От любви до ненависти один шаг...ну или наоборот

Академия Магии «Предел» жила и дышала даже под покровом ночи. Темнота плела свои коварные сети, скрывая в тенях не только тайны и страхи, но и врагов, терпеливо выжидающих свой час. Эрза Скарлетт прокладывала себе путь по пустынным артериям Академии, возвращаясь с изнурительной тренировки. Тело изнывало от усталости, словно после долгого боя, но разум оставался острым, как меч, а воля – несокрушимой, подобно адамантию. После столкновения с Саске, её стремление к силе вспыхнуло с новой, неукротимой яростью, словно костёр, подпитываемый щедрой порцией хвороста. В голове, словно заезженная пластинка, крутились его слова: "Ты слишком предсказуема, Скарлетт." Кулаки невольно сжались, ногти впились в нежную кожу ладоней, оставляя багровые следы. — Я докажу, что ты ошибаешься, Учиха… — прошептала она одними губами, словно высекая слова из камня. Но в следующее мгновение ночная тишина взорвалась, словно хрупкий сосуд, от резкого звука. Шаги. Быстрые, лёгкие, но наполненные хищной уверенностью. Она была не одна. И прежде чем пальцы успели сомкнуть хватку на рукояти клинка, её мир разлетелся на осколки боли. Нападение в темноте Раскат грома, обрушившийся в тишине. Резкий, оглушающий удар. Голова Эрзы с чудовищной силой врезалась в холодную каменную стену. В глазах вспыхнул фейерверк ослепительных искр, затмевая собой звёзды. Тело предательски обмякло, отказываясь повиноваться, но разум, словно загнанный зверь, отчаянно требовал продолжения борьбы. — Тварь… — прошипела она сквозь зубы, отчаянно пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд. Но враг не дал ей ни единого шанса. Ещё один удар, жестокий и беспощадный. Звук рвущейся плоти, от которого кровь стынет в жилах. Глухая, обжигающая боль пронзила всё тело, словно раскалённый клинок. Она осела на колени, судорожно хватаясь за голову. Мир вокруг закружился в безумном танце, а из рассечённой брови по щеке струилась горячая, липкая кровь, окрашивая мир в зловещие тона. — К-кто?.. Хриплый, зловещий смех пронзил ночной воздух, словно ледяной кинжал, вонзившийся в самое сердце. Знакомый, до боли знакомый, пронзительный и отвратительный. — Хахахахахах! Из мрака, словно кошмар наяву, выступила тёмная фигура, и даже сквозь пелену агонии Эрза узнала его. Хидан. В груди воцарился ледяной холод, парализующий волю. — Ну что, Скарлетт? — его голос сочился ядом, словно змеиный шёпот, ласкающий слух. — Чувствуешь себя сильной? Всё ещё веришь, что ты лучше меня? Эрза подняла на него взгляд, в котором ярость пылала ярче пламени. — Ты… жалкий. — ЖАЛКИЙ?! Безумный хохот эхом отразился от древних стен, многократно усиливаясь. — Ты не просто победила меня… Ты унизила меня перед всеми! — в порыве ярости он резко провёл лезвием косы по своему плечу, позволяя тёмной крови, символу проклятия, капать на землю. — А теперь я отдам тебя Джашину… в качестве самой изысканной жертвы! Сердце Эрзы сжалось в ледяной комок, предчувствуя неминуемое. Хидан начал ритуал, готовясь призвать древнюю и тёмную силу. Спаситель из тени Но прежде чем кровавый круг был завершён, прежде чем пролилась последняя капля… Свист. Молния, словно разгневанный бог, рассекла ночную тьму, пронзая её ослепительным светом. Взрыв. Хидан, словно ужаленный, резко отскочил в сторону, едва успев увернуться от смертоносной атаки. — Что за хрень?! Из глубокой тени, словно ночной хищник, появился силуэт, двигающийся плавно и грациозно, как пантера, крадущаяся за добычей. Чёрные глаза, словно два уголька, сузились, скользнув по израненной, окровавленной девушке. — Убирайся, пока можешь, — голос Саске был низким и спокойным, но в нём сквозила неприкрытая угроза, от которой мурашки бежали по коже. Хидан оскалился, обнажая хищный оскал. — Это ты?! Тоже пришёл добить меня, жалкого? Но Учиха проигнорировал его слова, словно тот был не более чем назойливой мухой. Он смотрел на Эрзу, испепеляя её своим взглядом. Смятый, пропитанный кровью боевой костюм. Изрезанная кожа, словно исписанный пергамент. Губы, сжатые до белизны, словно она боялась издать хоть звук. Что-то кольнуло в груди, острая и болезненная искра сочувствия, но он тут же безжалостно загнал это чувство обратно в бездну, в темницу собственного сердца. — Ты совершил ошибку, Хидан, — произнёс он роковым тоном. — Ах ты…! Хидан взревел, словно раненый зверь, и бросился вперёд, размахивая своей косой, словно вестником смерти. Но Саске двигался быстрее, его движения были молниеносными и непредсказуемыми. Тонкий наклон головы – и смертоносное лезвие пронеслось в миллиметре от кожи, оставив лишь лёгкий холодок. Контратака, стремительная и смертельная. Удар ладонью в солнечное сплетение, от которого перехватывает дыхание. Хидан отшатнулся, задыхаясь от боли. Следующий удар – в челюсть, сокрушительный и беспощадный. Хруст ломающихся костей. Хидан сплюнул кровь, смешанную со слюной, и прохрипел: — Грёбаный… Но Саске не дал ему опомниться, не позволил ему даже вздохнуть. Локоть в висок, отправляющий сознание в глубокий нокаут. Колено в грудь, ломающее рёбра и выбивающее дух. Хидан рухнул на колени, захрипев от боли, словно умирающий зверь. — Ты проиграл, — констатировал Саске ледяным тоном. Но тот лишь усмехнулся, извращённо радуясь происходящему. ЩЕЛЧОК. Рывком, достойным лучшего применения, он занёс косу над головой, готовясь к последнему, отчаянному удару. — Тогда я просто УБЬЮ ТЕБЯ! — прорычал он сквозь зубы. Шаринган и страх Но Саске уже активировал Шаринган, его глаза горели алым пламенем, пронзающим тьму. Едва заметное движение пальцами – и мир вокруг изменился, исказился, погрузился в пучину иллюзий. Гендзюцу. Хидан застыл на месте, словно парализованный, словно статуя, высеченная из камня. Глаза расширились в неподдельном ужасе, отражая в себе всю глубину отчаяния. Перед ним… Его собственная смерть. Снова и снова, в бесконечном цикле агонии и страха, разворачивалась картина его неминуемой гибели. Саске сделал шаг вперёд, его движения были плавными и смертоносными, как у змеи, готовящейся к броску. Блеск Кусанаги, отражающийся в лунном свете, словно предвестник неминуемой расплаты. — Ты хотел битвы на смерть? — его голос был холоднее самого льда, проникая в самую душу. — Я не против. Хидан задрожал, не в силах сдержать охватившую его дрожь. Этот взгляд… Это была не просто угроза, не пустые слова, брошенные на ветер. Это было обещание, данное с беспощадной уверенностью. — Чёрт…! — он стиснул зубы до скрипа, сжал кулаки до побелевших костяшек, но не выдержал, не смог противостоять этому всепоглощающему страху. С громким проклятием, сорвавшимся с его губ, он развернулся и скрылся в ночи, растворившись в её непроглядной тьме, словно ночной кошмар, отступивший перед рассветом. Последний взгляд перед темнотой Тишина. Саске выдохнул, провожая взглядом убегающую фигуру Хидана. Затем, не говоря ни слова, он шагнул к Эрзе, лежащей на холодной земле. Она смотрела на него снизу вверх, словно на ангела или демона, явившегося из другого мира. Кровь на лице, словно багряная маска, скрывающая её истинные чувства. Разбитые губы, словно разорванные лепестки нежного цветка. Но взгляд… Он был полон огня, непокорного пламени, готового вспыхнуть в любой момент. — Ты… спас меня? — прошептала она едва слышно. Он опустился на одно колено, бережно вытирая кровь с её щеки тыльной стороной ладони, словно стирая с неё все страдания и боль. — Тебе повезло, что я оказался рядом, — произнёс он, не глядя ей в глаза. Её ресницы дрогнули, словно крылья бабочки, готовящейся к полёту. — Я… ненавижу тебя… — прошептала она, закрывая глаза. Саске усмехнулся, словно услышал что-то забавное. — Знаю, — ответил он коротко и бесстрастно. Она хотела что-то сказать, что-то важное, что-то, что терзало её душу. Но её веки сомкнулись, предавая её в объятия Морфея. Тело обмякло, теряя остатки сил, и она начала заваливаться на бок. Саске, словно предвидев это, поймал её в свои сильные руки, прежде чем она упала на холодную землю. Он смотрел на неё, внимательно изучая каждую черту её лица, ощущая тепло её тела в своих руках. Такая слабая, такая хрупкая, словно фарфоровая кукла… но такая упрямая, такая сильная духом. Он медленно поднял её на руки, бережно прижимая к себе, и направился в сторону академии что-бы доставить Эрзу в мед.пункт Ночь была тиха, лишь изредка нарушаемая криками ночных птиц. Но что-то неуловимо изменилось в этот час, что-то важное произошло, что оставит след в их жизнях навсегда.