Сержант

      Конечно же Баки знает о фетише на спецформу у своего парня. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Питер Паркер ходит среди агентов Щ.И.Т.а с таким видом, будто Рождество уже завтра. Но конечно же Баки доверяет своему парню и знает, что тот не будет ему изменять, потому что, разумеется, дело не только во всех этих атрибутах. Но всё же Барнс не может не радоваться тому, что среди Мстителей он такой один.       Не поэтому ли Питер его заметил? Среди всех этих вычурных ярких супергероев Зимний Солдат выглядел как белая ворона в своём тактическом жилете, тяжёлых берцах и с любимой винтовкой на перевес.       — Чёрт, Зимний, я хочу домой.       Благодаря Карен, голос Питер звучит несколько иначе, но даже с её помощью, Барнс отчётливо слышит мольбу. Он давит улыбку.       — Не ной, Паук. Я не собираюсь наматывать твои сопли на свой железный кулак.       То, что Питер сейчас в костюме, никак не мешает Баки понять по тяжёлому дыханию и подрагивающим рукам, что его парень сейчас закусил губу и покраснел. Ещё один фетиш Питера — бионическая рука Барнса. Даже Мстители шутят, что у них в отношениях состоят трое, потому что иногда действительно кажется, что Питер видит в бионике не просто кинк, а нечто большее. Хотя будь Мстители оригинальнее, то шутили бы, что в отношениях состоят четверо: Баки, Питер, бионика и винтовка. Ха, это даже смешно. Баки ревнует Питера к собственной руке, а Питер ревнует Баки к оружию. Смешно, но наверное не очень здорóво.       — Хорошо, что наниты действительно хорошо защищают, — бормочет себе под нос Паркер, зная, что Баки его услышит.       — Мы ещё даже до одноглазого пирата не дошли, а ты уже не можешь, серьёзно?       Баки с ухмылкой смотрит на затылок Питера. Тот вздрагивает.       — Сержант, поторапливайтесь.       Барнс втягивает воздух сквозь зубы. Мелкое, потерявшее все границы, членистоногое.       — Detka, у нас задание.       Питер оборачивается, глядя на своего парня сквозь белые линзы. Баки жалеет, что не видит воочию этот тяжёлый напряжённый взгляд. С другой стороны, он никогда не жаловался на плохое воображение. Барнс облизывается.       — Чёрт.       Питер дёргается. Баки специально его провоцирует и никто этого не понимает! Даже рядом стоящие агенты (господи, хорошо, что Щ.И.Т. не использует звания, Питер бы умер) если и слышат разговор, то не предают ему значение. Ну да, конечно, всего лишь диалог двух напарников, как же.       — Ты меня убить хочешь.       Барнс усмехается.       — Ты же знаешь, в этой игре я бы выбрал другое.       Только железный самоконтроль мешает Баки стать сейчас болезненно твёрдым. Им надо дойти до Фьюри, чтобы получить задание. Задание. Это как мантру повторяет про себя Баки. Хотя если Питер чёртов Паркер продолжит говорить все эти вещи (да что угодно говорить по сути, Баки действительно плевать) то он трахнет его, и срать он хотел на публику. Барнс сознательно не опускает взгляд ниже ключиц Питера, потому что он не готов сейчас смотреть на то, как самая соблазнительная в мире задница вертится в этом супертехнологичном и супероблегающем костюме. Возможно, только возможно, не у одного Паркера есть фетиш на униформу.       Задание Фьюри полное дерьмо. Как и всегда собственно, Баки бы стоило привыкнуть к этому. Ему нужно в Венгрию, потому что грёбанной Гидре не сидится на месте. Почему бы всем этим психам дружно не свалить куда-нибудь на море и просто отдохнуть? В этом было бы больше смысла, чем в очередном создании чёртовых суперсолдат. Но нет, видимо мировое господство это и правда очень важно. Баки этого, конечно же не понимает. Нахрен оно нужно вообще? Это же скучно.       В любом случае, самой худшей частью этого задания является то, что Питер остается в Америке. Они не увидятся грёбанный месяц. Фьюри мудак.       — Нет. Просто нет.       — Паучок, я не могу отказать одноглазому. Иначе мы будем видеться только раз в месяц через пуленепробиваемое стекло.       Питер морщится под маской. Баки подавляет в себе желание обнять своего парня. Никто кроме них и, да ладно как будто у них есть выбор, Мстителей не должен знать об их отношениях. Иначе тайна личности Человека-паука быстро перестанет быть таковой. Но Питер даже сквозь маску выглядит таким чертовски грустным, что у Баки сердце кровью обливается. Он ненавидит, когда его парень грустит. Глаза Питера в такие моменты находятся на мокром месте, хотя он очень редко плачет, губы сжимаются в тонкую полоску, а сам он выглядит таким поникшим, что Барнсу действительно больно.       Но есть один действенный метод против хандры Паучка. И сейчас, в последний день перед миссией, для него самое время.       — Ты же знаешь, kukolka, солдат обязан выполнять приказы.       В яблочко. Питер останавливается и смотрит на Баки. Барнсу иногда немного жутко, когда белые линзы смотрят вот так — как хищник на добычу. У Баки внутри что-то трещит и ломается. Обычно это он — хищник, который с винтовкой на перевес укладывает других хищников ровными рядами, и которых потом запакуют в чёрные мешки. Но Питер, который больше всего похож на милого очаровательного оленёнка Бэмби, умеет заставить Баки замереть в восхищении и предвкушении.       — Сержант, нам действительно нужно поторопиться.       Голос Питера, искажённый ИскИном, сбивается. Баки уже слышит как этот голос начнёт хрипеть после того, как Питер уткнётся своим аккуратненьким носиком в лобок Барнса, принимая его член до горла. Господи, какая же у Питера горячая и узкая глотка. Баки готов умереть за неё.       В машине Питер старается держать себя в руках, но Баки как-то плевать на его потуги. Его суперсолдатской реакции хватает на то, что одновременно следить за дорогой и домогаться до своего парня. Питер под маской тяжело дышит, пока рука Баки ползёт по узкому бедру Паука выше. Костюм выдерживает пули, что ему руки каких-то суперсолдат, но Питеру хватает и того, что он просто знает где чужая рука его сейчас трогает, чья она и что будет дальше. Его потряхивает от возбуждения и он с силой закусывает щёку.       — Чёрт, Баки, что ты делаешь.       Питеру мало воздуха и, слава Богу, Тони сделал все машины тонированными, поэтому Паркер приказывает Карен убрать маску, а заодно больше не фиксировать его состояние здоровья. Тони Старку не обязательно знать насколько у его протеже сейчас учащённый пульс.       — Отчего же не весь костюм, детка?       За ухмылкой Баки прячет собственное восхищение. Его парень — произведение искусства, особенно, когда у него такой шальной расфокусированный взгляд, розовые от возбуждения скулы и тяжёлое дыхание, будто он пробежал марафон.       — Потому что я не хочу, чтобы ты трахал меня на заднем сидении Ауди мистера Старка. Я не собираюсь это делать у него под камерами.       Баки бы не отказался трахнуть Питера на заднем сидении. Он никогда не отказывается от того, чтобы трахнуть своего шикарного и гибкого парня где угодно. Но Питер достоин большего, чем просто секс в салоне, пускай и неадекватно дорогой, машины. Да и Баки несколько старомоден — он поклонник самой обычной кровати. Хотя разложить Паучка на полу, столе или взять его возле стены после жаркого спарринга это более чем хорошо. От этого Баки тоже никогда не отказывается.       — На Базе тебя камеры не особо смущают, — хмыкает Баки. Его рука всё покоится на бедре у Питера.       — Иди нахрен.       — Ты же знаешь, я не против, но мне казалось, что сегодня в этом больше заинтересован ты.       Питер с недовольным стоном откидывается на кресло.       — Карен, костюм.       Наниты исчезают с тела Питера, оставляя его в свободной футболке и в узких джинсах, которые Баки обожает. Хотя по его скромному мнению, лучше бы Питер был в принципе без одежды, но всему своё время.       Скини джинсы сидят на Паркере не так облегающее как костюм, но они определённо передают больше ощущений, чем прочные наниты. Барнс давит рукой сильнее и поднимает её ещё выше, практически касаясь паха своего парня. Под большой футболкой, явно не из гардероба Паучка, видно, что он уже готов. Баки доволен тем, что двадцатилетнему телу многого не надо, всего лишь широкая ладонь солдата в спецовке. Питер прерывисто дышит и поддаётся бедрами вперёд. Баки очень доволен.       — Ну нет, малыш, ты сам сказал, что не будешь трахаться в машине.       Баки подмигивает. Питер издаёт разочарованный вздох. Барнс думает о том, сколько ещё восхитительных звуков он сможет извлечь из этого рта, когда засунет бионические пальцы в узкую дырку. Он любит все эти звуки и готов слушать их постоянно. Его парень восхитительно умеет умолять, стонать, шептать и кричать. Такая чертовски громкая детка.       В гараже никого, и Питер запрыгивает на Баки, оплетая его ногами за талию, запуская руки в его волосы. Барнс прижимает своего парня ближе и кусает тонкую кожу на шее, оставляя там красный след от зубов. Восхитительный вздох служит ему наградой.       — Сержант, чёрт, пожалуйста, — стонет Питер.       — Обожаю слушать как ты меня умоляешь, детка, — голос Баки хрипит от напряжения. — Но нам надо в комнату.       Недовольное хныканье и усиленная хватка дают Баки понять, что Питер слезать не планирует. Впрочем, он всегда так себя ведёт, особенно если это — день перед длинной миссией. Такое ощущение, что он хочет впитать в себя как можно больше прикосновений Баки, прежде чем они не увидятся ещё несколько недель. Как будто это позволит ему не начать скучать сразу как только Барнс сядет в квинджет.       Ничего не остаётся, кроме как нести эту жаждущую и горячую ношу в комнату на своих руках. И естественно по пути они встречают Наташу и Тони. Старк поджимает губы, но Баки готов поклясться, что он не зол, а просто сдерживает ухмылку. Романофф никакими предубеждениями не страдает и улыбается широко, во все тридцать два.       — Миссия? — спрашивает она, будто бы уже не догадалась.       — Ага, — хмыкает Баки, перехватывая ёрзующего Паучка по удобнее.       — На месяц, — ноет Питер.       Старк смеётся, потому что с каким бы пренебрежением он не относился к Барнсу — Питера он любит всем сердцем. Наташа сочувственно качает головой, не переставая впрочем улыбаться.       — Ну-ну, Паучок, ты же знаешь, что он вернётся.       Баки поджимает губы. Он ненавидит, когда об этом заходит речь. Все прекрасно понимают, что в какой-то момент, кто угодно из команды может не вернуться. Это, конечно, работа. Можно даже сказать — рутина, но всё равно у каждого есть этот затаённый страх. Никто не готов хоронить товарища. Баки слегка качает головой. Романофф делает вид, что закрыла рот на замок. Питер этой пантомимы не видит, потому что уткнулся носом в плечо своего парня.       — Главное не забудьте попросить Пятницу включить шумоизоляцию. Я планирую поработать, а стоны и крики весьма отвлекают, — ехидный тон помогает сбросить возникшее напряжение.       Баки на это закатывает глаза, но Старку кивает.       Как только дверь в спальню закрывается, Питер крепко целует Баки, выражая каждый своим движением то, насколько он сейчас хочет своего сержанта. Баки не собирается отказывать своему парню ни в чём. Только не перед миссией. И Питеру прекрасно об этом известно, поэтому Баки морально готов к тому, что ближайшие двенадцать часов из него будут вить верёвки всеми возможными способами. Но он не против. Тем более то, как обычно это делает Питер… Баки готов быть податливым и сговорчивым настолько насколько это возможно.       — Детка, думаю стоит раздеться. Иначе мы дальше петтинга никуда не уйдём, — выдыхает Баки, прерываясь между поцелуями.       — Нет! — Питер выпаливает это, будто действительно пугается такой перспективы. — Только не ты. Я хочу чтобы ты трахал меня, пока будешь в форме.       Баки издаёт рык. Трахаться в спецовке, конечно, нелегко, но, во-первых, он суперсолдат и лишние десять килограмм ему не помеха, во-вторых, это действительно одна из самых возбуждающих идей у Питера.       Баки помогает Питеру стянуть всю одежду так быстро как только может. Сам же он только вытаскивает с десяток ножей и ещё пару пистолетов. Впрочем один нож всегда остаётся в подошве берцев, о чём Питеру прекрасно известно. Ему в целом много что известно, кроме, пожалуй, того, сколько на самом деле Баки прячет оружия в комнате. В этом вопросе они на самом деле идут на равных, потому что, что спрятано в костюме из нанитов, скрытом в наручных часах, известно только Паучку. Барнс вторую руку готов дать на отсечение, что даже Старк не в курсе, что там наворотил Питер.       Питер подталкивает Баки к кровати и, когда тот садится, опускается на колени между разведённых бёдер Солдата. Плотная ткань штанов неприятно давит на напряжённый член, но Питер быстро решает это проблему с проворством расстёгивая ширинку. Баки не может сдержать облегчённого стона, когда Паучок достаёт напряжённый член.       — Господи, да-а, — протягивает он, когда Питер охватывает его член пальцами. — Возьмёшь его в рот?       Питер прищуривается и выпускает орган из руки. Баки недовольно стонет.       — Попроси лучше.       О, сегодня Паучок расчехлил весь свой арсенал. Кажется, их ждёт очень увлекательный вечер. Баки склоняется к Питеру, прихватывая его бионикой за горло, и низким голосом говорит:       — Возьми его в рот. Эти не просьба, детка, а приказ.       Глаза у Питера затуманиваются. Он подбирает ближе.       — Да, сержант.       Господи, если бы Баки знал, что его ждёт в будущем, он дослужился бы до майора. С другой стороны, он тогда никогда не упал бы с поезда, не прошёл бы Гидру и, как итог этого воистину адского приключения, никогда бы не встретил своего очаровательного парня. Который прямо сейчас, Господи, вываливает свой розовый язычок и берёт член Баки до половины прямо в свой горячий рот. Барнс стонет сквозь зубы и запускает руку в волосы Питера. Он с силой тянет их, заставляя Питера отстраниться, а потом давит на затылок, вынуждая парня вновь поддаться на член.       Питер сосёт всегда с таким упоением, что у Баки перехватывает дыхание. Мокрый горячий рот с усердием насаживается на член, стараясь заглотить его полностью. Получается не всегда — чувствительность Питера распространяется и на рвотный рефлекс, а Баки ни разу ни маленький, но Питер старается. И старания эти не проходят даром. Алые припухшие губы Питера блестят от натёкшей слюны и предэякулята, но продолжают послушно растягиваться вокруг ствола. Гладкий язык задаёт какой-то свой ритм, и иногда Баки кажется, что Питера вдобавок укусила ещё и змея — потому что этот самый язык выводит какие-то невообразимые узоры, лаская член со всех сторон. Милые розовые щёчки, уже не от смущения, а от усердия, то втягиваются, то расслабляются, создавая вакуум и видимо пытаясь выпить сержанта до суха.       Ну нет, так больше продолжаться не может. Питер сам, одной фразой, отдал весь контроль в руки в Баки. И он не намерен от этого отказываться.       — Так не пойдёт. С каким это пор милые детки задают темп сержантам? Открой ротик шире.       Питер, последний раз пройдясь языком по члену, отстраняется. Он поднимает слезящиеся глаза на Баки, так преданно глядя на него, что у Баки дёргается член. От Питера это не укрывает. Он хмыкает и раскрывает рот шире, как ему и приказали, демонстрируя свой мокрый язык, с которого на подбородок стекает слюна. Он знает, что выглядит сейчас максимально порочно и так и напрашивается на то, чтобы его бесцеремонно трахнули в рот. О да, взгляд голубых глаз такой же тяжёлый, как и чёртов тактический жилет на Барнсе. Питер не может оторвать взгляд. Его сержант прекрасен.       Питера ведёт от того, что он мокрый и голый сидит на полу, а его парень в полном обмундировании, оголивший только свой член находится над ним. Бионическая рука путается в кудрявых волосах, надавливая и побуждая подчиниться. Питер бы мог кончить только от этого чувства превосходства над ним.       Баки встаёт с кровати и, о боже, Питер сейчас умрёт. Нависая так, Баки кажется больше и опаснее чем Питер привык его видеть. Спецовка только усиливает этот эффект. Такому Баки, сержанту, Питер готов подчиняться всю жизнь.       Барнс подступает ближе. Боже, он даже не снял свои берцы. Питер в восторге. Он кладёт руки на крепкие бедра Солдата, чтобы удержаться, когда Баки не церемонясь толкнул Питера на свой член. Надавливая металлической рукой, он вынуждает Паркера вобрать его быстрее и глубже.       — Давай, детка, ты справишься.       Питер недовольно мычит. Не та формулировка. Не та интонация. Хорошо, что они уже достаточно давно вместе, чтобы Баки понял, что протест в данном случае это не просьба остановится.       — Бери до горла.       Питер смаргивает набежавшие слёзы. Голос у его парня стал глубже и грубее. Он больше не растягивает слова, а говорит коротко и чётко. Наконец-то сержант отдаёт приказ. Член упирается в нёбо и Питер закашливается. Баки немного отстраняется, давая отдышаться, и вновь толкается в рот. Паркер старается дышать носом не забывая расслаблять горло и язык. На этот раз член проникает глубже. Баки фиксирует голову Питера в захвате и набирает темп. Хлюпающие звуки и низкие отрывистые стоны Баки разгоняют кровь по телу, ударяя в член Питера, заставляя его течь ещё больше. Питер дёргает рукой, чтобы дотянуться до себя, но Баки фиксирует его ладонь на бедре, не давай пошевелить ею.       — Ты не можешь кончить, пока я не разрешу, детка.       Питер хнычет с членом во рту. По его щекам катятся слёзы, и Баки приходится срочно отстраниться, чтобы не кончить прямо сейчас. Впрочем ситуацию это не сильно спасает. Питер дрожащий, обнажённый, с припухшими губами, которые высвободили головку с характерным причмокиванием. Между членом и ртом тянется ниточка предэякулята, которую, чёрт возьми, Питер, приблизившись, вбирает в рот. Баки на грани от того насколько его малыш горячий.       Баки проводит рукой по губам Питера, надавливая, вынуждая того открыть рот и вобрать пальцы по костяшки. Два пальца, конечно, никак не заменят член, но, кажется, Питеру действительно всё равно, чем его трахают. Он проводит языком по фалангам, так словно это самый вкусный леденец. Во рту у него мокро и горячо. Баки разводит пальцы на манер ножниц, раскрывая рот так широко как может. Питер никак этому не мешает, но и не помогает, позволяя своему парню делать с ним всё что тому хочется. Он сейчас податливый как желе. Баки в восторге.       Он хватает Питера за плечи, поднимая того с пола и толкает грудью на кровать. Питер без слов понимает, что от него требуется — встаёт в коленно-локтевую, оттопыривая свою задницу. Оглядывается на Баки через плечо и призывно стонет, слегка виляя бёдрами. Барнс в форме — самое горячее, что Питер когда-либо видел.       — Хотел бы я кончить в тебя, детка, — выдыхает Баки, подходя вплотную к Питеру и без предупреждения шлёпает его.       — Второй раунд устроим после душа, — Питер извивается и тяжело дышит.       — Нет, детка, второй будет в душе.       Питер стонет, капитулируя и соглашаясь. Можно и в душе. Можно где угодно, хоть под потолком. Если сержант прикажет, то он всё сделает.       Баки кладёт руки на ягодицы Питера и того прошибает как от удара током. Контраст горячей живой руки и холодной бионики будет вечно сводить его с ума. Барнс разводит полушария, будто ему действительно мало того, что он и так видит. Питер привычно краснеет и опускает голову, пряча лицо, но позволяя своему парню тискать и сжимать свою задницу. Баки — любитель долгих прелюдий и, честно, Питер это разделяет.       — Очаровательно, куколка, ты всё ещё достаточно растянут.       Баки удовлетворённо хмыкает, когда видит раскрытую дырку, которую он уже успел с утра опробовать языком и пальцами. Паучья регенерация не успела вернуть мышцы в тонус, поэтому на подготовку времени можно не тратить. Разве что быть немного более аккуратным чем обычно.       Питер нетерпеливо елозит, притираясь ближе, но звонкий шлепок заставляет его замереть, а крепкая хватка на бедре, заодно и перестать дышать. Он слышит звук разрывающейся упаковки презерватива и это посылает мурашки по его спине. Уже скоро. Питер прикусывает губу, но стона сдержать не может, когда чувствует головку у своего ануса. Тянущее ощущение распространяется по пояснице, когда Баки медленно и осторожно толкается в него. Для удобства он опирается одним коленом на кровать и Питер не отказывает себе в удовольствии вновь обернуться и оценить вид настолько, насколько он может это сделать из-за спины. Его ведёт до поджимающихся пальцев на руках и ногах от того, что Баки трахает его в спецовке. Боже милосердный, он кончит сейчас только от того как чёрный тактический жилет охватывает тело сержанта.       Баки старается не спешить, но Питер рушит все его планы, и выдержку заодно, и поддаётся вперёд. Расслабляться он научился давно, поэтому член благодаря этому и обилию смазки на нём проскальзывает почти полностью. Барнс предупреждающе сжимает ягодицу Питера живой рукой и делает последнее движение, погружаясь в своего парня полностью. Они оба на секунду замирают, чтобы Питер мог привыкнуть к ощущению наполненности. Как Баки и предполагал, всё-таки он был растянут недостаточно.       — Такая красивая детка.       Баки тяжело дышит, сдерживаясь. Он начинает двигаться осторожно и с меньшей, чем хотел бы, амплитудой. Наконец он чувствует как Питер и сам поддаётся, начиная насаживаться на член. Но Баки ради сохранения прекрасной паучьей задницы медлит, оттягивая то, чего они оба так долго ждали.       — Сержант, хочу твою бионику на своём горле, пожалуйста.       А к чёрту. Баки далеко не железный. Он хватает Питера металлической рукой за шею, толкая того вниз. Питер, податливый мальчик, подчиняется и падает грудью на кровать отчего его задница поднимается выше. Из-за этого меняется угол, под которым проникает Баки, и Питер стонет. Теперь член задевает набухшую простату, вызывая смешанные, горячие и слегка щекотные ощущения. Баки прихватывает Питера сильнее. Бионика удерживает шею, надавливая. Живая рука крепко сжимает молочное бедро, подтягивая тело ближе. Питер ощущает себя полностью во власти сержанта, что сейчас нависает над ним, такой большой, сильный и собранный. Он дрожит и слегка ёрзает.       — Сержант, пожалуйста.              Питер надеется, что мольбы и слёз в его голосе достаточно, чтобы Баки наконец-то перестал с ним нежничать. Серьёзно, у него вообще-то суперсилы есть, он может выдержать всё желание Баки. А если не выдержит, то синяки заживут через сутки.       Баки издаёт гортанный низкий стон, больше похожий на рык и Питер знает, что это знак. Барнс сжимает его тело и с грубым рывком, натягивает на себя своего парня. Питер чувствует себя сдавленным со всех сторон с холодной бионикой на шее, тёплой рукой на бедре и горячим членом в заднице.       Баки движется сильно, с оттяжкой, беря от молодого тела всё, что ему предлагают. Трахает жёстко, на грани с болью, но старается себя контролировать. Что бы Питер о себе не думал — он не хочет, чтобы его малыш страдал, даже если думает, что выдержит всю силу суперсолдата.       — Ещё.       Голос Питера хрипит из-за давления на горле. Баки двигается резко и быстро, так, что Питер от давления сильно прогибается в пояснице, а его ноги разъезжаются в какое-то подобие шпагата. Барнса ведёт от того, какая у него гибкая и выносливая детка, от того, что так послушно принимает в себя член сержанта, от того, что так сладко и горячо стонет от каждого толчка. Внутри Питера горячо и влажно, это Баки чувствует даже через презерватив. Ультратонкий латекс, к сожалению, крадёт всю полноту ощущений, но Баки не сильно из-за этого расстраивается. В конце концов у него ещё много времени, чтобы опробовать сладкую паучью задницу и без защиты, и пальцами, и языком, доводя Питера до задушенных стонов и визгов.       Гладкие стенки то сжимаются, то расслабляются в такт движениям. Грубая ткань штанов трётся о чувствительную кожу, раздражая её до красноты. Баки чувствует, что Питер почти на грани, но, чёрт, он и правда пытается сдержать оргазм, как ему и приказали. Баки ускоряется, выбивая из своей детки уже даже не стоны, а жалобный скулёж.       — Давай, будь послушной деткой. Кончи для сержанта, куколка.       Баки наклоняется и кусает Питера за влажное розовое плечо, с силой, оставляя красный след от зубов. Питер сильно сжимается и с громким тонким стоном кончает. У Баки звёзды перед глазами и он не замедляясь, движется внутри этой жаркой тесноты. Питер борется с желанием обессилено опустится на кровать полностью, но не может себе этого позволить, пока сержант не кончит. Баки последний раз толкается и кончает с громким хриплым стоном.       Он выходит не сразу, покачиваясь и выбивая ослабленные всхлипы из чувствительного тела Питера. Член начал опадать, и Баки выскальзывает из горячей и затраханной задницы, чтобы избавиться от презерватива и спецовки, которая из-за пота как будто потяжелела в два раза. Питер сразу же обессилено падает на кровать. Он не предпринимает никаких попыток сдвинуться и лечь по удобнее.       — Ты в порядке?       Баки падает рядом и подтягивает к себе разморенного парня. Питер что-то неразборчиво бормочет, но улыбается так счастливо, что у Баки больше нет никаких вопросов. Он устало откидывает влажные волосы со взмокшего лица и проводит холодной бионикой по щеке. Баки сейчас вымотан даже больше, чем после спарринга с Наташей. «Больше никогда», думает он, наслаждаясь свободой от тяжёлой давящей одежды.       — Это было о-о-очень круто. Боже, Баки, мне так понравилось.       Питер бормочет это куда-то в бионическое плечо. Его голос звучит как мурлыкание сытого кота.       «Ладно, может быть после миссии», признаёт своё поражение Баки и подхватывает Питера, чтобы отнести его в душ. У него есть ещё планы на своего парня.