Алая нить

Солнце бьёт в глаза, заставляя их превращаться в щелочки. Птицы поют свои серенады о скором начале лета. Кроссовки шуршат о сухой асфальт. В воздухе витает запах свободы. Сегодня четверг — обычно он тянется медленно, как расплавленная резина. Но сейчас конец учебного года, и все ребята в предвкушении каникул. Школьная программа пройдена. Хан Джисон и его одноклассники выходят на финишную прямую. Впереди — выпускной класс, экзамены, выпускной, поступление и взрослая жизнь. Размышления школьника прерывает автобус, останавливающийся у тротуара и раскрывающий свои двери-пасти. Джисон заходит, оплачивает проезд и садится у окна. Достаёт наушники и включает музыку. Музыка — способ скрасить одинокие будни, верный спутник, который не предаст. Не нужно думать о словах, просто погружаешься в мир треков, которые помогают оставаться живым. Страшно не быть одним, а быть одиноким в толпе. У Хана есть несколько школьных «друзей», с которыми он может поболтать или покурить. Но кто-то, кто захотел бы заглянуть в его душу? Такого нет, давно нет. Судьба — интересная штука. С одними людьми она связывает крепкими нитями, которые не разорвать. С другими — нитями не связывает вовсе. И каждый человек из окружения проходит сквозь тебя, оставляя свой след, заставляя меняться. Люди подобны пластилину — при соприкосновении друг с другом они оставляют следы, которые не сотрёшь. Мысли в голове Джисона быстро сменялись, перебивая друг друга. На лбу появились складочки. Задумчиво он выходит из автобуса. Машины проезжают мимо, в голове жужжат мысли, как пчелиный рой, в наушниках течёт музыка. Какофония звуков отделяет его от мира. Он не слышит, как его окликают. Рука, постучавшая по плечу, заставляет его обернуться. – Эй! Ты кейс от наушников в автобусе оставил, – сказал рыжеволосый юноша, протягивая кейс. – Держи. На его лице сияла добрая улыбка. – А, спасибо большое! Не знаю, что бы я делал, если бы потерял их, – Джисон улыбнулся в ответ. – Не за что! Я, кстати, на этой же остановке выхожу. Меня зовут Минхо, а тебя? – Джисон, – представился школьник. – Ещё раз спасибо за наушники! Мне пора. Не дожидаясь ответа, Хан замялся. Неожиданная доброта Минхо смутила его. Он сам не понял, почему так резко прекратил диалог и почти убежал от милого юноши. Перед входом в дом, он выкурил вишневую сигарету. Горло обжёг дым, но это не помогло справиться с неожиданным волнением. В рот он сунул арбузную жвачку, чтобы хоть как-то занять себя. Квартира была пуста — мать была на работе. Он вошёл в свою комнату, где царил привычный беспорядок. Дома он почувствовал ту же пустоту. На столе лежали школьные распечатки для подготовки к экзаменам, ежедневник, ручки, книги, стикеры, недопитый чай в кружке. Постель была не застелена, на ней валялась одежда. Джисон вздохнул, кинул портфель в угол. Промелькнула мысль, что всё одинаково. Он потёр глаза пальцами. Устал. Медленно снял рубашку, бездумно смотря на стол; со вчерашнего вечера ничего не изменилось, натянул растянутую футболку и сменил брюки на шорты. Воздух был густым, липким; он открыл окно, чтобы не задохнуться от духоты. Взгляд зацепился за заполненный наполовину толстый блокнот. Хан сел за стол, полистал зернистые страницы, заполненные угловатым почерком его руки. Он машинально взял ручку, и на развороте появилась надпись: «Сегодня 15 мая, четверг. Честно, я очень устал. За окном птицы поют, деревья зеленеют, теплеет, и всё оживает, а у меня ощущение, что вся зимняя суровость и мрачность перешли ко мне. Последние два месяца будто вся моя энергия просто испарилась. На переменах в школе я чувствую себя лучше. Случайные разговоры с одноклассниками повышают настроение. Но бывают моменты, когда меня выбивает из диалога навязчивая мысль: «Лишний, лишний, лишний». Интересно, какая пропасть выросла между мной и Хёнджином. В школе мы всё так же общаемся, но близости я не чувствую. Возможно, в моих силах всё исправить, но желания нет. Хотелось бы избавиться от мысли, что я прокажённый. Я знаю, что просто накручиваю себя, но не могу (или не хочу) с этим справиться». Отложив ежедневник, Джисон лёг на кровать и посмотрел в потолок. Одеяло приятно обволакивало его, создавая ощущение комфортной тяжести. Ветер, просачиваясь сквозь щель в окне, обдувал его лицо и руки. Джисона почему-то не принимают люди. По крайней мере, он так считает. Ему кажется, что он слишком скучный, чтобы заинтересовать кого-то, чтобы люди прониклись его личностью. Сегодня он сбежал от рыжеволосого юноши… Как его звали? Минхо. Хан просто испугался, что знакомство зайдёт слишком далеко, что они начнут близко общаться. Сейчас ему это не нужно. Он боится привязаться, а потом снова остаться одному, брошенным без объяснений. Так уходят все люди из его жизни. Джисон отлично помнит ту ночь, когда ему было 13 лет. Он должен был спать, но аниме оказалось интереснее, и он бодрствовал до двух часов ночи. Отложив ноутбук, он прислушался к ночным звукам. Внезапный поворот ключа в замке — мама вернулась. Сегодня был корпоратив, повышение по службе. Он лежал, чувствуя, как медленно остывает его тело, словно ледяная вода просачивается в кости. Наконец, поднялся, ступая по холодному кафелю босыми ногами, и направился на кухню попить воды. В полумраке кухни он услышал её голос — тихий, но резкий. – Я подаю на развод, – сказала мама. Её слова пронзили его, как осколки стекла. Он стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя онемение в руках. – Я люблю тебя… – прошептал отец. – А я тебя нет. Мне надоело, – голос мамы звучал холодно, бесстрастно. Как будто она говорила о погоде. – Ладно, – еле слышно ответил отец. Этот обрывок диалога Хан помнит до сих пор. И самое страшное — не сам развод, а их лица. Пустые, холодные, без единой эмоции. Как будто его не существовало. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, ему стало зябко. Маленький Джисон не знал, куда деться. Запах маминых духов — цитрусовый — вдруг стал противным, едким. Ему стало холодно, очень холодно.