Горечь

Ливень обрушился на город точно так же, как ответственность на плечи несколько лет назад. Проклиная свою невезучесть, Армин прошмыгнул под крышу чайной лавки, откуда на ступени падал жёлтый свет. Раздражение снова поползло по венам главнокомандующего. Он извлёк из кармана пачку сигарет — дешёвую и ужасно мятую от постоянного ношения в кармане. Устало прикурил и втянул горький дым. Раздался грохот, и Арлерт до сих пор иногда думал, что это очередное превращение в титана, но их больше не было — лишь гроза. Ненавижу, — мелькнуло в голове Армина. — Ненавижу это дерьмо. Слишком часто главнокомандующий замечал в себе такие чувства: злость и раздражение. Он устал от людей, а именно — от разговоров с ними и поиска компромиссов. Устал разбираться. Устал думать. Быть стратегом. Никотин помогает временно расслабиться и перестать прокручивать в голове одно и то же. Пальцы огрубели, а лёгкие то и дело похрипывали. В глазах помутнело, голова слегка закружилась. Курить на пустой желудок не следовало бы, но Армин каждый раз забывает об этом. Или просто игнорирует тот факт, что ему становится физически плохо. Он мало ест, похудел, и даже Энни обратила на это внимание. Энни, Энни... — мысленно повторил Арлерт, выпуская дым, что оставлял во рту неприятный вкус горечи. Они живут вместе, но всё реже просыпаются вдвоём. Армин будто специально приходит домой слишком поздно, когда девушка уже спит. Утром её уже нет — только завтрак на столе, и то не всегда. Былых чувственных разговоров и взглядов почти не осталось. Они смотрят друг на друга и понимают, что исчерпали себя. Но не говорят друг другу ни слова. Просто остаются рядом, хотя, казалось бы, уже и смысла не было. Всё, что их сейчас связывает — воспоминания. И те постепенно тлеют, как сигарета. — Как давно ты куришь? Тело бросает в холод так, будто Арлерта окатило ледяной водой. За эти несколько лет, что он является главнокомандующим разведки, ему не доводилось слышать этот голос. Перед глазами мелькнули их первые встречи: незначительные, когда Армин был ещё новобранцем, а Леви — капралом. Только потом Армин решил повернуть голову. Аккерман стоял перед ним в идеально выглаженной молочной рубашке и чёрном, длинном кардигане. Не то что Арлерт, который рубашку гладит через силу и оставляет некоторую мятость. Здоровая рука бывшего капрала сжимала рукоять тёмной, гладкой трости. Взгляд серого глаза выражал осуждение, но в то же время — заинтересованность. Армин слишком резко вдохнул и в эту же секунду закашлял, вынув сигарету изо рта. Леви потряс перед собой рукой, желая избавиться от дыма. — Чёрт, — процедил он, — даже на запах отвратительно. Тебе это не идёт. Арлерт откашлялся и выпрямил спину. Взгляд затуманился, но он всё равно зацепился за чужой. — Вышли из чайной лавки и даже ничего не взяли? — Доставка моего чая задержалась, — Аккерман опустил голову. — Выброси эту хрень. Арлерт посмотрел на свою руку, в которой всё ещё держал сигарету. Несмотря на то, что она почти истлела, он всё же прищурил красные глаза на капрала и с вызовом спросил: — А если не выброшу? — Пальцы обожжёшь, — буркнул Леви, ступив под крышу другой лавки и повернувшись спиной. — А мне нужно, чтобы ты купил зонт. Армина захлестнула растерянность и даже некоторое возмущение. Он двинулся за хромающим капралом. — Почему я должен покупать зонт? — А ты хочешь вечно стоять под крышами? — спокойно спросил Аккерман. — Дождь так быстро не закончится. Армин потушил сигарету пальцами, сморщился от неприятных ощущений и выбросил окурок в урну. Он шёл чуть позади и снова думал, сунув замёрзшие руки в карманы. Не от холода — по привычке. Температуру воздуха он почти не чувствовал или не обращал на неё внимания. Вода стекала с карнизов, образовывая грязные лужицы, ручейком текущие вдоль тротуара. Ветер изредка поддувал дождь, и холодные капли попадали на тонкую рубашку Арлерта. Трость перед ним размеренно стучала, шлёпая по влажному тротуару. Армин рассеянно наблюдал за спиной Аккермана, то и дело иногда горбящейся от тяжести ходьбы. — Что ты там плетёшься? — проворчал Леви через плечо. — Шагай быстрее. Арлерт повиновался и ускорился, поровнявшись с капралом. — А вы всё такой же, — вдруг усмехнулся он. — Вашим приказам хочется подчиняться. — А ты изменился, — буркнул Аккерман, даже не глядя на главнокомандующего. — В худшую сторону. Смотреть тошно. Армин опустил взгляд под ноги. В груди смутно возникло что-то вроде угрызения совести, но оно было слишком маленьким, еле осязаемым. Он был готов разозлиться, но устал. У него не было сил выражать что-то. Да и не хотелось. — Где купить этот ваш зонт? — Ты как первый раз в городе, — пробормотал Леви. — На перекрёстке. — Я давно тут не ходил, — зачем-то объяснил Арлерт. — Всё время только на работу, домой и иногда за продуктами. Он произнёс это апатично. Так, словно уже привык. Будто это было всей его жизнью. Вероятно, так оно и являлось на самом деле. Когда я в последний раз гулял в сквере? — промелькнула мысль. — А в парке, среди цветов и фонтанов? — Это плохо? — спросил Леви. — Это никак. Аккерман остановился, и Арлерт вместе с ним, не понимая, что не так. Капрал молча и внимательно поглядел в пустые глаза главнокомандующего, словно проводил какой-то анализ. — Ну и отвратительно же ты выглядишь. Сердце Армина ёкнуло. Эти слова в нём что-то задели, но тот не мог понять, что именно. Наверное, последние остатки уверенности в себе. Капрал двинулся дальше. Арлерт нерешительно пошёл следом. — Купи чёрный зонт, — попросил или, скорее, приказал Леви. — Или зелёный, если хочешь цветной. — А если куплю розовый? — Я тебе им наваляю, — сухо обронил тот. Армин усмехнулся, но не был уверен, что то была настоящая усмешка. Скорее подобие на неё. — Не сомневаюсь. Почему-то только сейчас Армин полноценно обратил внимание на мешки под глазами Аккермана. Выходит, его жизнь тоже не менялась в лучшую сторону. И как он тогда в таком случае смеет осуждать Арлерта? Или он не настолько низко пал, как я? — подумал Армин. — Насколько моё состояние вообще ужасно? Они ступили под крышу лавки. Арлерт открыл дверь и отступил, приглашая Леви войти первым, но тот качнул головой и двумя руками опёрся о трость. — Я подожду снаружи. Не хочу наследить. Армина удивило заявление Аккермана, но спорить он не стал — лишь вошёл внутрь, быстро купил зонт и вышел обратно из тёплого помещения. Несмотря на тепло, оставаться надолго там не хотелось. Его пугало, что... Леви может исчезнуть. Что он мог оказаться всего-навсего галлюцинацией из-за недосыпа. Но почему это его пугало, Армин не был точно уверен. Возможно, потому что Аккерман оставался самим собой, в то время, как Арлерт становился совсем другим. Он облегчённо вздохнул, когда увидел, как невысокая фигура всё ещё стоит под крышей. Чёрные волосы немного подрагивали из-за ветра. Леви цокнул языком. — Розовый? Арлерт, ты идиот. — Возможно. — Проводи меня до дома, — произнёс Леви так, словно это было чем-то обыденным. Армин удивлённо моргнул. Встреча с капралом всё больше и больше вызывала в нём различные чувства. Зачастую — удивление. Сердце громко стукнуло. Арлерт застыл. Леви, уже собирающийся идти, повернулся к нему. — Я жду. Отчего-то Армину казалось, что это действие может к чему-то привести, но к чему конкретно — предугадать тяжко. Пыльные остатки внутреннего мира Арлерта могли бы разрушиться окончательно или наоборот — восстановиться в нечто хорошее. Руки зачесались от желания взять сигарету, но Арлерту пришлось сдержать себя. Всё равно Аккерман заставит выбросить. Армин раскрыл зонт и пошёл за Леви, стараясь держать зонт над обеими головами. Этот момент ощущался странно. Слишком близко и даже интимно. Шли под одним зонтом, как пара. Но Арлерт мог понять: держать зонт тремя пальцами было бы тяжело и неудобно, даже если Леви был сильнейшим бойцом человечества. Дождь всё стучал и, казалось, только усиливался. Где-то вновь громыхнул гром, сверкнула молния. Армин сглотнул. Посмотрел на Леви. В свете фонарей его мешки выглядели отчётливее. Периодически он поджимал губы и прихрамывал. Арлерт хотел поддержать его за локоть, но понимал: капрал отпрянет. Оставалось только идти вперёд и слушать, как стучит дождь по зонту. Вдохнув полной грудью, Армин впервые за долгие месяцы насладился запахом свежести. Влажная листва, мокрый асфальт и прохлада. Сердце учащённо забилось, словно оживая. Он не чувствовал раздражение. Лишь покой. Трость стукнула громче. Арлерт моргнул и увидел перед собой Леви, стоящего у порога дома. Он повернул ключом и открыл дверь. Посмотрел на Арлерта и немного помолчал. Руки покрылись потом. Армин понял, что нервничает. Дыхание замерло. — Ты ведь опять закуришь, да? — сухо поинтересовался Леви. Армин промолчал. Лишь крепче сжал рукоять зонта. Аккерман фыркнул. — Ну и дурак, — он шагнул в дверной проём. — Возвращайся домой. Арлерта раскололо два желания: схватиться за дверь и задержать Леви или простоять, пока она не захлопнется. Но реакция притупилась. Или Армин просто выбрал второй вариант. В окне загорелся свет. Арлерт немного постоял, надеясь увидеть там Аккермана, но разглядел лишь тень, которая быстро исчезла из виду. Ощутив тяжесть в груди, он двинулся назад — в сторону своего дома, всё так же держа зонт. Без шагов рядом мир ощущался пустым. Словно не существовало случайных прохожих. Сердце защемило, и Арлерт закурил, броня самого себя. В этот раз табак не приносил никакого облегчения. Только ещё больше угнетал состояние. Так что, в конце концов, Армин с раздражением выбросил сигарету в лужу. Ком подступил к горлу от осознания, что его последнее спасение перестало помогать. Дверь дома привычно скрипнула. В нос попал затхлый запах, перебиваемый свежестью дождя. На кухне было открыто окно. Энни вновь решила позаботиться об этом вместо Армина. Встряхнув и сложив зонт, он повесил его на крючок возле зелёной формы. — Ты наконец-то купил зонт? — в прихожую вошла Энни. Взгляд у неё был уставший и не особо-то заинтересованный в сожителе. Вдруг в глазах всё же мелькнули мелкие искорки интереса. — Почему именно розовый? Хотел позлить одного капрала, — мысленно хмыкнул Армин, хотя вслух произнёс совсем другое. — Давай расстанемся. Энни застыла, но не удивилась сказанному. Арлерт даже поразился тому, насколько легко произнёс то, что давно грузом сидело в груди. Он почти не сомневался в том, что с ним согласятся. — Завтра заберу вещи. Энни ушла в другую комнату. Армин поднял голову к потолку и прикрыл глаза. Стало ли ему легче на душе? Немного — возможно. Повлияла ли на него встреча с Леви? Вполне вероятно. Завтра в этом доме останется только Арлерт, розовый зонт и остатки горечи на языке.