Embargo

┈───ᗊ───┈

      Никто не помнит, когда погас свет.       Никто не помнит тысячи разрушенных зданий, оставивших без крова миллионы людей.       Никто не помнит первого монстра, вышедшего из полуночной тьмы леса, желая забрать чужие жизни.       Все помнят тишину.       Как было тихо, когда почти никого не стало. Острые ветки ножами резали лицо, оставляя на щеках мелкие кровоточащие царапины. Он нёсся по лесу сломя голову, стараясь думать не о том, скольких они потеряли, а о том, скольких осталось спасти. Кровь стучала в висках, заглушая надрывные крики тех, кто оставался позади. Тех, кто спотыкался, падал, останавливался и попадал в лапы монстров, не знавших пощады. Он бежал и старался пересчитать мелькающие силуэты, надеясь, что до базы доберётся хотя бы половина из них. Животный страх сковал каждую клетку тела, но он запретил ему затуманивать разум. Бояться он будет позже. Сейчас ему нужно было спасать людей. В паре метров от него споткнулся и рухнул омега, имени которого он не знал. Он взвыл от боли, видимо, сломав ногу, и начал умолять о помощи пробегающих мимо людей. Тэхён замер на секунду, принимая тяжёлое решение молниеносно. Впереди была по меньшей мере сотня человек, нуждавшаяся в его помощи. Стоила ли одна жизнь таких рисков? Чёрт, определённо. Перепрыгнув через разделявшие их коряги и ямы, он подбежал к омеге, стараясь не замечать краем глаза несущихся на них монстров, которым оставалось буквально метров триста, чтобы нагнать нерасторопных людишек. — Держись за меня, — Тэхён закинул кричащего от боли омегу на спину, внутренне радуясь тому, что тот почти ничего не весил, и рванул вперёд быстрее прежнего. Он молился, не зная ни одной молитвы. Никогда прежде не веря в Бога. Он молился, потому что боялся лишиться рассудка. Через двести метров показалась база. Силы были на исходе, и никакое желание жить не могло побороть банальное истощение. Бежать оставалось пару минут, но альфа и представить себе не мог, как преодолеет этот путь. Омега вцепился в него мёртвой хваткой, как за последнюю нить спасения, внутренне обещая себе сделать для него всё что угодно, если они выберутся живыми.  Последние метры до базы были самыми тяжёлыми. Перекопанная влажная земля затягивала внутрь, особенно теперь, когда на спине у него был хоть и небольшой, но груз в виде целого взрослого человека. Руки тряслись, ноги переставали слушаться, пот застилал глаза. Он ещё крепче прижал локтями ноги омеги, чтобы не выронить, не потерять. Откуда-то издалека послышался окрик, он увидел приближающийся к ним силуэт. — Тэхён! Давай его мне, давай! — высокий альфа в военной форме буквально стащил омегу с плеч Тэхёна и понёсся в сторону базы, лишь надеясь на то, что тому теперь будет легче выкарабкаться. Из последних сил он передвигал ногами, двигаясь почти на ощупь, слыша лишь звериный рёв за спиной и не позволяя себе сдаться. Громкий стон разрезал воздух, когда позади он услышал звук закрывающихся ворот базы. Упав на землю от изнеможения, он почувствовал лицом мягкую прохладную траву. Это чувство позволило на пару секунд забыться и почти перестать ощущать пронзительную боль в мышцах по всему телу. Усадив спасённого омегу на землю, Намджун хотел было подойти к Тэхёну и проверить, как он, но душераздирающий вопль до боли знакомого голоса за спиной остановил его. Кричал Сокджин. Кричал его муж. Намджун медленно развернулся и застал страшную картину: Джин бился в истерике, еле удерживаемый другими омегами, которые от усталости и испуга не знали, что предпринять. На негнущихся ногах альфа подошёл к мужу и опустился перед ним на колени, стараясь мимолётно уловить его взгляд. Куда-то пропал голос, которым было нужно задать самый страшный вопрос. Откуда-то взялась слеза, что тонкой струйкой потекла по испачканному пылью и кровью лицу. — Г-где он, Джин? Где Чонгук? Джин… Где наш сын? Сокджин поднял на мужа глаза, полные слёз, не в силах вымолвить ни слова. Боль и ужас пожирали омегу изнутри. Всем хватило одного взгляда, чтобы понять — случилось самое страшное. Сын остался за воротами.

┈───ᗊ───┈

Тэхён мгновенно провалился в болезненное забытье, как только его лицо коснулось земли. Из тягучей глубокой неги его вырвали чьи-то громкие крики. С усилием он приподнялся на локтях, оставляя на щеке отпечаток зелёной травы, и попытался сфокусировать взгляд на расплывающихся силуэтах. Намджун крушил всё вокруг, пока его рыдающий муж пытался успокоить его, хоть и сам был в явно невменяемом состоянии. Тэхён поднялся с земли, скривившись от боли в мышцах, и направился к омеге, стоявшему поодаль от всей толпы. — Что случилось? — он догадывался о произошедшем, но надеялся услышать другой ответ. — Их сын… Они потеряли его. Он был на руках их охранника, который бежал за ними, а потом они пропали из виду, — у омеги задрожала губа, когда он произносил эти страшные слова. — Господи… — Тэхён запустил пальцы во влажные волосы, сжимая их почти до боли. Спустя пару секунд он уже двигался в сторону Намджуна, забыв про горящие мышцы, про растянутые суставы и про дикую усталость. На лидере не было лица. Оно мгновенно утратило все краски, став мертвенно-бледным. Его наконец усадили на какую-то корягу, лишь бы он перестал разносить едва построенную базу. Теперь альфа смотрел в одну точку, не реагируя на других людей, будто оставшись по ту сторону ворот. Вместе с его маленьким Чонгуком. — Намджун, послушай меня, — Тэхён подошёл к нему вплотную, наклонившись так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я пойду и найду его, хорошо? Он ведь может быть жив. Я прямо сейчас пойду за ним. Взгляд альфы вдруг приобрёл осознанность. Он поднял на Тэхёна красные глаза, так сильно контрастировавшие с бледным лицом, и горько усмехнулся. — Я ценю это. Но не нужно. Ты ведь знаешь, что это невозможно. Будь это не так — я бы сам уже мчался туда, заглядывая под каждый куст. Но в этом нет смысла, Тэ. Эти твари… Они не помиловали моего мальчика, — после этих слов альфа зашёлся в горьких рыданиях, опустив лицо на ладони. Сглотнув вставший в горле ком, Тэхён развернулся и громко крикнул: — Откройте мне ворота через пять минут! Взойдите на башню и ожидайте возвращения! Не вернусь до заката — числите погибшим. Намджун вдруг подорвался с места и схватил альфу за грудки: — Да ты совсем из ума выжил, Ким Тэхён?! Геройствовать захотелось в свои семнадцать? Они тебя разорвут, как только ты выйдешь за ворота.  Тэхён и бровью не повёл от всех этих угроз, ответив лишь тихое: — Лучше дашь твоему ребёнку погибнуть, даже не попытавшись спасти? Намджун смотрел на него безумным взглядом, ноздри раздувались от злости и бессилия, сжимавшие куртку руки позорно дрожали. — Я пойду за ним. Я его отец. — А ещё ты наш лидер и главнокомандующий. А ещё ты теперь единственный близкий человек Джина, если твоего сына действительно не стало. Хочешь лишить его всей семьи за день? Не неси чушь, — он раздражённо высвободился из крепкой хватки и направился в сторону ворот, не желая продолжать бессмысленные споры, когда счёт мог идти на минуты. — Что сказал бы на это твой отец, Тэхён? — Намджун догнал его и развернул к себе резким движением, взяв за плечо. — Мой отец мёртв. И он не хотел бы, чтобы я стал трусом. Иди к мужу, Намджун. После этих слов он сдался и отпустил Тэхёна, понимая, что этот юный парень идёт на верную смерть ради его ребёнка.

┈───ᗊ───┈

Эти твари реагировали на шум и свет. Стоило поджечь маленькую спичку или вскрикнуть — они настигали тебя за считанные секунды. Тэхён шёл медленно, похрустывая сухими ветками под ногами, надеясь, что такой незначительный шум их не привлечёт.  Темнело. Он не представлял себе, как будет искать маленького ребёнка в тёмном лесу, в котором нельзя было зажечь даже фонарь. В котором нельзя было звать мальчика по имени, надеясь, что тот откликнется. Возвращаться без ребёнка будет немыслимым безумием, зная, как его родители сейчас сходят с ума. Чонгука нужно было найти. Он всего пару раз видел этого мальчика, когда они собирались всем лагерем во временных пристанищах. Неугомонный малыш лет шести, без остановки бегавший по пустым комнатам разрушенных зданий, что на пару дней были очередным «домом». Тэхёну запомнились его непропорционально большие глаза глубокого чёрного цвета и милый округлый носик, в который его так часто целовал папа. У Чонгука были иссиня-чёрные волосы, которые так любил взъерошивать его отец, когда в очередной раз не мог оторваться от игр с любимым сыном. Тэхён очень боялся, что эти моменты станут для Сокджина и Намджуна лишь воспоминанием. Тишину леса нарушал лишь шелест деревьев и редкое стрекотание насекомых, напоминавших о том, что это всё ещё была часть живой природы. Иногда казалось, что в мире не осталось ничего живого, кроме пары сотен спасшихся людей, которых было трудно назвать счастливчиками. Солнце село быстрее, чем он ожидал. Лес погрузился во мрак, не оставляя ни единой надежды на спасение. Из раздумий внезапно вырвал странный звук. Тэхён подумал, что ему показалось, но через пару секунд это повторилось. Кто-то звал его. По имени. Тихо, едва слышно, но различимо в почти полной тишине. Тэхён остановился и начал вглядываться в темноту, стараясь не поддаваться страху, щупальцами проникавшему прямо под кожу.  В паре метров от него шевельнулся куст. Альфа рефлекторно схватился за нож, что всё время находился на его поясе. — Т-Тэхён… — вновь раздалось в тишине. Это был не монстр. За пару шагов он преодолел расстояние до зовущего, с ужасом обнаружив еле живого охранника семьи Ким, истекающего кровью. Тот тянул дрожащую руку к альфе, пытаясь что-то сказать, но захлёбываясь собственной кровью, чёрными струйками вытекающей изо рта. Тэхён наклонился к нему, пытаясь прислушаться, зная, что тот хочет сказать что-то чрезвычайно важное. Последнее. — Ч-Чонгук… Я его… — он зашёлся в сильном кашле, пачкая кровью сидящего перед ним альфу, которому в эту секунду было совершенно на это плевать. Тэхён зажал тому рот рукой, чтобы громкий звук кашля не привлёк тварей. Сердце разрывалось от боли, когда в темноте он видел два блестящих от слёз глаза человека, осознающего, что ему остались считанные минуты. Он будет вспоминать этот взгляд ещё очень долго. — Где он? Давай же, скажи, прошу. Он жив? — Тэхён старался скрыть дрожь в голосе, словно боясь испугать умирающего альфу, который заслуживал спокойствия в последние мгновения жизни. — Да… На большом… Дереве сидит…Там… — окровавленная рука с огромным усилием приподнялась, чтобы указать направление, а затем вновь прижалась ко рту, когда альфа содрогнулся в приступе кашля. — Я найду его. Спасибо тебе, что спас его, — слезинка капнула из глаза Тэхёна, когда он занёс нож над охранником, для которого в эту секунду смерть была помилованием. Он лишь надеялся, что у юного палача хватит для этого мужества. — Скажи им… Я виноват… Удар. Хрипы прекратились в одно мгновение, снова оставив Тэхёна наедине с давящей тишиной. Первая смерть от его рук.  В семнадцать лет он впервые убил человека. Вытерев кровь с лица рукавом куртки, он поднялся, мысленно прощаясь с альфой, чьего имени не успел запомнить. Не успел обменяться с ним ни одним словом до этого дня. Никогда не узнает его. Потому что убил его.  Голова кружилась, весь лес стал одним большим размазанным пятном, но он никогда не позволил бы себе остановиться. Он двинулся в том направлении, которое ему указали, ещё сильнее теперь прислушиваясь к каждому шороху. Зная, что ребёнок жив и его нужно отыскать. Пройдя метров пятьдесят по указанному маршруту, он услышал рычание. Твари были на охоте. Бежать было некуда. Единственным выходом было залезть на дерево, но это могло создать много шума, и он всё ещё не нашёл Чонгука. Прижавшись спиной к дереву с массивной кроной, став почти невидимым, он стал думать, стараясь не поддаваться панике. Казалось, даже сердце стучит слишком громко и может привлечь опасность. — Эй, дядя, — едва слышный писклявый шёпот раздался откуда-то сверху. — Я здесь. Тэхён не поверил своему счастью, когда задрал голову наверх и в темноте увидел очертания маленького силуэта, притаившегося на крупной ветке. Он надеялся, что малыш не закричит и не расплачется, но тот и не собирался. Лишь смотрел на него сверху двумя поблёскивающими от страха глазками и спокойно ждал помощи. Как настоящий взрослый альфа. — Я сейчас залезу к тебе, Чонгук, — выбора не оставалось, и Тэхён начал аккуратно взбираться по стволу. Внутренне он радовался, что кора была старой, местами отходила от дерева и давала возможность зацепиться ногой. Тяжело дыша, буквально через несколько минут он перекинулся всем корпусом через ветку, не веря, что всё ещё был жив. — Привет, малыш. Как ты тут?  Мальчик сидел, завернутый в маленькое одеяльце и привязанный к ветке крепким узлом. Он не упал бы, даже если бы сильно захотел. Охранник постарался на славу. — Хорошо, — он шептал так тихо, что Тэхён едва различал его голос. Умный мальчик. — Уджин крепко меня привязал и сказал ждать, когда придут. И ты пришёл. Я правильно всё сделал? Сердце защемило от гордости за маленького храброго альфу так сильно, что Тэхён впервые обрадовался этой кромешной тьме повсюду. Ребёнок не увидит пары скатившихся слезинок. — Ты невероятный молодец, Чонгук-и. Я знал, что ты справишься. Скоро мы отправимся к твоим родителям, как только станет чуть светлее, хорошо? — Хорошо, я понял. Он не хныкал о том, как ему хочется к родителям, как делают все дети. Он не кричал и не бился в истерике. Он молча сидел и внимательно слушал всё, что ему говорят. Этот мальчик был в сотню раз сильнее любого взрослого. Несколько минут потребовалось Тэхёну, чтобы переползти ближе к Чонгуку, аккуратно отвязать его и взять на руки, привязав теперь их обоих к дереву. Чонгук не сопротивлялся, продолжая греться в своём мягком одеяле, лишь иногда задавая вопросы: «Где ты научился так крепко завязывать?», «А сколько тебе лет?», «А как тебя зовут?». Получив все необходимые ответы, ребёнок устало опустил голову на грудь Тэхёна, чуть шмыгая носом. Он либо простыл, либо не давал себе заплакать. — Ты похож на маленького кролика, Чонгук-и. Они тоже так делают носиками, — с этими словами он слегка коснулся холодного кончика носа ребёнка, отчего тот довольно хихикнул. — Мне нравятся кролики, я бы хотел себе одного домой, — он уткнулся в Тэхёна, стараясь согреть лицо, а тот аккуратно расстегнул куртку и укутал его с двух сторон. — Я обязательно отыщу тебе самого пушистого кролика и подарю, когда мы вернёмся, договорились?  Мальчик радостно закивал и поднял взгляд больших глаз на альфу, стараясь понять, не шутил ли он. — Хочу пить. Опомнившись, Тэхён стал пытаться дотянуться до привязанной сумки и достать оттуда маленькую флягу с водой, которую так и не выпил. Уходя из лагеря за Чонгуком, он даже не додумался взять побольше воды для него. Кажется, он и сам внутренне не верил, что сможет его отыскать. — Держи, пей, — маленькие ладошки обхватили флягу, и он начал жадно пить воду, стараясь не пролить ни единой драгоценной капли.  Через пару мгновений малыш остановился и вежливо спросил: — Теперь твоя очередь? Тэхён в ответ усмехнулся и ответил: — Я не хочу, ты можешь выпить всё. Радостный блеск глаз был виден даже в полной темноте, когда ребёнок вновь припал к драгоценной бутылочке. Конечно, Тэхён хотел. Но совесть ни за что не позволила бы ему выпить ни капли. Через пару минут Чонгук провалился в глубокий сон, прижавшись к своему спасителю, с которым теперь было совсем спокойно. Тэхён старался не засыпать, боясь, что верёвки не выдержат и они упадут, рисуя в голове картины самых страшных исходов. Ребёнок спал тревожно, то и дело начиная что-то тихонько бормотать во сне, слегка дёргаясь в крепких руках альфы. — Не бойся, кролик, я с тобой. 

┈───ᗊ───┈

За всю ночь Тэхён ни разу не сомкнул глаз, хоть и мучился от невыносимой усталости, жажды и голода. Наступил рассвет, пора было выдвигаться к лагерю. В утреннем тёплом свете леса мир не казался таким уж страшным: всё вокруг говорило о спокойствии и гармонии, если бы не монстры, в любую секунду готовые наброситься на первого, кто издаст звук. Чонгука пришлось аккуратно разбудить, он не мог спустить его с дерева спящим. Как только малыш немного отошёл ото сна, Тэхён начал рассказывать ему дальнейший план. — Сейчас мы будем спускаться с дерева, твоя задача очень крепко держать меня за шею, чтобы не упасть. Справишься? Серьёзный утвердительный кивок. — Затем мы с тобой пойдём к лагерю. Бежать не будем, чтобы не шуметь. Я буду нести тебя на руках, чтобы ты не устал. Старайся не произносить ни звука, пока мы будем идти, это очень важно, ты знаешь. — Я знаю. — Готов? — Готов. Тэхён не представлял, как закончилась бы эта история, если бы сын Намджуна не был таким осознанным и понимающим в столь раннем возрасте. Он беспрекословно выполнял все указания альфы и ни разу не позволил себе проявить страх — он будто знал, что на кону стояла не только его собственная жизнь, но и жизнь этого доброго альфы, который пришёл за ним ночью в лес, чтобы спасти. Они успешно спустились с дерева и отправились в сторону лагеря. Чонгук всё ещё был в одеяльце, хоть на улице уже и потеплело, но ребёнок явно простыл, за что Тэхён отчего-то почувствовал укол совести. Как будто он мог что-то изменить. Как будто он сделал недостаточно. Они двигались не спеша, молчали, каждый хотел как можно скорее добраться до поселения. Чонгуку не терпелось попасть к отцу и папе, а Тэхёну хотелось наконец расслабиться и ощутить долгожданное чувство безопасности. Они проходили мимо скалистой местности, когда неизвестно по какой причине огромный валун рухнул об землю в десятке метров от них, создав такой немыслимый грохот, что его услышал бы и глухой. Всё внутри Тэхёна похолодело. Мысли бесконечным потоком завертелись в голове, а паника моментально подступила к горлу. Чонгук поднял на него взгляд, который было трудно назвать испуганным — он был в ужасе. Альфа не мог позволить себе роскоши долгих размышлений, поэтому немедленно взял себя в руки, оставив из вороха кричащих в голове фраз лишь одно слово. Бежать. Эту скорость было трудно сравнить с тем, что было вчера. Он и предположить не мог, что его тело способно нестись так быстро. Через рваные вдохи и выдохи он смог крикнуть Чонгуку лишь резкое: «Держись!». И он держался. Маленькие ручки вцепились в куртку альфы до побеления, а широко раскрытые от страха глаза смотрели ему за спину, не в силах оторваться. Они приближались. Тэхён бежал и молился, чтобы в лагере хоть кто-то был сейчас на вышке. Он ушёл и попросил считать его погибшим, если не вернётся до заката, а прошла уже целая ночь. В отдалении показалось поселение, и он бежал, держа ребёнка, как самую драгоценную вещь во всей вселенной. Он не имел права его потерять, когда спасение было уже так близко.  Внезапно он начал кричать голосом, который не был похож на его собственный. Он орал, умоляя помочь им и открыть ворота. Он просил помощи, глупо надеясь, что его услышат.  В то же время безутешный отец продолжал сидеть на вышке и вглядываться вдаль, надеясь разглядеть знакомые очертания. Он не поверил своим глазам, когда увидел стремительно приближающийся силуэт, кричащий что-то, что невозможно было расслышать. За Тэхёном неслись по меньшей мере двадцать тварей, чей бешеный рёв можно было услышать за километр.  Намджун подскочил и начал безостановочно колотить по огромному колоколу, который служил для них системой оповещения о критических ситуациях. — Открывайте ворота! Открывайте чёртовы ворота! Он понимал, какой это риск. Помимо Тэхёна и Чонгука, он мог впустить и монстров, которые перебили бы по меньшей мере половину поселения. Как главнокомандующий, он не мог допустить таких рисков, но в ту секунду он в первую очередь был отцом. Альфа спрыгнул с вышки и побежал в сторону ворот, пытаясь помочь жителям открывать тяжёлые двери, никак не желавшие поддаваться. Воспалённый разум принял решение взобраться на одну из дверей и попытаться спасти их собственноручно, слабо рассчитывая на успех. Он был готов кинуться в пасть к зверям самостоятельно, если это помогло бы спасти его ребёнка и Тэхёна.  Он влез на самую вершину и увидел, что Тэхёну осталось бежать около двадцати метров. Тот увидел альфу и сразу понял план его действий. Ворота не были очень высокими, но и не были низкими, поэтому попытка у него была всего одна. Он остановился у подножия массивных дверей, бросив взгляд на Чонгука и слабо подмигнув ему, а затем резким движением подкинул его вверх по меньшей мере на полтора метра, прямо в руки отца. Убедившись, что ребёнок в порядке, он стал пытаться взобраться по воротам вверх, но ноги предательски соскальзывали, раз за разом возвращая его вниз. Твари настигали, Тэхён прощался с жизнью, даже не пытаясь больше забраться, лишь с ужасом глядя на приближавшуюся смерть, внутренне радуясь тому, что успел спасти ребёнка. Чонгук теперь будет жить. Двери к этому моменту удалось открыть сантиметров на тридцать, и этого хватило для того, чтобы Намджун успел схватить альфу за куртку и протиснуть внутрь, собственноручно закрывая ворота обратно, взвыв от пронзившей руки боли. Первые мгновения никто не понимал, что произошло. Все выбежали из своих пристанищ и неслись к воротам, возле которых происходило что-то. Сокджин выбежал из их дома и сломя голову понёсся в толпу, расталкивая всех. Его громкие рыдания вновь разрезали воздух, когда он увидел маленький комочек в руках Намджуна, без остановки плачущий и обнимающий отца. Сокджин кинулся к сыну и мужу, боясь обезуметь от счастья, благодаря Господа и этого смелого мальчика, которому они будут обязаны до конца своих дней.