Шёпот страниц

Библиотека пахла чем-то древним — пыльным временем, пожелтевшими страницами и терпким деревом старых стеллажей. Здесь всегда было тихо, но не глухо, а наполнено мягким, уютным шумом: шелестом перелистываемых страниц, приглушёнными голосами, скрипом паркета под осторожными шагами. Минхо любил эту тишину. В ней звучал голос Джисона. — «Она шла по весеннему саду, унося сердце, подобное солнечному лучу…» — Джисон читал медленно, смакуя каждое слово, будто пробовал его на вкус. Минхо знал, что он читает Китса. Или, может, Байрона? Он мог ошибаться — английская литература была для него лабиринтом, в котором он готов был затеряться, лишь бы Джисон вёл его за собой. А он сидел напротив, прислонившись плечом к книжному шкафу, небрежно закатав рукава мягкого свитера. Его тёмные волосы спадали на лоб, а губы двигались так, что Минхо невольно замирал, забывая, как дышать. Он и не слушал, если честно. Вернее, не столько слова, сколько сам голос — негромкий, чуть хрипловатый, с оттенком мечтательности. — Минхо, ты слушаешь? Минхо вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Он моргнул, встретившись с внимательным взглядом карих глаз. — Да, конечно, — поспешно кивнул, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам. Он каждый раз краснел, когда их взгляды встречались. Джисон, кажется, уже привык к этому. — Тогда скажи мне, что было в последней строчке? Минхо застонал. Он понятия не имел. Ведь слушать действительно было сложно, когда рядом сидит его обьект обожания. Ещё и издевается. Джисон хмыкнул. Опустил взгляд, перевернул страницу, снова принялся читать, будто ничего не заметил. А может, просто не подал виду. Минхо наблюдал, как его пальцы мягко касаются бумаги. Они двигались осторожно, будто Джисон держал в руках что-то драгоценное. Минхо не мог оторваться. Что-то в этом жесте завораживало. Может, потому что он сам мечтал, чтобы Джисон когда-нибудь так же нежно держал его ладонь. Он знал, что никогда не сможет сказать этого вслух. Или, по крайней мере, не сейчас. Но Джисон читал, и мир для него существовал только в словах. А Минхо ждал. Он не торопил себя, не торопил их. Он не знал, когда осмелится сказать то, что билось в его груди сильнее, чем сердце, но он знал одно — сколько бы времени ни потребовалось, он проведёт его здесь, рядом с Джисоном, среди тысяч строк, которых ему никогда не понять, но которые он готов был слушать вечно. — Знаешь, — вдруг заговорил Джисон, прерывая чтение. — Иногда мне кажется, что я живу внутри этих книг. Что я — это просто строка на бумаге. Он улыбнулся, но взгляд у него был немного грустный. Минхо посмотрел на него и вдруг сказал: — Если бы ты был строкой, я бы перечитывал тебя снова и снова, – он осознал, что произнёс это вслух, только когда увидел, как Джисон удивлённо вскинул брови. — Минхо… – Джисон явно не знал, что сказать. Минхо отвёл взгляд, сглотнул, сжав ладони на коленях. Чёрт, это было так глупо. Звучало, как что-то из этих романтических книг, которые Джисон любил. Может, поэтому он улыбнулся. — А вообще сегодня ты какой-то тихий, — заметил Джисон, закрывая книгу. Минхо опустил взгляд. — Просто думаю. — О чём? О тебе. — О том, что я не понимаю ни слова из этих стихов. — Ты — самый терпеливый слушатель, которого я встречал, – Джисон засмеялся негромко, но искренне. — Может, я просто люблю твой голос. Тишина. Минхо почувствовал, как внутри всё сжалось. Он снова сказал это вслух? Правда? Джисон смотрел на него, будто видел впервые. Не смеялся, не отводил глаз. Минхо замер, не в силах дышать. — Тогда тебе придётся задержаться в библиотеке подольше, — тихо сказал он и снова открыл книгу, отводя взгляд. А Минхо почувствовал, как что-то мягко и тепло разливается по его груди. Честно — он готов был остаться здесь навсегда. *** Они познакомились в дождь. Джисон сидел на каменных ступенях библиотеки, пытаясь прикрыть новообретённые книги от воды, которая тонкими ручейками стекала с неба. У него не было зонта. Минхо заметил это, когда выходил, и, не задумываясь, протянул свой. — Возьми, — сказал он, открывая купол над ним. Джисон вскинул голову, его тёмные волосы слиплись от влаги. Он выглядел удивлённым. Не ожидал, что к нему станет говорить кто-то чужой. — Ты сам промокнешь. — Всё равно уже поздно, – Минхо пожал плечами. — Мне недалеко. Бери. Джисон смотрел на него чуть дольше, чем было нужно, а потом медленно взял зонт. — Спасибо. Минхо тогда даже не знал его имени. Только запомнил, как вода капала с его ресниц. А в глазах виднелся небольшой, но интерес. Ведь что-то всё-таки появилось новое на горизонте. После этого он увидел его в библиотеке — за столиком у окна, окружённого книгами. Минхо не планировал подходить, но в какой-то момент Джисон поднял голову и поймал его взгляд. — Ты снова спасёшь меня от дождя? — улыбнулся он. — Здесь его нет. — А вдруг? – его губы растянулись в милой улыбке. – Вдруг с крышей что-то случится? Или окно разобьётся? — Ну... – Минхо хохотнул, прикрывая рот ладонью. – Тогда уже придётся что-то и придумать. И с тех пор они начали говорить. Сначала о книгах, потом — о жизни. А ещё позже — о том, что было важнее всего. О собственных переживаниях, мечтах. О том, чего хотелось бы больше всего. Хан Джисон. Для Ли он всё ещё был загадочной персоной. Но всё-таки некоторые мелочи можно было заметить и без слов. То, что тот любит заходить в пекарню напротив, а в свитере вечно путаются мелкие крошки от шоколадного печенья. Или то, что Джисон довольно часто мог забывать свои вещи здесь. Пару раз Минхо уже догонял и возвращал ему телефон. Однажды Хан умудрился забыть и ключи. Это было забавным. В глазах Ли Джисон был рассеяным мечтателем, но это вовсе не делало его мнение хуже, ведь человеком он был интересным. С ним всегда было о чём поговорить. Однажды Ли пришёл в библиотеку с тёплым шарфом и небрежно перекинул его Джисону на плечи. — Ты вечно мёрзнешь, — буркнул он, скрывая смущение. Парень будто и вовсе не заботился о здоровье, ведь в прохладу явился в довольно лёгких вещах, не подходящих погоде. Минхо просто не мог смотреть на то, как у Хана подрагивает тело. Джисон тогда не сказал ничего, только крепче закутался в шарф. Но Минхо заметил, что с тех пор он носил его постоянно. Мелочь, но как же было приятно. *** Минхо сидел у себя в комнате, перед раскрытым блокнотом. Слова не складывались. Каждый раз, когда он пытался что-то написать, всё выходило нелепым, детским. «Ты читаешь, а я слушаю, В твоём голосе звучат миры, Если бы был ты строкою в книге, Я бы перечитывал их…» Нет, ужасно. Он зачеркнул строки, взъерошил волосы. Не мог не пытаться. Ему хотелось подарить Джисону и частичку своего творения. Минхо казалось, что это было бы лучшим проявлением его чувств. Понимал, что это "нечто" крепчало с каждой встречей. "Нечто", что другие смело назовут любовью. Может Ли не так давно знает Хана, но от чего-то ему казалось, что это именно то, что он искал в этой жизни. Каждое слово, каждая строчка рождалась в нём только ради Джисона. Только для него. Он не знал, когда наберётся смелости прочитать это вслух, но однажды, когда его сердце больше не будет бояться, когда взгляд Джисона не только заглянет в его душу, но и останется там. Он скажет. С улыбкой посмотрит на него и прошепчет те слова, которые так рвутся наружу прямиком из его сердца. "Однажды я смогу его прочитать для тебя, Джисон." Неловкое, первое в его жизни собственное стихотворение. И нет, Минхо больше никому о нём не расскажет. Только Джисону. Только бы немного смелости.

***

Для тебя Ты шёпот страниц в библиотечной тиши, Ты свет над бумагой, что ляжет в стихи. Ты голос, что тихо зовёт сквозь века, Ты книга, которой не будет конца. Ты кофе, что стынет, когда ты молчишь, Ты пауза в мире, где все говорят. Ты тот, с кем мне просто — не нужен ответ, Ты луч среди тысяч беспечных комет. Ты смех между строк, что я вижу лишь сам, Ты робкая тень на библиотечных стенах. Ты голос, который мне хочется слышать, Ты смысл, что спрятан в запутанных строчках. Ты осень, что длится, но в сердце весна, Ты стих, что я пишу, но не решусь прочитать. Ты слово, что рвётся, но губы молчат, Ты тайна, что в сердце я буду хранить. Но если однажды я соберусь, Ты слышишь мой голос, он больше не трус. Я выйду из тени твоих тёплых книг, И сердце раскрою в единственный стих. Я встану напротив и, может, дрожа, Скажу тебе тихо — люблю тебя, да…