Отражение луны

Ночь, как и каждый раз это происходит, опускается на землю, принося с собой прохладу, спокойствие и умиротворение. Для кого-то ночь - ничто, несколько часов сна, восстановления собственных сил после долгого продуктивного дня, попыток заработать на еду, чтобы просто выжить. Только не для Йеджи. Девушка сидела на подоконнике, подобрав под себя одну ногу, и смотрела на луну. Половина ее тела освещалась этим прекрасным месяцем на небе, а другая - слабым ночником, без которого девушка не могла никогда заснуть. Но даже он не мог протянуть ей свою руку помощи в этот раз. В паре шагов от окна на кровати спала блондинка. Причем, спала беззаботно, раскинувшись звездой на спине, с самой сладкой улыбкой на губах. На этих чертовых губах, которые когда-то вызывали в сердце Йеджи цунами. И эти волны тепла и любви каждый раз смывали ко всем чертям мысли о любых проблемах... Вот только в этот раз, именно эти губы не могли согреть. Рюджин была богиней. Не только для Йеджи, ее любили все, начиная от ее родителей, и заканчивая самым счастливым в мире жучком, которого любой другой человек бы раздавил, не заметив на своем пути, но только не Рюджин, унесшая его с дороги. Она была идеальна. Она была её. Ее девушкой. Ее любимой девушкой. И она была именно такой, какой всегда хотела быть Йеджи. Ночью, при свете луны, Рюджин была ещё более прекрасной, такой беззащитной, такой живой. Йеджи подошла к кровати и аккуратно, чтобы не разбудить свое солнце, склонилась над ней. "Ты идеальна", - с грустью и восхищением прошептала Йеджи, обводя черты прекрасного лица. Но идеальна ли? Шатенка уже в который раз за эту ночь ловит себя на этом вопросе. Как она могла такое допустить? Йеджи видела в девушке не живого человека, а какое-то... отражение. Отражение собственных мечт о свободе, любви окружающих, принятии всеми. Йеджи была правильной, удобной, послушной, никогда не идущей наперекор желаниям других, и оттого неинтересной, незапоминающейся. Рюджин же... полная противоположность: спонтанная, не боящаяся рисковать, идти на поводу у момента, живущая одним днём. Ее любили все. Она была идеальной. Она была её. Была. Пока однажды Йеджи не увидела ее, Рюджин, сидящую на лавочке и так искренне смеющуюся с незнакомым ей парнем. В этом же нет ничего такого, правда? Но стоило лишь подойти ближе к парочке, оживленная беседа затихла. Повисла просто убивающая тишина. Йеджи слышала, как бьётся ее собственное сердце, точно так же бился и созданный ею идеальный образ. Брошенный взгляд на сцепленные руки был спусковым крючком этому механизму разрушения. И все же, может, в этом нет ничего такого? Может, Йеджи просто слишком верная, ее чуть ли не выворачивает от мыслей о собственной измене. Может, она себя накручивает, даёт свободу своей фантазии... Но, похоже, свободу себе здесь дала далеко не Йеджи. Наспех разорванные руки, красные щеки, опущенные глаза в пол. Как же жалко было это видеть. И как же жалко она поступила с самой собой. Притворилась, что ничего не было, притворилась, что так и должно быть. На лице не дрогнул ни один мускул, были все те же полные обожания глаза, но глубоко внутри шла борьба. Сомнения съедали ее изнутри. Это же нормальная ситуация? Люди вправе делать, что хотят, общаться с кем хотят, держать за руку, кого хотят. Но на другой стороне горящего моста были глаза, полные вины глаза. Не говоря ни слова, Йеджи развернулась и спокойным шагом удалилась. Нет, она не показала обиду, ревность, ярость. Она просто не знала, что делать в этой ситуации. Ей нужно просто спросить Рюджин, просто спросить... Было бы все так просто. Когда ее любимая вернулась домой, не было той неловкости, которую ждала Йеджи, не было уже тех виноватых глаз. Все было нормально. Так, как и было всегда. Если бы коридор их квартиры был чуть шире, она бы уже лежала без сознания на полу. И снова ее чувства пошатнулись, она несколько часов пыталась себя не накручивать, спросить в лоб. А в итоге, ее без слов выставляют дурой. Она закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть сдавливает ее грудь. "Йеджи, эй?" - она вынырнула из своих мыслей и непроизвольно улыбнулась. Зачем она это сделала? Почему не показала свою боль? Почему просто позволила Рюджин спокойно разуться, снять пальто и пройти вглубь их квартиры. "Мммм, как вкусно пахнет, неужели наш любимый пирог?", - спросила Рюджин, в интонации которой не было ни намека на необычность ситуации. Шатенка тихо вошла вслед за Рюджин, сама не понимая, о чем та говорит. Какой пирог? Тот, чьи предшественники были отправлены в мусорное ведро, потому что она слишком глубоко уходила в себя? Про тот пирог, который она готовила сама не знает зачем? Да, определенно про него. Не о ситуации днем. "Рю, а что за парень это был, ам... милый и весёлый? О чем говорили?" - спросила Йеджи, подходя ближе и смотря в любимые глаза. "А? А, ты про негоооо. Ты же помнишь, я говорила, что повстречала на волонтерском движении прекрасных ребят. Он - один из них. Джуни. Кстати, сегодня такого милого котен-", не успела договорить Рюджин, как ее прервала Йеджи: "Подожди, какой Джуни, какое волонтерство? Когда это было? Когда ты об этом мне говорила?" - шатенка смотрит на нее, пока шестерёнки в голове явно тормозят работу мозга. "Йеджи, ну, как, когда? Я месяц назад тебе говорила, что записалась волонтером, решила помогать находить бездомным людям ночлег, небесчувственных людей, готовых пожертвовать деньги или еду. Ты меня так внимательно слушала, я думала, что ты сможешь дословно процитировать ту мою речь. Смешная ты, однако, меньше надо в облаках летать, а то, похоже, уже в ДТП с птицами попадаешь, да амнезию получаешь", - Рюджин смеётся, подходит к Йеджи и обхватив ее голову ладонями кратко целует в лоб. Так по-родному, приятно ощущать ее губы на своей коже. Именно для этих губ был создан ее лоб, именно для них работала эта головушка, именно для них Йеджи жила. Пока блондинка накрывала на стол, Йеджи не могла согласовать свои мысли между собой. Рюджин - олицетворение всего того, кем хочет быть шатенка, всех ее страхов, желаний. Она полюбила эту девушку с первого взгляда. Она полюбила не личность, а свои проекции на нее. Она ведь действительно вспомнила тот монолог Рюджин, когда та счастиво прыгала по комнате, негромко визжала от радости, что ее кандидатуру приняли, и она встанет в ряды волонтеров именно того направления, которое выбрала сама. Вот только она вспомнила и то, как сидела тогда на диване и с глупой улыбкой смотрела на это прыгающее от счастья чудо, ни разу даже не попытавшись вслушиваться в то, что ей вещают. У нее была своя картинка, своя Рюджин, идеал для всех и для неё. Она видела только то, что хотела видеть, слышала, что хотела слышать. Ей не стоило искать в других то, чего ей самой не хватало. Она увидела в этом человеке любовь к свободе, безграничную уверенность, это ей аукнулось. Ее любовь всегда была самообманом, всего лишь игрой зеркал, отражением этой несчастной луны в луже. Однако, вот это самое отражение исказилось, образ идеального по всем параметрам человека треснул, как треснул и весь мир Йеджи. Неужели для Рюджин она не единственная? Это больно, но еще больнее думать о том, что она может потерять свою частичку счастья. Блондинка мило сощурила глаза от прыгнувшего блика, и Йеджи убрала свою руку от ее лица. "Как же она прекрасна", - думает шатенка. Она вернулась на подоконник. Луна, кажется, стала светить ещё ярче. Может быть, ещё не поздно увидеть в Рюджин не идеальную картинку, придуманную своим же мозгом? Может, тогда Йеджи станет счастливой, оставит их отношения в прошлом, вычеркнет этого человека из своей жизни, устроится на хорошую работу, где познакомится с множеством достойных людей... И все же, она потеряет ее, потеряет свое счастье, свой идеал. Она глубоко вздохнула, в последний раз кинула полный сожаления взгляд на луну и легла рядом с Рюджин. Ночь продолжалась, а луна смотрела на двух девушек, не понимая, как им помочь. Она очень хотела указать им путь, но все, что могла сделать - это демонстрировать собственное отражение. Как же она была беспомощна.