Без названия

      Есть ли у тебя выбор? Действительно ли у тебя есть свобода решать, кем ты хочешь быть, что ты хочешь делать, как ты хочешь жить? Или ты – лишь марионетка в чьих-то умелых руках, послушно исполняющая чужую волю? Реми задавался этими вопросами каждый день, глядя на серые парижские крыши из окна своей комнаты. Он чувствовал, как его жизнь ускользает, как его мечты тают, как его свобода превращается в иллюзию.       Парню было сложно дать ответы на эти вопросы, ведь он даже не догадывался об ответах. Ему оставалось лишь размышлять по этому поводу.       Перед тем, как провалиться в беспокойный сон, Реми еще долго смотрел в потолок, размышляя о своей жизни. А потом пришел сон, короткий и тревожный, который прервал резкий звук будильника.       Звонок будильника врезался в тишину комнаты, словно осколок разбитого стекла. Реми недовольно поморщился, натягивая одеяло на голову. Ещё пять минут… или десять? Но нет, сегодня контрольная по французскому, и опаздывать нельзя. Он с трудом разлепил глаза, посмотрел на часы: 7:15. Ещё один обычный парижский день, наполненный скучными уроками и мечтами о чём-то большем. О чём-то, что никогда не случится.       Реми выглядел как обычный семнадцатилетний подросток. У него были черные волнистые волосы, которые прикрывали его и так небольшой лоб. Рост его достигал 172 сантиметров. Кожа, на удивление, была смуглая, что было несвойственно для его семьи. Его вся семья была практически белой, вот только сын выделился. Так же, чем он отличался от многих, так это гетерохромия. Его один глаз имел ореховый цвет, а другой голубой.       Парень вышел из комнаты и пошел на кухню, где уже собирались на работу его родители.       — Проснулся? — бегло спросила его мама.       — Лилит, он даже еще глаза не открыл, посмотри на него, — оглядывая сына с ног до головы сказал его отец.       Реми в этот момент колотил себе омлет. Он не обратил внимания на слова отца, ему было все равно на него, с момента как он впервые поднял на него руку. Он помнил тот день. Это было после того, как Реми отказался участвовать в детском телешоу. С тех пор между ними образовалась пропасть, которую ничто не могло заполнить.       Он начал жарить омлет, а после сел за стол и начал есть.       — Сын, мы тут увидели, что проводят кастинг в какой-то новый сериал. Не хочешь себя испытать? — с улыбкой на лице спросила мать.       Реми даже глазом не пошевелил, доел омлет и ответил ей:       — Мам, сколько раз я еще должен повторить, что не заинтересован в популярности? Я не хочу нигде учавствовать, где могу хоть как-то засветить свое лицо.       Отец было хотел дать сыну пощечину, но мать его остановила.       — Мы с отцом уже записали тебя на кастинг, в субботу ты летишь в Калифорнию, — с серьезным лицом сказала Лилит.       Реми с такой силой сжал вилку, что побелели костяшки пальцев. Он резко встал из-за стола, отодвинув стул с громким скрипом.        — Вы не имеете права решать за меня, — прошептал он, прежде чем выйти из кухни.       Эта новость разозлила его. Родители не слышали парня. Сколько бы раз он не говорил о том, что не желает быть знаменитым, как его родители, они все равно пихают его во все телешоу, фильмы, интервью. Они пытаются сделать своего сына таким же популярным, как и Лилит с Рафаэлем.       Лилит и Рафаэль были известными личностями. У Лилит была своя телепередача. Эта телепередача была самой популярной в стране. Ее часто звали на интервью, на другие телешоу, чтобы поднять популярность.       Рафаэль был директором компании по изготовлению мебели. Он был во всех журналах. Его компания входила в топ 10 лучших компаний мира. Его мебель была использована даже у перезедентов стран.       Поэтому, Реми мог себе ни в чем не отказывать, у него было буквально все, кроме счастья. Другие дети могли мечтать о том, что имел он. Он мог не учиться, его родители заплатили бы за то, чтобы он поступил в лучший университет страны. Но ему это не нравилось, он хотел своими силами поступить туда, куда захочет он, а не его родители. Ему были не нужны подачки Лилит и Рафаэля. Он мог бы путешествовать по миру, покупать все, что захочет, но вместо этого он чувствовал себя узником в золотой клетке.       После школы он пришел очень уставшим. Он провел там 9 часов. Ему нужно еще написать домашнее задание, но сил у него не было. Комната Реми была обставлена дорогой мебелью из каталогов отца, но она казалась холодной и безжизненной, словно выставочный зал. На полках стояли редкие книги, но они были лишь частью интерьера, а не источником знаний. Как только он зашел в свою комнату, он упал на кровать. Через силу он заставил себя сесть и написать уроки.       Из его головы не выходила мысль о том, что послезавтра ему придется сесть на самолет и в очередной раз посетить какую-то «психушку», куда его отправили родители.       — Ну хотя бы родителей со мной не будет, — с легким облегчением сказал Реми открывая учебник астрономии. — Но а что если я не пройду кастинг? — задумался он.       Но он не мог его не пройти. В любом случае его родители заплатили бы за главную роль в сериале. Они бы не допустили отказа. Но попытаться провалить кастинг все-таки стоило.       Мысли о предстоящем кастинге вихрем кружились в голове, не позволяя Реми сосредоточиться на учебниках. В конце концов, он сдался и прикоснулся к деньгам, что лежали у него на столе. Он не хотел этого делать, ведь эти деньги - это самое худшее, что у него есть. Деньги, лежащие на столе, были не просто купюрами, это были нити, которыми родители управляли его жизнью. Каждая купюра – это еще один шаг к их цели, еще одна потеря его свободы. Он заплатил своему преподаватклю за хорошую оценку. Это произошло впервые за этот учебный год.       В конце концов наступила суббота. Его вещи уже были собраны и отнесены в машину. Он без настроения направился в машину.       — Если будешь с такой же рожей, то тебе не сдобровать, — отрезал Рафаэль.       Реми проигнорировал слова отца и сел в машину. В машине его уже ждал личный водитель, и как только парень сел машина тронулась.       В машине было тихо, лишь легкий гул мотора нарушал тишину. Реми смотрел в окно, но не видел проплывающие пейзажи. Его мысли были заняты предстоящим кастингом, и чувство безысходности с каждым километром становилось все сильнее.       Зайдя в аэропорт он понял, что пути обратно уже нет. Он должен был сбежать еще после слов, что ему предстоит в субботу полететь на этот кастинг.       Сидя в самолете стюардесса объяснила пассажиром что делать в экстренных ситуациях. Подойдя к каждому пассажиру она объяснила как надевать кислородные маски. Она была молодая и подойдя к Реми попыталась с ним пофлиртовать, но Реми никак на это не отреагировал, он был не заинтересован в ней и в принципе в отношениях. «Пустая трата времени.» - прошептал он, отворачиваясь от стюардессы, ее попытки завести разговор, казались ему чем то на подобии, попыток разжечь костер во время ливня. Его сердце казалось высеченным из льда, холодного и не способного растаять. Самолет плавно набрал высоту, и Париж остался где-то далеко внизу. Реми откинулся на мягкое кожаное кресло, но расслабиться не мог. В голове всплывали обрывки воспоминаний: детские телешоу, где его заставляли улыбаться и говорить заученные фразы, интервью, где журналисты задавали глупые вопросы о его «идеальной» жизни, вечеринки, где он чувствовал себя чужим среди сверстников, завидовавших его богатству. Он помнил, как пытался увлечься учебой, рсследованиями, но родители всегда пресекали его попытки заниматься «ерундой». «Ты должен быть знаменитым, Реми», — твердили они, словно это было его единственным предназначением. Он смотрел в окно, но не видел проплывающие облака. Он видел лишь отражение своих собственных страхов, своих собственных сомнений, своего собственного одиночества. «Как я могу провалить этот кастинг?» — думал он. «Как я могу сделать так, чтобы они наконец-то оставили меня в покое?». С этими мыслями он уснул.       Проснулся парень уже в Лос-Анджелесе. Вылетел он с парижа в 8.00, а прилетел в Калифорнию в 20.00. Он летел 12 часов.       Огни Лос-Анджелеса мерцали в ночи, словно россыпь драгоценных камней. Реми смотрел в окно автобуса, но не видел красоты города. Его мысли были заняты предстоящим кастингом, и чувство тревоги не покидало его. В аэропорту его встретили ассистенты, одетые в строгие костюмы, и отвезли в отель. «Royal Pacific», — гласила золотая табличка на входе. Реми вошел в просторный холл, отделанный мрамором и украшенный хрустальными люстрами. В его номере было тихо и уютно, словно в другом мире. Он принял душ, смывая с себя усталость и тревогу, и лег на мягкую кровать. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Но он знал, что это лишь временное затишье. Кастинг все равно состоится, и ему нужно придумать, как его провалить.       Ему стоило бы хорошо отдохнуть после полета и набраться сил, чтобы завтра явиться на кастинге, но он провел всю ночь размышляя о том, как его не пройти. Казалось бы, поучаствовать в сериале – отличная возможность от которой бы многие не отказались бы, но Реми отказался бы, будь у него такой шанс. Он просто хотел быть незамеченным, но родители ему этого не дают.       Размышляя об этом всем он и не заметил, как уснул. Утром он проснулся от звонка режиссера, который звонил ему, чтобы напомнить о кастинге. Реми с недовольным лицом взял трубку и сразу же после напоминания сбросил. Он начал собираться, но как только он оделся, ему в голову пришла мысль: «А что если я просто напросто не прийду?». С этой мыслей он перестал собираться, ну через пару минут ему позвонил отец. Он будто прочел мысли Реми, потому что он сказал: «Если не явишься на кастинге – о счастливой жизни можешь даже не мечтать». Парня очень разозлили эти слова и он раздраженно кинул свой телефон со всей силы на кровать и продолжил собираться. В это время ему скинули адрес, где будет проводиться кастинг. Но тут снова раздался звонок от режиссера.       — Начало кастинга переносится на 19.00. Приносим извинения, — раздался голос из трубки телефона.       Реми еще больше разозлился, но, к счастью, он еще не полностью собрался. У него было еще пол дня до кастинга. Это время он решил провести в парке. Как простой человек.       Выйдя из отеля он направился в ближайший парк с обыкновенными людьми. С первого взгляда, Реми тоже был обычным, но нет, его узнавали многие. И многие его узнавали как «сына Лефлер Лилит и Лефлер Рафаэля», что еще больше бесило парня.       В парке мысли наконец снова отпустили его и он просто ни о чем не думая прогуливался по парку. Взгляды преследовали его, словно назойливые мухи, шепот разносился по парку, как тихий, но от того не менее раздражающий гул. Реми старался не обращать внимания, но внутри все кипело. Запоминающаяся внешность парня была ему врагом. Только по его глазам люди уже говорили: «Так это же сын Лефлер!». Поэтому парень практически всегда носил линзы. Кроме тех случаев, когда ему грозил отец, что вырвет глаза. Но и линзы не всегда помогали, на пример, как сейчас. Люди просто увидели его и стояли с раскрытыми ртами.       Вечером Реми собрался и вызвал такси к адресу, по которому ему приказали приехать.       Чёрный внедорожник такси плавно скользил по широкому проспекту, усеянному пальмами. Реми сидел на заднем сиденье, отвернувшись к окну, и наблюдал, как огни Лос-Анджелеса мелькали в ночи. Яркие вывески магазинов, неоновые огни ресторанов, бесконечный поток машин — всё это казалось ему чужим и отталкивающим. Он чувствовал себя наблюдателем, отстранённым от жизни, которая бурлила за окном.       Водитель такси, мужчина средних лет с усталым взглядом, бросил на него мимолётный взгляд через зеркало заднего вида.       — Первый раз в Лос-Анджелесе? — спросил он с лёгким акцентом.       Реми коротко кивнул, не желая вступать в разговор.       — Город возможностей, — продолжил водитель, — но нужно уметь их видеть.       Реми промолчал. Какие возможности могут быть в городе, где его заставляют играть чужую роль?       Он достал из кармана телефон и посмотрел на адрес кастинга. Огромная студия, сверкающая огнями, словно космический корабль, приземлившийся в центре города. Он представил себе, как его будут осматривать, оценивать, как товар на витрине. От этой мысли его передёрнуло.       Внезапно машина резко затормозила. Реми вздрогнул и посмотрел на водителя.       — Пробка, — сказал тот, указывая на скопление машин впереди. — Кажется, авария.       Реми посмотрел на часы. До кастинга оставалось меньше часа. Он почувствовал, как внутри него нарастает напряжение.       — Можно объехать? — спросил он, сжимая кулаки.       Водитель пожал плечами.       — Не знаю, сколько времени это займёт.       Реми почувствовал, как его охватывает паника. Он не хотел ехать на этот кастинг, но и не мог ослушаться родителей. Он был заперт в ловушке, и пробка на дороге казалась символом его безысходности.       Он снова посмотрел в окно. Огни города мерцали, словно насмехаясь над его беспомощностью. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но мысли вихрем кружились в голове. Он чувствовал себя марионеткой, которую дёргают за ниточки, и не мог вырваться из этого плена.       Тут он решил написать режиссеру: «Я застрял в пробке. На дороге авария. Могу опоздать. Извините». Руки тряслись. Вдруг ему не поверят? Но тут вдруг сразу же прилетел ответ: «Назовите адрес, где вы застряли, мы пошлем вам сопровождение, которое вас довезет до студии». Реми с легкостью выдохнул.       — За мной приедут и заберут, — прервав тишину выдавил он.       Водитель подъехал к обочине и высадил парня. Вскоре за ним действительно приехали. Он сел в машину, которая выглядела дорогой. Салон был отделан кожей, а стекла — тонированы. Машина тронулась, и они быстро вырвались из пробки, словно нож сквозь масло. Реми смотрел в окно, но не видел проплывающие пейзажи. Он чувствовал себя пленником, которого везут на казнь.       Сопровождающие молчали, словно статуи. Их присутствие давило на Реми, усиливая его чувство тревоги. Он чувствовал, что за ним наблюдают, оценивают, словно он был экспонатом в музее.       Через несколько минут машина остановилась перед огромной студией, сверкающей огнями. На входе стояли охранники, которые открыли двери перед машиной. Реми вышел из машины и увидел, что перед ним — настоящий город в городе. Огромные павильоны, освещенные прожекторами, съемочные площадки, заполненные людьми, — все это создавало ощущение сюрреалистического мира.       Сопровождающие провели Реми через лабиринт коридоров и привели его в гримерную. Там его ждали стилисты и визажисты, готовые превратить его в "звезду". Реми чувствовал себя марионеткой, которую готовят к представлению. Он догадывался, что главная роль уже куплена для него, но все равно хотел попробовать завалить кастинг. На площадке он заметил парня. Тот был с азиатской внешностью. Его глаза были настолько узкие, словно у лисы. Рост его составлял около 187 сантиметров. А волосы, на удивление, были светлыми. «Крашеный» - подумал Реми. . Тот парень сразу же не понравился ему. Без оснований. Через время в комнату ожидания зашла девушка и позвала Реми, сказав, что пришла его очередь пробовать себя. Зайдя на площадку, он увидел режиссера и еще пару каких-то человек, которые мило улыбались ему. Режиссер был мужчиной зрелых лет. Что-то около 43 лет. Овал лица чётко очерчен, с выраженными скулами, придающими мужественность. Лоб высокий, возможно, с лёгкими морщинками, говорящими о зрелости и жизненном опыте. Брови густые, прямые, придающие взгляду решительность. Глаза карие, глубокие, с тёплым оттенком, проницательные, возможно, с лёгкой усталостью. Пушистые чёрные ресницы делают взгляд выразительным и притягательным. Нос прямой, с лёгкой горбинкой, придающей мужественность. Губы средней полноты, с чётко очерченным контуром, возможно, с лёгкими морщинками в уголках. Подбородок волевой, с лёгкой ямочкой. Цвет волос насыщенный брюнет, без седины или с едва заметной сединой, придающей шарм. Структура волос прямая, гладкая, возможно, с лёгким блеском. Причёска аккуратная, классическая, возможно, с лёгкой небрежностью. Рост высокий, 189 см, что придаёт фигуре статность. Телосложение несильно накачанное, но подтянутое, широкие плечи, прямая спина. Кожа светлая, с лёгким загаром, возможно, с небольшими морщинками, говорящими о зрелости. Руки сильные, с длинными пальцами. Мужчина производит впечатление уверенного в себе, спокойного и рассудительного человека. В его внешности сочетаются мужественность и интеллигентность. Взгляд карих глаз притягивает внимание и создаёт ощущение тепла и надёжности. Одевается сдержанно, но со вкусом, предпочитая классический стиль. Возможно, носит лёгкую небритость. Имеет тихий, спокойный голос, с легким немецким акцентом. Они дали ему листочки с текстом и попросили прочитать его с выражением. На подготовку они дали ему 15 минут. Все эти 15 минут Реми ничего не делал. Он даже не прочитал первые строчки. Ему было плевать на это. Когда время вышло, он начал читать это без каких-либо эмоций, но все ему только улыбались, видя в нем только лишь деньги, которые им заплатил его отец. Дочитав текст, ему начали хлопать. – Да у тебя талант, парнишка! – с радостью воскликнул режиссер. Реми в это время просто стоял с каменным лицом. – Таких, как ты, мы еще не встречали, – произнесла девушка, стоявшая около режиссера. – Я запишу тебя пока на кандидата на лучшую роль! Мы, конечно, посмотрим еще других, но ты пока понравился нам больше всех. И внешность у тебя прямо-таки олицетворяет внешность главного героя! Реми понимал, что ему просто льстят из-за денег. Ему сказали, что он может возвращаться в отель, и результаты, на какую роль он попал, вышлют ему на e-mail завтра. Он так и сделал, вернулся в отель, принял душ и улегся спать. Тишина номера давила на него, словно вакуум, усиливая чувство изоляции. Он смотрел в потолок, и огни ночного Лос-Анджелеса, проникавшие сквозь щели штор, казались ему насмешливыми искрами в кромешной тьме. Он попытался заснуть, но мысли о кастинге, о родителях, о собственной несвободе вихрем кружились в голове. И чем больше он думал, тем сильнее чувствовал, что попал в ловушку. Он попытался заснуть, но мысли о кастинге, о родителях, о собственной несвободе вихрем кружились в голове. «Как же я могу провалить этот кастинг?» – снова и снова спрашивал он себя. И чем больше он думал, тем сильнее чувствовал, что попал в ловушку. Он встал с кровати и подошел к окну. Огни города мерцали, словно тысячи глаз, наблюдающих за ним. Он достал пачку сигарет, поджег одну и затянулся. Реми почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он ощущал себя под пристальным наблюдением, словно за ним следят. Он оглядел комнату. Все казалось обычным: дорогая мебель, редкие книги, мягкий ковер. Но Реми не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Гетерохромия его глаз, обычно такая выразительная, сейчас казалась ему символом его двойственности, его раздвоенности. «Кто я?» – спросил он себя. «Марионетка, которую дергают за ниточки, или человек, способный на собственный выбор?» Он вспомнил слова отца: «Если не явишься на кастинг – о счастливой жизни можешь даже не мечтать». Реми почувствовал, как в нем закипает гнев. Они не имеют права так с ним поступать! Он не их собственность! Но он не мог ничего с этим поделать. Все равно родители продолжат его кошмарить этим всем до самой смерти. Даже после совершеннолетия они не дадут ему уйти от них.