Я засыпаю в огне, я просыпаюсь в холоде

Сегодня с утра Чхве Субон получил красивый синяк под глазом и предупреждающий удар в солнечное сплетение. Он точно знал, что Кан Дэхо мог сделать это больнее. Уже поздним вечером Субон дул пузыри из жвачки битый час, на Дэхо смотрел виновато и молчал, нервно дёргая ногой. Чай в его кружке давно остыл — снова побоялся сказать, что ненавидит зелёный. Да и вообще весь чай ненавидит — это для стариков, а ему бы пиво. Но пиво Дэхо ему никогда не наливал, всегда чай. Говорил что он полезен, что он успокаивает и даёт положительные сигналы в мозг. Бред. Конечно, Субон вполне мог натянуть на себя шкуру «меня конкретно не волнует твоё мнение» но даже он понимал что забирать его из полицейского участка со штрафом в кармане третий раз за месяц — как минимум — неприятно. Отмазки Дэхо для тяжело вздыхающих работников участка каждый раз были хороши настолько, что Субон записывал их в заметки на телефоне. В этот раз Субон не просто подрался у клуба из-за того что какой-то бухой утырок назвал его «козлом с манией величия, который клеится к чужой девушке» а «защитил бедную девочку от домогательств её пьяного парня». Присутствие Кан Дэхо рядом автоматически делало Субона либо добропорядочным и глубоко сердечным человеком, либо пострадавшим от чужого зла. Дэхо свой зелёный чай как раз пил и пытался читать Вальтера Скотта, помятые и желтоватые страницы которого получил как бы «в наследство» от одной из сестёр. Он вспоминает что хотел сдать их в библиотеку ибо лишний хлам в квартире был ему не нужен, но почему-то оставил. Жалко стало, наверное. Дэхо устало жмурится и ловит себя на том что страница под номером двести тридцать мозолит глаза уже слишком долго. Дышать нужно ровно. Он смотрит на Субона и радуется что тот протрезвел хотя бы немного. — Хочешь что-то сказать?, — Дэхо не был разочарован. Скорее устал, и уже не испытывал дежавю касательно этой ситуации. Это всегда Субон и всегда его дрожащие руки, крепко сжимающие плечи Дэхо после того как они молчат на протяжении нескольких часов. Сегодня — вновь вина на дне глаз и две кружки с чаем на липком столе. Одна полная и холодная, другая почти пустая. С некоторых пор кухня могла бы называться комнатой для бессмысленных разговоров. Дэхо приходил сюда собраться с мыслями и прочесть с десяток страниц очередной книги которую не стал выкидывать, а Субон на соседнем стуле — просто хвост, который сам себя отрубает. Из раза в раз они выходят из комнаты для бессмысленных разговоров так, будто ничего не было. Дэхо проснётся на следующее утро с чужой ледяной ладонью на животе и прижатыми к его шее сухими губами. Натянет на Субона ещё одно одеяло и простит за всё, потому что нужен ему. Нужен как солнечный свет, важен как кислород, или как там «Танос» читал в своём треке, который посвятил ему. Это определённо глупо и как-то совершенно по-детски, но Дэхо тогда смеялся. Спрашивал, почему строчки так глупо рифмованы и всё равно попросил Субона скачать ему эту песню на телефон. К сожалению, Чхве Субон тоже нужен Дэхо. Он искал причину вот уже полгода, но в голову не приходило ничего, а только стреляло тянущей болью куда-то в грудную клетку. Субон молчал около минуты и потом неопределённо пожал плечами, будто в растерянности. Глаза у него бегают по всему чему угодно, только бы не задерживаться на Дэхо и его белой майке с пятнами от жира. Домашний, принимает всегда с объятиями, даже когда приходится разгребать чужую грязь и лезть из раза в раз в эту огромную кастрюлю с кипящим жиром. Субон действительно не устраивал каких-то проверок на верность — придёт или не придёт Дэхо чтобы вытянуть его неуклюжую задницу из очередного дерьма. Просто так всегда получалось, что ему нужна была его помощь. Сейчас он неловко поджимает губы и почти обречённо думает о том, что скоро у него никого не останется. И он сам окажется в этом виноват. — Прости меня. — Ты серьёзно думаешь что этого достаточно?, — Дэхо снова напомнил себе дышать ровно. Пожалуй, он делал это слишком часто. Сегодня он был на грани. — Мне правда, — Субон прерывисто вздохнул, запнувшись, — Правда жаль в этот раз. I'm so sorry, малыш. Я абсолютно заслужил это, — он ткнул пальцем в свой опухший и налившийся кровью левый глаз и посмотрел так, будто был последним щенком в коробке у мусорного бака в переулке. Щенком, которого никто не хотел брать. Потому что слишком громко гавкает, везде суёт свой нос, больно кусается и не поддаётся дрессировке. Его всегда возвращают обратно в коробку в переулке. Никто не пытался его принять, а Кан Дэхо всю свою жизнь был уверен в том, что может справиться с чем угодно. Даже если Субон больно кусается. Сейчас Дэхо было почти физически больно смотреть на него, но он вспомнил что чертовски устал. Возможно, сегодня стоило нарушить традицию и уйти отсюда одному. Растрёпанную фиолетовую голову оставить на кухне, а свою уложить на подушку и забыться на несколько часов, пока его не разбудит ледяная ладонь на животе. До тех пор пока он не откроет глаза из-за того что Субон прилип к нему как к последнему, кто ещё терпит выходки «Таноса». Дэхо эгоистично мечтал о том, чтобы остался только Чхве Субон. Чтобы осталась только его колючая щетина которой он утыкается в шею, чтобы иногда он клал голову на грудь Дэхо и слушал как стучит его сердце, чтобы неосознанно гладил его колени и нёс какую-то нелепицу, которую выдумал с утра пока ел шоколадные хлопья. — Послушай, — Дэхо вздохнул и прикрыл глаза на пару секунд, чтобы удержать влагу на ресницах. Он чувствовал что «ровно дышать» никак не получается. Что он вот-вот по-идиотски разрыдается и чертовски ненавидел себя за это, потому что он никогда не должен рыдать перед Субоном, — Я боюсь что когда в очередной раз возьму трубку, мне скажут что тебя пырнули, или что ты в больнице. Что твой труп нашли под случайным забором, а меня позовут для того чтобы тебя опознать, Субон. Ты понимаешь, о чём я говорю? Из-за мерзкого комка в горле Дэхо больше не смог ничего сказать, но мыслей в голове было настолько много, что она в любой момент могла бы разорваться на куски. Он думал только о том что постоянно кого-то теряет. Что сближаться с Чхве Субоном было огромной ошибкой, потому что даже если тот не погибнет, то всегда может ускользнуть от него когда захочет. Дэхо протянет свою руку к нему навстречу, а того рядом уже не будет. Всегда, когда Субон просил ему «подсобить» Дэхо делал всё что мог, лишь бы тот к нему возвращался. Если он приносит пользу, значит, Субон с ним останется? Будет слушать, как стучит его сердце? Дэхо хотел быть нужным, но не мог попросить вслух. И он ненавидел себя за это тоже. Язык присох к нёбу, веки слипались, на книгу было тошно смотреть, низ живота тянуло и Дэхо снова чувствовал себя не на своём месте. Будто прямо сейчас умирает. Где-то за чертой, которая почти стёрлась. Субон умолк и, казалось, задумался. Мимика у него была очень подвижная, всё что крутится в голове — тут же видно. Дэхо отрешённо гадал, умеет ли он в действительности серьёзно думать. В конце концов — Дэхо мог попросить его уйти, мог накричать до срыва связок, даже мог собрать все его вещи в небольшую кучку и выкинуть за порог. Избавиться от щенка. А Субон назло будет «спать на пороге», потому что у него больше никого не было. Скажет поначалу, что Дэхо ему нахуй не нужен и сплюнет желчь в его сторону. А через неделю или две, как обычно, вернётся с поджатым хвостом, потому что очередное «детка, я попал». Обхватит лицо Дэхо ладонями и поцелует в висок и шею, а потом в ключицу и плечо, наклонится низко и прижмётся к его рёбрам щекой. Потому что знает и помнит, в каких местах Дэхо нравятся поцелуи. Помнит что ему нравится, когда Субон его крепко обнимает и знает что Дэхо дрожит, когда он на него смотрит снизу вверх. Субон скажет в сотый раз «прости», и Дэхо в сотый раз забудет что хотел его выгнать. — Я долбаёб, малыш. Я очень долбаёб, — Субон кивнул несколько раз, подвинулся вместе со стулом поближе, схватил Дэхо за руку и крепко сжал её, — Ты переживаешь сильно, я это понял, okay? Я буду пай-мальчиком для тебя, буду хорошим. Ну бывает фигня такая у меня, случается иногда, ты же знаешь. У нас же с тобой всё нормально. Дэхо выпутался из чужой хватки и попытался улыбнуться так легко, как только мог. Протянул руку и потрепал чужие ломкие волосы. Субон прикрыл глаза и наклонился навстречу, как всегда это делал когда Дэхо прикасался к его голове. Что-то из детства, какие-то немногочисленные тёплые воспоминания и ощущения — тепло, мягко и спокойно. Безопасно. — Сегодня был тяжёлый день, да?, — вместо ответа Субон уткнулся в его ладони и тихо вздохнул. Дэхо будто бы всегда лишь заслуживал это тёплое дыхание на руках за какие-то поступки. Теплота доставалось ему так тяжело, — Просто пойдём спать, — Дэхо встал из-за стола, бросил книгу на подоконник и с некоторым уколом вины оглядел кактус, который забыл полить в очередной раз. Было совсем не до этого. Субон непривычно долго смотрел на Дэхо, как будто бы боялся его или пытался что-то найти на чужом лице. Но он послушно поднялся следом, выключил свет и в этот же момент всё погрузилось в непроглядную темноту. Свет уличных фонарей до их этажа не доходил, в окне — чернота. Будто конец света наступил. Дэхо моргнул и опёрся рукой о стену в попытке адаптироваться и увидеть хоть что-то, как почувствовал на себе чужие руки, аккуратно коснувшиеся тазовых косточек. Колючий подбородок привычно упёрся ему в шею, хриплое дыхание Субона громкое. Ждать пока он соберётся с мыслями всегда занимает долгое время. Дэхо почти мог слышать как скрипят его извилины, пытающиеся собрать в осмысленное предложение хоть несколько слов. — Мы уже всё обсудили, Субон. Я устал, — Дэхо поднял голову и закрыл глаза. Спать хотелось невыносимо. — I know, — вибрация от голоса Субона прошлась до поясницы, а мурашки появились непроизвольно. Он часто тихий и грубый, но редко настолько виноватый. Дэхо хотел бы знать, сыграла ли тут роль опухшая шишка которую он тому обеспечил, — Я просто, — Субон который раз запнулся и прижался губами к макушке Дэхо, — Просто прости, я правда конченый, не хотел тебя так обижать. Сегодня на то чтобы «просто простить» у Кан Дэхо наконец-то уже не осталось сил. Нужно было только подождать до утра.