В объятиях галюцинаций

Пока обеденное время всё ещё не закончилось, можно было расслабиться. Одна часть медперсонала была на обеде, вторая - пользовалась свободным временем и просто отдыхала. Большинство лечащихся всё ещё были в столовке, лишь некоторые, решив воспользоваться такой уникальной возможностью, ушли оттуда пораньше и сейчас вполне безопасно занимались тем, за что в другое время им бы влетело. Кто-то закрылся по палатам и довольствовался разной “вредной едой”, тайно пронесенной им родственниками; кто-то разбрёлся по темным закоулкам больницы, пытаясь хоть раз побыть в тишине; ну а кто-то, Сергею как-то довелось застать такой момент, строит в библиотеке башни из книг, которые потом горой падают на голову; а кто-то Михаил и Ваня. Открыв однажды найденной за диваном ручкой окно, Сергей, сидя на подоконнике и дыша свежим октябрьским воздухом, безучастно наблюдает за товарищами. – Wagen Sie es nicht, das zu tun! - Кричит Михаил, пытаясь отобрать у Вани от всего этого мятую записку с сердечком и подписанными в углу буквами “М.Д.” – Ну что тебе не нравится? - Ваня, смеясь, вытягивает руку с бумажкой ещё выше, - Она и не догадается, что это от тебя! Хотя, может быть и догадается… – Ich habe gar nichts geschrieben, es ist von dir! - Михаил дотягивается до краешка записки, но, уже успев обрадоваться, понимает, что оторвал один маленький кусочек. - Scheiße! - Ваня же подбегает к одному из кабинетов медсестер в коридоре и сует записку в щель под дверью. Победно отряхнув руки Ваня возвращается обратно, в большую часть коридора, и смотрит на Сергея, упирая руки в бока. Взгляд его так и говорит: “ну что, видел как я его? Видел, да?” Сплошное дурачество с этими двумя. И ведь только с ними. Сергей подметил, что Михаил - единственный, над кем Ваня без зазрения совести шутит. Не зло, по-доброму, потому что знает, что Михаил не против. Пусть иногда и делает вид всемирного обиженки, но не против. – Ау! - Ну почти не против. Ване влетел звонкий - хоть и не сильный - подзатыльник. Сергей вздохнул, только про себя посмеиваясь над ними. Клоунада. Ваня вытянул перед собой руки, защищаясь от Михаила, а тому только грозных тучек с молниями  над головой не хватало. Опасаясь получить ещё, Ваня, не переставая задорно улыбаться, развернулся и понесся по коридору куда глаза глядят. И Михаил за ним. Через пару секунд, когда они завернули за угол, их было уже не видно, но зато отлично слышно. Прислушавшись, Сергей понял, что хохочут теперь оба. Спор сошел на нет. Когда они выбежали обратно уже с другого конца коридора, видимо оббежав весь этаж, дверь прямо перед их носом распахнулась. Не успев остановиться Михаил влетел в Ваню, а Ваня же в вышедшего из кабинета врача. Кстати говоря, знакомого врача. Родин Степан Александрович. Так он представился в их первую встречу. Хотя потом Сергей видел его от силы раза два. Он, Степан Александрович, уставился на отошедших и пытающихся отдышаться гонщиков. Затем перевел взгляд на Сергея. – Так. - Начал он твердым спокойным голосом. - Что здесь происходит? Никто не ответил. Раскрасневшиеся Ваня и Михаил молча стояли, поджав губы. Хотя каждый из них двоих, выглядел так, как будто сейчас взорвется. От приступа смеха. Сергей же, не спуская с врача глаз, медленно встал с подоконника на пол и пробормотал тихое “здравствуйте”. В ответ, даже верно назвав имя и фамилию, ему сказали, что “разносить больницу от безделья не обязательно”. Из Михаила все же вылетел неосторожный смешок, за что Сергей метнул на него хмурый взгляд, и тот жестом закрыл рот на замок. По этажу носились эти два оболтуса, а лекцию прочитали Сергею. Не справедливо. Хотя вскоре, спасибо за это, их отпустили восвояси, не став больше докучать правилами. Но когда Степан Александрович уже собирался уходить, Сергей окликнул его, отойдя подальше от корчащих друг другу рожи Михаила и Вани. – Степан Александрович! - Главврач оглянулся, молча спрашивая в чем дело. - А вы, случайно, не знаете, сколько мне ещё тут находиться? - Задал Сергей вопрос, который мучил его уже не первый день. Ведь правда, он тут уже месяца полтора, панические атаки сошли на нет, галлюцинаций становится всё меньше. Беспокоили только то бессонница, то наоборот сильная сонливость, головная боль и редкая тошнота. Сергей, правда, где-то читал, что это могут быть последствия таблеток, но из-за незнания хотя бы их названия, которое ему вообще никто говорить не хотел, даже сделать с этим ничего не мог. От этого только сильнее хотелось домой. Его же, наверное, скоро выпишут, так ведь? - Знаешь, я как раз недавно об этом думал, - С таким же усталым спокойствием начал Степан Александрович, - Я не знаю точно, но могу предположить, что не раньше… – Хэй! - К ним подошёл молодой веселый блондин и положил главврачу локоть на плечо. Из-за халата стало ясно, что врач. И, похоже, не так давно тут работает. Такой радостный, в таком то месте? Улыбок на лицах всего персонала больницы, что Сергей видел, можно было по пальцам пересчитать. И то они были не очень то искренними. - Степан Александрович! Вы обещали мне… - Он перевел глаза на Сергея. - А, вы заняты, да? – Нет, Сашка, не занят. - Главврач повернулся обратно, проведя пятерней по волосам. - Сергей, можем потом договорить? Но не дождавшись ответа, он кивнул и ушел, уведя за собой и “Сашку”. Ну вот опять. Ни от кого ответа нормального не добьешься. Вздохнув, Сергей поплелся гулять по коридорам. Первый поворот. Второй. И хотя на улице день, коридор по-прежнему кажется темным. Может, конечно, дело в тусклых лампах, которые скорее всего не меняли со времен СССР, но все же, наверное, во времени года. Осеннего света всегда не хватает. Раньше Сергей бы не рискнул покидать светлые участки больницы, но сейчас, когда галлюцинации появляются не чаще раза за день и выглядят довольно блекло, можно и пройтись. Последние пару недель он всегда ходил в компании, поэтому сейчас идти по пустым коридорам без шутника Михи, который не давал темноте настигнуть Сергея, было сложно. До нелепости жутко. Наверное, стоило пойти в комнату отдыха, мог бы книгу почитать. Но нет, теперь он, как дурак, ходит по пустым коридорам, сам не зная какие люди могут скрываться за дверями палат. До палаты оставалось всего несколько поворотов, но непонятно откуда взявшаяся тревожность постепенно нарастает, с каждым шагом Сергей всё больше и больше накручивает себя. Атмосфера вокруг становится какой-то тяжелой. Не успевает Сергей поразмыслить над этим, как мигающая лампа над ним тухнет. Потом ещё одна. И ещё. В конце концов коридор погружается почти в полную темноту, только тусклые лучи проникают сквозь решетки окон. Стены коридора начинаются сужаться, потолок уезжает куда то вверх, а дорога до следующего поворота стремительно удлиняется. Сергей быстро оглядывается вокруг. Стены приближаются к нему, грозясь расплющить, и он решает ускорить шаг. Поджав губы он срывается с места, и поворот постепенно начинает приближаться, но чем быстрее он шагает, тем ближе стены по бокам. За несколько шагов до поворота они начинают его зажимать. Чуть не задыхаясь Сергей поворачивается и боком допрыгивает до выхода. Стены защелкиваются сразу за ним и вскоре возвращаются в привычное положение. Потолок становится прежней высоты, и коридор теперь не отличить от любого другого. В конце концов загораются и лампочки. Все же галлюцинации не хотят так просто его покидать. Ну что ж… их проблема. Почти восстановив дыхание в норму Сергей бросается в свою комнату и плотно закрывает за собой дверь. Таких коридоров ему больше не надо. Не то чтобы ему было очень страшно… Но крупицы быстрой тревоги еще остались. Плюхнувшись на свою койку, он закрывает глаза и старается побыстрее уйти от этого мира и его проблем.

***

Предночное спокойствие. Спустя пару часов после ужина все уже должны ложиться спать, но разве кто-то следует этому правилу? Конечно нет. А чем же тогда все занимаются? Да ерундой всякой. Кто-то сбегает из палаты и ночь напролет где-то пропадает, находя время для душевных разговоров, а кто-то играет в дурака на желание. Не то чтобы эта идея всем нравилась, но Михаила переубедить довольно трудно. Теперь, когда после нескольких выходок этого сумасшедшего его удалось успокоить, а несколько партий уже было сыграно, в дураках осталась тайком прокравшаяся к ним Варя, умело не попавшись санитарам на глаза. С Ваней они часто видятся и поочередно бегают друг к другу в палаты, из-за чего все окружающие думают, что они встречаются. Однако, оба всегда убеждают в обратном. Они же просто хорошие друзья. Ну и что с того, что друг к дружке они относятся иначе, чем к кому бы то ни было другому. Ну и что с того, что пересекаясь взглядом тут же теряются. Что с того, что краснеют от случайных прикосновений. Это ничего не значит. Они же просто хорошие друзья. Вот только проигравший обязательно должен выполнить одно желание, так? – Liebst du ihn? - Зная, что его не поймут Михаил указал пальцем сначала на Варю, следом на Ваню, показал руками сердце и начертил в воздухе знак вопроса. Девушка тут же залилась краской, благодаря весь мир за тусклое свечение изредка мигающей лампы, которую сюда принес Иван Владимирович тогда же, когда его перевели к ним в палату. Вдох-выдох. Ну вот надо же было ему придумать такой вопрос! И что теперь делать? Варя крепче сжала руки, впиваясь ногтями в мягкую кожу на ладонях. Всю долгую минуту она смотрела Ване в глаза, даже ни разу не попытавшись отвести взгляда. Наверное, стоит что-то ответить?.. По всеобщему мнению Варя с Ваней выглядели как идеальная пара. Понимающие и дополняющие друг друга. Ваня всегда мог легко успокоить девушку даже лучше больничных таблеток. Варя знала, как обходится с расстройством парня без вреда для него. Гуляя по больнице привычной троицей, Ваня часто рассказывал о мелких привычках подруги, которые никто другой не замечал. Когда он ходил темнее тучи, и даже Михаил не мог его развеселить, стоило ей появиться, как Ваня улыбался во все тридцать два зуба. Вспоминая все это, Сергей надеялся, что столь долгое нахождение в больнице их не поломает. Если, конечно, Иван не сморозит что-нибудь на нервах. Он может. – Погоди, - Ваня - на чужой памяти впервые - растерянно, или даже испуганно, посмотрел на сидящую перед ним девушку. - Ты… Я тебе правда нравлюсь? Варя поджала губы и попыталась скрыть выражение лица волосами. За затянувшееся молчание давно уже можно было все понять. – Нет. - Непривычно уверенно сказала она. - Скоро санитары пойдут на обход, я не должна быть здесь. - Сказав это, девушка аккуратно встала и поспешила на выход. Когда дверь тихо захлопнулась, парни переглянулись. Такая реакция была необычной. Варя бы скорее нелепо засмеялась, как-нибудь пошутила и отмахнулась от темы, но… – Я за ней. - Ваня резво подскочил с койки и отправился вслед за Варей, оставив ничего не понимающих Сергея и Михаила одних. Ну, если не считать спящего дедушку на соседней кровати. Сергей обвел взглядом всю палату и остановился на рассыпанных на кровати картах. Слез с подоконника и начал неспеша их собирать. Ни Михаил, ни Сергей не представляли что делать дальше. Они оба видели Варю и Ваню в роли парочки со сладкой ватой, романтичными прогулками и с двумя кото детьми, но… видимо были и минусы. Они оба были слишком нерешительными, чтобы поговорить о своих чувствах друг к другу, а эта игра стала сильным пинком, для продвижения их отношений. Спасибо - а “спасибо” ли? - Михаилу за это. Либо в больничке появится милая парочка, либо их общая, только недавно сплотившаяся компания распадётся. Понятное дело, нужно оставить их наедине, но также надо не пропустить момент, и бежать их либо мирить, либо поздравлять. В подтверждение этим мыслям, Михаил хватает друга за шиворот и тянет в коридор. Тот даже возмутиться не успел. Стараясь не шуметь, Сергей тихо закрывает за собой дверь и несильно толкает Михаила в плечо за то, что споткнулся о порог из-за него. В ответ слышит какое-то невнятное немецкое бурчание и плетется вслед за ним по коридору. На повороте Сергей врезается в остановившегося Михаила. Оба как можно незаметнее высовываются из-за угла и видят стоящих поодаль друзей. Говорят они тихо, но расслышать можно. Ваня стоит совсем растерянный, а Варя начинает говорить на чуть повышенных тонах. Надо что-то делать, да? Если они сейчас рассорятся, то многих разбудят и плохо будет всем. Такую ответственность с Сергея вдруг снял Михаил, решительно к нему повернувшийся. – Was habe ich falsch gefragt? - Искренне не понимает он. - Ich werde hingehen und alles regeln! Чего? - Сергей видит как Михаил решительно развернулся в сторону друзей, тянет за рукав и грозно шикает ему, оттаскивая подальше, - Ты что, совсем? Нельзя к ним вмешиваться сейчас! Тот дергает рукав, а Сергей снова хватает его за руку и тянет на себя. Михаил недовольно ругается, шагает в сторону и ногой задевает стоявший там стул. Его железные ножки противно скрипят по плитке пола, заставляя всех на время замолчать. – Миша, черт тебя побери, ты что творишь?! - Как можно тише ругается Сергей и наконец отпускает Михаила. - Кто вообще поставил здесь этот прокля́тый стул?! Сергей закрывает лицо руками, раздраженно пиная воздух. Ну все! Теперь же их и Ваня с Варей услышали наверняка! Сейчас придут, и как им это объяснять? “Извините, ребят, нам просто было интересно, пришли подслушать.” Ну чего ж ему так не везет всегда? – Если б ты мне не мешал, я бы и не шумел! - Воскликнул Михаил на немецком и обиженно сложил на груди руки. – Если бы ты не собрался мешать ребятам, я бы не стал мешать тебе. - Сергей потер пальцами переносицу и плюхнулся на стул. Пусть хоть полезным побудет, а то мешался только. К их счастью в коридор никто не вышел. Сначала голоса стихли, но через минуту послышалось чье-то недовольное бормотание и быстрые, но тихие шаги в сторону женского корпуса. Варя ушла. Сергей вздохнул и собирался уже выйти из-за угла, но оттуда первее вышли Ваня и… Саша? Тот, что отвлек его сегодня от разговора со Степаном Александровичем. Полное имя санитара Сергей не помнил. Иван вздрогнул, увидев друзей. Выглядел он… подавлено. Светлые волосы были взлохмачены, руки в карманах кофты. Значит разговор был напряжённым. Эта его привычка, взлохмачивать волосы когда нервничает, выдавала с головой. Санитар же резко остановился и непонимающе нахмурился. – А вы чего тут стоите? – А мы… – Ладно, не важно. - Он перебил Сергея, не дав объясниться, и махнул рукой в сторону их комнаты. - Возвращайтесь в палату, пока кто-нибудь еще не пришел на ваш шум. Все трое друзей переглянулись и, поколебавшись, развернулись, собираясь уходить. – Кроме Сергея. - Увидев замешательство, с едва заметным испугом, обернувшегося к нему Сергея, врач приподнял руки в успокаивающем жесте, - Нет-нет, все хорошо. Просто я днём отвлек вас со Степаном, хочу за него ваш разговор закончить. Оставшись наедине, они отошли в конец коридора, где их слабо освещал свет от мигающего фонаря на улице. Санитар звался Александром Добровым, но попросил называть его просто по имени, объяснив тем, что он всего на год старше Сергея, и общаться на “вы” было бы нелепо. – Вы же говорили о том, когда ты сможешь уйти отсюда, так? - Сергей кивнул. - Так вот, я пересмотрел документы о тебе и… - Саша вдруг осекся и виновато пожал плечами, - Это правда немного не моя работа, и мне нельзя было лезть в дела пациентов, я ведь ещё стажёр, но я одним глазком! Просто, чтоб тебе об этом сказать. - Он замахал руками, будто пытаясь оправдать себя за свое любопытство и длинный язык. Хотя Сергея не особо волновало, можно ли санитару знать об этом. Волновало то, когда он наконец сможет покинуть этот дурдом и вернуться домой. - Так вот, - вернулся к теме Саша, - Я не думаю, что тебе есть смысл находиться здесь более… недель двух, наверное. – Две недели? - В глазах Сергея появилась искорка надежды. С одной стороны это ещё долго, но с другой… – Это далеко не точно, но… в целом да. Думаю так. - Улыбнулся Саша. В палату Сергей возвращался воодушевленно радостным, каким не был с тех пор, как . Он ввалился в палату и снова приуныл, видя завернушегося в одеяло Ваню. Видимо все совсем плохо. Сергей пока ещё ни разу не его друга таким подавленным. – Я попытался его подбодрить, но, как видишь, нифига. - Сказал Михаил на немецком и спрыгнул с подоконника. А проходя мимо Сергея к своей кровати хлопнул его по плечу. - Завтра расспросим его, что там у них случилось. Сергей посмотрел на так рано ложащегося спать Михаила, вздохнул и плюхнулся на свою кровать. Всю ночь он рассматривал трещины и сколы на потолке и стенах, уснув только к утру.