Вопреки разногласиям

      Утро накрывает Сеул ласковыми лучами солнца, которые пробиваются через льняные шторы и слепят Минни глаза. Остатки сладкой дрёмы давят, утяжеляя веки и заставляя их прикрыть. Кухня наполняется знакомым жужжанием кофе-машины, создающей фоновый шум и усыпляющей ещё больше. Через открытые окна в квартиру залетает приятно охлаждающий ветерок.       Писк — и кофе готов.       Минни срывается на хриплое зевание и даже не прикрывает рот рукой, зная, что так рано по утрам просыпается только она одна на всю семью. Жаворонок, что с неё взять. Миён же комфортно в своей роли совы, и эта характеристика передаётся Далии. Они любят выматываться до самой ночи, то собирая конструкторы, то смотря мультфильмы про принцесс, а потом заваливаться в постель и обнимать Минни, которая видит уже десятый сон.       При мыслях о своих девочках на губах расцветает улыбка. Минни прячет её за ободком большой кружки и наслаждается утренним кофе. Он горечью оседает на языке и пряным ароматом долетает до носа, заставляя мило жмуриться. Тишина кажется раем, но её портит уведомление на телефоне. Если это работа, то она уже готова возмущаться. У неё законный выходной, между прочим.       Чертыхаясь, Минни берёт телефон в руки раньше, чем планировала. Мигает непрочитанное сообщение — от Соён. Это не может не напрягать, потому что одновременно с дружбой их связывает ещё и совместная работа. Ожидать от ответственного трудоголика с последней стадией безумия с вечно горящими дедлайнами можно всё что угодно.       По мере чтения сообщения Минни хмурится всё больше, прикусывая нижнюю губу и забывая про начинающий остывать кофе. Соён просит посидеть их с Джиюль, и с этим у Минни нет никаких проблем: все в их семье любили милую, чуть застенчивую дочку Соён и Юци, но зато причины этой просьбы пугают.       «Мы едем с Юци в отпуск на неделю». Минни потирает глаза ладонями и даже перечитывает сообщение пару раз, чтобы убедиться в том, что она понимает всё верно. Так и есть: у них отпуск. Не то чтобы Минни завидует, наоборот, она даже рада за подруг, но это так непохоже на Соён. Вероятно, это дело рук Юци.       Минни, разумеется, говорит, что ей нужно поговорить с Миён, но сама понимает, что уже через пару часов напишет Соён своё согласие. Предвосхищает, что рутины, связанной с детьми и работой, станет ещё больше. Это не пугает, просто напоминает о собственном детстве, которое она провела с Миком и Маком, а воспоминания отзываются давящей пульсацией в висках.       С шумным вздохом она убирает телефон в сторону и слишком поздно замечает Миён, которая не первую минуту стоит в дверном проёме. Её сонный вид: сползшая на одно плечо ночная сорочка, взъерошенные волосы и хмурые глаза — умиляет. Только Миён может выглядеть так недовольно, даже когда спит больше семи часов.       — Кто тебе писал? — лепечет она, подходя к кухонному островку. Она даже не врезается в углы, хотя её глаза всё ещё полуприкрыты, и за это надо благодарить привычку жить в этой квартире не первый год.       Миён ворует её кружку раньше, чем Минни это замечает. От первого глотка бодрящего кофе с её губ срывается стон, и она уже готова покорять этот мир. Минни хрипло посмеивается, и головная боль, к счастью, ускользает от неё. Она сообщает новости Миён, которая спросонья не понимает масштабов ситуации.       — Джиюль пусть погостит у нас, но что с Соён? — наконец доходит до Миён. — Это что, будет её первый отпуск… за сотню лет?       — Получается, наконец доросла до отпуска.       Кухня наполняется смехом. Как минимум — от осознания того, что будь Соён рядом с ними, она бы их ударила за любые шутки, намекающие на её короткий рост. Она с гордостью защищает свои сто пятьдесят семь сантиметров, не сильно ушедшие от стандартного роста в Корее для девушек. Правда, это порождает ещё больше шуток.       — И насколько они?       — На неделю, — хмыкает Минни, даже не думая делать себе второй кофе. Её прекрасно бодрит вид умиляющей Миён с кружкой с надписью «Любимая мама». — Ух, теперь мы будем спотыкаться об игрушки на полу в два раза чаще.       — Эй, я вообще-то научила Далию убирать за собой игрушки.       — С одним ребёнком ещё можно справиться, а вот с двумя или тремя… Это уже неуправляемо.       — Мне кажется, мы бы прекрасно справились с ещё одним ребёнком, Минмин.       Минни ловит на себе взгляд Миён, разобрать который она не может. Читает в нём ласку, смешанную с мечтательностью, и совершенно не понимает, как её глаза могут загореться при мысли о втором ребёнке. Она не хочет звучать слишком резко с утра пораньше, но иметь брата или сестру не так уж и прекрасно, как кажется на первый взгляд.       Со стороны родителя так точно. Только после появления Далии, хоть та и ангелок, она в полной мере понимала, почему её родители так уставали. Как тут не умаяться с тремя детьми. Минни в детстве не была особенно требовательной или капризной, как, например, Миён, и старалась слушаться старших братьев и родителей, но она всё ещё была ребёнком.       — Я не спорю, что мы хорошие родители, но мы же только пришли к тому этапу, когда за Далией не нужен глаз да глаз, а она уже в первом классе, — Минни вздыхает от облегчения. — Возвращаться к старой рутине это слишком тяжело.       — Но Далии может быть одиноко. Разве ты не замечала, как она цепляется за Джиюль? — в голосе Миён слышатся грустные нотки, от которых сердце Минни тревожно сжимается. — Знаешь, мне было одиноко.       Миён рассказывала и о своём детстве, и о подростковом возрасте, когда в школе искусств ей было тяжело найти настоящих друзей. Она всегда радовалась за Минни, что в её детстве были братья, с которыми всегда можно поделиться и весёлыми историями, и проблемами.       — А мне было… шумно. Хотелось покоя, и временами это пересиливало радость от того, что у меня есть братья, — поджимает губы Минни. — Давай, не сейчас?       — А когда? — хмурится Миён. — Мне кажется, это важная тема, и её нельзя так просто…       Минни обрывает её шёпотом о том, что к ним пришла Далия, и напряжение на кухне чуть спадает. Противостояние долгих зрительных контактов сменяется умилением от того, что Далия действительно их дочь. Удивительно бодра как Минни и небрежно растрёпана как Миён. Обе любят ворочаться в постели и просыпаться мятыми.       — Доброе утро, птичка, — улыбается Миён, и от сладости её голоса Минни сама невольно расплывается в улыбке. — Ты не слышала новости? Джиюль погостит с нами целую неделю, представляешь? — она усаживает себе на колени Далию, готовую запищать от восторга, и Минни присоединяется к ним. — Тётя Юци и тётя Соён уезжают в отпуск. Обещаешь быть гостеприимной?       Далия энергично кивает, в момент радости согласная на всё. Соглашается на условие следить за Джиюль и, если что, убирать за ней игрушки с пола, после чего Миён переводит взгляд на Минни. Головная боль снова возвращается неприятной пульсацией в висках, и она отлучается, чтобы собрать вещи на пробежку.       Второй ребёнок — последнее, о чём она хочет думать.

***

      Соён чрезмерно ответственный и склонный переживать обо всех проблемах на свете и не думать хоть о чём-то положительном человек, и Минни как подруга не может её осуждать. Но за начало рабочей недели она успевает наслушаться всей рутины Джиюль, как будто они с Миён первый раз следят за ней. С таким-то уровнем тревожности отпуск для Соён и вовсе не покажется отпуском.       Минни обязуется каждый день звонить Соён и отчитываться. На неё накладывается необходимость собирать Джиюль в садик, отводить её туда и потом забирать строго вовремя, потому что пунктуальность — превыше всего (по мнению всё той же Соён). Проще всего будет проводить вечера: Далия прекрасно знает, как развлекать лучшую подругу. Будет рассказывать ей об учёбе в школе, в которую Далию будет отводить Миён.       Помимо обязательств, связанных с Джиюль, Соён перекладывает на хрупкие плечи Минни ещё и добрую половину рабочих вопросов. Они обе продюсеры в музыкальной компании, так что именно ей и выпадает роль замены. Ежедневник постоянно появляется новыми записями, и Минни уже думает, что пора завести секретаршу, чтобы справиться с ворохом дел в расписании.       Только на это утро у неё стоит совещание и пара встреч с артистами. О встрече насчёт бюджета Минни старается вовсе не думать, иначе точно завоет. Электронная почта заполняется письмами от артистов, авторов песен, звукорежиссеров, представителей СМИ и других заинтересованных лиц. Будто все в один день решают передать Минни весточку.       Соён каждый день выполняет колоссальный объём работы, и Минни восхищается её продуктивностью, потому что после совещания она способна только жаловаться на больную спину и краснеющие от напряжения глаза и постоянно вздыхать. Налаженная Соён система по кирпичикам рушится, потому что Минни не всегда успевает справиться со всем в установленные сроки, но она старается. Правда.       Минни выдыхает только тогда, когда до конца рабочего дня остаётся время на перерыв до последней встречи, и быстрее всех выскакивает из офиса. По пути пишет Бэму сообщения с просьбой о встрече, надеясь, что на неё найдётся время с загруженным графиком айдола. К счастью, лучший друг, в плечо которого всегда можно поплакаться, находит время на неё.       Они встречаются в закрытом кафе, где Минни заказывает себе травяной чай и пытается успокоиться зеленью, цветущей вокруг, но горшочки с растениями и цветами на подоконниках мало помогают. Бэм окидывает её удивлёнными взглядами по двум причинам: с чего такая спешка во встречи и почему Минни такая уставшая.       — Всё хорошо?       Минни не имеет привычки Соён отвечать «Всё в порядке», даже когда всё далеко не в порядке, и сокрушённо вздыхает. Этого достаточно, чтобы Бэм уже начал сочувствовать ей. Усталость наваливается на Минни многотонной плитой, дышать полной грудью не получается. Мысли путаются и разбегаются, не давая сосредоточиться ни на чём. В голове царит гул, смешанный с обрывками фраз, задач и дедлайнов. Даже тишина кафе ощущается сейчас как хаотичный шум.       — Не очень. Соён сейчас в отпуске, а бегаю повсюду, пытаясь преуспеть, — разочарованно стонет Минни, постукивая пальцами по чашке. — Никогда не думала, что она делает работы в пять раз больше, чем я. В следующий раз подарю ей что-нибудь на день коллеги.       — Ещё одну путёвку для отпуска? — усмехается Бэм. — Хотя так и ты не выдержишь.       — Я просто надеюсь, что к концу неделю привыкну к этой суматохе. А потом обычный объём работы начнёт казаться подарком с небес.       Минни запрокидывает голову назад и кладёт пальцы на шею, начиная разминать затёкшие мышцы. Накатывает приятная боль, обещающая избавление от скопившегося напряжения, и следом тепло разливается по телу. После небольшой разминки Минни уже не чувствует себя так, будто готова умереть на месте. Рабочие задачи кажутся более выполнимыми.       — Работа — это все твои проблемы? — уточняет Бэм, и от его проницательности Минни чертыхается.       С тяжёлым вздохом она раздумывает, говорить ли ему о недавнем кухонном споре с Миён. В итоге слова вырываются раньше от необходимости обсудить случившееся.       — Я так думаю, что Миён была бы не против второго ребёнка, — Минни неловко пожимает плечами. — Она думает, что Далии одиноко без брата или сестры, но я-то знаю, каково это — расти большой семьёй. Надо и с ней это обсудить, но я прячусь за работой. Не хочу случайно вспылить или наговорить лишнего.       Бэм сочувственно улыбается, кивая в подтверждении слов подруги.       — Разговоры никогда не помешают. Тем более вы Минни и Миён — самый крепкий союз на моих глазах. Вы со всем справитесь, — от его поддерживающего взгляда в груди разгорается утешающее тепло. — Передавай привет Далии, кстати.       В голове тут же проскакивают мысли о Далии и Миён, которой нужно забирать дочку из школы с продлённых занятий. Пока Минни перестраивается с рабочего расписания на домашние проблемы, она понимает, что забыла про кое-что важное. Осознание накрывает на неё оглушительной волной паники.       — Чёрт, Бэм! Я забыла забрать Джиюль из садика!       При горящих дедлайнах Минни всегда моментально превращается в смерч, готовый смести на своём пути всё, что попадётся под горячую руку. Мысли роятся в сознании, в котором бегущей строкой крутится «Время, твою мать, время». Минни тут же вскакивает со стула, сгребая телефон и остальные вещи в руки. Вспоминает про неоплаченный счёт, про встречу с артистом, которую переносить уже в третий раз будет некрасиво, и смотрит молящим взглядом на Бэма.       — А ты случайно не занят, чтобы забрать Джиюль вместо меня? — лепечет Минни и складывает ладони в молящем жесте, возлагая огромные надежды на то, что Бэм согласится. — Обещаю, что если заведу второго ребёнка, как и хочет Миён, то назову его в твою честь.       Бэм смеётся, наблюдая за суетящейся Минни, и кивает. Хлопает подругу по плечу и говорит дышать спокойно и готовиться к рабочей встрече. Он обещает обо всём позаботиться, и Минни правда ему очень благодарна.

***

      После встречи в умиротворяющем кафе в жизни начинается кавардак, и все становятся или причинами суеты, или теми, кто разбирается с её последствиями.       Минни на рабочей встрече сидит как на иголках, внутренне подозревая, что всё может пойти не так, что, собственно, и происходит. Ей приходят сообщения от Бэма, которые она игнорирует, потому что на работе не может отвлекаться на телефон — это правило установила Соён. А когда ей начинает звонить сама Соён, Минни понимает, что пора отпрашиваться с работы пораньше.       У Бэма возникают проблемы в садике с Джиюль: никто ведь не предупредил воспитательницу Суджин, что сегодня забирать ребёнка придёт не Минни. Так ещё и типичный наряд Бэма как айдола: солнцезащитные очки, маска на лице и кепка в тёмных оттенках — весьма пугающий для пятилетней, и без того застенчивой и пугливой девочки.       Пробираясь по пробкам Сеула, Минни пытается хотя бы просто отъехать от здания офиса и понять, что ей надо сделать. Судя по тому, что Юци уже закидывает её стикерами смешных животных (а только она одна на всём свете может найти такую ситуацию смешной), Бэм уже разбирается с воспитательницей, которая позвонила родительницам Джиюль.       Головная боль нарастает, доходя до рези в глазах. Минни раздражённо сжимает руль, пока внутри клокочет злость — на саму себя, на ситуацию и на её абсурдность. Она даже не знает, куда ей сейчас ехать: в садик на помощь Бэму или домой, где её скоро будет ждать Миён с Далией.       Чёрт, Миён…       Юци не может не рассказать Миён о том, что учудила её жена, а значит, та уже в курсе. И злится. Вероятность этого события — стопроцентная, тут даже думать не надо. Минни уже видит поджатые от разочарования губы Миён, которая сорвётся прямиком с эфира домой от стресса.       Минни знает, что Миён ненавидит стресс, а особенно — переживания за близких, потому что те имеют огромное значение для неё. Даже в их свадебных клятвах Минни писала, что будет уберегать тогда ещё невесту, а сейчас уже жену, от стресса и дарить ей только покой и уют. Приятные воспоминания о том дне колют сердце чувством вины. Она правда старается быть хорошим партнёром для Миён, но иногда бывает тяжело соответствовать.       Миён в своей свадебной клятве обещала любить Минни такой, какая она есть, и Минни надеется, что это смягчит её приговор дома.       Она и сама начинает нервничать. Злится на то, что она ловит каждый красный светофор и теряет драгоценные минуты времени. Каждая секунда в пробке ощущается как удар кнута, подгоняющий и изматывающий. Минни закатывает глаза, когда слышит, как все друг другу сигналят, и гам от автомобилистов лишь усиливает головную боль.       Приходит сообщение от Миён: «Я сказала Бэму ехать к нам. Я тоже еду домой, Далию уже забрала из школы». Официоз при подборе слов отражает её сдержанный гнев. Минни за много лет совместной жизни умеет различать чувства Миён и их оттенки, с гневом жены справляться она до сих пор не научилась. Каждый раз её пробирает до дрожи.       Каждый раз она думает, как исправляться и заглаживать вину.       Приезжает домой она самая первая, меняет одежду на домашнюю, пишет коллегам, что будет доделывать работу из дома, и заваривает для всех ромашковый чай для успокоения нервов. Сердце пытается пробить рёбра грудной клетки, а в голове витают хаотичные мысли, пока она продумывает слова извинений.       Совсем скоро слышится шум ключа в дверной скважине, и в дверном проёме первым появляется Бэм. Он глупо улыбается, совсем как Джиюль и Далия, идущие сзади. Они всегда быстро находят тему для обсуждения в первые минуты встречи, и обе светятся от воссоединения. Последней Минни замечает Миён.       Сердце ухает вниз, когда пытливый взгляд Миён падает на Минни. От этого взгляда слова застревают в горле, и она может только стыдливо опустить глаза вниз. Её окатывает ледяной волной вежливости, которая лишь прикрытие для злости, на которую у Миён есть все причины.       Минни же обещала. И мало того что она не выполнила обещания, она ещё и забыла про него.       — Давай я заберу твоё пальто, — Минни выдавливает из себя улыбку, снимая с плеч жены серое шерстяное пальто, и замечает, что она даже не успела смыть макияж — спешила домой. — Я заварила чай на всех.       — Сначала поговорим.       С губ срывается вздох принятия поражения. Минни говорит Бэму развлекать детей (которые, скорее, сами будут развлекать его), а сама отходит в их с Миён спальню. От плотных штор в комнате царит неожиданный полумрак, на который наслаивается напряжённая тишина. Минни на физическом уровне может ощущать обжигающие взгляды Миён на себе.       — Это было так сложно?       От упрёка в чужом голосе хочется застонать. А ещё желательно испариться, потому что Минни в полной мере осознаёт свою вину. Но вернуться в прошлое и сделать всё правильно она не может.       — Прости, Миён, я… заработалась, — всплёскивает руками Минни от безысходности. — Я знаю, что это звучит как хреновое оправдание, но на меня навалилась часть работы Соён, а я не рассчитала время.       — Для правильного расчёта времени существуют календари с напоминаниями.       Миён скрещивает руки на груди, что лишь усиливает стыд Минни. Каждое слово эхом повторно проносится в голове и застревает там надолго, пока бушующий океан между ними не превратится снова в штиль и гладь. Хочется стать совсем маленькой, чтобы не ощущать давящее осуждение.       — Мои биологические часы привыкли к Далии и школе, а не к Джиюль и детскому саду.       — Это не оправдывает твою… безответственность! Я начинаю понимать, что ты имела в виду, когда говорила, что не готова ко второму ребёнку, — хмыкает Миён, и небрежно брошенные слова ножом проходятся по сердцу. — Может быть, и правда не стоит.       Совесть грызёт изнутри, обжигая, и шепчет Минни на ухо, что она недостойна — ни любви, ни прощения, а собственные мысли ещё больше затягивают в болото отчаяния. В горле образуется ком, и она даже не может ничего сказать или возразить. В её молчании от шока больше боли, чем в любых словах.       Миён покидает спальню раньше Минни и возвращается к детям и Бэму, извиняясь перед ним за драму, в которую он был втянут. Но непринуждённо смеяться вместе с радостными Далией и Джиюль она уже не может — самой совестно за вырвавшиеся слова.

***

      Через пару дней Минни даже привыкает к новой рутине, связанной с появлением Джиюль в их жизни на неделю. Теперь она каждый день отчитывается Соён и Юци (причём первая всё ещё хмурится, а вторая всё ещё веселится) и звонит им по видеосвязи, забирая Джиюль из садика. Больше она не опаздывает, а даже приходит за десять минут до, успешно учась лавировать во времени с изменениями в жизни.       В последнее время Далия расцветает каждым днём, и разбудить её в школу становится слишком тяжело, потому что во время сна она цепляется к Джиюль и не хочет её отпускать. Минни посмеивается с этого, а сама понимает, что для Далии Джиюль — утешение, пока между мамами царит напряжение.       После того спора они так нормально и не поговорили, потому что у обеих работа, в которую они погружены с головой, а дома — два ребёнка, за которыми нужно следить. Минни только чувствует на себе взгляды Миён, которая как будто начальница на работе следит за её работой после дисциплинарного нарушения, чтобы узнать, действительно ли она исправилась.       Минни старается, но не от душащего чувства стыда, а от того, что снова хочется подняться в глазах Миён. Заслужить её прощения и получить поцелуй в знак благодарности. Снова стать ответственной, теперь не только на работе. Она хочет возвращения к прежним временам, когда они обнимались под жужжание кофемашины и пили кофе из кружек с надписями «Лучшие мамы», а не вздрагивать от холода между ними.       Сегодняшним вечером Минни остаётся в детской комнате вместе с девочками, пытаясь уследить за каждой. Пока Далия подпевает песне из заставки её любимого мультсериала про фей, Джиюль сидит за письменным столом и рисует, болтая ногой. Это не мешает им болтать обо всём на свете, меняя темы с невероятной скоростью. Уставший мозг Минни еле соображает, зато её сердце бьётся в такт наполняющей её любви к этим двоим.       Когда серия мультсериала заканчивается, Минни напоминает Далии про несделанное домашнее задание на завтрашний день в школе и не поддаётся уговорам в стиле «А можно я не пойду туда, а погуляю с Джиюль?» Далия хнычет, что скучает по садику, и её глаза печально блестят.       Далия однозначно в маму Миён. В этих глазах, больших и широко распахнутых, отражается весь мир — яркий, интересный и полный чудес. Она видит истинную красоту и удивительно проницательно подмечает интересные детали. Когда же она смеётся, то в глазах лучится радость, освещающая всё в округе.       — Давай-давай, домашняя работа сама себя не сделает, — широко улыбаясь, Минни подгоняет Далию сесть за письменный стол и достать школьные принадлежности, а сама понимает, что не скучала по тем временам. — Тебе нужна будет помощь с повторением или математикой?       Джиюль заканчивает рисовать и пересаживается на диванчик, чтобы продолжить смотреть мультсериал.       — Только с математикой, — бормочет Далия. — А я могу потом Джиюль рассказать о числах и цифрах?       Минни кивает и гладит Далию по волосам, целуя её в лоб. Сердце непроизвольно наполняется нежностью, безусловной и всеобъемлющей. Далия смеётся, и её глаза снова сияют радостью. Только потом Минни понимает, в чём причина восторженного смеха: позади них стоит Миён, всё ещё держась за дверную ручку.       Уже без пальто, чуть вымотанная тяжёлыми съёмками — она снимается в новой исторической дораме и играет роль жестокой королевы, сердце которой растопить может лишь один человек. Минни, когда узнала о сюжете дорамы, посмеивалась из-за чрезмерного пафоса, но сейчас поняла, что Миён эта роль подходила.       Миён замечательная актриса, и Минни не могла не заметить её, когда продюсировала саундтрек для дорамы, в которой играла Миён. Тогда-то и началась их история любви, которую так любила Далия. Когда она впервые её услышала, то обняла их так крепко, как могла, и сказала, что её мамы самые романтичные на свете.       На губах Минни тенью проскальзывает улыбка, которая расцветает ещё больше от ласкового выражения глаз Миён.       — Уроки делаете? Правильно, — Миён засучивает рукава блузки и присаживается на диван к Джиюль, целуя её в щеку вместо приветствия. — Джиюль, твои мамы звонили, просили передать, что они уже взяли билеты до Сеула, а в понедельник Соён отвезёт тебя в садик. И вернётся на работу, — Миён бросает взгляд на Минни, значение которого та не может разобрать, — так что Минмин может вздохнуть от облегчения.       Минмин, значит. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с удвоенной силой. Минни добавляет игривости в улыбку, надеясь, что это поможет в растапливании льда между ними, а не испортит всё окончательно. И возвращению Соён она действительно рада, потому что у неё нет трудоголизма той, чтобы выполнять двойные или даже тройные объёмы работы.       — Уже?       Джиюль распахивает глаза, не зная, что и думать по этому поводу. Одновременно она рада наконец увидеть мам лично, а не по видеозвонку, но и расставаться с Далией ей не хочется. У одной — школа, у другой — садик, а встреч по выходных в игровом центре им категорически мало.       — Как уже? — Далия тоже звучит встревоженно и бросает расстроенный взгляд на Джиюль.       — Неделя уже прошла, птички мои, — добродушно отзывается Миён. — Ладно, я пойду приготовлю какао перед сном, а вы продолжайте делать уроки, хорошо?       — Вообще-то… — Минни резво вскакивает со стула — от переполняющего воодушевления, — я помогу тебе с какао, можно?       С каких пор помощь по дому становится заменой слову «разговор по душам», Минни не знает. Ей просто не хочется, чтобы дети, чувствительные по своей натуре, переживали за них. А поговорить тоже нужно, ведь обсуждение проблемы — уже первый шаг на пути к её решению.       — Да, конечно, — отвечает Миён.       Минни выскальзывает из комнаты вслед за женой и напоследок одаривает девочек успокаивающими взглядами, чтобы сказать им — всё будет хорошо. Далия берёт ладонь Джиюль в свою и поджимает губы, стараясь верить маме. Минни самой тревожно от будущего разговора, но она подавляет тревожность, заменяя её любовью.       Миён на кухне даже в уличной одежде выглядит слишком по-домашнему, и стрелы Купидона снова пронзают сердце Минни. Она даже не знала, что с каждым днём в человека можно влюбляться всё больше и больше, но она определённо делала это.       Пока Миён разбирается с какао-порошком и молоком, Минни ищет упаковку с маршмеллоу.       — Так вот, — мнётся Минни, — я толком так и не извинилась за тот случай. Мне правда жаль, что я забыла про Джиюль и отправила Бэма забирать её, хотя это моя обязанность. Слишком много работы навалилось на меня. Но такого больше не повторилось! И не будет повторяться, обещаю.       — Минмин… Уже нет смысла это обсуждать, ты ведь исправилась. И я тебе верю, — отзывается Миён, и её едва слышные слова всё равно кажутся слишком громкими в тишине кухни. — Ты меня тоже прости за то, что я так взъелась на тебя. Стоило поставить себя на твоё место — работы после Соён стало в пять раз больше, да?       — Я бы сказала в десять, — усмехается Минни. — Так значит, между нами всё хорошо?       — Если обещаешь, что больше никакого стресса из-за детей. И скачай, пожалуйста, календарь с напоминаниями.       — Уже, — с гордостью отвечает Минни. — Я могу тебя обнять?       Миён безмолвно кивает, и Минни тут же спешит в объятия к жене. Дыхание спирает от распирающей её нежности и сладости, и если и задыхаться, то только от любви. Биение сердце шумом отдаётся в ушах, но Миён умело отводит от неё все переживания, оставляя место только умиротворению.       Тёплые руки скользят на спину Миён, и Минни цепляется за неё как любвеобильная обезьянка. С Миён можно чувствовать себя маленькой и ничего не бояться — с Миён можно просто быть собой, даже если это значило позволить себе быть хрупкой. Минни вздыхает от облегчения и шепчет, что она скучала.       — Это взаимно, моя дорогая, — Миён поднимает ясный, полный чуткости взгляд и убирает упавшие на лицо Минни пряди. — Но тебя ждёт математика, а я пойду с Джиюль звонить Юци и Соён. Захвати с собой какао.       Они снова с головой ныряют в рутину, но на этот раз — вместе.

***

      Сегодня последний день, когда Джиюль гостит у Минни и Миён, так что они позволяют девочкам спать вместе. После насыщенного дня под вечер у них уже слипаются в глаза, и обеим хочется занять свои места в манящей теплом постели (к счастью, кто с какой стороны спит, они уже распределили). До сна Минни хочет поговорить с Далией и Миён, хотя та уже сонно вздыхает.       Минни сажает дочь на колени и болтает с ней, пока Миён занята мытьём посуды после приготовления какао с маршмеллоу. Она не старается продумать нужные слов, а говорит от сердца. Целая неделя вместе с Джиюль и Далией натолкнули её на осознание некоторых мыслей, которые больше не вызывали у неё отторжение       — Птичка, скажи, ты бы хотела, чтобы с тобой всегда кто-то был рядом? — заходит издалека Минни. Миён замирает, но не подаёт вида, расставляя кружки в навесном шкафу.       — Вы и так со мной всегда, — лепечет Далия, играясь с волосами Минни. — И Джиюль по выходным. И тётя Соён, и тётя Юци, и дядя Бэм.       — Я про кого-то младше. Даже младше, чем Джиюль.       — Не понимаю, к чему ты клонишь, мам.       — И я тоже, — вклинивается в разговор Миён. Она опирается поясницей на столешницу кухонного стола и кидает внимательный взгляд на Минни, словно пытаясь прочитать её мысли. — Выражайся конкретнее для ребёнка, Минмин.       — Я о сестрёнке или братике говорю, — шутливо закатывает глаза Минни, стараясь не думать о реакции Миён. Ещё недавно Минни была против этой затеи, а сейчас сама заводит об этом разговор, — такие изменения не могут пугать или вызывать вопросы. — Что ты думаешь по этому поводу, Далия?       Далия кидает притворно задумчивый взгляд на мам, но уже в следующие пару секунд она разражается радостными улыбками. Минни на пару с Миён вздыхает от облегчения.       — Я бы правда хотела брата. Или сестру. Лучше сестру. Мы бы вместе с ней играли в куклы!       Минни целует Далию в макушку, пока та уже думает над именем для сестры. Приходится взглянуть на Миён в поисках спасения, чтобы та включила режим строгой мамы и разобралась со слишком весёлым настроением ребёнка перед сном. Иначе они точно долго будут укладывать её спать.       — Не забегай вперёд, птичка, мы с мамой ещё не обсудили все детали этого вопроса, — усмехается Миён, многозначительно улыбаясь для Минни. — Но мы рады твоему воодушевлению.       — А я рада, что вы больше не ссоритесь.       — Это был тяжёлый момент для нас, но всё хорошо, — уверяет её Миён, и Минни согласно кивает. — А сейчас давайте спать, а то время уже позднее.       Минни спускает Далию с колен на землю и отправляет ту бежать в комнату к Джиюль. Сердце всё ещё быстро стучит в тревожности, а невяжущиеся мысли ощущаются липкими и прохладными, но присутствие Миён спасает. Как и говорил Бэм, вместе они суперкоманда и справятся со всеми трудностями.       — Хэй, что тебя заставило передумать? — вдруг спрашивает Миён, нарушая тишину коридора, по которому они идут, чтобы попасть в собственную спальню.       Минни, разнеженная умиротворением, отвечает не сразу. В спальне царит полумрак, разбавленный мягким светом луны. Тишина обволакивает комнату, и слышно только их ровное дыхание. Постель, усыпанная мягкими подушками и укрытая тёплым одеялом, манит к себе, и устоять перед ней невозможно.       — Это была тяжёлая неделя, но ты и девочки спасали, — шепчет Минни, раскрывая одеяло, чтобы залезть под него. — Дом — это моё пристанище, и я хочу, чтобы ты, чтобы мы были счастливы. И я точно не хочу сомневаться в наших способностях как родителей.       Миён расплывается в счастливой улыбке, забираясь в постель рядом с Минни, и целует её со всей нежностью и чувственностью, на которую она только способна. Воздух наполняется любовью, теплом и заботой, и в такой атмосфере будут сниться только самые ясные и светлые сны.       — Я люблю тебя, чтобы ты знала.       — Я знаю, — игриво усмехается Минни. — Я тоже люблю тебя — вопреки разногласиям.