А я помогу тебе

Га Он лежит на кровати и смотрит в потолок. Вязкий ком сожаления и отчаяния застрял где-то глубоко в горле, что даже не откашлять, не выплюнуть. Губы слиплись между собой, не давая возможность открыть рот. Возможно, это даже к лучшему. Единственное, что мог бы сделать Га Он открыв рот - истошно закричать. Настолько громко, чтобы каждый человек на земле мог услышать его своеобразный, отчаянный крик о помощи. Человек, которого он защищал и любил как свою родную сестру погиб у него на глазах, упав бездушной тушью прям к нему на руки. Он не мог забыть, как держал на руках Су Хён, в надежде, что ее удастся спасти. Как тряс ее и молился, что она еще раз отчитает его за бездумность и относительную близость с Ё Ханом. Если бы не этот дьявол воплоти, она бы все еще жила в этом мире, они бы по вечерам встречались у него в саду, пили пиво и вели непринужденные беседы. Злость в перемешку с грустью снова заполнили всего Га Она, проникая в каждую клетку его мозга и тела. Он свернулся калачиком и слезы покатились по его красным щекам. За сегодня он ни разу не поднялся с кровати. Все что он мог - это плакать и сжимать простынь под собой от досады. Слезами горю не поможешь, он это прекрасно осознавал, но ничего с собой сделать не мог. Га Он даже и подумать не мог, что их история с Су Хён закончится вот так. Затуманенный разум не давал нормально думать и размышлять над своими действиями. Голова раскалывалась напополам от каждого движения. Все, что он мог сделать чтобы облегчить свою душевную боль - взять лезвие и раскромсать свое тело на кусочки, чтобы даже родная мать его не узнала. После случая, когда он случайно порезал ножом Су Хён, он больше никогда не прикасался к лезвию. Его передергивало от каждой мысли о таком. Но сейчас он больше не мог никого ранить ножом, так же не было никого, кто мог быть подставить свою руку как Су Хён, чтобы уберечь от глупых действий. Пересилив свое тело, которое как камень невозможно было сдвинуть с места, с ужасной болью в голове поднялся с кровати, и пошатываясь дошел до стола. Пытаясь удержаться о край стола, Га Он открыл ящик и достал от туда коробку сменных лезвий для канцелярского ножа и достал одно. Это было последнее, что могло прийти ему в голову, последнее, что он хотел бы сделать. В момент ему стало так безумно стыдно перед Су Хён, что он упал на ноги и снова заревел, упираясь головой в ящики стола. Он сжал пальцы, в которых находилось лезвие. Кровь тонкой алой струйкой потекла через пальцы, а после на пол, так же пачкая серые штаны парня. Невыносимая пустота снова заполнила его, не давая нормально вздохнуть. Поднеся лезвие к белоснежной кисти, руки Га Она задрожали и слезы полились новым ручьем. Надавив себе на руку, показались первые капли крови. Одним махом руки, он провел лезвием почти до ладони. Из раны резко начала идти кровь, стекая по локтю, пальцам, ладоням, пачкая пол, штаны, майку. В лучшем случае, он просто бы умер, в худшем - отключился. Он не мог выносить больше всего, что произошло за последнее время. Ему было слишком тяжело тащить этот груз в одиночку, его спина и ноги уже давно сломались под этой тяжестью, но он слишком упертый, чтобы остановиться, но когда он упал, и груз придавил его своим весом, стало уже слишком поздно. В глазах начали появляться звездочки, постепенно в комнате становилось все темнее и темнее. Перед тем, как его полностью не поглотила тьма, он сделал еще один порез. Не настолько глубокий, чтобы умереть, но и не настолько небольшой, чтобы остаться без шрама. После чего его разум окутала тьма, и он отключился.

***

Га Он открыл глаза от мерзкого, пронзающего его голову звука, доносящегося откуда-то сверху. Еле как оттерев ресницы от засохших слез, он неспешно открыл глаза. Голова нереально раскалывалась, а вместе с ней еще и все тело, которое все это время находилось в максимально неудобном положении. Немного прийдя в себя. Га Он посмотрел на свою руку. Тут у него чуть ли не перехватило дыхание: по длине практически всей руки красовались два пореза, за ночь покрывшиеся тонкой коричневой корочкой. В этот момент у парня свело руку от боли. Упав на бок он схватился за нее и согнулся калачиком. «Почему я не додумался сделать это в ванне с водой». Единственная мысль, которая посетила голову Га Она. Звук будильника до сих пор долбил по ушам, заставляя голову все больше и больше болеть. Казалось, что он не дойдет до работы, а в буквальном смысле доползет. Все тело ломило, даже пошевелиться удавалось с трудом. Взяв всю свою волю в кулак он, оперевшись на стол, встал, и первым делом выключил будильник. У него оставалось пол часа до автобуса. За это время ему надо было бы привести себя в порядок и придумать, что делать с рукой. Зайдя в ванну только сейчас он обратил внимание на свою одежду, на которой затвердели коричневые пятна крови. Отчаянно вздохнув, и уже успев проклясть прошлую ночь и свои действия раз десять, он заткнул смыв в ванной специальной пробкой и включил воду. Пока вода набиралась, Га Он подошел к аптечке и открыв ее, начал вытаскивать лекарства в поисках обезболивающего. Наконец найдя заветную упаковку, он проглотил за раз 3 штуки, даже не запив водой, после чего принялся искать хоть какой-нибудь бинт. Несмотря на то, что у парня всегда было немыслимое количество различных травм, он всегда обходился обычным пластырем и изредка дезинфицировал раны, соответственно бинты ему были незачем. Горестно простонав из-за своей тупости, он сложил все лекарства обратно и закрыл аптечку. Время поджимало. Мыслей что делать с рукой не было. За это время вода в ванной набралось достаточно. Га Он стянул с себя все грязные вещи и закинул их в ванную отмокать от крови, дабы после было легче это все дело отмыть. С осознанием того, что у него не осталось толком времени предпринять что-то еще, он быстро надел брюки. С рубашкой все было намного сложнее: Рукава то и дело прилипали к ране, от чего каждый раз это отдавалось сильной болью. Двигать левой рукой было невыносимо, поэтому Га Ону пришлось одной рукой застегивать пуговицы на рубашке. Наплевав на галстук он подхватил с собой пиджак и закинув рюкзак на плечо, выбежал из дома. Теплые лучи солнца ласкали лицо парня, заставляя жмуриться, а прохладный ветер взъерошивал черные волосы, путая их еще больше. В одной рубашке, если честно, ему было достаточно прохладно. Неспешно дойдя до остановки, он увидел вдалеке подъезжающий автобус. Воткнув в уши наушники, он стал терпеливо ждать. Даже не смотря на то, что все места в автобусе были заняты, он вполне благополучно доехал до нужной остановки. Уже зайдя в здание суда, как назло он встретит практически всех своих коллег по работе. И каждому было просто необходимо дотронуться до его руки, будто он статуя, которая приносит удачу, если потереть. Дойдя до своего кабинета, он облегченно выдохнул, когда не увидел судью О. С большой вероятностью он сможет нормально отдохнуть без присутствия такого шумного и гиперактивного человека как она. Развалившись на своем кресле и закинув голову вверх, он попытался задремать. От такого положения его шея затекла быстрее, чем он провалился в сон, поэтому решив откинуть идею со сном куда-нибудь подальше, он принялся разбирать документы, которые были нужны к завтрашнему суду. В офисе стояла духота, несмотря на прохладную погоду снаружи. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, он продолжить разбирать бумаги и заполнять отчеты. Даже когда настало время обеда, судья О так и не объявилась на работу. Чувство волнения и дежавю обхватило Га Она с головой. Доделав всю свою работу на сегодня, он решил зайти к судье Кану и узнать, что случилось с младшей судьей. Уж если и он не знает, то начинал волноваться стоило. Выйдя из своего кабинета, Га Он быстрым шагом дошел до лестницы, и переступа через одну ступеньку поднялся на этаж, где находился офис главного судьи. После взрыва здесь восстановили все в точности так же, как было и до. Даже и не скажешь, что некогда тут сгорел дотла практически весь интерьер. Дойдя по длинному коридору до самого конца он встал перед дверью в кабинет, не решаясь постучаться. Каждый раз, когда ему надо было встретиться с главным судьей, у него переворачивало все внутренности в странном ощущении. Его то бросало в агонию смешанных чувств, то в дрожь от страха возможностей этого человека. Не один раз он ранил его своими словами. Не один раз наносит физические увечья, пока они жили вместе. Га Он даже представить не мог, на что еще способен этот человек. Догадаться о его дальнейших действиях было просто невозможно. Он был как книга, страницы которой склеены самым прочным клеем, и никому не удавалось расклеить их. Собравшись с мыслями и приведя свои чувства более-менее в порядок, Га Он негромко постучал в дверь и приоткрыл его. – Судья Кан, к вам можно? - Гаон просунул голову в приоткрытую дверь. Не дождавшись ни отрицательного, ни удовлетворительного ответа, он прошел внутрь. Судья сидел спиной к своему столу, задумчиво смотря в окно. Га Ону эта картина показалась весьма...захватывающей. – Судья Кан, вы не знаете, что случилось с судьей О? Она сегодня не появлялась в офисе. – Почему же тебя так волнует что с ней? - Ё Хан развернулся на кресле и подперев подбородок рукой, пристально посмотрел на Га Она. Этот взгляд выбил весь кислород из легких Га Она. Все что он мог - это как рыба беззвучно открывать рот. – Ну...мы же...работаем вместе... - запинаясь и путаясь в словах тихо сказал Га Он, уставив свой взгляд в пол, больше не в силах выносить такой взгляд старшего. Закусив губу от страха, младший все же решил поднять свой взгляд на Кана. Внезапно Ё Хан очутился прямо перед ним. От такого Ким отпрянул назад, ударившись головой о книжный стеллаж. Подойдя еще ближе, мужчина, поднял за рукав левую руку Га Она, и начал пристально рассматривать рукав. В недоумении младший посмотрел на свой рукав и о Боже! На белой как снег рубашке красовалась ярко алая полоска от крови из раны. Все же стоило проверить свой вид, перед тем как зайти в кабинет начальника. Он тут же резко выхватил свою руку из хватки Ё Хана. Было ужасно стыдно и страшно. – Ну, раз вы не знаете где она, я, пожалуй, пойду, до свидания, - Ким быстро поклонился и выбежал из кабинета. Ё Хан ничего не сказал вслед, не остановил. Просто продолжил наблюдать, как Га Он в страхе выбегает из его кабинета. С глазами по пять копеек он опять принялся рассматривать свой рукав. Это пятно не отстирается, а у него и так было только 2 рабочие рубашки. Сегодня определенно был не его день. Нервно сглотнув Га Он направился в сторону выхода из суда. На улице стояла такая же погода как и тогда, когда он вышел из дома. С испорченным настроением он направился в сторону дома. Сегодня ему нужно было освежить свои мысли.

***

На улице уже давно стемнело, но Га Он еще не дошел до своего дома. Он шел не спеша, прогулочным шагом, пиная под ногами каждый камушек, что ему попадался. В наушниках играла какая-то спокойная музыка. Га Он даже не вникал в слова этой песни. С наступлением вечера его вновь с головой окутывало в тьму, которая жила в нем все это время. Обезболивающее уже давно перестало действовать, и боль в руке казалась просто невыносимой. Он готов был упасть на землю и зарыдать, прям как маленький ребенок. Он даже не пытался отрицать, что иногда ведет себя именно так, не обдумывая что говорит и как действует. С появлением в его жизни Ё Хана, у него все шло наперекосяк: то он жертвует своей жизнью, чтобы спасти водителя и маленькую девочку, в то время как Ё Хан бесстрашно стреляет прямо в автобус, то он не сбегает из его дома при первой возможности, оставаясь рядом с ним, жертвуя своим статусом и безопасностью. Если бы не непонятное притягивающее к старшему судье чувство, Га Он, возможно, не был бы сейчас в таком дерьме. Последний раз, когда он так себя чувствовал - смерть родителей. И то тогда рядом с ним была Су Хён, которая всячески пыталась его утешить. Сейчас же такого человека не было. Был лишь Ё Хан, подталкивающий к выбору в пользу его или безопасности. И из раза в раз Ким выбирал его. Он не мог объяснить своего желания всегда находиться ближе, всегда быть на его стороне. Возможно, это чувство и есть любовь? За этими размышлениями Га Он подошел к своему дому. Опираясь на перила он поднялся к двери и открыл ее. Дом встретил его объятиями холода и одиночества. Походу, еще со вчера он не закрыл окно. Включив свет он дошел до кровати и просто свалился на нее. Не было сил ни думать, ни двигаться, и уж тем более переодеваться. За весь этот день его рана не переставала ныть и пульсировать. Если бы он знал, что неудачная попытка самоубийства будет настолько болезненной, он был бы более предусмотрительным, либо же, не совершал бы такого идиотизма. В дверь раздался стук. Парень даже не удосужился перевести взгляд в ту сторону; так и продолжил пилить взглядом потолок. Послышался щелчок, и со скрипом дверь отворилась. Ему было наплевать кто там, пусть хоть сам президент соизволил явиться к нему домой. Он был слишком обессиленным. Он слишком устал. – Снимай рубашку, или мне тебя самого раздеть? До коликов в животе знакомый голос, только в разы мягче, без ноток безразличия и холода. Га Он не сдержался и интереса ради перевел взгляд на источник звука. Судья Кан Ё Хан собственной персоны смотрел на него сверху вниз, ожидая каких-нибудь действий со стороны младшего. – Зачем ты тут? - ему уже нечего было терять, а значит, можно было забить болт на манеры и приличия. – Вопросом на вопрос неприлично отвечать, - старший судья подхватил младшего под локоть и усадил на кровати. Га Он зашипел от боли и согнулся к коленям. Ну уж нет, лучше бы он и вправду умер, а не терпел это все. Он почувствовал нежные прикосновения. Ему пытались расстегнуть рубашку. В обычной ситуации, он бы перепугался таких действий и оттолкнул бы человека, но сейчас он был не в силах что-либо предпринять. Перед глазами снова начало все темнеть. Последнее что он помнит, как ухватил Ё Хана за плечо, после чего наступила кромешная темнота. Проснулся Га Он от теплых объятий и мужского одеколона. Поморщившись от резкого запаха, он окончательно открыл глаза. Он был у себя дома, на кровати, в объятьях Ё Хана. От такого он резко сел, разбудив при этом рядом спящего мужчину. – Наконец-то в себя пришел, - он приложил ладонь ко лбу, - вроде температуры нет. Га Он продолжил смотреть в одну точку, все еще не понимая - это сон или реальность? Его притянули в теплые объятья. – Прости, мне правда жаль, что тебе пришлось это пережить из-за меня, прости. Га Ону ничего не оставалось, кроме как обнять в ответ, и угукнуть куда-то в шею Ё Хану. В этот момент в душе что-то треснуло, разошлось по швам. Он не знал, почему ему в момент стало так хорошо. Не знал, сколько это еще продлится. Но пока они сидели вот так, Га Он понял, что действительно дорожил и любил этого человека. До чертиков любил. Может, он наконец-то смог открыть первую страницу той намертво склеенной и скрытой от глаз человека книги?