Полицейский и мафия или неудачная попытка задержания

— А, ну стоять! Руки вверх! — рявкнул Аарон, вытягивая пистолет. Парень перед ним фыркнул, не выглядя слишком напуганным или удивлённым внезапным появлением стража порядка. — И тебе привет, Босс, — с ухмылкой сказал Натаниэль, поворачиваясь к Аарону. Его ледяные глаза блестели озорным огоньком, будто он ожидал увидеть здесь именно его. Будто хотел, чтобы его поймал — он. Миньярд хмыкнул, но не позволил трепетному чувству в груди взять над ним верх. Ему просто показалось, это чушь. Натаниэль не мог его ждать и не стал бы. У него есть дела поважнее. — Неужели опять ты, — прошипел Аарон, меняя позу так, чтобы голова была на уровне глаз мафиози, но рука с пистолетом всё ещё была вытянута. — Опять я, пончик, — довольно произнес Натаниэль, выпячивая грудь, так, словно гордился собой, что дал столь изощрённое прозвище, и громко, смачно чмокнул губами, сжимая их в форме буквы «о». — Перестань меня так называть, — зарычал Аарон, его раздражала эта «кличка». Почему пончик? Потому что он полицейский? Глупые стереотипы. Ему не нравились пончики. Только если они не с шоколадной начинкой. — Ни за что, — по слогам протянул Натаниэль, — пончик. Радостно добавил он и подскочил, когда полицейский снял предохранитель. Он бы не использовал его, верно? На кого угодно, но не на Натаниэля. Последний раз он подстрелил его по случайности в бедро, один из его коллег вынудил его. Крича о том, что Веснинский может сбежать. Мог бы, но не стал, скорее спрятался бы где-нибудь и подождал, пока он и Аарон не останутся наедине. Последнее время их встречи стали слишком редкими, Натаниэль не мог описать ноющее чувство в груди, он тосковал по Аарону. Поэтому старался ухватить каждую возможность если не прикоснуться, то увидеть его. Хотя бы не надолго, ему хватит и мгновения. В тот момент у Веснинского болезненно сжалось сердце от того, сколько боли было в лице Аарона, он шёл наперекор себе, нажимая курок, впервые мужчина видел, как его руки дрожали. В тот момент он понял, что сделал, но пути назад уже не было. Это был первый раз, когда Натаниэль видел Аарона плачущим на его груди. Он извинялся так долго и так мучительно, что сердце Веснинского каждый раз замирало от всхлипов, доносящихся до ушей. Миньярд же и обработал рану, а после и наложил повязку, к счастью, пуля прошла на выход. — Иди к чёрту, — рявкнул Миньярд. Мимо него пробежала крыса, мужчина вскрикнул и нажал на курок. Но вместо того чтобы выстрелить, пистолет заиграл песню «symphony». Всего секунду Аарон смотрел на игрушечное оружие, недоумевая, как оно оказалось у него. Тони. Пронеслась мысль, Аарон внутренне застонал и, подняв взгляд на мужчину перед собой, заметил его веселое выражение лица, фыркнул, — Заткнись. Натаниэль закусил губу, чтобы не рассмеяться, поднял руки в знак капитуляции. — Я ничего не сказал. Аарон протяжно зарычал, закрывая глаза рукой. И как он не заметил, что в кобуре ненастоящий пистолет? Пресвятая дева Мария, ему нужно больше сна и отдыха. Единственное, на что мужчина надеялся, было то, что настоящий пистолет находится вне досягаемости сына. — Так, ты не хочешь рассказывать, откуда у тебя это? — с усмешкой спросил Веснинский, подойдя к Аарону и по-лисьи склонил голову. Они здесь одни, и ему не нужно притворяться, что он не готов отдать всё ради этого мужчины. Его раздражали тёмные, практически фиолетовые, круги под глазами возлюбленного. Эти чертовы ублюдки его в могилу сведут. Они в штабе имеют достаточно людей, чтобы эксплуатировать их, это не обязательно должно быть Аарон. Прорычал про себя Натаниэль, и Миньярд, будто услышав его мысли, протянул руку, мягко касаясь щеки и едва видневшегося синяка. Судя по всему, от удара, Аарон не столько беспокоился о Натаниэле, сколько думал о том, что теперь в расследовании на одно тело больше. Большой палец нежно поглаживал кожу, и глава мафии буквально растаял от этих мягких прикосновений. — Сын, — просто и легко сказал Аарон, будто в этом нет ничего необычного. Но тут же напрягся, он не говорил о нем Натаниэлю, но мельком спрашивал его о том, как бы он отнёсся, если бы узнал, что у его партнёра есть дети. Тогда Веснинский ответил расплывчато, так, что Аарон едва помнил его ответ, помнил только то, как сам сжался после этих слов. Он боялся, что его отвергнут, скажут балласт, никому не нужен чужой ребёнок, это мерзко, так было бесчисленное множество раз, и Миньярд просто перестал пытаться найти кого-нибудь. Ему хватило работы и сына. Оба выматывали ужасно, но обоих любил, сына, конечно, больше. — Как его зовут? — будничным тоном спросил Натаниэль, прижимаясь щекой к руке Аарона, прося продолжать гладить. Тот бросил пистолет в кобуру, предварительно выключив его, и обнял ладонями щеки возлюбленного. — Энтони. — Сколько ему лет? — В октябре исполнилось пять. Натаниэль промычал, кладя свои ладони поверх ладоней Миньярда и ласково, каждую по очереди, поцеловал во внутреннюю сторону. В его глазах читался вопрос, и Аарону не нужно было его слышать, чтобы понять, о чем он. — Мы расстались до его рождения и больше не общались. Аарон сглотнул, Натаниэль видел в его взгляде смирение, которое когда-то было болью. Его сердце когда-то сжималось от боли, но сейчас оно было спокойным, эти воспоминания уже не трогали его. Веснинский не знал и не понимал, что он испытывает не то облегчение от того, что этой женщины больше нет в жизни его любовника, не то ревность к ней. Она встретила Аарона раньше, юноша задавался вопросом, был ли он с ней так же нежен и ласков? Показывал ли своё мягкое брюшко и шептал в тишине ночи милые словечки? Миньярд, словно слышал, о чем думает Натаниэль, всегда слышал, был это родительский инстинкт? Но он поднял руку и забрался пальцами в рыжие волосы на затылке, слегка почесывая кожу головы. Веснинский не заметил, как всё его тело напряглось, но медленное почесывание убаюкивало, оставляя приятное умиротворение. Он не понимал, как руки могли творить такие чудеса. Никто и никогда не прикасался к нему с таким трепетом, для всех он был мишенью, мешком, который можно бить и пинать, до того момента, пока он не ожесточился и его душа перестала дрожать из-за каждого умершего от его рук человека. Он прошёл по головам людей, чтобы взобраться на свой пьедестал. Вселять страх и одним только своим взглядом приклонять людей. Но Аарон, с ним всё было по-другому с самого начала. Он так много раз мог убить, посадить за решётку Веснинского, что и пальцев не хватит, чтобы пересчитать случаи, но он всё ещё жив, руки этого человека дрожали каждый раз, как он направлял дуло пистолета на него. Миньярд был единственным, кто относился к нему как к человеку, а не как к машине для убийств. Он видел его. Это грело что-то внутри Натаниэля. Его пугало, как этот человек так легко вошёл в его жизнь, и Натаниэль не видел её без него. Он был частью его измученной души, сойкой его бесцельного, бренного существования. Аарон притянул юношу к себе, обвивая его шею руками, так что его лицо оказалось на плече, и он продолжал, но уже тише. — Через пару месяцев, как мы расстались, она пришла ко мне и сказала, что беременна. Я спросил, почему она пришла ко мне. И она ответила, что не знает, но подумала, что мне важно это знать. Ведь, всё же ребёнок наш общий. По-началу я не верил, что он мой, но после того, как он появился на свет и мне позволили взять его на руки, моё сердце так сжалось, я почувствовал, будто что-то новое открывается во мне. Мне было стыдно, что я думал о том, что это не мой ребёнок. Пожалуй, я всегда буду ей благодарен за то, что она рассказала мне об этом. Если бы она этого не сделала, у меня бы не было такого прекрасного ребёнка. Тони... Моё всё. Буквально. У меня нет ничего и никого, ради кого стоит жить, — последние слова острой болью отозвались в душе Натаниэля, и он издал странный скулящий, протестующий звук, удививший не только его, но и полицейского. Смешок Аарона был грустным, но в тоже время он крепче прижался к юноше, — Да ты.. Я не думаю, что тебе было бы плохо без меня. Мы бы просто не были знакомы, и ты жил бы своей прекрасной жизнью. Натаниэль поднял голову с плеча и посмотрел на Аарона с таким выражением лица, которое часто увидишь у людей, знающих немного больше, чем все остальные. Он не возмутимо ответил. — Нет. Если бы я не был знаком с тобой, я был бы уже мёртв. Эти слова холодом отразились в душе Аарона, на мгновение заставив его врасплох. Как он мог говорить такие слова? Натаниэль? Мёртв? Это уж точно неправда, эти слова не могли стоять в одном предложении в таком смысле. Аарон нахмурился, в недоумении смотря на Натаниэля. Тот, не отводя взгляда, кивнул, будто подтверждая свои слова. — Это правда. Ты сам знаешь, что моя жизнь бессмысленна. В ней не за что бороться и ничего получать, она бессмысленна. Убивать людей? Скучно, вот почему серийные маньяки терзают своих жертв, их крики — это единственное, что удовлетворяет жажду крови. Убийство не такое сладкое, как его можно представить, на деле же человек, возможно, просто немного помучается и умрёт. Это скучно. В этом нет смысла, — Натаниэль нахмурился, сжал между зубами внутреннюю часть щеки и на секунду прищурился, а затем тихо, робко продолжил, — Но потом появился — ты. Вихрем, ты перевернул весь мой мир с ног на голову и так встряхнул его, что каждый раз, выходя на задание, я надеюсь увидеть — тебя. Ты – единственное, что меня держит. Не нужно мне говорить, что я каждый раз могу пострадать. Пока я жив, опасность всегда будет наступать мне на пятки. Меня не беспокоит, что у тебя есть ребёнок, Энтони, — огонёк в глазах потух, но на лице Натаниэля отразилось что-то мягкое, — Красивое имя, кто выбирал? Ты? Аарон медленно кивнул, на что юноша усмехнулся. — Это так похоже на тебя. Просто и элегантно, я бы хотел с ним познакомиться, если ты позволишь. Натаниэль с надеждой взглянул в стеклянные глаза Аарона. Он не заметил, в какой момент они наполнились слезами, единственное, что он понимал, так это то, что это самые искренние слова, которые когда-либо произносил Веснинский. Миньярд прижал юношу к себе и потянулся, мягко целуя в губы, отстранившись, прошептал. — Да. С тобой всегда — да. Аарон доверял ему не просто свою жизнь, он доверял своё самое ценное, что у него есть. Сына. Радость Натаниэля буквально зажгла его, глаза блестнули, и он шустро чмокнул Аарона в губы, отстранился, внимательно оглядывая его лицо, будто не мог на него налюбоваться. А затем ещё раз чмокнул, и ещё раз, и ещё, и так, пока не добрался до шеи. То, как быстро менялось настроение Натаниэля, всегда удивляло Аарона, он словно был сгустком постоянно движущейся энергии. Миньярд томно выдохнул, когда губы коснулись чувствительной кожи на шее. Похоже, что Веснинский не собирался останавливаться, оставляя на шее бледные следы от зубов. Он не мог оставлять следы, ни здесь, ни сейчас. Аарону многого стоило собрать волю и накрыть ладонью рот Натаниэля, тем самым заставив его отстраниться. Юноша обиженно замычал, целуя ладонь возлюбленного. От чего полицейский тихо рассмеялся, это было щекотно. — В пятницу. В семь вечера. Адрес? Произнес Аарон, поднимая бровь, мягко обхватив ладонью щеку Натаниэля. — Я знаю. Десятое авеню, дом пятый. Аарон недоверчиво прищурил глаза, наклоняя голову в бок. — Следишь за мной? Лисье фырканье, чем-то отдалённо напоминающее смех, раздалось из груди Натаниэля. Он обхватил запястье Миньярда, поцеловал тыльную сторону ладони и, заговерчески произнеся, прежде чем его телефон завибрировал, оповещая, что его ждут. — Свои связи, — оставив последний целомудренный поцелуй, он ушёл, напоследок крикнув, — Извини, но дело всё еще не окончено. Жди меня в пятницу в семь, пончик! Аарон хмыкнул, смотря в тьму коридора, где скрылся Натаниэль. И почему же из всех людей он влюбился именно в него? *** Овощи громко шумели на сковороде, периодически смешиваясь лопаточкой. Аарон тихо подпевал песням Шона Мэдисона, доносящимся из радио, стоящего на подоконнике. Взяв банку газировки, Миньярд сделал глоток. Шипящая вода приятно обжигала горло. Эта неделя выдалась относительно спокойной по сравнению с предшествующими. Он не знал, с чем это связано, но пока всё в порядке, он не против быть в неведении. По крайней мере, до конца завтрашнего дня, сегодня он ожидал Натаниэля и не хотел, чтобы этот вечер закончился в отделении полиции. Аарон не был уверен, придёт ли юноша вообще, но он подготовился, на всякий случай. Ему не хотелось выглядеть отчаянным, но он так давно не устраивал романтические вечера, что сейчас испытывал легкий ажиотаж. Грудь приятно сжималась от каждого шума с улицы, ожидая, что это будет Веснинский. Их небольшая квартирка находилась на углу дома, на третьем этаже. Аарону не нравилось, что летом здесь слишком жарко, зимой слишком холодно, единственное удобство этой квартиры было только в её расположении: у Тони детский сад, а у него работа. И, может быть, слегка в уюте. У квартиры на удивление была приятная атмосфера. Вытерев руки о полотенце, Аарон тихонько прошёл, заглядывая в гостиную. Тони обложился игрушками и, сложив ладошку в подобие рации, говорил: — Капитан, Мистер Лис, докладываю, на горизонте виднеются вражеские войска. Что прикажете делать? — он замолчал, делая вид, будто игрушка плюшевой лисы и вправду могла ему отвечать, а затем решительно посмотрел на кресло, где по его сюжету разворачивался горизонт. Вырезанные из глянцевых журналов, взятые из полицейского участка, мужчины решительно смотрели на Тони. — Так точно, капитан! Вскочив на ноги, мальчишка поднял руку, вытягивая ладонь и приставляя к виску, отдавая дань уважения. — Итак, слушайте, бойцы, вам предстоит нелёгкая задача. Одолеть сияющих головорезов, но я уверен, что вы справитесь. Не зря я так долго и упорно вас готовил. Плюшевый медведь устало наклонил голову, и бумажная фурашка упала с его головы. Рядом с ним плюшевая панда откинулась назад, только один плюшевый телёнок с пуговицей вместо правого глаза остался сидеть неподвижно. — Эх, вы безнадёжны, — с грустью сказал Тони, а потом подпрыгнул, словно его окатили кипятком. — О, нет! Вражеское войско напало на беззащитных жителей деревни! Мы должны спасти их! Мальчишка собрал игрушки, усадил их в коробку, расписанную цветными мелками и с приклеенными крыльями из пластиковой тарелки, во главе посадил плюшевую лису. — Всем пристегнуть ремни, мы взлетаем! Ребёнок поднял коробку высоко над головой и побежал, издавая звуки, которые, по его мнению, издавал бы космический корабль. Всё это время Аарон с лаской смотрел на Тони. Он не знал почему, но ясные глаза сына успокаивали его, приземляли. Они были похожи на глаза Кейтлин. Такие же радостные, сияющие, будто они желают познать весь мир, и весь мир открыт для них. Внутренне Аарон был рад, что Тони похож на Кейтлин, его черты лица имели мягкий оттенок, а пухлые, розовые губы точно принадлежали ей. Он маленький ангел, неосознающий, сколько раз он спасал своего отца. Аарон бы продолжал наблюдать за ребёнком, но тут раздался звонок в дверь, и малыш, оставив коробку с радостным воплем, побежал, крича: — Я открою! — он ожидал увидеть дядю и его высокого друга. Тони не понимал, почему этот красивый мужчина всё время был с дядей, но его очень веселила его татуировка шахматной фигурки «королевы», он не знал, почему считал её смешной. А потом папа сказал, что он муж дяди. В силу своего возраста, мальчик считал, что брак — это глупость и что он не такой обязательный, как все взрослые думают. Но вместо дяди перед ним оказался незнакомец в кепке с логотипом рыболовной лавки и двумя коробками пиццы в руках. — Вы не дядя. — Нет, конечно, — усмехнулся незнакомец, и что-то в его ярких голубых глазах удивило Тони, и он прищурился, внимательно осматривая гостя. Серая толстовка, тёмно-синие штаны и потрепанные, старые кроссовки, что этот человек забыл здесь? Натаниэль присел, теперь их глаза были на одном уровне. — Но привет, лисёнок, меня зовут Натаниэль, а тебя как? Юноша протянул руку и добродушно улыбнулся. Тони по звериному наклонил голову, но протянул руку в ответ, пожимая ладонь незнакомца, представившегося как Натаниэль. — Энтони. — Приятно познакомиться, Энтони, — малыш кивнул в знак подтверждения, а затем Натаниэль добавил, — а где твой папа, лисёнок? Тони обернулся, чтобы позвать отца, но тот уже стоял у него за спиной. Веснинский поднял голову и с улыбкой посмотрел на Аарона. Как бы он ни старался сделать вид, что ему всё равно и он не ожидал Натаниэля, легкое поддёргивание уголка губ выдавало его сдерживаемую улыбку. — Ты опоздал, — сказал вместо приветствия Миньярд. — Извини, пробки. Знаешь, как тяжело уехать из Вирджини в это время суток, — пожимая плечами, ответил Натаниэль и усмехнулся, кидая взгляд на проход, — Мне здесь остаться или можно пройти внутрь? Аарон отпустил в сторону, давая юноше возможность пройти. Тот благодарно кивнул, заходя в квартиру, и затем полицейский закрыл за ним дверь. Всё это время Энтони не отводил глаз от незнакомца и папы. Малыш не понимал, кто это за человек и что он тут делает, почему ему не сказали, что сегодня будут гости? Но внутренне он ощущал странные перемены в родителе, будто он чего-то очень ждал, и это что-то было крайне важно. Он видел что-то особенное в глазах отца и странного мужчины, но ему всё еще было пять, и он мало что мог понять, пусть и чувствовал гораздо больше, чем другие дети. — Вкусно пахнет, что ты готовишь? С улыбкой спросил Натаниэль, не отводя взгляда от фартука Аарона, который был розовым. Миньярд взвизгнул и помчался на кухню. Он не мог забыть о еде! Как же так... Выключив плиту, он с тяжёлым вздохом перевернул сгоревшие с одной стороны овощи. Ему не нужно было отвлекаться. Аарон всё никак не мог понять, как он не почувствовал запах гари, но теперь это уже неважно, нужно их выбросить. — Это должна была быть паста. Не оборачиваясь, ответил юноше Аарон, не видел его, но слышал его лисье фырканье, а затем топот маленьких ножек. Тони поднялся на носочки и заглянул в сковороду. — А мне кажется, что всё в порядке. Они в любом случае будут вкусными. Аарон хрипло рассмеялся, его всегда удивляло, как Тони позитивно отзывался обо всём, что он делает. Даже если это вышло ужасно, ребёнок его хвалит. Бывало так, что малыш хвалил его за поход в туалет. Это не столько смущало, сколько смешило Аарона. Обхватив ладонями щеки мальчишки, он наклонился и поцеловал его в лоб. — Нет, мой мальчик, их нужно выбросить, иначе мы отравимся. Малыш кивнул, с грустью посмотрел на сгоревшие овощи и, прежде чем Аарон их выбросил, произнёс: — Прощайте, помидорки, очень жаль, что мы так и не смогли вас скушать. Казалось, он прощался с чем-то живым, что могло его слышать и отвечать, поэтому на прощание он махал ладонью, а после убежал в гостиную. Натаниэль с тихим смехом наблюдал за этим, пока не перевёл взгляд на Аарона и не заметил, что он разделяет его веселье. Он оставил коробки с пиццей на стол и подошёл к мужчине, оставляя легкий поцелуй на уголке губ. — Похоже, я не зря взял пиццу, — Аарон с прищуром посмотрел на него и хмыкнул, от чего Веснинский хрипло рассмеялся, схватил газировку и отпил. — Эй, она моя, — по-детски с обидой сказал Миньярд, наклоняясь к Натаниэлю и пытаясь выхватить у него банку. Тот поднял руку, наклоняясь назад, на столешницу. — Кто тебе такое сказал? — поднимая бровь, спросил юноша и, отворачиваясь, наспех сделал несколько глотков, но именно в этот момент Аарон начал его щекотать, и из-за смеха газировка струилась у него по подбородку. Сотрясая всё тело, не то от смеха, не то от желания не подавиться. — Перестань! Сквозь зубы прошипел Натаниэль, надеясь, что это вышло угрожающе, но хохочущему лицу Аарона было видно, что это произвело обратный эффект. В этот момент Веснинский опустил руку с банкой, и Миньярд, не теряя ни минуты, схватил её и отпрыгнул на несколько шагов. Предварительно оглянулся, убеждаясь, что ребёнка нигде нет рядом, и показал средний палец. Натаниэль выплюнул всю оставшуюся газировку в раковину и вымыл липкие руки. — И не стыдно? Ехидно поинтересовался он, на что Аарон лукаво улыбался. — Ни капли. Радио тихо играло в открытое окно, задорный голос Бритни Спирс заглушали звуки города, но это не мешало Тони подпевать, а после к нему присоединялся Аарон. Натаниэль же не знал ни одну из этих песен, он был простым слушателем, наслаждающимся не столько голосами, сколько создаваемой атмосферой. Его окутывало приятное, сонливое чувство, как от тяжёлого одеяла в холодную зимнюю ночь. Он никогда не был в семейном кругу, его семье были чужды понятия нежности, ласки и заботы. Он бы соврал, если бы сказал, что они выражались в другом, но этого не было. У них *ничего не было*, кроме кровного родства, в остальном они были чужими людьми. И сидя в маленькой квартирке возлюбленного, со старыми, выцветшими шторами, он не мог не поддаться соблазну покачиваться в такт песням и изредка подпевать. В какой-то момент Натаниэль почувствовал, как ноги Аарона обвились вокруг его ноги, сжимая между ними. В ответ он прижался к ним, и Аарон послал ему ту счастливую улыбку, из-за которой у него появлялась ямочка на левой щеке. Это выражение словно ударило под дых, выбивая весь воздух из легких. Эта улыбка такая нежная, уязвимая, будто один намек на неё открывает мягкое брюшко. Натаниэль не готов был его получить, но хотел обнять, прижаться лицом и зашить, закрыть собой, чтобы больше никто, кроме него, не смог его увидеть. Натаниэль наблюдал, как Аарон моет посуду, он слегка пританцовывал, топая ногой в такт музыке. Вечер окончен, Тони уложен спать, но ему не хотелось уходить, он хотел ещё немного побыть здесь. Он не знал, когда ему вновь удастся увидеть Аарона, и заканчивать вот так не хотелось. Юноша не знал, что отобразилось на его лице, но Миньярд подошел к нему, в его взгляде читалось беспокойство. Он протянул руку и мягко коснулся щеки Веснинского, слегка поглаживая кожу. — Все в порядке, — шепотом ответил Натаниэль и прижался к ладони, как животное, просящее ласки, — все в порядке. Он не знал, кого больше хотел в этом убедить, себя или Аарона, но в эти слова никто из них не поверил. — Тогда почему ты выглядишь так, будто это твои последние часы жизни? Горькая усмешка тронула губы Натаниэля. Аарон не знал, насколько он был прав, но условно. Потому что стоит ему покинуть порог этой квартиры, как ему вновь придётся стать безжалостным тираном, выбивать из людей долги, возвращать занятую честь их нелепыми поступками. Веснинский повернул голову, целуя руку мужчины. Слова, сорвавшиеся с его губ, были настолько тихими, что Натаниэль сам едва верил, что произнес их. — Я хочу остаться. — Оставайся, — так же тихо ответил ему Аарон и наклонился, прикасаясь губами к щеке Натаниэля, — ты же знаешь, что я не прогоню тебя. «Сил не хватит», но этого он уже не сказал вслух. Натаниэль глубоко вздохнул и, обхватив руками талию Аарона, притянул к себе, кладя подбородок на грудь и посмотрел прямо в глаза. — Я знаю. Натаниэль почувствовал смех Аарона ещё до того, как он достиг его ушей, все его тело содрогнулось, обнажая хриплый, шершавый и такой приятный звук. Веснинский хотел его услышать ещё раз. Миньярд провел пальцами по волосам Натаниэля, заправляя прядь рыжих локонов за ухо, а затем наклонился и поцеловал в губы. Сначала поцелуй был нежный, целомудренный, словно их губы впервые встретились, изучая друг друга. Кончик языка Натаниэля провел по нижней губе Аарона, и тот послушно открыл рот, пропуская его. Он с жадностью воспользовался этим, притягивая Миньярда к себе, усаживая на колени и обхватывая руками упругие бедра. Каждый раз Натаниэль с вожделением следил за движениями Аарона, наслаждаясь зрелищем упругих мышц. Раньше он играл в экзи вместе со своим братом и его мужем, играя с ним в одной команде, сейчас Аарон потерял часть былой формы, но его привлекательность ничуть не угасла. Ежедневные тренировки остались в прошлом, но три посещения спортзала в неделю делали свое дело, поддерживая его в тонусе. Аарон попытался отстраниться, протестующе мыча в прерывистый поцелуй. — Не здесь... Прошептал он между жадными глотками воздуха. Натаниэль оторвался от его губ лишь для того, чтобы обжечь шею горячим поцелуем. Тихий стон, вырвавшийся из горла Аарона, тут же утонул в ладони, прижатой к его губам. Натаниэль обожал его шею. От прикосновений к ней Аарон извивался, словно под ударом тока, издавая звуки, которые волнами обжигали низ живота Натаниэля, разжигая неутолимое желание. Крепче сжимая в руках ягодицы Миньярда, Сжимая упругие ягодицы Аарона, Натаниэль одним движением подхватил его на руки. От неожиданности Миньярд издал тихий взвизг и недовольно уставился на него: — Отпусти меня. — А то что? — дразняще прошептал Натаниэль, наслаждаясь его реакцией. Между бровей Аарона пролегла сердитая складка, и у Натаниэля вдруг возникло острое желание разгладить ее поцелуем. Вместо этого Миньярд наклонился, слегка прикусил мочку его уха и томно прошептал прямо в ухо: — А то со своей проблемой будешь разбираться сам. Волна жара пронеслась по телу Натаниэля от этих слов. Перспектива остаться один на один со своим возбуждением была отнюдь не заманчива, но от хриплого голоса Аарона у него перехватило дыхание. Болезненное давление в штанах становилось невыносимым. Он медленно опустил Аарона, наблюдая, как в его глазах вспыхивают искры желания. Отпустив ягодицы, он провел ладонями по бедрам, задержавшись на мгновение, прежде чем скользнуть вверх под футболку. Кожа под пальцами была горячей и гладкой. Натаниэль притянул Аарона ближе, пока их тела не соприкоснулись. — Ты знаешь, что я этого не вынесу, — прошептал Натаниэль, прижимаясь губами к его шее, вдыхая пьянящий запах его кожи. Аарон откинул голову, открывая больше пространства для его поцелуев. Его руки впились в плечи Натаниэля. —Тогда докажи, что ты этого достоин, — игриво произнес Аарон, и этот вызов стал началом игры, в которой оба жаждали победы. Аарон игриво вильнул бедрами, словно маня его за собой, и направился в спальню. У самой двери он обернулся, окинув Натаниэля томным взглядом, и послал воздушный поцелуй. — Но для начала — помой сковородку. Натаниэль опешил, его лицо исказилось в недоумении. Он серьезно? Мыть сковородку? Сейчас?! Что за извращенный садист живет в этом мужчине? — Давай поторопись, или я закончу без тебя, — бросил Аарон через плечо, и эта угроза, произнесенная хриплым шепотом, заставила Натаниэля вздрогнуть. Он метался взглядом между манящей дверью спальни и проклятой сковородой, лежащей в раковине. Чувство возбуждения боролось с раздражением, но побеждала, конечно же, жажда Аарона. Он уже представлял, как будет возвращать должок за эту сковороду позже, когда они останутся наедине. С тяжелым вздохом Натаниэль направился к раковине. Включив воду, он с остервенением намылил губку, словно вымещая злость на несчастной сковороде. Мысли об Аароне, ждущем его в спальне, подстегивали его, и он закончил мытье в рекордно короткие сроки. Вытерев руки, он рванул в спальню, предвкушая долгожданное воссоединение. Толкнув дверь, он замер на пороге. Аарон лежал на кровати, полуобнаженный, с хищной улыбкой на губах. Его пальцы играли с соском, и Натаниэль почувствовал, как в его животе все сжимается от желания. — Ну что, готов доказать свою преданность? — прошептал Аарон, и этот вопрос стал приглашением в пучину страсти, из которой не хотелось выбираться. Натаниэль проверил языком по губам, прежде чем закрыть дверь на замок и медленно подойти к Аарону, попутно раздеваясь. — Поверь, после этого ты никогда больше не будешь в ней сомневаться. Аарон перевернулся на живот, и Натаниэль едва сдержал стон, увидев, как соблазнительно выгибается его спина, приподнимая ягодицы. Этот жест был красноречивее любых слов. — Только потише, не хочу, чтобы Тони проснулся, — прошептал Аарон, и в его голосе звучало одновременно предостережение и вызов. — Так точно, — прошептал Натаниэль с хищной усмешкой. Он подошел к кровати, его движения были медленными и нарочито чувственными. Наклонившись, он нежно коснулся подбородка Аарона, заставляя его поднять глаза. Встретившись с его полным желания взглядом, Натаниэль наклонился для поцелуя. Его губы коснулись губ Аарона сперва невесомо, словно пробуя на вкус, затем настойчивее, требуя ответа. Натаниэль скользнул языком по его нижней губе, приглашая вглубь, и Аарон тут же откликнулся, открывая рот навстречу его напору. Их языки сплелись в страстном танце, сплетаясь и переплетаясь в поисках удовлетворения. Горячий вздох вырвался из горла Аарона, подтверждая, что он на верном пути. Поцелуй был полон страсти, в нём смешивались и нежность, и желание, словно они оба пытались запечатлеть этот момент в своих сердцах.