спазмом; ей бы хотелось, чтобы оно однажды сжалось до такой степени, что стало походить на маленький-маленький атом. И просто - растворилось. За стенкой слышатся стоны. Вульгарные, гортанные, звонкие. Она стонет имя певицы, просит больше и говорит, как лучше доставить ей удовольствие. Из Сониной груди прорываются рыдания. Девушка начинает рыдать во весь голос, утыкаясь в подушку, чтобы её никто не услышал. Ощущения похожи на те, когда под ребра втыкают настоящие средневековые мечи или шпаги. И не вынимают, а только втыкают новых, добавляют всё больше и больше. Воздуха мало. Грудь болит. Слёзы не кончаются. Плачет до тех пор, пока просто не отключается. Измождённое тело обессиленно лежит на кровати, неприкрытое одеялом. Под утро от холода она сворачивается колачиком и дрожит, будто от судорог. Обезвоженная, невыспавшаяся, уставшая. Дорога обещает быть весёлой.

***

Красноярск Софья Кульгавая покидает абсолютно разбитая. Утром в автобусе, пока Саша продолжала отсыпаться на своей полке, менеджер только пьёт воду целыми бутылками и с Жениной подачки делает какие-то увлажняющие маски для лица. К обеду действительно начинает выглядеть свежее и лучше. Но внешняя оболочка с внутренним миром не совпадает от слова совсем. Все её принципы и правила, которые она долго и муторно выстраивала, которыми она так гордо ограждала себя от Александры, рухнули в одночасье. И что только она себе придумала? Что, увидь Крючкова её в белье, тут же влюбится? Сашу же привлекает красивая внешность. А Софья глупой не была и чётко для себя знала, что была красива и ещё как привлекательна. Но всё как всегда - бредни. Глупенькая певичка всегда оказывалась на шаг впереди. Ведь именно Красноярск решил подарить ей фанатку, что была как две капли воды похожа на Соню. «Зачем тебе кто-то похожий, когда есть я?» Но девушка прекрасно знает, что обманывает саму себя этими мыслями. Александра хотела одного - экстрима, удовольствия, наслаждения. Соне были чужды такие понятия, как риск и непостоянство. Ей хотелось стабильности, умиротворения и счастья. Крючкова ей этого дать не сможет, наверное, никогда. Но хотя бы на один вечер, на одну ночь почувствовать себя в её власти... Потерять голову и забыть обо всех правилах. Контрактах, лейблах и директорах. Да никогда в жизни. «Я выше этого». Александра со своей полки не высовывается до первой остановки. А когда макушка растрёпанная всё же показывается, то ощущает, будто фониатор вот-вот взглядом испепелит. - Жень Санна, давай сегодня без нравоучений, - голос сиплый, из лёгких хрипы прорываются иногда. У врача глаза от удивления становятся по пять рублей. - Крючкова, - вставляет своё слово Софья, - я врача нанимала не для того, чтобы ты наплевательски к нему относилась, - она с места своего поднимается, вставая в проходе и смотря на Александру, что сидела на полке, свесив ноги. - И если твоё хамство в мою сторону я могу вытерпеть, то, будь добра, Евгению Александровну слушать и выполнять её указания бесприкословно, - Кульгавая чувствует, как неконтролируемый приступ агрессии зарождается в её груди. - Если ещё хотя бы годик хочешь плясать на сцене. Психанув, Соня забирает свою толстовку и рюкзак с сидушек у столика и уходит к выходу. Через две минуты автобус останавливается на заправке, и она вылетает из салона, как ошпаренная. Покупает в магазине ещё воды и пачку жвачки. В курилке за кафешкой сталкивается со звукарём. Его звали Даня, он был рыжим татариным, давним знакомым Ангелины. Тот сначала думает, что Соня искала его, но когда она из рюкзака достаёт собственную пачку и мастерски подкуривается, в недоумении смотрит с вопросом. - Я явно тебя недооценивал, - у него голос низкий и хрипловатый, совсем прокуренный. - Заебала просто, - Софья курит нервно, затяжками короткими и быстрыми, ногой по асфальту постукивая, будто кролик из мультика. - Сашка-то? - татарин значительно выше Сони, смотрит свысока, но во взгляде чистых зелёных глаз сквозит уважение. - А кто ещё? - огрызается. - Так эмоционируешь, как будто первый раз, Соф. - Нервны ни к черту, - затяжка дольше и глубже, слова эти обречённо бормочет под нос. - Вот и пришла сюда. - Давно куришь? - звукарь свою сигарету тушит о край урны и окурок туда же кидает. - Лет с 17, - брови хмурит, - но когда с Сашей работать начала, меньше стала. Правильный пример, всё такое. У Софьи ещё четверть сигареты. Данила хмыкает себе под нос и потихоньку шагает в сторону парковки. - Пересмотри свою политику относительно Саши. Не пытайся казаться правильной, покажи ей, что ты такая же. Кульгавая смотрит вслед удаляющемуся звукарю. Его слова оставили на ней след. Может, это действительно было её ошибкой? Всегда пытаться Сашу исправить своими морализаторскими исправлениями и своим ангельским образом правильной девочки. Если она будет с певицей на одном уровне? Была бы с самого начала? Это бы что-то изменило? Даня, если бы ты знал, что не просто так она сигареты от Саши прятала. Она докуривает и, повторив действия Дани, уходит из курилки. По пути закидывает в рот жвачку. Крючкова сидит на корточках у автобуса, держась за голову. Видимо, опять ночью пила. Соня глаза от неё мигом отводит, не желая столкнуться взглядами, и опять идёт в кафе. Там за столиком уже сидят водитель, звукарь и врач. Она берет себе тарелку супа, чай с булочкой и садится к ним за столик. - Что, звезда отказалась есть? - спрашивает у всех, кто собрался за столом. - Сказала чуть позже подойдёт, - делиться Евгения, отламывая кусочек отбивной. Кульгавая в ответ на её слова кивает, и трапеза продолжается молча. Александра действительно появляется через несколько минут. С трудом съедает маленькую порцию салата и выпивает много чая. Женя впихивает ей несколько таблеток и экстренный сироп, а не привычное масло. - Если в Питере не придётся колоть адреналин в связки, считай, ты везунчик, - ругается фониатор. Крючкова на это виновато кивает и, сморщившись, выпивает сироп. Он на вкус противный, отдавал какими-то травами, мёдом и отдалённо - алкоголем. Александре отчего-то собственный мозг рисует воспоминания из детства: сироп напоминал одеколон отца. Она от этого хмурится ещё сильнее и, выпив стакан воды, уносит свою посуду. Саши в кафе как ни бывало.

***

Остаток тура идёт в привычном темпе. Саша отдаёт выступление, тащит девушек в номер, в автобусе отсыпается. Пьёт, наконец-то, меньше, портсигар с косяками Евгения у неё изымает окончательно. Идёт, так сказать, на крайние меры. В Нижнем Новгороде за несколько часов до концерта менеджера настойчиво вызванивает Лукина. Софья в комнату дверь прикрывает и, открыв макбук, набирает её по видеосвязи. «Что там такое экстренное стряслось?» Через несколько минут на экране появляется Лаура. Она улыбается, приветствуя одну из своих лучших работниц, и незамедлительно переходит к основной теме разговора. - Мы по постам заметили, что Александра стала лучше выглядеть. У вас какой-то прогресс? - задав вопрос, Лаура отвлекается на заполнение каких-то бумаг. - Да, - Соня горделиво расправляет плечи, осматривая обстановку кабинета директрисы, - Саша стала меньше пить, вообще не курит. У Евгении Александровны большой прогресс в терапии её голоса. - А у тебя с ней? - Лукина всё мило улыбалась. Иногда Кульгавую это в ней напрягало. Лаура на любые жизненные обстоятельства, будь то хорошие новости, будь то новость об объявлении конца света, всегда натягивала на губы дежурную улыбку. - Ну, - гордость из интонации её пропадает, - не то что бы мы прям подружки... Но не кусаемся так часто, как раньше. - Это хорошо, Сонечка, - Лаура документы откладывает, руки складывает полочкой и смотрит на подопечную прямо в камеру. - Михаил спрашивает. При звучании имени Сашиного отца Соня особенно напрягается. Иногда она жалеет, что ввязалась в эту семейную драму. Потому что теперь чувствовала, что была лишним элементом в этой игре. Кульгавая думает, если бы она зашла дальше в своих желаниях, то она стала бы тем самым стоп-краном в примирении отца с дочерью. И себе бы этого не простила. - Я думаю, - Соня глаза в пол опускает, не в силах вынести испытующий взгляд Лукиной, когда речь заходит о Михаиле, - после окончания этого тура он может попробовать. Это будет хорошая попытка. Софья кивает быстро и взгляд директрисе всё-таки возвращает. Лаура Альбертовна её благодарит. Они пару минут обговаривают рабочие моменты, прощаются, и Кульгавая как можно быстрее отключается. Девушка плюхается на кровать, утыкаясь лицом в подушку, и чувствует, как её немного потряхивает. Она вспоминает своего отца. Его грубые высказывания в её сторону, его жёсткость по отношению к маме и холодность к младшему брату. Тут же вспоминает Михаила, который так трепетно тянулся к дочери, так осторожно выяснял тонкости её жизни и так чутко пытался восстановить с ней семейную связь. Её одновременно душит чувство зависти и ответственности. Зависти, что о таком отце она никогда и мечтать не смела. Ответственности, потому что Михаил расчитывал на неё. На фоне всех этих чувств Соня продолжает душить всё остальное, что она чувствовала к Крючковой. После случая в Красноярске Софья, конечно, злилась на неё и ещё холоднее и строже общалась с певицей. Но менеджер была отходчивой: через три города она уже отошла и более спокойно реагировала на все Сашины выпады. Кульгавая себя убивает, мучительно и медленно, будто душит. Вспоминает глаза светлые, русые волосы, тонкие запястья и узкие плечи. Она думает о том, как Крючкова отдаёт всю себя на выступлениях. Блаженно глаза прикрывает, когда в сознании сквозит Сашин голос, поющий завершающий трек про любовь. Вот бы Александра когда-то написала песню и про неё... Соня вздыхает и идёт в ванную умываться.

***

Александра долго лежит в постели, надеясь, что головная боль отступит самостоятельно. Резкий отказ от никотина и постепенный отказ от алкоголя, на котором так настаивала Евгения Александровна, давали о себе знать. Организм перестраивался. Не выдержав, Крючкова поднимается с постели и идёт в комнату своего врача-фониатора. Постучавшись, дожидается ответа с той стороны. Молчание. Женя или спала, или куда-то вышла. Была вероятность, что обыкновенный обезбол был и у Сони. Пересилив себя, Александра добирается и до её комнаты. Уже заносит руку для стука, как вдруг: слышит голос Лауры Альбертовны. Что? «А у тебя с ней?» Голос слегка механический - значит, директриса была на звонке. Интересно, о чём разговор? - Ну, - раздаётся, наконец-то, голос её менеджера, - не то что бы мы прям подружки... Но не кусаемся так часто, как раньше. Сердце Крючковой пропускает удар. Монашка обсуждает их взаимоотношения с Лауркой? Какого?! - Это хорошо, Сонечка, - Лаура делает паузу, - Михаил спрашивает. Мир Александры претерпевает несколько ядерных атак. Она никогда бы в жизни не подумала, что у Лукиной такие близкие отношения с монашкой, что та зовёт её "Сонечкой". Звучит просто как бред сумасшедшего. Михаил. Ну, её отец ведь не единственный Михаил в мире, правда?! - Я думаю, - Софья эту реплику произносит тише, из-за чего Крючкова прислушивается сильнее, - после окончания этого тура он может попробовать. Это будет хорошая попытка. Нет. Нет-нет-нет. Это просто не могло быть правдой. Саша тихо разворачивается, снова прячась в своей комнате. Она зарывается с головой в одеяло и изо всех сил сдерживает слёзы. В моменте она чувствует себя потухшим вулканом. Что много-много лет был действующим, наводил на всех ужас и заставлял в панике сбегаться в одно место. В клубы на её концерты. А теперь, после услышанного, вся её лава скопилась комком где-то глубоко в груди. Весь паззл, неугодный её душе, колкий и хрупкий, будто из стекла, сложился в её голове. В её больной и дурной голове. Саша помнит себя длинноволосой, семнадцатилетней, потерянной девочкой, которая два дня отсиживалась в гостях у своей одногруппницы после той ужасной ссоры с отцом. Ножницами в её ванне она отрезает себе каре и долго плачет. В тот же день она от неё уезжает и отправляется в офис того лейбла, который она давно присматривала. Это был лейбл, конкурирующий с агенством её отца, который в музыкальной индустрии был не последним человеком. Сейчас она понимает, что ошиблась. Никакой конкуренции по-настоящему не было. Всё было подставой. Она пришла туда заплаканная, с флешкой, на которой было три сырых трека. У неё тогда не был поставлен голос, не было сценического образа, не было менеджера - не было ровным счётом ничего. Треки отдают послушать какому-то продюссеру, а она оказывается в кабинете Лауры Альбертовны. Впервые. Та наливает ей чашку горячего чая и спрашивает, почему Саша пришла именно к ним. Крючкова выдала ей всё как на духу. Сейчас, вспомнив это, у неё всё-таки срываются слёзы с глаз. Потому что после её рассказа Лукина сразу предлагает ей контракт. В помещении появляется симпатичная блондинка с голубыми глазами. Зовут её Мишель. Её первый менеджер. Эта девушка учит её буквально всему: они ходят на первые уроки пения, Мишель ведёт её к стилисту и парикмахеру. Так Александра становится сама собой - рождается dvanol'. Впервые трек залетает на сто тысяч прослушиваний. Саша с менеджером проводят много времени вместе, и ей начинает казаться, что у неё впервые появляется подруга в сфере шоу-бизнеса. Мишель дружелюбная, улыбчивая и содержит в себе всё то, что хотелось бы самой Александре. Гаджиева организовала для неё первый маленький концерт. На нем было всего 250 человек, но Крючкова чувствовала себя настоящей звездой. Конечно, её неподготовленный голос, несмотря на все уроки по вокалу, не ожидал такой нагрузки. Так Александра впервые оказывается у фониатора Захаровой Кристины Дмитриевны. - Что тебя беспокоит? - Кристина Сашу за затылок придерживает и ощупывает её гортань. Саша слова вымолвить не может - так уж сильно перестаралась на первом в жизни концерте. Кристина Дмитриевна подаёт ей блокнот, и начинающая певица описывает в общих чертах признаки боли. Захарова, как опытный врач, сразу ставит диагноз, но девчушке его не произносит. Она ведь не за этим так долго уговаривала Мишель привести юное дарование именно к ней на приём. - Садись на стульчик, - Кристина головой кивает на стул для пациентов, что стоял перед её столом из дубового массива. Крючкова указания врача выполняет бесприкословно - доверяет. Фониатор обходит её и встаёт позади. Сначала подвоха не чувствует, но сейчас, вспоминая это всё, повзрослевшая Александра ощущает по всему телу дикий липкий ужас, потому что подвох был. В Кристине всегда был подвох, сколько бы Мишель не твердила, что её девушка самая лучшая на свете. Секунда - на её хрупкое плечо ложится крепкая ладонь, сжимая. Вторая - к горлу прижимается холодный острый метал. - А теперь, сопля наивная, - голос Захаровой жёсткий и нагнетающий, - слушай внимательно, - Александра чувствует, как он пробирается в самые отдалённые уголочки её неиспорченной чистой души. - Ты сделаешь всё для того, чтобы Миша сама от тебя свалила, - девочка шумно сглатывает, ощущая, как лезвие скальпиля плотнее впивается в нежную кожу у щитовидки, - или я сделаю всё для того, что ты, дура малолетняя, никогда больше не запоёшь. Угрозы Кристины кончаются тем, что тонкий порез она всё-таки оставляет на певчей шейке. На память, так сказать. Обрабатывает по всем правилам, клеит сверху медицинский пластырь и девушке своей, что терпеливо ждала в коридоре, навирвет с три короба, что это специальный компресс. Крючкова из кокона одеяла руку выуживает и по тонкой полупрозрачной ниточке шрамика ведёт. Память о себе Кристина Дмитриевна действительно оставила надолго. Но Саша, не желая проверять правдивость её угроз, выжила Мишель с той работы. И не могла до сих пор поверить, что ревность способна довести до такого. Но однажды, применив такую тактику поведения на своем первом и любимом менеджере, она решила, что никому больше не даст спуску. Если судьба так жестока с ней, это не значит, что она не может быть жестока в ответ. Не тут-то было. В её жизни появилась Соня. Соня, которая пыталась помирить её отца с ней. Отца, который был знаком с Лаурой. Отца, который хотел просто поддержать её в творческих начинаниях, а Саша уперлась, как глупая девчонка и только и делала, что твердила "я сама". Вот, до чего довело её "я сама". Шрам на шее и боязнь доверять людям. Крючковой тут же хочется извиниться за все выкидоны перед Софьей, позвонить папе, попросить прощения перед Лаурой Альбертовной и Жень Санной, а ещё рассказать всю правду Мишель. Она слишком долго сидела в коконе ребенка и не хотела взрослеть. До конца тура осталось всего три города. Теперь, когда у неё спустя столько лет открылись на всё глаза, будет ли шанс изменить хоть что-то?

***

На выступлении в Новгороде Софья свою подопечную не узнаёт. Саша всё также выкладывается на полную, треки звучат идеально, её голос - сильно. Зал отдачи не жалеет. Но Крючкова не одной фанатки на сцену не тащит, алкоголь из фляжки фирменной не хлещет тайком. Кульгавая стоит на своём месте привычном, из кулис наблюдая за Сашей. Своё восхищение старается поглубже себе в глотку затолкнуть и только глаза, карие, грустные, опускает в пол. - Сонь? - голос певицы и обращение по имени вместо привычного "монашка" вырывают её из собственных мыслей. Она резко глаза поднимает и удивлённо на Александру смотрит. - Подержишь кофту, пожалуйста? - девушка протягивает ей чёрный свитшот с белым принтом ангельских крыльев на спине. - И можно мне ещё воды? Софья шокированно смотрит на Сашу. Может, она заболела? Что случилось? - А, - менеджер рот открывает и закрывает, как рыба, - да, - она в глаза напротив уставляется бесстыдно, автоматически забирая кофту из рук певицы, - да, - головой кивает, - сейчас принесу. - Спасибо, - Александра улыбается ей. Dvanol' из кулис возвращается под софиты и снова заводит толпу. Она музыке отдаёт себя целиком, над толпой свисая со сцены. У Кульгавой весь мир пероваривается с ног на голову. Да что происходит-то? Соня клубок из мыслей распутывает усиленно, но получается из рук вон плохо. Саша обращалась по имени, благодарила её. Почему? Что за один день в отеле могло так измениться? Она спускается в гримёрку, погружённая в себя. Сашин свитшот прижимает к груди, вдыхая аромат, такой знакомый, глубокий, ставший практически родным. Значит ли это, что они на верном пути? Что у неё получается, и Михаил вновь обретет дочь, а Александра - отца? Наверное, да... - Софья Иванна, - Женин голос звонкий, вырывает из мыслей, словно из-под толщи воды. Менеджер дёргается, и смотрит на Евгению. Она развалилась на диване, объедаясь виноградом из райдера Сашки, и бесстыдно залипала в телефоне. - Что с тобой? - она голову с подлокотника приподнимает. - Жень, - шёпотом. Шестирикова телефон тут же откладывает и принимает сидячее положение. Сонино выражение лица источало абсолютно неизвестную ей эмоцию. Она подходит к подруге и встряхивает её за плечи. - Соня, - пальцами щёлкает перед глазами шокированными, - что с тобой? -Ты Сашку проверь сегодня получше, хорошо? - одну руку кладёт врачу на плечо. - Может, тебя тоже проверить? - Не, - головой мотает, давая локонам блондинистым рассыпаться по плечам. - Всё хорошо. Сашину кофту оставляет аккуратно сложенной на столе, забирает две бутылки воды и возвращается обратно. В кулисах стоит, дожидаясь конца этого трека. Крючкова в перерыве снова к ней подлетает и принимает из её рук бутылки воды. Соня снова слышит "спасибо", видит мягкую улыбку на любимых губах и не может сдержать собственной. Логического объяснения этим действиям найти не может, но в моменте решает и не искать. Всё это обязательно решится позже. Сейчас Софье просто необходимо поймать момент: такой абсолютно новый для них, такой чуткий. Теперь всё будет так, как она и хотела? Просто по-человечески? Впервые Соня разрешает себе не досматривать концерт до конца. Уходит в гримёрку и, оставив дверь приоткрытой, начинает потихоньку собирать вещи под подозрительным взглядом Жени. Из зала всё равно слышится голос Александры. Она идеально вытягивает последние ноты. Благодарит публику за отличную отдачу, говорит, что ей безумно понравилась архитектура в городе, и обещает вернуться в следующем туре обязательно. У Софьи от этих слов на лице невольно цветёт улыбка. - Сонь, тебе температурку не померить случайно? - всё-таки уточняет Шестерикова. - Я тебе в Питере всё расскажу, - Кульгавая протягивает глассные в словах, отвечая на сомнительное предложение подруги. - Что-то всё-таки случилось, - кивает Евгения, - я так и знала. - Что вы знали, Евгень Санна, - Крючкова появляется в гримёрке совсем неожиданно. По её вискам стекает пот, лицо немного бледное, губые чересчур алые, а её саму немного потряхивает. Она плюхается на ближайший от двери стул, тут же стягивая со стола свою кофту, и надевает её на себя. Нервно передергивает плечами и оглядывает своих компаньонок. - Да что, блять, с вами всеми сегодня такое?! Фониатор подрывается со своего места и прикладывает ладонь к Сашиному лбу. Соня тихо посмеивается себе под нос. В Женину голову закрадываются такие мысли, которые ей даже и не снились никогда, но вслух она только говорит: - Температуры нет. - Ну я как огурчик! - восклицает певица и встаёт со стула. Она следует примеру менеджера и спокойно собирает свои вещи. Понимает, что у всех вокруг есть куча вопросов, но девушка только старается сделать вид, будто всё так, как и должно быть. - Кир довезет нас до вокзала? - спрашивает Крючкова, когда они вчетвером стоят у гримёрной и ждут администратора клуба, чтобы та вывела их через чёрный выход. - Конечно, - голос Сони был таким же солнечным и приветливым, как когда-то в их первые встречи в офисе. Менеджер не знала, что у Саши случилось, что именно послужило причиной таким резким изменениям в её поведении, но она точно знала, что должна сделать всё, чтобы этот прогресс сохранить до самого последнего концерта в Москве. Наверное, тогда она выполнит свой долг в жизни этой хулиганки и приступит к поиску новой работы. Решение уволиться из лейбла она уже слишком давно вынашивает в своей голове. Здесь она застряла на месте, никак не могла сдвинуться с мёртвой точки. Теперь же, когда дилемма с Александрой была уже почти на половину решена, Софье пришло время задуматься и о собственном будущем. О том, как дальше обеспечивать маму и младшего брата. О том, как осуществить мечту с выездом за границу. Слишком многого она хотела и слишком многое её держало в заземлении.

***

На вокзале долго прощаются с водителем. Данила ещё выкуривает с ним три сигареты. И только потом они отправляются на свой скорый поезд "Нижний Новгород - Санкт-Петербург". Автобус пустым отправляется в Москву. Возня с документами занимает намного меньше времени, чем Саша привыкла. Пятнадцать минут - они уже в своём купе. Расталкивают сумки по полкам, стелят постельное белье, ведь всё-таки ехать ночь, и тихо о чем-то болтают. - Ну че, мы на финишной прямой, можно сказать, - подаёт голос звукарь, который вытянулся на верхней полке. - Санька, как без бэков выступать? - Непривычно, - кивает Саша, сидя на нижней полке, подтянув колени к груди и обхватив их худыми руками, - но в целом, знаешь, похоже на первые концерты, - на губах появляется горькая усмешка. - Ха, типа ностальгия? - Типа, да... Соня, внимательно слушавшая их диалог, отрывается от окна, за которым, мелькнув, пропал последний сельский пейзаж, и всё окутала непроглядная тьма. - Ребят, может, чаю перед сном? - предлагает Женя, на полке которой устроилась Саша. - Можно, - соглашается Кульгавая. - Чёрный, зелёный, сахар? Все оглашают свой выбор. Девушка берёт кошелек и удаляется в сторону купе проводника. Поезд мерно покачивался на рельсах, издавая характерный звук. Часть освещения уже была приглушена, многие купе закрыты, а люди разговаривали в основном шёпотом. Как бы менеджер не любила автобусы за их компактность и оперативность, особую атмосферу поездки в таких вагонах она не могла не любить особенно трепетно. Стараясь не топать, она добирается до проводника. Это женщина средних лет. Кажется, её зовут Ольга. Она приветливо улыбается и принимает у Сони заказ, обещая принести чай и купленные сладости прямо в купе. Для Жени Кульгавая покупает её излюбленный баунти, для Дани - его любимый батончик с клубникой и белым шоколадом, для себя - бисквитное печенье с карамелью, а для Саши - конечно же, шоколад с орехами. Менеджер расплачивается и пытается также тихо вернутся в купе. Мимо всё несутся пути, деревья, столбы. И только звёзды в небе стояли на месте. Поезду за ними было попросту не угнаться. - Сонь! - раздаётся шёпот на весь коридор. - Чего встала? Софья от голоса Дани улыбается и заходит в помещение, дверь прикрывая не до конца. Женщина им обещанный чай приносит и про вкусности не забывает. Кульгавая её ещё раз благодарит. Проводница уходит, пожелав компании спокойной ночи. Ребята сладостям радуются, как дети малые. Женя и Даня спасибо говорят, а Саша вперивает в неё свои глаза голубые и с минуту молчит. - Спасибо, - вновь улыбка, что за сегодня уже стала почти привычной, - это моя любимая. - Всегда пожалуйста. Соня знает, что лишнего себе позволить не может. Мыслями за весь день себя измучавшая, отключается быстро и спит крепко, без снов и кошмаров.

***

Питер встречает их солнцем. Московский вокзал распахивает свои двери и выпускает на улицы культурной столицы. Воздух свежий, небо чистое, такси дорогущее. Петербургская классика. - Мы обязаны съесть Питерских пышек! - говорит им звукарь, когда они загружают сумки в багажник такси. - Обязательно, Дань, - Женя последней оказываеся в салоне и захлопывает дверь. Кульгавая только успевает продиктовать адрес их гостиницы, как ее телефон разрывает звонок от Лауры. - Соня, доброе утро, - голос у директрисы как всегда бодрый. - Доброе, Лаура Альбертовна, - в присутствии других подопечных называть Лауру просто по имени будет некомфортно. - Как вас встретил Петербург? Всё хорошо? - Да, всё отлично, - Соня во время телефонного разговора немного жестикулирует, хоть и понимает, что Лаура её жестов не видит, - погода солнечная, мы полны сил. Концерт будет мощь сегодня! - Как Сашенька? - Кульгавая знала, что этого вопроса не избежать. - Всё хорошо, не болеет, заряжена порвать сегодня северную столицу, - Софья своей подопечной наигранно улыбается, ведь не до конца понимала, о чем именно говорила Лукина. - Я рада, Сонь! По пути в клуб заедь на наш Питерский филиал, есть одно дело, - в голосе Лауры проскальзывает нотка хитрости. Что же она задумала? - Хорошо, поняла вас. Буду, - директриса говорит ей ещё несколько рядовых вещей, и они прощаются. - Чего Лаурка хотела с утра пораньше? - спрашивает Евгения. - Что ж, друзья, вы сегодня в клуб без меня, - Кульгавая поднимает руки в знаке капитуляции. - Лаура отправила меня на какое-то задание в наш офис в Питере. - Да ты прям сектретный агент, - подаёт голос Данила с переднего пассажирского. - Да если б, Дань, - менеджер голову откидывает назад, изучая взглядом серую обивку потолка, - опять что-то не так с учётом каких-то бумажек. А мне разбираться. Не в Москве, так здесь. Кошмар... - вздыхает тяжело и опускает стекло автомобиля, впуская в салон свежий воздух. Александра рядом с ней нервно задергала ногой и стала вертеть в руках серебряное колечко, которое она постоянно таскала на среднем пальце. Соня слишком измотана этим туром и своей монотонной работой с бумагами, чтобы задумываться о Сашиных нервах. А стоило бы.

***

Заселившись в отель и приведя себя в порядок, у них остаётся буквально несколько часов на отдых. Но Кульгавой отдыхать было некогда: она все документы важные, о которых могут спросить в Питерском офисе их лейбла, собирает в общую папку, надевает голубое платье и белый пиджак сверху, делает макияж. Напоследок обменивается наставлениями с Женей и, обняв её, спускается к своему такси. До офиса добирается за полтора часа. Петербург никуда не торопился, и Соне нравилось здесь отдыхать. В Питер она любила приезжать подумать, повидаться с семьёй. Но когда поездка сюда становилась деловой, Кульгавой волосы хотелось драть на голове. Что угодно бы сделала, хоть вертолёт купила, лишь бы не спотыкаться о неторопливых людей на узких улочках. В офисе её встречают приветливо, значит, были предупреждены о визите. Папку с документами смотреть отказываются и просят подождать в приёмной у кабинета совещаний. Интересно. Ожидание затягивается на добрые двадцать минут. За это время Крючкова успевает начать разогревать петербуржцев в своём телеграмм-канале, публикуя записи с саундчека. Женя и Даня не отходят от юной звезды ни на шаг. Всё под контролем. Голоса в кабинете совещания тихие. Софья не может различить ни одного знакомого. В коридоре раздаются чёткие размеренные шаги на каблуках. Этот стук менеджер узнает из десятков миллионов других. Она поднимается с кожанного диванчика, нервно разглаживая ткань атласного платья, и поправляет пиджак. Лаура Лукина появляется в приёмной как всегда хороша собой, свежа и улыбчива. - Здравствуй, моя девочка! - директриса тут же тянется обниматься. - Лаура, здравствуйте! - Соня приветливо приобнимает её в ответ. - Ты отлично выглядишь для человека, который заканчивает тур на 31 город. - Спасибо! - улыбается, но сквозь улыбку прорывается недоумение. - А что вы делаете в Питере? - Прилетела специально для встречи с тобой и нашими особыми гостями. - Гостями? - у Сони начинается лёгкое головокружение от полнейшего непонимания ситуации. - Да, пойдём скорее, - Лукина берёт её под руку и ведёт в кабинет совещаний. У Софьи в горле встаёт тяжелый ком. В кабинете их уже ожидали одни из самых крупных продюссеров лейбла, несколько адвокатов и юристов. Среди них Кульгавая узнаёт старую знакомую, - Виолетту - они пересекались несколько раз в Москве. Оказывается, Малышенко была ведущим саунд-продюссером Питерского филиала. На лице знакомой отражалось недовольство и полное отторжение. Заприметив Соню, та одними губами произносит "пиздец" и прикрывает глаза. Что всё это значит? Отведя взгляд от Вилки, картина приобретает новые краски. В самом дальнем углу сидела женщина средних лет в белой шубе. На дворе май месяц, какая шуба, тётя? Рядом с ней сидела девочка. Соня не берётся судить о её возрасте: лицо детское, но на нём много косметики, у девочки нарощены ногти и в руках последняя модель айфона. Без комментариев. - Это Николь и её мама Надежда Аристарховна. Со стороны Малышенко слышится смешок. Лаура прокашливается и продолжает свой рассказ: - Николь очень хочет петь. И её мама выбрала именно наш лейбл, чтобы мы помогли её дочке вырасти в этой сфере. Сама Николь сидит, уткнувшись в экран телефона, как будто речь идёт вовсе не о ней. Пока толпа взрослых мужчин и женщин изучают будущее "дарование" во все глаза. Молчание в комнате было тяжелым. Мужчины в костюмах перебирали бумажки, перекладывая их из одной папки в другую. Виолетта глумилась, а мать девочки внимательно изучала Софью глазами. Кажется, только одной Лауре Альбертовне вся ситуация казалась абсолютно нормальной. Все остальные присутствующие либо находили в происходящем толику сумасшествия, либо были незаинтересованы вовсе. - И я, как директор, порекомендовала тебя, Соня, на роль первого менеджера для Николь. Что? Лаура склерозом и деменцией больна не была. Забыла что ли, что она менеджер Саши? - Но я же менеджер... - неуверенно начинает говорить хоть что-то впервые за эту нелепую встречу в офисе. - После завершающего концерта в этом туре ваш договор с Александрой будет расторгнут, - абсолютно спокойным тоном осведомляет ее Лукина. - Отец заберёт её в своё агенство. Софья виду не подаёт, но чувствует себя так, будто нож вонзили одновременно и в спину, и в сердце. Она никогда не ждала от Лауры такой подставы... С одной стороны, Лукина и в помине не знала о чувствах Сони, да и с чего бы ей знать. Но с другой, вот так просто разлучать людей, которые проработали вместе три года и только наладили контакт? Эта жизнь явно была несправедлива к Кульгавой. Лаура усаживает её на стул и придвигает контракт. Соня внимательно вчитывается. Сумма, которую ей предлагала эта женщина, за работу обыкновенного менеджера была просто баснословной. Это сразу кажется подозрительным. - Почему столько денег? - голос Кульгавой теперь холоден как сталь. - Ну вы же лучшая, - подаёт голос, наконец-то, мать Николь. - Часть аванса могу выплатить вам прямо сейчас, хоть и к работе вы приступите через две недели. Софья хмыкает себе под нос. Примерно прикинув и посчитав, она решает, что за такие деньги спокойно обеспечит маме и Мише безбедную жизнь на ближайшие несколько лет. Мысли о Саше одолевают её моментально. Как она отреагирует, узнав, что всё это время она была в сговоре с Лаурой и её отцом? Помирятся ли они с Михаилом? Кто станет менеджером для Саши в агенстве её отца? Заберут ли они с собой Ангелину? А Женю с Даней? Что с ними всеми будет? Она отмахивается от сантиментов, что так навзчиво лезли в голову. У неё есть отличный шанс устроить свою жизнь и забыть о Саше, что так долго её отравляла. Кульгавая ставит подпись на контракте и принимает из рук женщины толстый конверт.

***

Возвращаться в родной Дыбенко было напряжно. Её внешний вид явно не соответствует местному контингенту. Хорошо, что такси доставляет её прямиком до подъезда обыкновенной хрущевки. Соня рыскает в сумочке и, открыв дверь своим ключом, попадает в подъезд. Первый пролёт, второй, родная дверь. Соня стучится: звонок в их квартире отродясь не работал. Дверь открывает Мишка. Подрос. - Сонька! - верещит пацан ломающимся голосом на весь коридор, отчего эхо разносится и по подъезду. Он сестру старшую хватает за руку, заставляя зайти в квартиру, дверь за ней захлопывает и повисает на шее. Кульгавая брата в ответ обнимает и чувствует запах жареной картошки. На кухне шкворчало масло. Мама шоркает тапочками и появляется в коридоре со словами "Миш, ну кто там?". Увидев родную дочь, радуется не меньше маленького Мишки, и в объятия кровинушку притягивает. - Родная моя, а что ж ты не сказала, что приедешь? - Светлана руки сырые вытирает о фартук. - Сюрприз, - Кульгавая последнюю гласную растягивает, и коридор наполняется смехом их семейства. Конечно, её дома встречают тепло. Мама как раз готовила её любимые драники. Мишу в итоге отправила за её любимым тортом в соседний квартал. Они устраивают семейный ужин, и именно в этот момент Софья понимает, как она соскучилась по дому. Пусть он и был в этой старой квартирке. Они долго болтают: Миша рассказывает про успехи в учебе и спорте, а ещё как подрался с мальчишкой за то, что тот обзывал его одноклассницу. Соня его за это хвалит и наставляет, чтобы тот всегда защищал девчонок. Мама жалуется на коллег по работе, на болеющие цветы. Пока рассказ свой ведёт о том, как в очередной раз шла на работу, упоминает пьянствующих соседей. Софья её прерывает. Мишу с кухни не выгоняет, он парень уже взрослый, единственный мужчина в их семье, должен знать, что происходит. - В общем, дорогие мои родные, - Кульгавая тянется к сумочке и достаёт из неё толстый конверт, кладёт перед мамой. - Я немного подкопила, сегодня мне заплатили большой аванс и заключили со мной новый контракт. Здесь, - она берет мамины руки, накрывая ими конверт, пока глаза женщины постепенно округлялись, - хватит на перезд в новую квартиру и первые месяцы хорошей жизни. Боковым зрением видит, как младший брат вскидывает брови в неподдельном удивлении. - И ещё одна новость. - Сонь, куда ещё-то... - шоку матери не было предела, но у Кульгавой получается добить своё семейство. - Я скоро вернусь обратно в Питер, - с лёгкостью говорит девушка. Мишка опять восторженно кричит, а мама начинает тихо плакать от счастья. Когда время уже близится к одиннадцати вечера, Светлана выгоняет сына спать. Софья начинает собираться обратно по своим делам. Ещё одно незаконченное у неё имелось. - Сонечка, - они стоят в коридоре уже минут пятнадцать и всё никак не могут распрощаться, - ты меня просто в шок сегодня повергла. - Мам, - менеджер притягивает женщину к себе и крепко обнимает, - я же обещала, что всё сделаю для того, чтобы вы с Мишкой ни в чём не нуждались. - Спасибо, милая, - женщина слёзы свои утирает, отпуская дочь в пучину ночного города. - Ты, главное, и для своего счастья не забудь постараться. «Не забуду, мам. Этой ночью я буду счастлива на все сто процентов».

***

Саундчек проходит довольно-таки быстро. Саша уходит вместе с Евгенией в гримёрку, оставляя звукаря донастраивать оборудование. Она пьёт много воды, потому что от стресса в горле постоянно пересыхало. - Евгень Санна, а Соня совсем на концерт не успеет сегодня? - Крючкова губы кусает и нервно ногой трясёт. Разговор с Софьей ей был необходим как глоток свежего воздуха. Когда момент осознания прошёл, она поняла, что действительно хочет поговорить с ней об этом по душам. Узнать мотивы её действий: зачем менеджер так старалась ради Сашиного блага и её воссоединения с отцом, если певица три года просто травила ей душу? Александре этого было не понять. - Да, вроде, сказала, что к середине-то должна успеть, - Женя откусывает кусочек плюшки и, прожевав, заканчивает мысль, - но это если её не задержат в офисе до самого вечера. - Поняла, - кивает исполнительница. Значит, на сцену придётся выйти, ещё не поговорив с Соней. Крючкова губы нервно поджимает и продолжает трясти ногой. Мысли о Кульгавой кружили ей голову. Несмотря на то, что Мишель была её первым менеджером и создала её образ с нуля, именно Софья была тем человеком, с которым Александра начала расти. В Соне был тот стержень, которого не было в Гаджиевой, поэтому у неё получилось добиться от Саши какой-никакой дисциплины, хоть и спустя столько лет. Именно Кульгавая продвинула её на большую сцену, именно она добилась первых приглашений для Саши на крупные мероприятия, коллаборации и интервью. Именно рядом с Софьей Александра поняла, что начинает взрослеть, хоть и долгое время отнекивалась от этого. Чтобы выйти на сцену, приходится постараться откинуть все мысли. Окончательно этого сделать, конечно, не получается. Кульгавая заняла всё её подсознание. Поэтому на сцену заряженная dvanol' выскакивает и подрывает толпу первым треком, всё ещё витая в мыслях о Соне. Вернее о том, как сильно она ждёт её появления на сегодняшнем концерте. Проходит половина выступления - Софьи всё ещё нет. Александра в кулисах нервно требует у Жени, чтобы та срочно ей звонила. Перед заключительным треком подходит вновь. Шестерикова сообщает, что телефон Кульгавой не доступен. На Петербургском концерте менеджер юной певицы так и не объявилась. По пути в гостиницу Александра строчит ей десятки сообщений, но всё ещё остаётся в игноре. Софья на секунду появляется в сети и тут же выходит. Да черт того дери. Ни в одиннадцать, ни в двенадцать ночи Кульгавая не появляется. Саша, до этого сидевшая в холле у её номера, устало потирает глаза и отправляется к себе. Разговор, которого она так жаждала, так и не состоялся. Спит тревожно, всё время, ворочаясь. Мысли о Софьей преследовали её даже во сне.

***

Саша по адресу нужному срывается к ней среди ночи. Ищет ближайший каршеринг, в чемодане отыскивает права. На ходу натягивает спортивки и светлую свободную тишку, вспоминая какого это вообще - водить машину. А Петербургу будто бы плевать совсем. Даже под ночным покровом улицы рассекают многолюдные компании и рычащие машины. В городе много света: от фонарей, витрин, подсветок зданий. По улицам мегаполиса Крючкова машину ведёт уверенно. Припарковавшись у небольшого, но довольно высотного жилого комплекса, она выходит из недорогой иномарки и пытается отдышаться. Адреналин бурлил в крови не по-детски. Александра ловит себя на мысли, что только на этом адреналине она и вспомнила, как водить автомобиль. Настолько за годы своей "звёздной жизни" привыкла кататься на такси или с личным водителем Лауры Альбертовны. Может, пора начать копить на свою машину? В сообщении видит номер дома - он оказывается самым ближайшим к выезду с парковки. Саша набирает код на двери, та противно пиликает, и дальше - всё как в тумане. Парадная. Лифт. Длинный коридор, в котором шаги раздаются эхом. Дверь с номером 209. Певица за ручку тянет, дверь легко поддаётся. Это была небольшая квартирка с отличным ремонтом, погружённая в полумрак. Прямо по коридору Александра сразу замечает панорамные окна от самого потолка до пола. Она стягивает кроссовки и начинает идти вглубь квартиры, в ту комнату, откуда лился красный свет. - Привет, Саш, - Софья обнаруживается за круглым белым столом. Квартирка оказывается студией. Длинный коридор сразу привёл её в спальню, где у больших окон стояла огромная двуспальная кровать. Слева от кровати стояла милая тумбочка, сверху неё -! Сонина сумка и её солнечные очки. Сразу при повороте из коридора стоял тот самый стол, где так властно восседала Кульгавая, закинув ногу на ногу, а по её правую руку была барная стойка, скрывающая за собой небольшую кухню с красивым тёмным гарнитуром. Менеджер в руках держит бокал, из которого с удовольствием потягивала тёмно-красную, бордовую жидкость. Помещение было наполнено терпким ароматом, витали нотки свежести и персика. Саша знала, что так пахнет... - Соня, - на выдохе говорит Крючкова. Девушка встаёт со стула, и только сейчас, в таинственной багряной полутьме певица начинает разглядывать её фигуру. Софья была в светлых туфельках на низком каблуке. Это делало её чуть выше, поэтому их глаза были на одном уровне. Но пока Кульгавая изучает их разницу в росте, Александра занята абсолютно другим. Шаг. Звук каблуков в тишине квартиры раздаётся практически эхом. У Сони ноги худые и безумно красивые. Крючкова только с сожалением вспоминает, как часто её менеджер носит мешковатые несуразные штаны. Ещё шаг. Саша шумно сглатывает. Коленки Софьины открыты, а от середины бедра начинается нежная атласная ткань. У девушки тут же руки чешутся, чтобы платье это потрогать, сжать и стянуть с бёдер объёмных. С бёдер, которые ткань небесно-голубая облегала очень уж плотно, позволяя на тазовых косточках разглядеть очертания нижнего белья. Кульгавая шагает ближе. Пока у Саши в горле пересыхает, а по спине от желания мурашки бегут, глаза голубые скользят вдоль талии, через силу не останавливаются на аккуратной груди, бретельках тоненьких. Когда Александра глазами с шеи поднимается уже до линии челюсти и губ своего менеджера, Соня стоит впритык. Они делят один поток воздуха на двоих, Крючкова на секунду прикрывает глаза, ощущая Софью повсюду, в каждой клеточке своего тела. Соня пронизала всё её существо. - Давай сделаем это, - шёпот Кульгавой внезапно нарушает затянувшееся молчание. - Крючкова, не тупи, - глазами умоляющими смотрит Александре практически в душу.

***

Соня знает, что использует против певицы запрещенный приём. А ещё знает, как сделать так, чтобы ту сорвало с катушек. Собственно, за этим она всё это и спланировала. Вино приятно дурманит голову, оседая на кончике языка. Глаза заисквающе глядят в голубую бездну глаз Александры; Софья кончиками пальцев касается Сашиной руки, пуская по её телу искорки электрических разрядов, она приближается к её лицу и в самые губы шепчет: - Возьми меня. Крючкова мигом хватает её за талию и с нарочитой грубостью впивается в губы. Якобы "смотри, до чего довела". Софья без зазрения совести отвечает, губы пухлые тут же приоткрывая, впуская горячий язык в свой рот. Руками хватает Сашу сначала за плечи, затем за шею - руки беспокойные места себе не находят - успевает подержать певицу и за скулы, и пальчики тонкие в волосы вплести. Руки за талию держат крепко; через тоненькую ткань платья и футболки, чувствует жар тела напротив. Поцелуй до изнеможения отчаянный. Для Саши в нём - первая встреча и приветливые улыбки друг другу, подписание контрактка и первого турового договора, первый совместный концерт, новый фониатор, новый звукарь, новые правила, болезнь бэквокалистки, крайний тур без неё, переосмысление ценностей. Для Саши в нём - надежда. Кульгавая целует отчаянно до болезненного ощущения в груди. В этом поцелуе - Сашины колкости, потоки ненависти, скандалы, долг перед двумя семьями, желание бороться за своё будущее и чёткое осознание, что в Москве всё закончится. Для Сони в нём - прощание с тремя годами безответной любви. Александра держит девушку крепко и медленными шагами ведёт их обеих в сторону той огромной постели, что она заприметила ещё на входе в комнату. По пути раздаётся тихий стук - Софья скидывает каблуки. Теперь вынуждена немного вставать на носочки, чтобы от Сашиных губ не отставать. Крючкова рукам даёт волю: с талии они сползают до бёдер, за которые крепко и грубовато хватаются. Соня тянется ближе, стараясь к подопечной своей прижаться всем телом. Она ощущает руки её на своих чувственных бёдрах. Поцелуи жаркие, мокрые, жадные. Саша за ягодицы её мнёт остервенело, и у Софьи в голове тут же всплывают события полутора месячной давности. Как певица в отеле Красноярска ворвалась к ней в ванну и нагло рассматривала нагое тело. На Соне тогда был тот же комплект белья. Интересно, а Крючкова вспомнит? Александра останавливает её у кровати и смотрит сверху вниз. В красном свете и полутьме детская голубизна её глаз превратилась в страстную синеву. Наверное, Кульгавая продала бы душу, чтобы в этих глазах остаться раз и навсегда. Но здравый смысл никогда не давал ей спуску. Саша спуску тоже не даёт: пальцами ловкими платье начинает собирать по боками, постепенно взору своему открывая карамельную кожу бёдер, белоснежное бельё, держащееся за тазовые косточки, изгиб талии. Соня руки вверх поднимает, делая вид, будто принимает правила Сашиной игры. Только вот младшая не догадывалась, что ведёт здесь Кульгавая. Платье ползёт всё выше: приятная округлость рёбер, кружево на небольшой груди, тонкие ключицы и худые волевые плечи. Александра платье отбрасывает назад, осматривая фигурку перед собой. Щелчок. Бельё. Кружево. Красноярск. Она глаза мигом поднимает до Сониного лица. Оно источает хитрость и власть, на губах самодовольная ухмылка, в глазах - искра. В этот момент Крючкова понимает, что ситуацией здесь владеет явно не она. Кульгавая усаживается на кровать, сминая своим телом белоснежное одеяло, и немного отползает назад. Коленки осторожно и мучительно медленно разводит в стороны в приглашающем жесте. Волосы мелированные по плечам красиво струятся, в свете бордовом переливаясь. Александра видит в Соне не меньше, чем настоящую богему. И богему эту хочется воспевать, посвящать ей оды. Но голосок срывать сегодня будет не Саша. Девушка футболку свою отправляет вслед к голубому платью и на коленках доходит до Софьи. Нависает над ней, опираясь на правую руку, а левая вновь устремляется к телу. Кончики пальцев скользят по шее, по впадинке между грудей, по плоскому животу и останавливаются у кромки белья. Соня от ощущения Сашиной близости дышит глубоко и медленно. Она получает то, чего так давно хотела. Отдаёт себя в её власть. Теперь прошлое не имеет значения, она наслаждается только настоящим. Кульгавая руки расслабляет, давая своему телу полностью упасть на постель. Саша целует её в скулу, линию челюсти, нападает на шею. Когда в одном месте задерживается чуть дольше, Софья оттягивает её волосы на затылке. - Никаких засосов. Певица быстро кивает и чередой поцелуев спускается до ключиц. Дойдя до ажурного бра, сперва спускает тонкие лямочки с плеч, затем щёлкает застёжкой, что была между чашек. Череда поцелуев, что становились всё более агрессивными, обрушивается на чувствительную грудь. Соня дышит чаще и горячее. Язык, горячий и сильный, скользит по её соскам. Кульгавая поясницу выгибает, руками пододеяльник под собой сжимая. Саша ещё не полностью её раздела, а Соне уже хочется взвыть. Оставив её грудь в покое, Крючкова расцеловывает её живот. На секунду замирает, будто, передумай она сейчас, то всё действительно бы закончилось. Саша стягивает с менеджера последний элемент одежды и отправляет его куда-то в ту же степь, где валялись и остальные шмотки. Кульгавая ощущает толпы мурашек, что тело её покидать не хотят, только носятся и носятся, наматывая круги. Заметив на лице певице замешательство, она кивает в сторону своей сумки на тумбочке и произносит: - У меня есть с собой. Саша ухмыляется и понимает, что Соня ждать больше не может. Но не помучить она её не может. А ещё понимает, что Софья готовилась, готовилась и ждала её. Из маленькой белой сумочки выуживает бутылёк смазки и, выдавив добротное количество себе на пальцы, несколько секунд разогревает жидкость меж них. К Сонечкиному лону прикасается осторожно, смазку распределяя по складочкам бархатным. Клитор находит и кончиками пальцев давить на него начинает, срывая с уст Кульгавой первый стон. Она глаза прикрывает, ощущая, как пальцы Александры юрко и ловко ласкают её. Софья стоны выпускает из горла, голову запрокидывая назад. Крючкова входит в неё резко и до упора, заставляя сорваться на крик и задержать дыхание. Даёт буквально несколько мгновений, чтобы привыкнуть к ощущениям, и начинает двигаться. Толчки сразу быстрые, грубые и протяжные. Соня от количества чувств и эмоций моментально начинает задыхаться. На шее и плечах скапливаются мелкие капельки пота. Саша правой рукой совершает поступательные движения, а левой - придерживает за бедро, сминая, не позволяя менеджеру от ощущений этих хоть как-то скрыться и убежать. Комната заполняется тяжёлым дыханием, стонами, хлюпаньем и шлепками. Сколько бы Крючкова усилий своих не прикладывала, довести менеджера до пика никак не получалось. Она-то ещё совсем не устала, а вот Кульгавая под ней совсем раскраснелась и взмокла. - Ну-ка, Софочка, - Саша использует все запрещённые приёмы сразу: милое прозвище, бедро сжать до посинения и изменить угол проникновения. Когда давление внутри смещается с верхней стеночки на нижнюю, а уши ласкает горячий шёпот Александры, Соня чувствует, как тяжёлый и тугой узел внизу живота разрывается от напряжения. Она вскрикивает, пальцами в плечи Крючковой впиваясь и заставляя её упасть сверху. Крупная дрожь пробивает всё тело, мышцы таза сжимаются. Саша пальцами осторожно выходит, вырывая с уст Кульгавой одновременно разочарованный и удовлетворенный вздох. Когда дыхание успокаивается, Соня мигом ощущает, каким липким и влажным её тело было от пота и смазки. Плевать. В душ она сходит с утра. Скинув свой лифчик на пол, она забирается под одеяло и медленно погружается в сон. Крючкова, до этого удалившаяся в ванну, возвращается обратно и скидывает с себя спортивные штаны. В одном белье забирается к Соне в постель и притягивает остывающее от ласк тело к себе. Вместе теплее. Софья близость эту запомнит надолго. Как Сашина рука успокаивающе поглаживала её бок, дыхание путалось во влажных волосах на затылке, а тело делилось теплом. Опять задумавшись о Крючковой, Соня засыпает крепким сном, пока Александра ещё сорок минут лежит в раздумьях о статусе их отношений. Что с ними будет утром?

***

С утра разлепив глаза, первое, что делает Софья, - проверяет время на экране телефона. 6:32. Будильник должен был сработать две минуты назад, но в комнате стояла тишина. Во рту было чересчур сухо для обычного утра. Сделать глоток воды хотелось неимоверно. Когда Кульгавая пытается встать, у неё не получается: через её тело перекинуты чьи-то рука и нога. Стоп. События вчерашнего вечера набатом оглушают по голове. Вот это она вчера натворила... Обернувшись через плечо, Софья замечает спящую Александру с растрёпанными волосами. Она мило сопела, прижимая её к своему горячему телу. Менеджер осторожно выбирается из Сашиных пут, собирает своё белье и платье с пола и уходит в ванную комнату. Душ освежает не только тело, но и разум. Отступать было некуда: они с Крючковой переспали. Как теперь себя вести? Сделать вид, будто ничего не было? Сутки строить из себя счастливую парочку, пока их не раскинет по разным городам и жизням? Соня укладывала волосы, стоя перед полузапотевшим зеркалом, и сверлила своё отражение уставшим взглядом. Дверь в ванную распахивается, и в помещение вваливается заспанная Саша со следом подушки на щеке. Кульгавая дергается и пытается прикрыть своё тело в белье ладонями. - Крючкова! - возмущению менеджера нет предела. - И тебе доброе утро, Сонечка, - Александра на возмущения девушки не обращает абсолютно никакого внимания. Певица подходит к Соне, которая стояла у раковины, обвивая себя руками, и сначала притягивает её к себе, а потом убирает руки, за которыми старшая пыталась спрятаться. Саша целует Софью в щёку, шею и оставляет долгий поцелуй на ключице. Сонины щёки тут же наливаются румянцем. - Давно встала? - у Крючковой на губах сияющая улыбка. - Да, - Соня смутилась, - Саш, нам бы поговорить... - она руки кладёт на оголённые плечи. - Потом, - Саша снова целует её в щёку и включает воду в раковине. Кульгавая брови надламывает в страдальческом жесте и, подхватив платье со стиральной машинки выходит в комнату. Перед зеркалом в прихожей легко натягивает платье и оценивает степень его помятости. Для целой ночи на полу вполне прилично: прикроет пиджаком, и будет выглядеть хорошо. Софья вертится у зеркала. Из ванной показывается Саша: её волосы мокрые, а капельки с них стекают по спине и груди, попадая в лифчик. От неё пахло ментолом и остатками её духов. Крючкова руки распускает нещадно: у зеркала Соню перехватив за талию, опускается руками до бёдер, сжимает их и целует в губы. Кульгавая бы и рада сопротивляться, но перед сонной и свежей одновременно Сашенькой устоять никак не может. Руками тут же цепляется за её шею и утягивает в поцелуй более глубокий и нежный. Александра менеджера к себе жмёт теснее, за филейные части хватая чуть грубее. Но с грубостью не перебарщивает: поцелуй выходит тягучим и томным. Ровно таким же, каким было это хмурое утро в Санкт-Петербурге. - Позавтракаем в кофейне? - Саша счастливая как кот, объевшийся сметаны. Соня плюёт на свои принципы. Уже в который раз рядом с бедовой певицей. Она к Крючковой жмётся, руки на её плечи закидывая и улыбку дарит в ответ. - Давай, - Софья коротко Сашу целует и отправляет сушить волосы.

***

В машине едут каждая занятая своим делом. Крючкова вела машину, внимательно следя за дорогой; Софья висела на телефоне, решая организационные вопросы по поводу Сашиного интервью после тура. По поводу Николь ещё ничего решать не начала, даже элементарного плана не составила. Вспоминая о том, что вместо бунтарки Сашки ей придётся возиться с мажоркой Николь, сердце начинало выть, в носу предательски щипало и тут же хотелось заплакать. Но она от этих ощущений упорно отмахивалась, пытаясь последние минуты рядом со своей подопечной провести в наслаждении и спокойствии. До сапсана у них оставалось ещё четыре часа. Кульгавая отписывает Жене сообщение, что они с Александрой теперь вдвоём уехали по делам, и просит забрать их чемоданы на поезд. Шестерикова ругает её немного, но сумки с помощью Данилы обещает доставить исправно. Соня благодарит её и настаивает на том, что в сапсане им обязательно нужно серьёзно поговорить. Евгения напрягается, но на предложение отвечает: "Конечно, поговорим. Я рядом". Когда телефонные разговоры кончаются, Софья устало кидает телефон в сумочку, сквозь зубы выдавливая "достали". Саша на светофоре тормозит и поворачивается корпусом к своей пассажирке. Руку правую на бедро кладёт, платье одёргивает выше и кожу бархатную сминает. - Ты такая нервная, Соф, - певица единственную гласную в её имени растягивает, наклоняясь к уху. - Крючкова, - Соня к ней поворачивается так, что теперь кончики их носов соприкасались. - Ты за дорогой лучше следи, - берёт Сашину руку, с бедра перемещая на руль, - а стресс поможешь мне в Москве снять, м? Александра сглатывает шумно и только шокированно распахивает глаза, когда Кульгавая её пахабно целует, языком по нёбу скользя. Девушка руль сжимает чуть ли не до скрипа кожи искусственной. Софья поцелуй разрывает и Сашу за подбородок разворачивает к дороге. 5, 4, 3, жёлтый, зелёный. Крючкова на педаль газа жмёт - машина срывается с места, рассекая утренний Петербург. Саша паркуется у своей любимой Питерской кофейни. Она глушит мотор и, кинув Соне "погоди", выходит из машины, чтобы открыть ей дверь. Александра и руку ей подаёт, отчего Кульгавая жутко смущается. - Саш, это очень мило, конечно, - они начинают отходить от машины, поднимаясь к кофейне по подъездной дорожке, - но, во-первых, натяни капюшон посильнее. Питер тебе - не очередная провинция. А, во-вторых, не забывай в какой стране мы живём. - Да меня в капюшоне от пацанёнка-то не отличить, - Крючкова открывает стеклянную дверь, пропуская менеджера в помещение первой. Кофейня встречает их крепким запахом свежемолотого ирландского кофе и горячей выпечки. В тёплом свете ламп было занято всего несколько столиков, между которыми рассекали официанты. Девушки проходят в самый дальний угол помещения, усаживаясь за столик, который был скрыт за стеллажом с винтажной кофейной атрибутикой. - Это моя любимая кофейня, - Александра помогает Соне сесть и сама вальяжно плюхается напротив. - Здесь уютно, - Кульгавая осматривается кругом и берёт в руки меню. Пока Софья внимательно рассматривает позиции в меню, Саша пристально изучает её. Неужели она и правда три года была такой слепой? Менеджер перед ней походила на ангелочка. У неё были светлые волосы, так аккуратно и идеально уложенные. Волосы обрамляли изящное круглое личико. На него падали лучи тёплого света. В этом свете её карие глаза необычно переливались, пока бегали по строчкам меню. Софья пытливо поджимала губы, и у Саши грудь наполнялась теплом от воспоминаний о поцелуях с ней. Соня меню откладывает, и Крючкова тут же её руку накрывает своей. Руки у Кульгавой прохладные. Александра второй рукой Сонину ладонь тоже обхватывает, и между своих горячих её потирает. - Готовы сделать заказ? - официантка возникает словно из-под земли, отчего Софья руку резко от Саши одёргивает, тут же неловко почесывая нос. - Да, - певица натягивает дежурную улыбку, - мне, пожалуйста, банановый раф и бельгийские вафли с пломбиром и кленовым сиропом. Девушка записывает заказ и переводит пытливый взгляд на Соню. - Для меня американо без сахара и авокадо тост, - Кульгавая ведёт себя отстраненно, не смотрит ни на Сашу, ни на официантку. - Ваш заказ будет готов в течение 15 минут, - девушка улыбается чересчур уж широко и, повернувшись на пятках, убегает до стойки, где делают кофе, и пробивает их заказ. - Она точно тебя узнала, - на Софье совсем лица нет, губы накрашенные нервно покусывает. - И что? - Александра руку свою снова к Сонечке тянет, за запястье тонкое ладонь притягивая. - Мне так-то всё равно. - А мне нет, Саш, - менеджер её ладонь в своей сжимает. - Если она сейчас какой-то слушок пустит, не разгребем. Конечно, со слушками они разобрались бы на раз-два. Но если бы эти слухи дошли до Лауры и Михаила, Соня боится себе представить, что было бы с ней, что было бы с ними обеими. Сашу и так заберут в другое агентство, и с такими плотными графиками станет видеться практически невозможно. Но если их вместе увидят на публике с неправильным подтекстом, то видеться станет не то что бы невозможно, видеться станет под запретом. Лукина гомофобкой не была: сама была глубоко семейным человеком с зарегистрированным заграницей браком. Но Кульгавая знала, что отношения внутри лейбла она ставила под строгий запрет. А вот за Михаила поручиться не могла, его знала совсем плохо. - Тебя так волнуют слухи, Соф? От этого обращения у Сони в груди распукались крупные бутоны цветов, щекоча ребра. В этот момент, когда напротив неё сидит такая невинная Крючкова и глазами своими небесными хлопает, она думает о хорошей песне и строчках из неё: "Стой, Саша, останься со мной". Когда приносят блюда и напитки, Софья вновь руку пытается одёрнуть, но в этот раза Саша её руки не отпускает. Официантка тарелки и кружки расставляет на столике, глазами цепляясь за их пальцы переплетенные, иногда на Соню заинтересованно зыркая. Она желает им приятного аппетита и уходит за барную стойку, тут же с коллегами перешёптываясь. - Это ты привыкла к публике, - Кульгавая американо свой горький отпивает, - а я всегда за кадром. Меня ведь никто не знает из твоих фанатов, я так, только в узких кругах знакомые есть. - Так, может, пора выйти из зоны комфорта? - Александра свои вафли с мороженым уплетает за обе щёки. - Нет уж, - она головой мотает, от тоста небольшой кусочек отрезая. - Публичная жизнь не для меня, Саш. Я хочу помогать артистам, но чтобы моё лицо светилось на такую аудиторию... Нет. Крючкова вздыхает и отпивает раф. - Жалко. Уехали бы с тобой за границу... У Кульгавой ноет сердце. Она представляет их жизнь с Александрой далеко от этой страны, на тёплом побережье. Соня готовила бы ей завтраки, обеды и ужины, писала бы её портреты под солнцем чутким. Саша писала бы музыку, продавая разным артистам, по вечерам бренчала бы ей на гитаре. А перед сном они выпивали бы по бокалу красного полусладкого и занимались самым нежным на свете сексом. У Софьи кофе встаёт поперёк горла, и она невольно закашливается. Отставляет чашку подальше и, откинувшись на спинку стула, прикрывает лицо ладонью. Александра обеспокоенно на неё смотрит и, смутившись, исправляется: - Нет, мы можем, конечно, тут остаться, просто за границей... - Всё нормально, всё хорошо, - она слёзки маленькие утирает с уголков глаз. - Я тороплюсь, да? - Саша неловко улыбается. - Немного, - у Кульгавой на устах не менее неловкая улыбка. Трапезу заканчивают в тишине. Крючкова глазами постоянно в сторону менеджера стреляет, пытаясь в ситуации разобраться. Неужели правда так Сонечку своей смелостью отпугнула? Ладно, всё придёт со временем. Всё у них с Соней ещё обязательно будет хорошо, просто нужно подождать. До вокзала доезжают на такси, оставив машину у офиса каршеринга. С Женей и Даней обнимаются в знак приветствия и принимают из их рук свои сумки. На сапсан усаживаются быстро, и Саша тут же начинает дремать, привалившись лбом к стеклу. Софья долго думает, как заговорить с Женей. Всё-таки решившись, встаёт со своего места и, позвав подругу с собой, уводит в тамбур. Разговор выходит скомканным и нервным. Шестерикова мигом срывается на слёзы, Соню к себе в объятия утягивая. У той тоже в носу щиплет, и слёзы по щекам начинают катиться. Женя всё причитает о том, что только всё наладилось, а их так разлучают. Сквозь слёзы пищит и неверяще улыбается, когда Кульгавая повествует о событиях минувшей ночи. - Так вы теперь вместе? - слёзы платочком утирает. - Нет, - головой мотает и тоже пытается от лишней влажности на лице избавиться. - Я хочу после Москвы поговорить с ней, там ведь вся правда вскроется... Евгения сочувственно брови хмурит и подругу опять обнимает. Успокоившись, возвращаются в вагон и садятся по своим местам. Саша тут же чувствует тёплое плечо рядом и, прижавшись к Софье, продолжает умиротворенно сопеть. Кульгавая глаза прикрывает и старается слёзы затолкать под веки. Ком в горле тяжёлый и противный, от него бы избавиться. Да пока разговор с Сашей не состоялся, ком только рос и на горло давил. Менеджер и сама не замечает, как погружается в беспокойный лихорадочный сон.

***

Москва встречает их хмурым небом, нависшими облаками и моросящим дождём. Соня посильнее кутается в пиджак, прячась с Александрой под тесным зонтом, и туфли свои беспощадно пачкает в сырой столичной грязи. С вокзала их четвёрка начинает медленно разъезжаться по домам. Только они вдвоём стоят на парковке, прижимаясь друг к другу не только ради того, чтобы спрятаться от холодной воды с неба, но и ради тепла. Конечно, пока тело искало тепла физического, нутро рвалось к теплу душевному. - Поехали ко мне? - Крючкова заискивающе смотрит Соне в глаза, пока та борется со своими мыслями. - Мне бы одежду поменять, - менеджер смотрит из-под густых ресниц, стараясь от Сашиного пытливого взора скрыться где-то в своём сознании. - Моё наденешь, - и на губах расцветает ухмылка. Кульгавая прикрывает глаза, глубоко вдыхая московский воздух. Он холодный, влажный и густой - обжигает гортань и лёгкие изнутри. До того, как она сиганула с обрыва в эту пропасть под именем Александры Крючковой, всё было намного проще. Тогда Софья думала, что терять ей нечего. И оказалась права: тогда действительно было нечего терять. Но зато после прыжка в эту бездну, когда вот-вот должны были минуть вторые сутки, Соня поняла, что терять было что. Она могла потерять это чувство вечного падения - могла потерять свою пропасть по имени Сашенька. - Поехали. Чувство неотвратимости времени и предстоящей потери легло на плечи мёртвым грузом. Она знала, что Саша не простит ей такого исхода для их истории. Оттого понимала, на что идёт. Страдания излишни. Остаётся лишь наслаждаться моментом. Такси приезжает довольно-таки быстро, несмотря на пробки в 8 баллов. Едут молча; только музыка из магнитолы таксиста разрушала мёртвую тишину. Софья нервно теребит пуговицу на светлом пиджаке, окраплённом водой. Саша с соседнего сидения тянется к её тонкому запястью и, осторожно ухватившись за него, тянет к себе. Переплетая пальцы, успокаивающе поглаживает бархатную кожу Сониной ладони. Менеджер напряжённо улыбается, пока в глазах Крючковой разливаются морские просторы. Сейчас в этом море - штиль. Сердце Кульгавой болезненно сжимается. Она жмурит глаза и, мотнув головой, старается избавиться от неприятных ощущений. По восьмибальным пробкам до квартиры Крючковой добираются за долгие полтора часа. Александра не даёт Соне даже прикоснуться к чемодану, сама из машины до двери квартиры тащит оба. Софья только ежится от холода и быстро семенит по лужам за певицей. Пока Саша открывает дверь ключом, Соня чувствует, как её пробивает озноб. Плечи дрожат, а по всему телу бегут мурашки. Когда они оказываются в квартире, Кульгавую пробивает на воспоминания. Она смутно помнит эту обстановку, но вот атмосферу, с которой она побывала здесь первый и единственный до этого раз, не забудет, наверное, никогда. Это были первые полгода работы с Сашей. Тогда юная девица была ещё совсем неуправляемой. И вот, в очередной раз, Софья трезвонила ей в двенадцатом часу дня, а от Крюковой не было ни слуху, ни духу. В тот момент менеджер ошивалась на студии звукозаписи, где Александру ждали как раз примерно к полудню для показательной записи трека. Битмейкер, хозяин студии, визажист и оператор смотрели на бедную Сонечку с жалостливой злобой. Мол, мы всё, конечно, понимаем, dvanol' - девчонка сложная, но время - деньги. В тот день Кульгавая платит им гонорар с небольшой прибавкой за потраченное время зря и, выпытав у Лауры адрес, срывается к своей главной занозе. У Сашиной квартиры она оказывается в половину второго. По пробкам добралась с горем пополам. Софья со всей дури колошматит в дверь, не жалея тонкую кожу своих ладоней. Крючкова открывает дверь и, прищурившись, смотрит на незваную гостью. - Тебе чего? - голос совсем низкий и хриплый. Чувствуется перегар. Спала. Она, мать вашу, спала, ещё и после пьянки! - Ты совсем попутала что ли, а?! - Софья часто злилась на подопечную, но на крик сорвалась впервые. Девушка заходит в квартиру, толкнув Сашу в плечо. Соня прикрывает дверь этой ненавистной квартиры, чтобы их внеочередная ссора не стала общественным достоянием. - Хули ты орёшь-то? - шипит певица, потирая глаза. - Ты должна была быть на показательной съёмке полтора часа назад! - продолжает менеджер на повышенных тонах. Софья хмурит брови, а на её скулах ходят желваки. Она сжимает зубы, не понимая, куда ещё можно выплеснуть поток агрессивной энергии. Кульгавая закипала. И закипала хуже бурлящего вулкана. - А ты что?! - тыкает пальцем в грудную клетку оппонентки. - Опять бухаешь! Ты просто, - Соня обессиленно жмурится, - самый настоящий пиздец, Крючкова. - Да что ты доебалась! - Сашин голос хрипит. - Захочу - вообще больше никуда не поеду. - Да что ты?! - Да! - Александра повышает тон до Сониного диапазона. - А вы, Софья Ивановна, - презренно начинает Саша, - ёбаное ничтожество, раз продолжаете таскаться за мной. Певица резала по живому и не стеснялась. Ничтожество. Так вот, как она, Соня Кульгавая, убивающаяся ради карьеры Крючковой, выглядела в её нежных голубых глазах. Жаль, они не были нежны по отношению к самой Софье. От всех этих едких слов и образовавшейся ситуации у Сони в горле встаёт тяжёлый комок. Он горький, давящий и неподвижный. Менеджер осоловелым взглядом смотрит на злющую Александру перед собой. Сколько бы Кульгавая не убеждала себя, что ей плевать и она гораздо выше этого, непрошенные слёзы вырываются из-под век. Она шмыгает носом и, бросив напоследок жгучее "Да пошла ты!", вылетает из мрачной квартиры с давящей атмосферой, громко хлопнув дверью. - Соф, ты чего застыла то? - Саша выдергивает её из омута воспоминаний, касаясь аккуратных Сониных плеч. - Да так, - Софья горько усмехается, позволяя Крючковой снять с себя белый пиджак и повесить его на плечики в прихожей. На самом деле, за столько лет здесь будто бы ничего и не изменилось. Ну из того, что Соне удалось запомнить в свой единственный визит. Светлая прихожая с большим зеркалом в пол, точечное освещение, вешалка, встроенная в углубление в стене, и одинокий черный зонт на полке под ней. Только кроссовки у Саши новые, не похожие на те, что были тогда. Рядом Софья ставит свои испачканные белые туфли и ловит себя на мысли, что Александра теперь тоже ей кажется совсем другой, не похожей на ту, что была раньше. Или дело в том, что она поставила свои туфли сбоку? Определённо да. Дело было только в туфлях. Александра устраивает ей небольшую экскурсию по квартире. Уютная гостиная, сквозь которую можно попасть на небольшую кухоньку. На кухне Саша ставит чайник и предлагает заказать еды. Они выбирают китайский ресторанчик и выбирают блюда. Через гостиную певица проводит её в спальню, где за выдвижной дверью прячется узкая длинная гардеробная. Там они выбирают для Сони одежду: с какой-то дальней полки Саша выдаёт ей облегающие леггинсы и свободную чёрную футболку с рисунком неизвестной рок группы. Крючкова отправляет Софью в душ, а сама остаётся дождаться доставку. Ванная в Сашиной квартире тоже не очень большая. В высокой душевой кабине расположен тропический душ. Горячая вода обрушивается на уставшее тело и сознание Кульгавой. Она блаженно расправляет плечи, подставляясь под упругие струи воды. Прикрывая глаза, Соня заныривает под воду полностью. Поток смачивает её волосы, заставляя потемнеть от влаги, и лицо, на котором по Сониным ощущениям скопилась вся столичная пыль. Вдруг Кульгавая взрагивает, чувствуя, как её оголённое тело обхватывают холодные руки. - Саш, - тихий голос прорывается сквозь шум воды, - напугала. На губах расцветает улыбка. Руки Крючковой оглаживают её талию, спускаются до бёдер и ползут вверх. - Еда приехала уже, - Саша шепчет на ушко. - И я подумала, что хорошо будет сэкономить воду. Они тихо посмеиваются. Софья разворачивается в Сашиных руках и смотрит снизу вверх прямо в её голубые глаза. В них сквозила нежность, чуткость и теплота. Всё, о чём Соня мечтала много-много лет. Она прикрывает глаза и притягивает Сашу для поцелуя. Он выходит тягучим, плавным и глубоким. Меж губ проскальзывает вода, стекая по нагим телам вниз. - Если так продолжим, - Кульгавая отстраняется, опираясь лбом о лоб Александры, - то сэкономить не получится. Саша в ответ на её высказывание посмеивается и тянется за бутылкой шампуня. Ванна наполняется ароматом персика.

***

На завершающий концерт этого тура они приезжают вдвоём. Саша волокла Сонин чемодан, а Соня куталась в Сашину толстовку. А ещё на менеджере была её футболка и штаны... Евгения Александровна шокированно приподнимает брови, с усмешкой глядя на подругу. Кульгавая только прикрывает глаза, отрицательно мотая головой. Она отправляет подопечную на саундчек, и они с Женей отправляются в гримерку. Хмурая Москва становилась устрашающе грозной. Её свинцовые тучи строго взирали на суетящихся на улицах людей. Громыхало. Суровые раскаты слышались даже в помещении сквозь толстые стены здания клуба. - Выглядите слишком счастливыми и спокойными после такого тяжёлого разговора, - Женя тыкает заученные наизусть кнопочки на кофемашине, чтобы тот сделал ей латте. - Мы ещё не говорили, - сквозь ком в горле сипит Софья. - Чего?! - Шестерикова оборачивается к подруге. - Соня, время-то поджимает! - Я знаю, Жень, знаю! - она скатывается по спинке дивана так, что теперь её ноги вытянулись аж до середины гримёрки. - Но я не могу. Не могу вот так просто... - с губ Кульгавой срываются нечленораздельные злобные звуки. - Что? - голос фониатора строгий, но спокойный. - Отказаться от счастья, которого жаждала три года? Глаза вмиг наполняются слезами. Соня взор карих возводит к потолку, стараясь слёзы затолкнуть обратно под веки. Плечи начинают мелко подрагивать. - Жень... - подруга присаживается рядом, когда менеджер опускает на неё стеклянные глаза. Евгения делает глоток кофе и сочувствннно смотрит Соне в глаза. Слёзы срываются маленькими ручейками по её щекам. Она громко всхлипывает на всю гримёрку. Сдерживать рыдания стало совсем невыносимо. Тихий плач разрастался в истерику. Женя только притягивает Софьино тело, бьющееся в конвульсиях, к себе и успокаивающе гладит по голове. Кульгавая насильно заставляет себя успокоиться, сдерживая рыдания. Отчаяние пронзало сердце тысячами стальных игл. Соня металась. Она не знала, как объясниться с Сашей, как разложить ей всё по полочкам. Как в здравом уме сказать ей, что она так просто отказалась от работы с ней и ушла к другому исполнителю? Это ведь всё несправедливость обстоятельств, правда? Саша ведь сможет её понять. Точно сможет... - Пообещай мне, - Женя отстраняет подругу от себя и заглядывает ей в глаза, - что поговоришь с ней сразу после этого концерта. Соня быстро кивает, утирая слёзы с лица. Она уже представляет, насколько пронзительной станет боль в районе груди во время этого разговора. Стало тревожно, совсем немного страшно и до чертиков обидно. Менеджер думает о том, как несправедлив этот мир. Она только обрела своё счастье и уже вынуждена распрощаться с ним. В дверь гримёрной комнаты раздаётся два осторожных и довольно тихих стука. Дверь распахивается - Сонино сердце пропускает удар. В строгом костюме, с идеальной укладкой и со шлейфом запаха дождя и свежести в дверном проёме стояла Лаура Альбертовна. Кульгавую тут же настигает приступ невроза: она в Сашиной одежде, ненакрашенная, зарёванная. То есть выглядела просто наихудшим образом для встречи с директрисой лейбла, перед которой привыкла быть как с иголочки. В голове мигом проносятся все ругательства, которые она когда-либо знала, и девушка тут же подлетает с дивана, стараясь разгладить футболку на боках. - Софья, здравствуй, - Лаура премиленько улыбалась. - Евгения Александровна, - учтивый кивок головой в сторону фониатора. - Здравствуйте! - Кульгавая мгновенно натягивает на лицо улыбку, стараясь изо всех сил не выдать своего истеричного состояния. - Я вынуждена сегодня вечером улететь в Сербию, поэтому диалог с Александрой мы не можем отложить. - Что? - руки тут же начинают трястись, как у опытного алкоголика. - А как же... Как же Михаил? - Кульгавая изо всех сил старается найти предлоги, дабы оттянуть свою казнь. - Он приедет с минуты на минуту. Вы уже говорили с Александрой? - Лаура обхватывает плечи менеджера и осторожно ступает в сторону кожаных диванов, на которых сидела Женя, исподлобья наблюдая за ситуацией и нервно потрясывая ногой. - Н-нет, - в голосе самая настоящая обреченность. - Ну, значит, мы облегчим тебе задачу, Софья. Поговорим все вместе, - Соня большими испуганными глазами смотрит на милое выражение лица Лауры и сквозь пелену нового восприятия ситуации видит не улыбку поддержки, а мерзкий оскал, который так и кричит: "Сейчас мы всё разрушим!". Софья всеми силами старается обуздать внутренний страх от происходящего и не разреветься прямо-таки на глазах Лукиной. В гримёрку два раза тяжело стучат и сразу открывают дверь. Высокий мужчина показывается на пороге. Он тут же заходит в комнату и что-то бодро говорит. Соня его не слушает и не слышит. Он в строгом чёрном костюме и такой же чёрной водолазке. Сложив два плюс два в затуманенном разуме, она наконец-то понимает, что перед ней Михаил. Отец Александры Крючковой. У него волевой подбородок, такие же светлые глаза и блестящая лысина. Соня выдавливает улыбку, но ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Дальше - всё как в тумане. Саша, замершая на пороге гримёрки. Михаил, спокойно разъясняющий происходящее. Лаура, приветливо всех поддерживающая. Только Женя сидела рядом с Соней, на глазах которой рушились годы её работы, их общей работы по перевоспитанию бунтарки-певицы, и крепко сжимала дрожащую ладонь. Александра мирно принимает объятия отца. Документы о расторжении договора, которые Лукина достаёт из красной, как тряпка для быка на родео, папки становятся спусковым крючком. До Александры доходит весь смысл проиходящего. Отец пришёл не только помириться, но и забрать её в собственное агенство. Она смотрит на всех, оскалившись, и пронзает Соню неверящими глазами. - Да как ты, - тихий шёпот. - Как ты могла, Софа?! - кричит, раздирая связки, после новости о новом контракте Сони. Родное обращение заставляет сердце сжаться. Хочется взвыть со словами, что она и сама не так давно об этом узнала. А узнай раньше - вообще не стала бы помогать, лишь бы Сашеньку рядом с собой оставить. Но Михаил уже надеялся на менеджера своей дочери, боготворил её за помощь в примирении и обещал деньги. Ещё одну круглую сумму, которой Софья обеспечит маму и брата на безбедную жизнь в Петербурге. В гримёрке гремит скандал. Женя берёт Кульгавую под руки и выводит на улицу через черный ход. Ту трясёт, в глазах - слёзы, на губах - оскал, в голове - пустота. Шестерикова даже на пару минут задумывается не вызвать ли бригаду в белых халатах, но в итоге просто пихает подруге в рот сигарету и самостоятельно подкуривает, прикрывая от ветра. Да, завершающий концерт тура прогремел намного громче и иначе, чем она себе задумывала.

***

Саша раскуривает крепкий косяк и с непривычки закашливается до горячих хрупких слез в уголках глаз. Она тут же грубо стирает их кончиками пальцев, шмыгнув носом. Огромная дыра в груди болезненно ныла. Хотелось спрятаться и рассказать всему миру о своей боли одновременно. В студийной комнате стоял полнейший мрак: свет исходил только от монитора компьютера и через стекло микрофонной будки. Звукаря Крючкова отпустила домой ещё часа два назад. Сегодня с треком хотелось повозиться самостоятельно. У клавиатуры валялся потрепанный толстый блокнот, в котором Александра нервно чиркала карандашом. Рядом стоял стаканчик с двойным американо и банки энергетиков: одна - пустая, другая - ещё совсем закрытая. Софья из головы не выходила ни под каким предлогом. Саша думает о её карих глазах и светлых волосах, о мягких губах и бархатистой коже, о стройном теле и твёрдом характере. Саша думает, что хотела бы, чтоб изначально всё было иначе. Но такие истории не терпят сослагательного наклонения, верно? Грифель скользит по бумаге с характерным звуком - движения отрывистые, почерк рваный. На лист плещется злость, обида, горечь. Строки похабные и грубые. Александра перечитывает их три раза и, нахмурившись, агрессивно зачёркивает несколько раз. Всё не то. Сонечка нежная, пушистая и сладкая. Как самая настоящая сахарная вата. Её хотелось прятать от дождя, кутая в собственную толстовку, и смаковать её привкус, греясь под ослепительным солнцем. Казалось, будто облако это приторное будет бесконечным: минуты наслаждения не кончатся никогда. Но стоило Крючковой притронуться несколько раз, как сладкая вата стала поразительно быстро таять и растворяться от прикосновений Сашиных мокрых пальцев. В этой влаге - агрессия, колкости, неуважение. Вата расстаяла - наслаждения как ни бывало. Приторную сладость хотелось тут же чем-то перебить во рту. И Александра без зазрений совести перебивала - косяком, что как раз кстати всё это время усердно прятала от Софьи и Евгении. На "чёрный день", так сказать. Но только вот ощущения, будто сладость отступала, не было. Она въелась в слизистую щёк, под язык и гладкую поверхность нёба. Была буквально повсюду. Саша снова строчит резвые буквы на свежей чистой странице. Когда уже будет что-то толковое?! Необъятные чувства комкались в груди, клубку яростному не давая излиться наружу. Всё маленькой бурей сидело за рёбрами хрупкими и бурлело, как свой личный Везувий. Однажды ведь вулкан извергнется? Извержение себя ждать не заставило. Крючкова по строчкам новым глазами скользит, устало глаза прикрывает и кричит. До боли в горле, до слёз в глазах, до рук, агрессивно сжимающих край стола. Она подлетает на месте, выкидывает блокнот в неизвестносюм направлении, сметает всё со стола на пол. Крик болезненный и громкий, почти оглушающий. У Саши от него - звон в ушах и дрожь по всему телу. Слёзы прыскают из-под век, пока Александра колотит деревянную поверхность стола своими небольшими кулаками. Истерика, будто торнадо, набирает обороты. Саша колотит себя по бёдрами, вырывая из горла хрипы и нечленораздельные звуки. Она неосторожно приземляется на кожаный диванчик позади себя, больно ударяясь затылком о стену. Рыдания наполняют комнату. Крючкова плачет, ревёт, стоны болезненные и истеричные улетают под потолок. Певица теряет счёт времени: плачет и захлебывается до тех пор, пока не отключается. Сонино предательство она переживать не хотела. А пришлось.

***

После злополучного концерта, где Лаура раскрыла всю правду, время понеслось с неумолимой скоростью. Неделя за неделей, за месяцем - месяц. Софья довольно быстро потерял вкус к работе, в последствии - и к жизни. Всё было серым и однообразным для неё на улицах Петербурга. Она любила родной город, но быстро вспоминала, почему переехала. Сырость, слякоть, серость. Со временем даже архитектурой не хотелось любоваться. Кульгавая быстро растворялась и теряла саму себя в Питерском мареве. Люди медленные, задумчивые, совсем не подходящие к Сониной импульсивности, активности и энергичности. Она перестала укладывать волосы - просто сушила их феном дорогого бренда. Макияжа по минимуму. Платья к черту: непрактично, неудобно и просто-напросто холодно. Мама постоянно Соню накормить пыталась, ведь дочь так сильно похудела. Но как бы правильно и выверенно Софья не питалась, вес не прибавлялся - стресс убивал её беспощадно. Будни были рабочими, выходные - семейными. Семья Кульгавых быстро обосновалась в новой квартире. Миша был в восторге от своей комнаты, мама - от новой просторной кухни. Они зажили совершенно новой жизнью: спокойной и безбедной. Только вот Софьино состояние не давало покоя ни Мише, ни маме. Но та продолжала исправно всех уверять, что просто устаёт на работе с новой подопечной. Но от Николь она не уставала. Та оказалась вполне себе способной девчонкой. Да, богатой, требовательной и капризной. Но способной: уже после первых занятий вокалом её уровень исполнения заметно подрос. Софья, уже опытная и осведомлённая во многих вопросах внутренней кухни лейбла, быстро подобрала для девочки автора текстов и хорошего композитора. И их творческий союз быстро разорвал медиапространство: первый же трек богатой девочки из Питера залетел на полтора миллиона прослушиваний. Сказать, что мать Николь в тот момент была в восторге, - ничего не сказать. Она выплатила Соне невероятных размеров премию, и девушка смело отправила маму в отпуск. Общение с подростком и её мамой не было удручающим. Всё было размеренно. Работа превратилась в рутину. Кульгавая продолжала активно следить за социальными сетями Саши. Та, выпустив после тура один-единственный трек, ушла в бессрочный отдых от медийности и всего прочего. Соня долго пыталась себя пересилить, чтобы избавиться от желания послушать его, но, конечно, потребность услышать голос Крючковой пересилила все её постулаты. Сашин голос был достаточно низким, протяжным. Софья уверяла себя, что слышит в нём нотки нежности, даже чего-то ласкового. Мелодия была умиротворяющей, окутывала подсознание. Первый раз услышав песню, Соня просидела в своей комнате, не выходя, около 10 часов. Что-то строчила Жене, плакала, рисовала, залипала в потолок. Теперь казалось, что её строки отпечатались на обратной стороне века: каждый раз, закрывая глаза, буквы искрили в темноте.

давай сжигай меня!

давай, падай в меня, ну же!

я буду ловить тебя, и похуй,

что я простужен

и снова буду тебе не нужен.

приглашаешь на ужин?

я приду к тебе, слушай,

но оставь мою душу.

оставь мою душу -

нам так будет лучше!

Софья слышала их историю в этих строчках. Саша без зазрения совести резала по живому. И Кульгавая не могла на неё злиться - она Александру понимала бесприкословно.

***

Фестиваль гремел на всю Москву. Гости съежались со всей страны, некоторые приезжали даже из-за границы. Надежда Аристарховна настояла, что они обе должны присутствовать рядом с Николь на этом фестивале. Той, к слову, уже исполнилось 18 лет. Поэтому перед тем, как начать самостоятельно отпускать дочь на концерты наедине с менеджером, она решила самостоятельно посмотреть, как это проходит. Кульгавая против не была, но ради такого события решила привести себя в порядок. В салоне ей сделали профессиональную укладку и невероятно красивый макияж. В новом шоуруме прикупила строгий костюм цвета бургунди и черные шпильки. Полностью собранная, она рассекала пространство закулисья, гримерок и лаунж-зоны. Здоровалась со знакомыми, вела светские беседы с организаторами фестиваля и перешёптывалась со старыми подругами и товарищами, с которыми её связывала не только работа, но и что-то вроде тёплых взаимоотношений. Таких были единицы. Вскоре в лаунже, где было сборище организаторов и всех артистов, Кульгавая замечает подругу. Шестерикова была одета в легкое летнее платье, из-за чего усиленно куталась в вязаный кардиган. Несмотря на то, что зона отдыха находилась под крытым тентом, ветер всё равно врывался сюда холодными и резкими потоками. Рядом с ней Соня замечает и Ангелину. При виде неё Софьины ладони слегка намокают, а её всю начинает потряхивать. - Женька! - зовёт менеджер и быстрым шагом подходит к паре. - Соня? - Евгения изумленно приподнимает брови. - Сколько лет, сколько зим! Девушки крепко обнимаются, и Женя вновь удивлённо разглядывает коллегу по цеху. Терёхина рядом только глупо хлопает глазами и нервно улыбается. - Ты какими судьбами? - неловко интересуется врач. - Да я же с Николь здесь, - укол совести приходится прямо в солнечное сплетение. - Ну помнишь, та девочка... - А-а-а, - Женя понимающе качает головой. - Да, да, припоминаю. - А как там у Саши, - шумно сглатывает тяжёлый ком в горле, - дела? Ангелина прокашливается и оглядывается по сторонам. - Ты знаешь, Сонь, тебе бы лучше... Не успевает Ангелина договорить, как всю площадку фестиваля пронзает громкий голос ведущего со сцены: - А теперь, приготовьтесь! То, чего никто не ожидал, но все этого хотели! Наш тайный гость... Поздравим с возвращением на сцену певицу dvanol'! Сонино сердце замирает. Она забывает, как дышать. Вперив глаза в девушек перед собой, Кульгавая спиной отходит назад. Когда начинается музыка, она всё-таки разворачивается и на шпильках уносится из-под тента. Выбежав на зеленеющую под хмурым небом Москвы поляну, девушка застывает, глядя огромными стеклянными глазами на гигантских размеров сцену. На сцене Крючкова. Совсем на себя не похожая. Её шелковистые русые волосы превратились в копну кудрей, почти золотистых. Вместо привычных скинни и мешковатой толстовки - широкие серые спортивки и облегающий топ, оголяющий Сашин живот и руки. Сердце отмирает и заходится бешеным стуком. С алых губ Александры срываются первые строки, а Соне кажется, что она прямо сейчас начинает медленно умирать. Конечно, ей не нужны были слова, чтобы узнать злополучный трек. Она могла бы узнать его с первой ноты, с первого бита или баса. Песня про ночную Москву была высечена на её подкорке. Софья совсем издали смотрит на Сашу, которая даже сейчас, спустя длительный перерыв, полностью отдавала себя сцене и толпе у неё. Талант не пропьёшь и не прокуришь, особенно, когда он такой явный и яркий. Саша блистала. Как и всегда. Кульгавая плюёт на все свои принципы. Рядом с Александрой почему-то это происходило постоянно. Сашенька научила её стоять горой за свои принципы, Сашенька это умение могла и мгновенно разрушить. У неё было слишком много власти над обыкновенной смертной Соней, а она даже и не подозревала. Забив на принципы, она идёт в сторону кулис. На телефон приходит несколько сообщений от Николь: она сообщила, что её уже накрасили, и спрашивала, когда выходить на сцену. Соня быстро строчит, что сама её заберёт и проводит в кулисы, пока сама устремляется туда же. Трек уже почти подходит к концу, когда Кульгавая взбегает по ступенькам и перешагивает метровые провода, ютясь в небольшом пространстве закулисья. Музыка прекращается и обычный голос Саши пронзает искрящийся напряжением воздух: - Спасибо всем, кто ждал и верил в моё возвращение. К сожалению, мне понадобилось чуть больше времени, чтобы прийти в себя после... После неприятных событий в моей жизни. Я в любом случае счастлива! Спасибо! Ведущий ловко перехватывает её слова и, когда толпа в очередной раз взрывается бурными аплодисментами, наконец-то отпускает девушку со сцены. Соню трясёт, сердце колотится, по телу рссползается неприятный жар. Александра показывается в кулисах и тут же хватается за бутылку воды. Софья стоит за огромной колонкой, исподтишка наблюдая за Крючковой. Та шумно дышит и жадно пьёт воду. У Кульгавой в груди разливается невероятное чувство ностальгии. Сашка всегда была такой после выступлений. И Соне нравилось за ней наблюдать. Конечно, ровно до того момента, пока певица не срывалась в зал, чтобы выхватить оттуда очередную игрушку на вечер. Только Софья хочет сделать шаг вперёд, чтобы заговорить с бывшей подопечной, как её кто-то окликает. Александра оборачивается на голос и, широко улыбнувшись, сбегает по ступенькам вниз и исчезает из поля зрения Сони. Кульгавая корит себя за нерешительность и выходит из укрытия. Спускаясь из кулис на землю, она заискивающе оглядывается по сторонам в надежде увидеть, кто же позвал Сашу. И она видит. Видит, как Крючкова, широко улыбаясь, с нежностью притягивает в объятия какую-то девушку. Она блондинка, невысокого роста и невероятно худая. В тени какого-то фургончика они выглядели как олицетворение слова "счастье". Саша нежно оглаживает скулу девушки перед собой и сладко целует. Соня резко отворачивается и уходит прочь. Она старается не думать о том, что грохот, который она слышит, это не очередная музыка со сцены, а горохот её рухнувшего внутреннего мира. Она глупая, глупая девчонка, которая тешила надежду, что Саша её простит, и они ещё правда заживут той жизнью, о которой когда-то мечтали в кафе. А ещё Крючкова всё-таки написала про неё трек. Хоть и вовсе не такой, какой Соне хотелось бы.

***

- Ну что?! - Ангелина приземляется на диван рядом с подругой. - Вы поговорили? - в нетерпении ерзает на месте. - Ты о чём? - Саша непонимающе уставляется на свою бэквокалистку. - Про Соню, конечно! - Терёхина говорит напрямую, потому что новости действительно не терпелось узнать. - Что? - несмотря на то, что имя сильно резануло слух, Крючкова всё ещё не понимала, о чём идёт речь. - Гель, ты обкурилась и без меня?! Разговор не выходил связным от слова совсем, поэтому Александра откладывает блокнот, в котором усиленно записывала новые стихи, на столик. Она всем корпусом разворачивается к Ангелине и уставляется взглядом непонимающих голубых глаз. - Да в смысле! - картинка в голове Гели тоже складываться не хотела. - Софья Иванна же была на фестивале и даже ушла в кулисы, когда ты была на сцене. Ну мы с Женей и подумали, что вы наконец-то поговорили. Саша слушала, не перебивая, и что-то внутри неё медленно умирало. Соня была на фестивале. Была в кулисах? Но почему Саша её не увидела? Как так могло выйти?! Да это бред. - Не было никакой Сони в кулисах и никакого разговора уж тем более, - Крючкова хмурится, встаёт со своего места и накидывает на плечи кофту. - Как... так..? - Ангелина смотрит на подругу и ничего не понимает. - Вот так, Гель, - певица пожимает плечами. - Я пойду. Саша покидает помещение их лейбла. На телефоне куча пропущенных от отца, общение с которым так и не сложилось. Несколько сообщений от Саши - её новой девушки. И ещё сотни уведомлений: на почте, в социальных сетях и даже в простых смс. Александра пересекает парковку и садится в свой автомобиль. Рычание мотора пронзает пустоту бетонного плаца. Она выезжает на улицы города и тонет в мыслях. Огни Москвы проносились мимо, мерцали в отражениях витрин, стекол машин и боковых зеркалах. Небо было густым и мрачным, практически чёрным. Световое загрязнение не позволяло увидеть ни одной звезды. За рулём приходило успокоение. Непривычное и чуждое. Саша вспоминает, когда впервые села за руль за долгие годы езды с личным водителем. Это был ночной Петербург. И он принёс юной певице адреналин - она торопилась к Софье. Ночная Москва подарила спокойствие. Саша хочет верить, что слова Ангелины неправда. Саша думает, что Соня глупая. Саша думает, что и сама она ничем не лучше.