Я не этого просил.

Две долгих, мучительных и невероятно нестерпимых недели Сенку провёл на злополучном больничном, который так удачно начался после его двухнедельной конференции за пределами родной страны. Хотя слово “удачно” не совсем сюда подходит, ведь именно за океаном Ишигами и подхватил несчастную бациллу, которая мало того, что скрывалась до последнего, так ещё и пропутешествовала с ним на другой конец света, ударив по парню как раз после прилёта и выбив из привычной колеи. А говорят зараза к заразе не липнет, полное враньё, Сенку проверил и выражение не подтвердилось. В целях того, чтобы парень точно отдыхал и не нагружал себя университетской программой и написанием внеочередных статей, ему отрубили интернет, оставив лишь телевидение с более или менее приличными и интересными каналами, несколько книг и телефон для связи с близкими и доставками, если ему-то понадобится. Так же на смартфоне был отрублен интернет, не давая возможность выходить в мировую паутину. Учёный долго сопротивлялся и требовал вернуть ему один из важнейших атрибутов 21 века, однако, что друзья, что семья, да даже научный руководитель и одногруппники дали ему чётко понять, что пока он не поправится и не выйдет с больничного обязан отдыхать и соблюдать постельный режим, как бы ему этого не хотелось и душа не рвалась в лабораторию. Еду ему будут приносить или доставлять, так что в одиночестве сильно не останется, а так же все желающие, коих не мало, обязуются звонить и писать в отведённое для разговоров время, чтобы уж совсем не одичал на время своего вынужденного интернетного карантина. Чем-то тюрьму напоминает, да? Всё прямо по расписанию, однако такая строгость лишь в целях скорейшего и более качественного выздоровления больного, а не с планом ограничить парня вообще от всего на свете и сделать идиотом. И так две недели помотался по другой стране, дай себе время на восстановление, раз уж заболел. Долго и мучительно, но четырнадцать дней всё-таки прошли, оставляя после себя хоть частичку светлых и даже местами забавных воспоминаний. Самыми говорливыми из его окружения, как в принципе тот и подозревал, оказались отец в лице Бьякуи, который был готов трещать с сыном без умолку, лучший друг детства – Тайджу, что тоже обожает делиться своими впечатлениями и ныть как ему не хватает учёного, и протеже-непоседа – Хром, который в отличие от своего научного лидера остался в университете и тайком делился с другом всем, что происходит в лаборатории и как там обстоят дела. Руками этого каменного солнышка, прозвище он получил за его любовь собирать различные камни и минералы, а также довольно милого и дружелюбного характера, Сенку медленно, но верно всё же занимался наукой в тайне даже от Ксено, который точно бы не одобрил подобного поведения и что его подопечный будучи на больничном продолжает делать что хочет, не взирая на ограничения. Но с другой стороны похвалил бы за сообразительность и умение выкрутиться даже из насколько безвыходного положения, как у парня. Преданность делу, ничего не скажешь. Однако всё когда-нибудь заканчивается и “тюремный срок” Ишигами тоже подошёл к концу. Стоило ему только получить справку и выйти с больницы, как он тут же потребовал вернуть ему интернет и скинуть всё, что он так или иначе пропустил за это время, чтобы нагнать упущенную программу в любимом институте. Ожидая подобного хода от бешеного порея, все блага были тут же возвращены хозяину научного мира и тот без какого-либо промедления запасся кофе, энергетиками, сладеньким для поднятия настроения, огромной кастрюлей вкуснейшего рамена из своего любимого кафе и помчался восполнять имеющиеся пробелы. Впереди были не только выходные, но и праздничные дни, поэтому с первой порцией домашних заданий по основным и самым любимым предметам Сенку молниеносно расправился, отправив все файлы преподавателям по почте. А пока те ещё ему ничего не отписали о том есть ли какие-то ошибки или недочёты, что для такого студента, как Сеныч, практически нереально по профильным предметам, тот приступил к менее любимым, которые ему не то, чтобы не нравятся, они ему не интересны и попросту не нужны особо. Но с другой стороны изредка пригождаются, да и преподаватели настолько хорошие, что он не посмеет их разочаровать плохой успеваемостью и наплевательским отношением к их предметам. С ними он возился куда меньше, чем с профильными, так как домашней работы там не так уж и много обычно задают, в основном всё в аудитории спрашивают, а если и пропустил по причине болезни, то могут и вовсе простить. Преподаватели именно по этому направлению очень добрые, особенно к Сенку, который заработал весьма себе неплохую репутацию и поэтому часто даже не ходит на те занятия, закрывая все пропуски дополнительными заданиями или помощью кафедре по тем или иным вопросам. Столь необычная помощь оказывается именно им по той причине, что его кафедра является самой главенствующей во всём университете в принципе, а так как он на ней имеет влияние, то это самый простой путь для получения автомата и тем более зачёта. Под конец остались его самый ненавистные предметы, которые он всей душой ненавидит и терпеть не может, ибо это совершенно противоположная от его направления белиберда, которую добавили в программу видимо просто по приколу или по распоряжению министерства образования, в компетентности которых можно и усомниться. С одной стороны, разносторонние развитие – это хорошо и даже отлично, но с другой это полный бред, когда часы сильно сокращают основным дисциплинам и студенты и десятой части программы не могут освоить за аудиторные часы, а оставшиеся девяносто процентов обязаны нагонять дома, самостоятельно, без чей-либо помощи, ведь часть преподавателей то старой закалки и стараются впихнуть в юные головы выше нормы, что аж те путают север с югом, образуя в своих головах вместо новых нейронных связей кисель. Делать нечего и придётся задания и по этим не особо располагающим к себе дисциплинам выполнять, ведь как раз после его выхода с больничного будут именно эти пары, как на зло, и его сто процентов спросят домашнее задание. Вот он жопой чует, что так оно и будет. Но уже в процессе своей работы и написания очередных файлов с заданиями и тестами, Сенку заметил, что домашнее задание ему скинули не в полном объёме и поэтому придётся опять просить, чтобы ему донесли достоверно всё, что нужно сделать. - Да мать вашу! – Ишигами схватился за лицо, проклиная и матеря этот мир, как только он может и на сколько хватает его словарного запаса. И на родном японском и на приобретённом с годами английском. Была б его воля на всех бы языках выругался. – Я же по-человечески просил всё скинуть! Тупоголовый ты осёл, Магма! Я тебе это ещё припомню! Приползёшь ко мне за помощью, козёл! – Вдоволь выругавшись и опустошив очередную банку энергетика, отправив её в мусорное ведро, лук стал пролистывать все диалоги, ища того, кто точно записывает всё домашнее задание, как и он. И наконец-то этот второй гений сея университета, пускай и из другого института, нашёлся! Асагири Ген! Несмотря на то, что Сенку приурочен к естественно-химическому направлению, а Ген находится на психологическо-социальном, парни по праву считаются умнейшими студентами всего университета, которые если вместе возьмутся за что-то, то даже преподавателям будет крайне тяжело понять смысл их детища. На столько они идеальный дуэт, охватывающий чуть ли не весь этот мир целиком. Но как оно и не удивительно, в начале те не поладили, так как Ишигами отрицал вовсю, что психология является наукой, когда в свою очередь Ген топил за совершенно противоположные устои, аргументируя, как и Сеныч, свою позицию фактами и научными статьями, чтобы отстоять честь своей науки. И у Гена на самом деле это получилось, несколько часов непрерывной полемики, обсуждений и горячих споров в аудитории один на один дали свои плоды, доказав луку, что психология не просто наука, но и во многих аспектах пересекается с его направлением, а вместе они и вовсе могут изменить мир к лучшему. Правда и у Гена был ряд заблуждений по поводу биологии и химических терминов, не смотря на папу-учёного в лице Ксено Хьюстона Уингфилда, кто по совместительству ещё и научный руководитель Сенку, но тот с радостью ему объяснил все его интересующие вопросы на их собственном, каким-то образом, возникшем языке, который они используют и по сей день, если им нужно пошушукаться наедине или в толпе людей, но так, чтобы их ни одна живая душа не поняла. На том их мини-война, за которой наблюдали без преувеличения все, подошла к мирному финалу, ознаменовав появление сначала союза гениев, а потом и превращения его в генеральскую команду, после привлечения ещё троих парней из их круга. Однако это уже совсем другая история, которая на данный момент нас вовсе не интересует. Кликнув на чат и написав краткое, но весьма вежливое сообщение с просьбой скинуть домашнее задание по определённым предметам, юноша решил отлучиться за порцией рамена, так как успел изрядно проголодаться, да и отнести все кружки давно было пора. Когда же вся кухонная суета была окончена и довольный, как кот, несущий в своих лапках вкуснейшую рыбу, Сенку приземлился в своё кресло с горячей порцией блюда богов, вдоволь насладившись его ароматом он поставил его на стол и повернулся к компьютеру. На своё удивление, Ишигами обнаружил в непрочитанных голосовое сообщение и довольно таки продолжительное, что на такую просьбу является странным и неожиданным ответом. Почуяв небольшой подвох, он надел свои любимые наушники для игр и открыв диалог включил аудиозапись столь знакомого для него голоса, не понимая, почему Ген вдруг решил ему отправить именно такой ответ, а не просто текстом написать, учитывая, что всю информацию он так же дублирует в электронном варианте и просто скопировать и вставить, добавив всего пару слов от себя это не так уж и тяжело. К тому же быстрее в разы. Чутьё не подвело. На протяжении нескольких минут, как раз-таки тех, что он отсутствовал на кухне, Ген более чем в деталях, со всеми подробностями и искренним желанием описывал в начале какой же Сенку чертовски горячий и какие у него шикарные плечи с шейкой, что его аж постоянно тянет его искусать, пометить во всех доступных местах, сделать шею максимально разноцветной, после чего с чувством выполненного долга уткнуться в изгиб, обнимая за талию и прижимая его туловище к себе, наслаждаясь его пускай и химическим, но таким приятным, головокружительным запахом, от которого менталисту сносит башню при каждой их встрече на протяжении уже долгого времени. С неприкрытыми голодом и страстью последовали описания идеальной по мнению парня фигуры, стройных ножек, бёдер и талии объекта обожания, которые по-своему хороши и тандеме с его строгим, но хитрым взглядом бьют всех на повал. Не для кого не секрет, что у Ишигами огромная толпа поклонников и поклонниц, которых он упорно, словно не замечая открытых знаков внимания, игнорирует в силу незаинтересованности в отношениях. Самый недоступный парень во всём университете, лакомый кусочек для самых искушённых и знающих толк в изысках людей. Высшая награда, которая должна достаться только самому особенному и уникальному человеку, коим психолог и намерен стать. Ни капельки не стесняясь и выпуская на волю всех своих коней красноречия, Асагири со всеми деталями описал в каких позах, в каких ролях и с какими игрушками, а ещё и в каких костюмчиках и местах он бы так хотел с ним переспать, обращая особое внимание на то, сколько бы Сенку получил удовольствия и какое милейшее личико у него было бы в такие моменты. Как бы его всегда невозмутимое и мало кем смущённое лицо поменялось в одночасье, давая уникальную возможность лишь одному Гену видеть его таким. Только ему одному и никому больше. Совершенно не краснея ни на один тон, менталист рассказал и о том, что чёртов лук даже на всех своих фотографиях в социальных сетях и с научных журналов настолько его возбуждает, что парню не нужно и особых усилий, чтобы возбудиться. И сейчас он как последний извращенец лежит на кровати, просматривая его профиль в очередной раз, с рукой в штанах, мечтая о том, чтобы тот наконец-то оказался рядом и они смогли воплотить в жизнь все мечты Гена, какими бы грязными и непристойными те не показались. Монохромному юноше чертовски жаль, что Сенку не было аж месяц в общем счёте в университете и тем более в их корпусах, без него было чертовски одиноко и не интересно. Пропал даже его запах, его аура, его громкий голос и громогласные речи. Всё пропало в одночасье и лишь его футболка, которая “случайно” попала в сумку Асагири так удачно перед его отъездом и после занятий по физической культуре сопровождала его все эти дни, напоминая о том, что вот-вот Сенку вернётся и тогда-то он точно утащит его к себе, не выдержав столь долгой физической и тем более эмоциональной разлуки. Но как на зло тот заболел и мука и так продолжавшаяся четырнадцать дней переросла в целых тридцать, сводя менталиста с ума. Дослушав голосовое сообщение до конца и медленно опустив наушники на плечи, лук ещё какое-то время просто сидел и пялился в экран, переваривая не столько услышанные им слова, сколько пытаясь осознать всю ситуацию, которой он никак не ожидал. Сам по себе Ген весьма себе симпатичный и умный парень, однако почему-то Сеныч был твёрдо уверен в том, что ему совершенно он не нравится и самый популярный ловелас университета имеет совершенно другой типаж при выборе партнёров. Может более высокие, накаченные, вот как его военный отец Стенли Снайдер, что-то из этой оперы, но не такой же, как и он, дрыщавый доходяга Сенку, который готов всех затащить на свои каторжные работы, лишь бы самому не выполнять всю тяжёлую и нудную часть своих научных экспериментов и тем более не ставить их на себе. Откинувшись на спинку кресла, Сенку стал мигом вспоминать все самые спорные моменты, когда он сам думал, что у Гена просто такая манера общения, в которой не последнее место занимает элегантный флирт, но сравнив его поведение с Сенку и с остальными, приплюсовав неуёмное желание к нему прикоснуться всё встало на свои места. Каким бы Сенку умным не был, но когда его любят искренне и по-настоящему именно в плотском плане он становится как и Ксено – чёртовым воробьём, до которого ничегошеньки не доходит хоть прямо говори, хоть намекай, хоть как ты пытайся донести. Вот только если нынешний супруг бегал за его научным руководителем в течении долгих 10 лет и пока не решил сдаться и уехать тот наконец-то не понял, кем его хочет видеть лучший друг детства, после чего и создали семью и завели своих детишек, усыновив и удочерив их, то уже Ген, поглядев на опыт родительский, решил действовать немного другим, но не менее шокирующим методом, дабы наконец-то донести до Ишигами все его чувства и заставить открыть глаза. Придя в себя и помотав головой, Сенку вновь нацепил наушники и на них включил микрофон, с лёгкой ухмылкой решив ему записать ответное голосовое сообщение, чтобы уж их бой проходил на равных. - “Ген, я, конечно, всё понимаю, но я просил тебя скинуть мне домашнее задание! Домашку, а не описание моей задницы и в каких позах ты бы и её хотел поиметь и самому на мне покататься! Да и вообще, как-то очень мало ты уделил внимание самому себе, не я же один должен буду получить удовольствие, не так ли? Так давай обсудим как бы ТЫ себя чувствовал во время столь непристойного действия. Ведь я думаю…” – В эту игру могут играть и двое, поэтому уже применяя всю свою фантазию и знания по анатомии и некоторых особенностей Гена, Сенку стал уже описывать всё с точки зрения ненасытного менталиста, что всё это время оставался в онлайне и даже не пытался удалить своё собственное сообщение, которое, справедливости ради, учёный успел скачать и сохранить себе в секретную папочку. Пригодится. Ещё и как пригодится. После отправки ответочки от Ишигами, Асагири не остался в стороне, отправив ещё одно голосовое, продолжая сея тему разврата и непристойности, устроив сначала обмен голосовыми, а уже потом... на мониторе высветилось сообщение об видеозвонке со стороны Гена. Ухмыльнувшись ещё шире и отключив веб-камеру, Сенку принял вызов. - Хей. У тебя вебка не работает? Почему я тебя не вижу? – Возмутился Асагири, полуголое тело которого было отлично видно по ту сторону, что заставило Ишигами облизнуться. Эти изящные изгибы, стройное тело и такая чистая кожа. Всё же ему и самому юноша весьма и весьма небезразличен. Посмотрим на сколько далеко они смогут зайти в своих играх. - Не так быстро, менталист, не так быстро. Если хочешь меня увидеть и проверить на сколько правдивы твои фантазии, то нужно ещё постараться. И помни, я сижу в наушниках, а микрофон ну уж очень близко к моему рту, даже если я и что-то делаю ниже пояса, ты этого не услышишь. – Усмехнувшись в голосе, порей стал наблюдать за оппонентом, ещё больше откинувшись на спинку кресла, которое и скрипеть даже не думало. - Ах, вот так значит… какой же ты всё-таки… недоступный, Сенку-чан. Даже сейчас меня дразнишь, находясь в другой части города. Но уж ладно. Продолжим? – Ещё несколько капель смазки упали на член Асагири, чтобы было куда удобнее удовлетворять самого себя, а та самая футболка, о которой он говорил ранее одета на нём, пускай и по большей части ничего не закрывает, находясь практически у лица, дабы была возможность наслаждаться остатками лучного аромата. - Конечно. Так ты говоришь, что был бы не против усадить меня к себе на лицо? Не думал, что у тебя есть столь извращённые фантазии. И чтобы бы ты стал делать в такой позе? Явно же не лежать бревном, не так ли? – Расположившись поудобнее, парень стал предвкушать описать очередной фантазии Гена. Сейчас он как слушатель, искушённый и ненасытный слушатель, требующие продолжения. Откинув голову назад, дабы не смотреть в экран, а переведя взгляд в потолок и вновь вспомнив сколько раз он представлял такой сладостный момент, менталист вновь поведал о том, как бы всё происходило. С какой бы жадностью он стал снимать с учёного одежду, облапывая своими холодными ручонками всё его тело, не пропуская ни одного, даже самого крошечного фрагмента, повалив того на кровать. После дорожкой медленных, страстных поцелуев опускался всё ниже и ниже, попутно лаская содрогающиеся от непрекращающегося потока ненасытных нежностей туловище, выискивая самые слабые и чувствительные эрогенные зоны. Спустившись ближе к паху и немного поигравшись язычком, в котором имеется пирсинг, с головкой члена Сенку мгновенно и полностью возьмёт в рот, коготочками вцепившись в его бёдра и заставляя того громко простонать, сжимая голову менталиста своими аппетитными ножками. Каждое своё движение головой и языком парень описывал с особым удовольствием, не прекращая надрачивать свой член и изредка облизываться, представляя вкус Ишигами в своих фантазиях. После продолжительного, горячего, но в то же время ласкового минета, дождался бы трёх выстрелов, наблюдая как Сенку падает на спину, а его грудная клетка то поднимается, то опускается, пытаясь восстановить спёртое после стонов дыхание. Проглотив всё до капли и так слизав с члена остатки, Ген раздвинул бы расслабившиеся ножки по разные стороны, с таким упоением и наслаждение вгрызаясь в мягкую, сладкую плоть, оставляя кучку засосов и укусов. Особое внимание он бы уделил внутренней части бёдер и ляжкам, со всех сторон пройдясь по ним языком и исследовав своими умелыми пальчиками, после чего бы с противоположной стороны от икр оставив несколько поцелуев, наслаждаясь неуёмной дрожью и вырывающимися изо рта учёного звуками, знаменующими его наслаждение. Дав несколько мгновений на отдых, Ген бы перевернул его на живот, подложив под бёдра подушечку и начав ласкать самую нежную часть Сенку языком, проникая всё глубже и глубже в парня, пока тот вновь не начнёт громко стонать, сжимая одеяло в своих до боли красивых кулачках. Иногда Асагири бы прерывался и вытаскивал язык, дабы одарить столь сладкие, упругие булочки поцелуями, разминая их в своих руках и разводя в разные стороны, наслаждаясь шикарным видом. Немного подготовив партнёра для смены позы, поставил бы на колени, заставив опереться руками на изголовье кровати, а сам бы лёг головой между ног Сенку, после чего опустил бы прямо на своё лицо и продолжил ласкать дырочку, попутно руками продолжая мять его булочки и время от времени дроча, не давая и шанса с себя встать. Это сладкий момент длился бы до тех пор, пока не только из Ишигами были бы выжаты все самые сладкие соки и стоны, но и сам Ген бы в лёгкую не кончил без всякой стимуляции, наблюдая снизу-вверх за личиком возлюбленного, который уже к концу покрылся бы таким лёгким, красным румянцем в цвет своих божественных глаз, жадно глотая воздух и содрогаясь всем телом, так и не в силах слезть с лица своего любовника. Но если бы всё только на этом закончилось… как бы не так. Вновь их перевернув и оказавшись между ног Сеныча, Ген взял бы их члены вместе в одну руку и продолжил их удовлетворять, с первобытной страстью и желанием присосавшись к соскам партнёра, покусывая, оттягивая и посасывая их в своё удовольствие, пока ещё одна рука оглаживает его бок. Кончив одновременно, синеглазый всё так же остался бы ненасытным, продолжив вдавливать парня в постель, прижимая к ней всем своим немногочисленным весом и таки взяв смазку и нанеся её на свои пальцы продолжил ласкать внизу Сенку, подготавливая для проникновения. Схватив за руку, которой учёный пытается прикрыться, прижал к той же кровати, не отрывая взгляда от этого покрасневшего, шикарного и такого пошлого личика, запоминая малейшее движение его рта и глаз, мимику и смущение, перемешанное с не меньшим, чем у верхнего, наслаждением. Немного поторопив события, сгорая от нетерпения, он вытащит пальцы и закинув ножки Ишигами к себе на одно плечо и обняв их руками, а также поднимая его бёдра выше, войдёт полностью, выдавливая из любимого самый громкий стон, граничащий с криком и срывом его прекрасного голоска. Слегка отдышавшись и дав и самому пассиву привыкнуть к более габаритным гостям своего внутреннего мира, неспешна начнёт двигаться, постепенно увеличивая темп и ещё плотнее прижимая чужие ножки к себе, еле как сдерживаясь от животного позыва овладеть Сенку здесь и сейчас в полной мере. Скорость будет увеличиваться, как и громкость стонов нижнего, бедная глотка которого впервые испытывает столь тяжёлые нагрузки. Когда уже даже кровать начнёт скрипеть и ходить ходуном от их напора, Ген опустил ножки ниже, раздвинув их по бокам от себя и прижимая тело учёного к своему, вгрызаясь словно зверь в его шейку, как никогда жадно, наслаждаясь не только его запахом, но и металлическим, таким сладким и дурманящим вкусом крови, чуть ли не оставляя шрамы на его коже, как вечные метки принадлежности лишь одному ему. Ручки любовника он закинет себе на шею, давая полное добро изувечить свою спину ногтями Ишигами, не одному ж Сенку сейчас получать метки, не правда ли? Машинально ногами тот обнимает за талию, прижимаясь ещё плотнее и в порыве страсти простонав имя актива. Ген на этом не успокоится и потребует, чтобы тот повторил. Снова и снова, снова и снова, пока не вырвется главная фраза из уст стонущего, в которой он сам признает, кому принадлежит и довольный до нельзя Асагири максимально глубоко не войдёт, выпуская в любовника своё семя и заставляя того выгнуться в спинке, чувствуя ещё больший жар внутри себя. Какое-то время они будут лежать так, пытаясь возобновить запасы кислорода и унять дрожь в телах. Последует страстный, сладкий поцелуй, который вновь заберёт всё то, что было ими восстановлено, но кого это волнует сейчас, верно? Самые умные языки университета сплетутся воедино, пока телами те чуть ли не сольются в одно неделимое никакими силами целое, сливаясь в единый организм. И вновь отдышка, вновь громкое дыхание и дрожь в руках и ногах. Зато как было хорошо, как чертовски было хорошо. В очередной раз излившись себе на живот, Ген стал и дальше описывать, как в позе наездника оседлал бы бёдра возлюбленного, дав ему возможность самому его подготовить, встав перед ним без всякого смущения раком, и оставить не меньше отметок по всему телу. Как звонко бы звучали шлепки Сенку по его заднице, как сладко бы он от этого стонал. Ген и не забыл упомянуть, как бы он со всей силы сжал член внутри при финале второго раунда страсти, наслаждаясь небольшой частичкой Сенку внутри себя, такой белой и сладкой, как и он весь. Навряд ли у них сил ещё на что-то хватит, кроме как ещё пару тройку раз поцеловать и немного друг друга поцарапать, поэтому потом они точно лягут спать или просто отдыхать. Может сходят в душ и маломальски поменяют себе постельное бельё, после чего завалятся в кровать, засыпая как самые милые котятки в обнимку. И не скажешь, что несколькими минутами ранее они занимались чем-то сильно непристойным. Закусив губу, заканчивая свой полёт фантазий, затуманенными глазами Ген посмотрел на экран, улыбаясь так, словно он под дозой какой-то запрещённого вещества. Хотя в каком-то смысле Сенку и является его главным наркотиком, чуть ли не с первой их встречи. - Я так бы хотел тебя сейчас увидеть, хоть одним бы глазком… - Чуть прикусывая собственные губы, пролепетал менталист, надеясь на чудо и то произошло – Сенку включил веб-камеру, давая уже на себя посмотреть. Чуть отодвинувшись от стола, дабы его лучше было видно, юноша показал, что ниже пояса у него ничего нет из одежды и что рассказы Асагири его не плохо так возбудили, даже заставив пару раз точно кончить, судя по салфеткам, что видно в кадре, но кто знает сколько их в мусорном ведре под столом, не так ли? - Ты чёртов искуситель, Ген… - Не заметно, есть ли на лице Сенку румянец или нет, он как на зло приглушил свет и от монитора тоже, поэтому невозможно разглядеть что да как с ним. Но то, что он дрочил вместе с менталистом уже того несказанно радует. – Как насчёт того, чтобы встретиться, если ты не против? – Прозвучало неожиданное предложение. – Есть у моих родителей один загородный домик… место глухое, никто и ничего нас не побеспокоит, да и всяко лучше на природе, чем в шумном мегаполисе, согласен? - Аж поднявшись духом и перевернувшись на живот, Ген приподнялся на локтях, не веря своему счастью. – Не забудь свои игрушки, они нам точно сегодня пригодятся. Будь готов через час, я за тобой заеду. До встречи, менталист. – И звонок оборвался, оставляя Асагири наедине со своими мыслями, однако, как только пришло осознание того, что ему скоро очень даже перепадёт, парень побежал собираться, скидывая в сумку все самые лучшие приспособы для хорошей ночи и самое сексуальное бельё. Наконец-то мечта сбылась.