Любовь с лихорадкой

Солнечные лучи пробиваются через окно, опаляя смуглое лицо и заставляя зажмуриться. Хотелось еще понежиться в кроватке, но вместо этого пришлось подняться на ноги, потому что был слышен отчетливый стук в дверь. Неспешно поднимаясь с кровати Ифа идет к двери, параллельно зевая и выслушивая крик своего завриана-питомца, из-за раннего пробуждения. Отгоняя от себя эту назойливую пташку, он прошел к двери, отворяя ее. Возле двери стоял его лучший друг с красным оттенком на щеках. —Оророн? Что ты тут делаешь в такую рань?— Спросил ветеринар, немного не понимая, что его друг из другого племени забыл у его дома в такую рань? —Привет, я просто... Все тело горит. — Ответил Оророн, сам не понимая, почему пришел к своему другу, а не бабушке. —... Тело горит, говоришь? Почему же ты тогда пришел ко мне, а не к своей бабушке или врачу?— Сказал ветеринар, прикладывая ладонь к лицу в жесте "ты перепутал". —Ну, ты ведь врач. — Сказал Оророн действительно не понимая, в чем проблема. —Я ветеринар, а не врач. Не путай понятия, ветеринары лечат заврианов, а не людей— Только Оророн хотел что—то сказать, как Ифа перебил его. —Ладно, раз уж пришел, заходи. До врача ты точно в таком состоянии не дойдешь. — Он приоткрыл дверь, пропуская своего друга внутрь. Ифа проводил Оророна до своей кровати, отправляясь на поиск аптечки для людей. Давно он ей не пользовался. Сообщник фатуи тем временем лежал на спине, осматривая интерьер. Он, конечно, не раз бывал дома у друга, но обычно был занят разговором с ним, разглядывать здесь все времени не было. Ифа тем временем уже отрыл аптечку, которая покрылась пылью. —Мда уж, какая антисанитария, мне ли как не ветеринару знать, что в таких условиях медикаменты лучше не хранить— Обещая себе после убрать аптечку в другое место без пыли, а это место помыть Ифа отправился в комнату к своему другу, откуда слышались странные звуки. Оророн лежал на кровати, ворочаясь и издавая звуки, похожие на стоны. "Видимо, у него лихорадка, стоит дать жаропонижающее и сделать компресс" пронеслась мысль в голове у ветеринара, когда он увидел эту картину. Он так и сделал, только вот, его друг все никак не хотел принимать таблетки, пришлось обойтись без них. Оставив больного на некоторое время, Ифа направился кормить заврианов, и, конечно, не забыл про свою пташку, которая отправилась спать после того как поворчала. Он покормил заврианов, проверил их состояние, которое было в норме. Это означает, что следующий обход пациентов будет только в обед. Он вернулся к Оророну, который уже спал на его кровати, обняв подушку. "Хах, выглядит мило" пронеслась у Ифы мысль, но он спешно отогнал ее, ведь ему предстояло заполнить справки о болезнях, вспоминая об этом невольно захотелось тоже слечь с лихорадкой и ничего не делать. Но он все же отправился заполнять бумаги. Чтоб его питомец не мешал, он оставил его вместе с заврианами. Спустя два часа бумаги были заполнены, а время было если судить по солнцу в районе десяти утра. За бумагами ветеринар и не заметил, что Оророн не спит уже минут пять, смотря Ифе в спину и прожигая в нем дыру. И он, наконец, заметил это. —Доброе утро, может теперь ты уже скажешь, почему пришел ко мне? — Спросил Ифа, проверяя температуру, которая была более менее в норме и присаживаясь на стул рядом. Оророн молчал, казалось, не услышал вопроса, так что ветеринар хотел уже повторить, как вдруг последовал ответ. —Я... Не знаю. Первый, о ком я подумал это ты. — Последовал ответ, от которого Ифа немного улыбнулся, ведь не каждый день друг говорит, что первый, кто всплывает в голове при болезни это он. Оророн этого не заметил, или просто сделал вид. —Ладно, с этим разобрались, но все же, где ты заболеть то успел? Вчера лил дождь, неужели опять твоя редиска? — Спросил Ифа, желая ударить своего друга, ведь тот ставит свою чертову редиску выше риска заболеть. —Просто вчера по дороге от бабушки начался дождь, и я весь промок до того, как попал домой. — Ответил Оророн, явно пытаясь вспомнить, что он делал в это время, параллельно как—то странно смотря на ветеринара. Ифа заметил это, понимая, что у лихорадки какие—то странные побочные эффекты. Или может он всегда так странно смотрел на него, а тот лишь сейчас обратил на это внимание? Остается только гадать. —Эх, ладно, горе фермер. Сегодня ты останешься у меня, а завтра пойдем к твоей бабушке, она в лечении людей явно побольше меня смыслит. — Говоря это Ифа собирался уходить, чтобы приготовить что—нибудь поесть, как никак уже десять, а он еще ничего не ел. —Ты, кстати, хоч... — Ифу резко перебили, когда он хотел спросить, будет ли Оророн есть. —Ты красивый. — В полу бреду прошептал больной, гипнотизируя Ифу своими спокойными глазами. Ветеринар впал в ступор. "Неужели у него бред?" пронеслось у Ифы в голове прежде чем он покрылся краской от того, что Оророн схватил его за руку, притягивая к себе и прося не уходить. Честно, ветеринар не знал, что делать в такой ситуации... Он ведь ветеринар, а не врач! В конечном итоге Ифа решил посидеть рядом с ним, пока он не уснет, а после пойти поесть. Сидеть пришлось недолго, шепча всякий бред Оророн уснул через минут десять. Освобождая свою руку из плена цепких пальцев, ветеринар отправился на кухню, чтобы что—нибудь приготовить. С готовкой он провозился около двух часов, все время думая о том, какая у его друга нежная кожа и теплые руки, но Ифа стараясь отгонять такие мысли, ведь они друзья, а у Оророна просто лихорадка, и он ничего не вспомнит после. А если Ифа надумает себе чего—нибудь о том, что его чувства могут быть взаимны, это самовнушение не исчезнет. Да, Ифа уже около двух месяцев как признался себе, что влюблен в своего друга. Любил он лишь однажды. Это была светлая девушка, с приятной внешностью и веселым характером, но, к сожалению, бездна ее забрала. Он никогда не спутает эти чувства ни с чем другим, как в тот раз, ему хотелось лишний раз обнять, взять за руку, позаботиться или вовсе поцеловать. При тактильном контакте по телу разливалось тепло, особенно в левой части груди. Эти чувства нельзя признать и нельзя избавиться от них. Ифа в замкнутом круге. Чувства точно невзаимны, а если он о них расскажет, то Оророн может посчитать его мерзким и перестать общаться. Этого он не хочет, лучше уж быть молчаливым свидетелем будущего счастья своего друга, чем в его глазах быть тем, кто предал дружбу из—за глупых чувств. Конечно, однополые отношения в Натлане разрешены, хоть это и регион войны, но архонт здесь понимающий и ко всем относится с пониманием. Однако, не все люди такие, некоторые презирают однополые отношения, но большинство все—же относятся нейтрально. Мыслительный процесс Ифы прервал скрип пола. Оророн стоял в дверях, явно желая поесть. —Проснулся все таки, садись, ешь. — Произнес Ифа, добродушно улыбнувшись своему другу, в ответ получи такую—же улыбку. "Видимо, бред прошел, это радует". После трапезы Ифа любезно проводил Оророна до постели, направляясь кормить заврианов и, конечно , свою пташку. После всех процедур он отправил своего питомца узнать, есть ли где—то раненые заврианы. С недовольным возгласом он улетел выполнять просьбу, а Ифа тем временем пошел снова наложить Оророну компресс, ведь он его снял. <i>Оророн лежал на животе, обнимая подушку, но стоило ему услышать чужие шаги, как он сразу же перевернулся на спину, смотря на дверь. Как он и думал, скоро в нее вошел Ифа, его друг, который ухаживает за ним во время болезни. Раньше это делала только бабушка, говоря, что подобное верх проявления заботы и привязанности, Оророн верил, ведь бабушка же не обманет его? Она то понимает гораздо больше, чем он. Ифа присел рядом с ним, проверяя температуру, в тот момент, как его теплая рука коснулась лба, Оророн засмотрелся на Ифу. Сосредоточенное лицо, что он делал лишь при работе, красивые глаза и гладкая смуглая кожа. Резко у него возникло желание коснуться белых мягких волос и зарыться в них, что он и сделал. Его рука потянулась к голове Ифы, который был без шляпы, ведь было достаточно жарко, или это только Оророну так казалось, он был сосредоточен на измерении температуры, или просто о чем—то думал, но рука Оророна достигла своего пункта назначения, сначала касаясь, а после и вовсе зарываясь в светлые мягкие локоны. Ифа почувствовал приятное прикосновение к голове, а после вообще то, что в его волосы бесстыже зарылись рукой. Сделал бы это кто—то другой, он бы моментально убрал голову, но прикосновения Оророна были такими приятными, что голова пошла кругом. К щекам прилила кровь, смущение было закрыто рукой, сквозь которую он проговорил. —Что ты делаешь?— —Мне очень захотелось, а еще мне очень хочется тебя обнять... — Проговорил Оророн, потянувшись к своему другу, который остолбенел, но почувствовал на своей спине тёплые руки не смог сдержаться. Конечно, его терзала совесть за то, что он делает это с больным другом, который не отдает отчет своим действиям, но противиться желанию сделать это было невыносимо. Заглушив внутренний голос, Ифа аккуратно прикоснулся рукой к подбородку, поднимая чужую голову и прикасаясь к чужим губам своими. Продлилось это мгновение недолго, секунд 20, но для Ифы они были вечностью, ощущение мягких губ на собственных, которые стали неумело отвечать, наслаждаясь процессом. Возможно, он об этом пожалеет, ведь прямо сейчас, заснув в его объятиях, Оророн под лихорадкой и на утро вместо теплого ластящегося тела будут крики и ругань за содеянное, но сейчас было лишь желание утонуть в своих чувствах не заботясь о будущем. Наслаждаться моментом, когда руки любимого обвивают твою шею, а тот в свою очередь размеренно дышит и сопит в чужое плечо.