Принцесса

Сношаться в задницу чертовски приятно. Это сладкое будоражащее кровь, ощущение толстого члена внутри, который работает подобно поршню, и долбит и долбит, сотрясая всё органы, достаёт до самого сердца. Задевает внутри что-то такое, от чего хочется визжать, подобно течной суке. Но принц Эндрю не визжал, хотя хотелось дико, он тихонько скулил, закусив, собственный согнутый указательный палец, пока Лесандр хорошенько вгонял в него свой могучий ствол. Лесандр и сам был здоровенный широкоплечий альфа, в самом соку, в самом расцвете сил, каким и полагалось быть руководителю личной охраны Его Величества. — Сандр, шибче, давай! О! Лесандр, как ты можешь! Ох, — заполошно шептал Эндрю. Лесандр вцепился левой ручищей в тонкое юношеское плечо, а правой скользил по сочащемуся высокородному органу, а сам толкался в узкую пульсирующую плоть, сдобренную скользким оливковым маслом. Они спрятались в недрах бесконечных коридоров королевского дворца, за толстенной бархатной гардиной оттенка кровавого заката, какой бывает, когда небо предвещает сильный ливень. Опасность быть застуканными добавляла азарта. Лесандр рисковал многим, возможность быть сосланным на каторгу или того хуже быть четвертованным или разорванным на дыбе, подхлёстывала так, что казалось, лопнут в мгновение заполненные туманом вожделения глаза. Принц Эндрю рисковал в меньшей степени, всё-таки королевский сынок, единственный наследник, но перспектива быть опозоренным на всё государство, отнюдь не прельщала пылкое бунтарское сознание. Отношения между двумя альфами не то чтобы не приветствовались, а всячески осуждались и порицались. Более того, простому человеку за это грозила казнь, дворянину каторга, ну или в случае с Лесандром, как доверенному лицу короля, скорее всего обвинение в государственной измене, ибо совратил молодого принца, и не на каком суде, он не докажет, что принц сам залез к нему в штаны. Особам королевских же кровей за данный проступок грозила потеря титула, что собственно и не касалось Эндрю, как выше было сказано — он единственный наследник престола. И вот сейчас в пылу любовных утех, эти двое, забыв совершенно о том, что в королевской зале для приёмов с минуты на минуту начнутся смотрины, что во дворец уже прибыла делегация соседнего дружественного, пока ещё, государства, дабы свести принца и высоко привилегированную принцессу, тоже единственную наследницу; Лесандр и Эндрю самозабвенно предавались сладостному грехопадению. Лесандр покрепче сжал Эндрю и ускорил поступательные движения, закусив ворот его камзола, он зарычал. Вынул свой орган, в последний момент, чтобы избежать сцепки с неприспособленным для этого организмом альфы и довёл себя до логического конца при помощи руки. Другая его рука была перепачкана в семени принца. С минуту они, тяжело дыша, приходили в осознание существования мира вокруг. Затем, Эндрю бесстыже вытер задницу об бархатный занавес, оставляя на нём жирные от масла пятна, любезно отказавшись от белоснежного батистового платочка, который ему предложил Лесандр. Но тот не преминул воспользоваться им, чтобы протереть руки и собственный член. — Ох, Сандр, истинно, творишь волшебство со мной, у меня свет из-под ног ушёл! — весело заявил Эндрю озорно задирая левую бровь, застёгивая пуговицы на штанах. Лесандр тихо рассмеялся, отдёрнул мундир и нравоучительно подчеркнул: — Хахах, чудно ты сказал! Надо говорить — земля из-под ног уходит! — Сандр, ты опять нудишь, я специально так сказал, чтоб смешнее было. У меня в глазах потемнело, ну игра слов такая! — Ох уж эти каламбуры твои! Вот застанут нас, Эндрю, то, не до смеха будет. Осторожнее надо нам быть. — Сандр, это тебе осторожнее надо быть. Ладно, иди первым, небось, хватились тебя уже. — Мне вот спешить нужно, а тебе нужнее, чай смотрины без тебя не начнутся никак. Принцесса твоя заждалась. Мои молодцы видали её краем глаза, говорят чувырла какая-то двухметровая. — Хмыкнул начальник охраны. — Это же великолепно! Легче отбрыкаться будет. Так и скажу отцу: «Не желаю жениться на чувырле двухметровой» — Ээээ, ты не знаешь! В этот раз не получится тебе от женитьбы отвертеться. Я-то в дела государственные посвящён, знамо дело, что папенька твой говорит. Объединяться они задумали, не женишься, воевать пойдём против них. Лесандр осторожно выглянул из-за занавеса. — Чё, и впрямь так серьёзно всё? Отец мне не говорил. — Скажет ещё, помяни моё слово. Ладно, давайте, Ваше Высочество, охмуряйте красавицу, мордашка у Вас прелестная, нетрудно будет благосклонность заполучить от дражайшей особы, — выдал Лесандр, с досадой отбрасывая гардину и тряхнув копной длинных вьющихся волос, быстрым шагом направился в сторону дворцовый залы для приёмов. «Взревновал» — горестно склонив голову, решил Эндрю — «Было бы к кому» К девушкам принц Эндрю расположения не имел, как и не имел его к парням-омегам, которые его ничуть не прельщали с их малюсенькими отростками вместо настоящего органа…такого как у Лесандра. Приятная дрожь побежала по телу, принц Эндрю с волнением ощутил, как новая волна возбуждения подкралась к низу живота, при одной только мысли о Сандровском достоинстве. Ну благоговел Эндрю, западал душою на масштабы. *** — Его Высочество особа королевских кровей, единственный наследник славного государства и близлежащих подвластных ему территорий принц Эндрю!!! — провозгласил церемониймейстер, и Эндрю вошёл в огромную светлую залу, которая была наполнена придворными и прочими чинами их государства, а так же делегацией во главе с правителем соседнего королевства. Отец его Сергиос, восседал на троне рядом со своей супругой Надин, матерью Эндрю, и величественно общался с тучным хмурым мужчиной в военном мундире. — А вот и наш благоговейный отпрыск, прошу знакомиться: принц Эндрю, — представил отец, — А это, сынок, твой будущий тесть, король Георг и его незабвенная королева Тациана. — Имею честь! — нарочито официально отрапортовал Эндрю и на секунду склонил голову. Король и королева приветственно закивали и продолжили беседу. — Но, уважаемый Сергиос, у нас есть одно единственное условие, которое Вы должны неукоснительно выполнить, — продолжил прервавшуюся беседу король Георг, — Таков наш обычай! Принц не должен видеть лица невесты, до свадьбы и ознакомиться с ней только на брачном ложе. — Что? — выпалил Эндрю, совершенно проигнорировав все рамки приличия королевского этикета, решив, что ослышался. — Эндрю! Где твои манеры? — встряла королева Надин, хмуря недовольно брови. — Матушка! Да где это видано, чтобы жених… — Молодой человек, будьте так добры вести себя, как это подобает претенденту на престол! Мы должны уважать традиции и обычаи дружественного нам государства! — Строго проговорил отец, — И в данном случае, хочу тебя уверить, что свадьба в этот раз непременно состоится, иначе я вынужден буду лишить тебя титула, и право наследования престола перейдёт к твоему кузену. «Вот же чёрт, у меня же ещё кузен есть,» — с досадой подумал Эндрю и задумчиво поник. Смысла препираться не было, Лександр был прав, отец казался категоричен в своём решении. *** В назначенный день и час Эндрю стоял возле алтаря и безучастно выслушивал сто пятьдесят регалий, который озвучивал церемониймейстер, представляя будущую супругу принца. Зазвучал свадебный марш, и на пороге возникла громоздкого вида барышня с сутулой спиной, в нелепом свадебном наряде с глухой непроницаемой вуалью, которая скрывала её лицо. Платье, надетое на невесту, было не то чтобы само по себе нелепо, оно было очень даже изысканно и сшито по моде, вот только сидело оно на барышне нескладно. Сама барышня была дюже нескладна. Высоченная, с длинными обтянутыми сетчатыми белыми перчатками до локтей руками, широкими угловатыми плечами, медвежьей неуклюжей походкой, она направилась в сторону алтаря и заняла место подле принца. Эндрю поёжился, но с удивлением обнаружил, что сиё необычное существо неуловимо притягивает его именно своей огромностью, но тут же потерял всяческий интерес, учуяв омежий сладкий запах карамели. После обряда бракосочетания молодых торжественно отправили в покои, дабы принц Эндрю исполнил свой священный супружеский долг и оплодотворил уже законную свою супругу, так как день свадьбы был точно подгадан к началу течки; ну так ему сказали. У Эндрю были до этого и омеги парни и омеги девушки, как с ними обращаться к своим 23 годам, он знал не понаслышке. Другое дело, что он на самом деле предпочитал, парней альф, и любил когда они обращаются с ним, а не он с ними. Эндрю распахнул широкую дверь в опочивальню, пропуская новоиспечённую супругу вперёд. Та неуклюже прошла в проём, ударившись локтем о косяк, зашипела от боли, видимо, затем прошла и скромно уселась на краюшек супружеского ложа — большой кровати с белоснежным балдахином. Эндрю обречённо вздохнул, подошёл к прикроватному столику, откупорил бутыль с вином, наполнил два бокала и протянул один барышне с завуалированным лицом. — Держи! Особа резво замотала головой, отказываясь. Эндрю хмыкнул и пожал плечами. — Ты немая? Барышня снова отрицательно замотала головой. Эндрю подошел ближе, но молодая жена в испуге отодвинулась к самому краю кровати к подушкам и сжалась. — Ты боишься меня? «Девушка» никак не отреагировала. — Сколько тебе лет? — Двадцать два, — произнесла она внезапно мужским голосом. Эндрю изумился: — Ты чё, парень? — Да… — Ничего себе!!! А почему скрыли? Что за обман? — Перестраховались…Только панику не поднимай раньше времени… — Не подниму. Перестраховались? Что ты имеешь ввиду? И вообще, может, ты снимешь эту тряпку с лица, раз всё выяснилось? Как там тебя Михеля? Дай угадаю… ммм… Михель? Существо стянуло с себя вуаль, и перед Эндрю предстал довольно красивый парень с большими тёмно-карими подведёнными глазами с серебристыми блёстками на веках и пухлыми губами. Длинные до лопаток, тёмные волосы его были заплетены в две тугие косы. Всё вместе это, как не странно, придавало ему ещё больше мужественности. Он представился: — Да, ты прав, меня зовут Михель. Михель вдруг кинжал в ножнах из-за пазухи вытаскивает и на пол кидает. Тот бряцает с металлическим звоном. — Это ещё что, Михель? Ты зачем кинжал с собой носишь? Никак прирезать меня хотел? Покушение? — с опаской отступая, произнёс Эндрю и начал пятиться назад к двери, явно собираясь сбежать. Тут Михель неожиданно ловко, с грацией гепарда, вскакивает и хватает Эндрю, зажимая ему рот и шепчет на ухо: — Если бы хотел прирезать, давно прирезал бы… Но будешь кричать, удушу, голыми руками. Эндрю попытался вырваться, но куда там, Михель держит его в железных объятиях, сильный, как буйвол. И вдруг сжимаемый этими стальными тисками, Эндрю начал с ужасом и стыдом осознавать, что дико возбуждается, аж сердце сжалось и внизу живота запекло, будто кипятка налили. — Ну, Эндрю, не сбежишь, крик не будешь поднимать? Обещай, тогда отпущу. — Я..я не буду кричать, — пролепетал принц, когда Михель убрал руку от его рта. — Можешь отпустить меня? Михель отпустил его и встал возле двери. Теперь Эндрю присел на кровать, они поменялись местами. — Я даже не омега, принц Эндрю, — заверил Михель. — Я это уже понял, ты и не бета…ты…ты альфа! Теперь от тебя пахнет…хм…коньяк? Коньяк и чёрный шоколад? А откуда был омежий запах? — Хм, это фальшивка. Искусственные феромоны. У Вас такие не делают? А что, понравилось? — ухмыльнулся Михель. — Нет, — серьёзно сказал Эндрю. — Меня не прельщают омежьи ароматы! Мне нравится твой настоящий! У тебя гон? — Да, и чё? Дашь мне что ли? — Михель рассмеялся, не зло, а как-то не весело, но осёкся, потому что Эндрю ответил: — Дам. Тяжесть и напряженность паузы, которая повисла в воздухе, сгустила его почти до твёрдого состояния. — Я должен был тебя убить, я террорист…ты это понимаешь, да? Мы чувствовали угрозу от вашего государства, мы не хотели становиться вашей колонией, понимаешь, да? Эндрю бросил взгляд на кинжал, который валялся всего в полуметре от него. — Вы бы не стали колонией, мы же хотели объединиться… — Эндрю! Это тоже самое! Я год готовился к тому, чтобы убить тебя…Хах, тренировался. Я ненавидел тебя. Я должен был тебе глотку перерезать, а потом твоим родителям. Эндрю напряженно проглотил слюну и почувствовал как холодеет кровь в жилах. — Какой в этом смысл? На престол взошёл бы мой кузен. — Он олух, твой кузен! — Откуда ты знаешь? — Разведка. — Понятно. И почему ты не перерезал мне… эту… глотку? — Эндрю чуть не подавился. — Не смог! Я как увидел тебя там, возле алтаря, понял, что не смогу! — Испугался? — Тебя? Я никого не боюсь. — Хм, говоришь, как мальчишка… — Может быть. — Я хотел сказать: «Испугался убить человека?» — Нет, другое… Ты такой, ну…ангелоподобный что ли? Как увидел, сразу понял, что не убью. А когда ты со мной заговорил, так разум мой пошатнулся. Эндрю жутко взволновало это признание, тысячи раскалённых иголок вонзилось в сердце. Он слегка откинулся назад, сидя на кровати, опираясь на руки, и раздвинул ноги. Михеля мелко затрясло при виде этой призывной позы. Он часто и шумно задышал, подошел к Эндрю, опустился на пол к его ногам, склонил голову и тихо произнёс: — Прости меня, принц, за помыслы мои преступные, ибо отец меня подговорил, не кровожадный я. Эндрю протянул руку и приподнял его голову за подбородок, затем подался вперёд, впившись губами в мягкие чувственные уста. Михель ответил. Поцелуй получился сразу жадным, смелым, дерзким, грубым, глубоким. Эндрю коротко простонал, пропуская в себя настойчивый язык, который ворвался в него нагло, но как-то неумело, как пьяный солдат в бордель. Но принц разъединил поцелуй и с придыханием проговорил: — Михель, я хочу тебя раздеть, только не до конца, меня так волнует, что ты в женском платье. — Хорошо, как ты хочешь? — Ложись на кровать. Михель послушно сложил голову на подушку, а сам вытянулся вдоль кровати. Эндрю бесцеремонно задрал все его многочисленные юбки и обнаружил под ними очаровательные белоснежные с кружевом атласные панталоны и сетчатые белые чулочки на подвязках с поясом. Эндрю осторожно снял туфли с ног своей «невесты» и сглотнул слюну, остановив взгляд на внушительном бугре под панталонами. Он протянул руку и нежно погладил орган через ткань. Ткань оказалась довольно тонкой и Эндрю почувствовал под рукой все особенности анатомического строения члена. Панталоны слегка намокли в области расположения головки. Он продолжил поглаживания, водил ладонью вверх вниз. Михель тяжело задышал. Эндрю, наконец, ослабил повязки на панталонах и спустил их вниз. Перед ним предстал крупный, ровный, с выступающими венками и сочащейся розовой головкой, красавец. — Михель. — Что? — Вся эта история с невестой, и что ты оказался вовсе не невеста, взбудоражила меня. Очень хочется полизать тебя, как девку. Не услышав ответа, но не получив сопротивления, Эндрю раздвинул ноги Михеля шире, согнул их в коленях и задрал как можно выше, открывая путь в недра запретных любовных утех. — Ах, Михель, какое славное у тебя лоно. Я вылижу его хорошо. Так хорошо, как только могу. Михель томно вздохнул, услышав такие речи. Эндрю принялся покрывать поцелуями мягкие места, осторожно покусывая и лаская языком. Иногда он отстранялся, чтобы слегка пошлёпать ладонью. Затем приник губами к проходу и просунул язык в самое пекло. На вкус Михель оказался немного солоноватый с оттенком всё того же коньяка. Было безумно приятно вылизывать мягкую, горячую плоть, которая в первые же минуты, начала поддаваться и Эндрю удалось даже немного протиснуть язычок глубже, отчего Михель весь изошелся в сладких стона, ласка ему явно пришлась по душе. Принц с удовольствием обхватил рукой его член и прошёлся по нему, слегка сжимая. — Михель, давай юбки снимем. Как их снять? — хрипло проговорил Эндрю. — Там завязочки сзади, — отозвался тот. Михель поднялся с кровати и встал на ноги, принц принялся развязывать, снимать и откидывать в сторону юбки, коих оказалось ровно пять. И вот пред ним предстала чудесная картина. Молодой неплохо сложенный мужчина-альфа с накрашенными глазами, туго заплетёнными косами в кипенно-белом корсете и чулках, с блестящем нагло торчащим крупным членом. Больше на нем из одежды ничего не осталось. — Михель, ты прекрасен, — выдохнул Эндрю. Михель смутился: — Не прекрасней тебя… Эндрю опустился перед ним на колени и попросил, глядя на него снизу вверх: — Михель, можешь… это… заставить меня, пожалуйста? — Как же я могу заставить тебя, если ты сам не желаешь? — Я желаю. Ты попробуй…ну, прикажи, как слугам повелеваешь, мне приятно такое, принц, — признался Эндрю, сбивчиво дыша от предвкушения. — Любишь меняться местами? Эндрю кивнул. — Рот открой и язык высунь. Михель произнёс эту фразу совершенно спокойным и будничным тоном, как если бы просил передать соль. Но Эндрю тряхнуло. Он почувствовал себя так, как если бы в его тело вонзились тысячи раскаленных тонких булавок. Он немедля подчинился: открыл рот и высунул расслабленный язык. Михель не без удовольствия пошлёпал головкой члена по его языку и так же спокойно скомандовал: — Прими в рот. Эндрю взял наполовину и принялся увлечённо сосать. Он брал сначала неглубоко, видимо привыкая к размерам. Орган Михеля был чуть больше, чем у Лесандра, а его он мог заглотить полностью, но Эндрю хотелось насладиться вкусом бархатной головки, неспешно, почувствовать её каждым местом на языке. Поэтому он трепетно щекотал уздечку, прорывался кончиком языка в исторгающую сок ложбинку, водил распластанным языком от основания до самого кончика, наслаждаясь каждым мгновением. Он вскинул взор на Михеля, тот с вожделенно приоткрытым ртом наблюдал за процессом, издавая жалобные порыкивания. Затем Эндрю стал постепенно заглатывать сильнее, издавая срамные влажные звуки. Ухватился за ягодицы, притягивая Михеля к себе и вынуждая того совершать поступательные движения, беря всё глубже и глубже. В моменте, когда Эндрю в порыве страсти взял так глубоко, что не смог сдержать давящийся возглас, Михель отстранился и произнёс: — Сними с меня корсет, дышать мешает. И повернулся к нему спиной. Эндрю с готовностью встал и взялся за шнуровку. Не без труда, путаясь в петлях, вытянул шнурок из корсета и освободил принца Михеля из его плена. После начал раздеваться сам. Михель расстегнул пояс, сидя на кровати. Эндрю обеспокоился, что он изволит начать стягивать с себя эти великолепные белые шёлковые чулки, но Михель поймав его взгляд, лёг на кровать и принялся наблюдать, как Эндрю обнажается. Принц, заметив проявленный интерес, замедлился в движениях, стараясь избавиться от одежд как можно изящнее. Но Михель не выдерживает, вскакивает и одним прыжком оказывается возле него, буквально сдирает с принца остатки одежды — рубаху и панталоны и тянет его в кровать. Подминает под себя и целует губы, щёки, шею, грудь, живот, бёдра. Целует, целует, целует. Эндрю развязно стонет подаваясь бёдрами вперёд и тут же ощущает, как его член погружается в горячий и мокрый бархат рта, и проваливается в бездонную бездну острого наслаждения. Эндрю трясёт как кролика и он, задыхаясь в ощущениях шепчет: — Михель, Михель…там масло на столике…давай, нет сил терпеть, хочу скорее… Михель выпускает его член изо рта и тянет руку к небольшому бутыльку с оливковым маслом, открывает, льёт немного на пальцы, подносит их к распутно разведенным бёдрам и обмазывает горячую немного пульсирующую плоть. Обводит пальцем вокруг и проникает до первой фаланги во внутрь. Аккуратно разрабатывает, проталкиваясь дальше. Эндрю высоко поскуливает и начинает сам насаживаться на палец и Михель подключает второй палец, а через какое-то время третий. Затем разворачивает Эндрю, словно тряпичную куклу, на живот, под который Эндрю успевает подложить подушку. Входит мягко, но всё равно слишком быстро, и принц вскрикивает от боли. Михель застывает. — Выйми, выйми, — молит Эндрю. Михель выходит. Эндрю снова переворачивается на спину и Михель приготавливается выслушать тираду обвинений в грубости, но то что говорит принц повергает его в звенящее недоумение. — Михель, приставь мне к горлу свой кинжал! Хочу так! Прошу тебя! — не просит, стонет. С минуту Михель колеблется, но встретив полные мольбы глаза слазит с кровати, берётся за кинжал, вынимает его из ножен, возвращается и выполняет просьбу — приставляет кинжал невесомо касаясь ходящего ходуном кадыка. И снова входит, вырывая из груди принца протяжный громкий стон, переходящий в отчаянный всхлип. Проталкивается глубже, сначала совсем медленно, но со временем всё набирая обороты. Эндрю закатив глаза, рвётся под ним в стонах, Михель жалобно поскуливает и кончает, изливаясь в огненную, сжимающуюся на нём подрагивающую плоть. Выкидывает кинжал на пол, спускается вниз и доводит Эндрю до пика наслаждений ртом. Они лежат рядом на кровати Эндрю быстро и рвано дышит, а через какое-то время, Михель, пребывая в томной неге, спрашивает: — Что, принц Эндрю, что дальше будем делать? — Ничего особенного, просто станешь моей королевой, когда я взойду на престол.