Visiting Home

TW: легкая гомофобная лексика, приступы тревоги, депрессия, общее плохое психическое здоровье, негативное отношение к себе, упоминания о насилии в прошлом, упоминания о пытках в прошлом.       В прошлом Вегас редко беспокоился о том, какое впечатление он производит на окружающих. Он знал, что внушает страх, и его репутация шла впереди него, поэтому ему не часто приходилось беспокоиться о том, что люди подумают о нем, особенно о первом впечатлении.       Но не теперь. Когда речь заходила о Пите, Вегас часто чувствовал беспокойство, тревогу или — чаще всего — неадекватность. Но он не знал, что делать с этими эмоциями, поскольку они были ему незнакомы. Именно поэтому он не знал, что делать с нервами, которые его так раздирали, когда Пит объявил, что они собираются встретиться с его бабушкой.       Вегас уставился на него, сидя на диване с открытой книгой в руках, но совершенно забыв о ней. Макао тоже оторвался от видеоигры, которая была на экране их телевизора, и удивленно поднял брови. Пит стоял в стороне, улыбаясь им обоим.       — Что? — тупо переспросил Вегас.       — Я сказал, что пора навестить бабушку в деревне.       Вегас почувствовал, как в его желудке образовалась яма. Он с трудом сглотнул и сунул закладку в книгу, после чего отложил ее в сторону и сел прямо.       — Когда?       — В эти выходные, — Пит взглянул на Макао. — У тебя ведь каникулы?       Макао выглядел удивленным, все еще держа игровой контроллер обеими руками.       — Да, у меня есть несколько выходных.       — Хорошо, я так и думал. Бабушка хочет, чтобы вы оба приехали.       Макао выглядел смущенным.       — Что? Правда? Я хотел провести выходные, играя со своими друзьями.       Вегас хмуро посмотрел на него, все еще пытаясь контролировать эмоции, которые боролись внутри него.       — Тебе следовало бы заняться домашним заданием. Я видел твою последнюю оценку по математике.       Макао надулся в его сторону.       — С каких это пор ты проверяешь результаты моих тестов?       — С каких это пор я перестал? — язвительно ответил Вегас. Это было правдой: Вегас был единственным, кто когда-либо придирался к Макао по поводу его оценок. Их отца это никогда не волновало. Он просто позволял Макао делать все, что тот хотел. Но только не Вегас, который отчаянно хотел, чтобы его брат поскорее поступил в колледж, а потом сделал карьеру, когда сможет. Он всегда строго следил за работой брата и, когда мог, обучал его.       Макао в ответ закатил глаза.       — То есть ты хочешь сказать, что я должен остаться здесь и работать над домашним заданием.       Пит упер руки в бока, но все равно ласково улыбнулся им обоим.       — Нет, вы оба поедете. Я уже сказал Яай, что вы приедете.       Макао застонал, а Вегас отвесил ему подзатыльник.       — Эй! — запротестовал Макао.       — Веди себя прилично, — ответил Вегас. — Ты еще даже не познакомился с бабушкой Пита, так что не стоит жаловаться.       Макао потер затылок, надувшись (не то чтобы Вегас когда-либо бил его с силой).       — Но это же сельская местность.       — Обещаю, будет весело, — ответил Пит, немного успокоившись, и улыбка исчезла с его лица. Макао, по крайней мере, хватило такта выглядеть немного смущенным перед лицом угасающего энтузиазма Пита. Вегас хотел ударить его еще раз, на этот раз сильнее, но сдержался.       — Эй, Пи’Пит, не смотри так, — пробормотал Макао. — Я просто ною. Я поеду и познакомлюсь с твоей бабушкой.       Лицо Пита почти сразу же снова просветлело, и Вегасу тоже захотелось улыбнуться. Улыбки Пита были такими заразительными, что он мог проникнуться ими, даже когда чувствовал тревогу, злость или еще что-нибудь в этом роде.              — Когда мы уезжаем? — спросил он Пита, который одарил своей солнечной улыбкой Вегаса, а не Макао. Как всегда, это заставило желудок Вегаса перевернуться в приятном трепете.       — Завтра.       Это как ушат холодной воды окатило Вегаса, который на мгновение отвлекся.       — Так быстро? — пролепетал он, стараясь говорить нормально и пытаясь, чтобы его голос не дрогнул.       — Да, извини, что нагрузил вас этим, — беззаботно ответил Пит. — Я забыл о каникулах Макао до сегодняшнего утра. А бабушка уже несколько недель уговаривала меня приехать.       По крайней мере, это было правдой. Вегас подслушал несколько телефонных разговоров, подтверждающих это.       — Все в порядке, — проговорил он, заставляя себя расслабиться, хотя чувствовал себя совсем не так. Но тут Пит плюхнулся на диван рядом, прижавшись к нему всем телом, и его солнечная улыбка мгновенно рассеяла все тревоги Вегаса.       — Я очень рад, что ты с ней познакомишься, — пробормотал он, а затем наклонился и прижался к губам Вегаса, и Вегас не мог не растаять, как всегда.       А когда он наклонился, поцеловав Пита в лоб, то прошептал:       — Я тоже очень рад, — и он действительно так думал.

—

      Нервозность вернулась только тогда, когда они начали собираться. И вдруг Вегас не знал, куда деть руки, не знал, что брать с собой, а если он слишком долго сидел и думал, его колени начинали дрожать.       Он достаточно хорошо осознавал, что нервничал, но ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему. Но, понаблюдав за тем, как Пит собирал вещи, и послушав, как он взволнованно рассказывал о том, как познакомит их с бабушкой — своей единственной семьей, — Вегас понял, почему.       Он никогда раньше не встречался с кем-то важным для любимого человека (потому что, конечно же, никогда никого раньше не любил). Он отчаянно хотел произвести хорошее впечатление на бабушку Пита, но чутье подсказывало ему, что этого не произойдет. В конце концов, он похитил и пытал Пита. И все же в глубине души он понимал, что Пит заслуживал лучшего, чем он. В темные минуты противный голос в глубине души шептал ему об этом. Ты не заслуживаешь счастья. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Он скоро поймет это и бросит тебя.       Мысль о встрече с бабушкой, которая, как он знал, была очень умной женщиной, просто понаслышке, пугала его. Потому что она увидит его насквозь. Она увидит, что он ничего не стоит и не годится для Пита. А когда она это поймет, Пит тоже поймет.       И Вегас потеряет его.       Но сейчас он не мог отказать Питу, который так хотел познакомить их со своей семьей. Поэтому ему оставалось только смириться со своими нервами и попытаться успокоить их. Пит любит меня. Я знаю, что он меня любит. Даже если он заслуживал лучшего, сейчас он со мной. Даже если когда-нибудь он уйдет, сейчас он со мной. Этого должно быть достаточно.

—

      Они сели на поезд в середине утра, и Пит проводил их внутрь, словно опасаясь, что они заблудятся. Вегаса забавляло его беспокойство.       Поездка пролетела незаметно, пока они втроем играли в карты. Для начала они сыграли в «Лови рыбу» и «Рамми», а затем все остальное время провели за покером, делая ставки не деньгами, а закусками, которые они взяли с собой. Это занимало их до тех пор, пока они не проголодались после обеда и не начали тайком доставать закуски из своих запасов, что нарушило баланс их валюты. Вскоре они уже просто играли в «руку за руку» и хвастались, съедая по пути все, что хотели.       По мере того, как пролетали часы, это развлечение чудесным образом рассеивало беспокойство Вегаса. Но полностью избавиться от него так и не удалось. Тем более что после полудня небо за окнами поезда окрасилось в розовые и красные тона, постепенно переходящие в пурпурные и, в конце концов, в голубые. И как только Пит оглянулся и сказал, что скоро их остановка и нужно убрать беспорядок, которые они устроили, все вернулось на круги своя.       Был уже вечер, когда поезд остановился, и Пит вывел его и Макао (как будто они никогда раньше не ездили на поезде) на платформу вместе с небольшой толпой других людей. Поезд снова запыхтел и поехал прочь от станции, оставив там толпу людей, тащивших багаж и направлявшихся к стоявшим у края платформы такси. Некоторые встречали родных и друзей, обнимая их и что-то восклицая.       Вегас почувствовал, как что-то тревожное сжалось у него в животе, почти пригвоздив его к платформе, как раз в тот момент, когда Пит заметил кого-то в дальнем конце платформы, помахав рукой.       — Яай!       Маленькая пожилая женщина была невысокого роста, сгорбленная, но приближаясь, все еще двигалась бодрой походкой. Ее длинные серебристые волосы были собраны в пучок на затылке, а на ней была юбка длиной до щиколоток и свободный воздушный топ бледно-голубого цвета, а также сандалии.       Вегасу было трудно заставить свои ноги работать, его парализовал страх — страх, что она взглянет на него и сразу поймет.       Что ты ему не подходишь. Что ты причинил ему боль. Что он заслуживает лучшего.       Пит рысью помчался вперед и встретил ее, бросив сумку, чтобы заключить ее в объятия. Она была на голову ниже его, поэтому Вегас не мог видеть выражение ее лица, но слышал, как она восклицала, глядя на него.              — Ой, Пит! Я так рада тебя видеть, Лан, — она крепко обняла его, и он засмеялся, прижимая ее к себе.              — Я тоже рад тебя видеть, Яай.              Она отпустила его и отступила назад, и Вегас снова увидел ее лицо — несмотря на старость и увядание, у нее было проницательное выражение и озорной огонек в глазах, что делало ее очень похожей на Пита.              — Приятно видеть, что на этот раз ты решился навестить меня, а не кого-то другого.              Это сразу же заставило Вегаса почувствовать себя виноватым. Ведь это была его ложь, из-за которой она дразнила Пита.              Но Пит просто рассмеялся.              — Теперь я здесь, не так ли?              Макао шлепнул Вегаса по руке.              — Ты замерз, Хиа? Пойдем, — Вегас подпрыгнул и понял, что все еще не сдвинулся с места. Поэтому он заставил себя оторвать ноги от платформы и пошел вперед, пока не оказался прямо за спиной Пита, а Макао — рядом с ним, все это время чувствуя себя так, словно шел навстречу своей смерти.       Бабушка Пита обратила на них внимание, и Вегас хотел было снова замереть, чувствуя себя пригвожденным к месту ее острым взглядом. Но тут она улыбнулась ему, и, надо же, у нее тоже были ямочки, как у Пита, — и было трудно не напрячься при виде такой знакомой улыбки.              Пит обернулся, тоже улыбаясь, и у Вегаса просто закружилась голова от того, насколько Пит с бабушкой похожи друг на друга.              — Это моя бабушка, Мали, — сказал он им, а затем посмотрел на свою бабушку. — Яай, это те двое, о которых я тебе рассказывал. Это Макао и Вегас.              Вегас резко взял себя в руки и, поставив сумку, сложил ладони вместе и поклонился ей в знак приветствия.              — Приятно познакомиться, Яай, — почтительно произнес он, затем заметил, что Макао не поклонился, и пнул его по лодыжке. Тот вздрогнул и быстро опустил сумку, чтобы тоже поклониться.              Бабушка выглядела забавной, и, прежде чем Вегас успел отреагировать, она шагнула вперед и заключила его и Макао в крепкие объятия, обхватив каждого одной рукой. Вегас застыл от первого прикосновения, потрясенный, и услышал смех Макао. Не успел он расслабиться, как бабушка прижалась поцелуем к его щеке, а затем отпустила их обоих, отступив назад и окинув их скептическим взглядом. Вегасу удалось взять себя в руки, но недостаточно быстро, судя по тому, насколько удивленными выглядели и она, и Пит.              — Приятно познакомиться с вами обоими, — сказала она, а затем бросила взгляд на Пита. — Ты не говорил мне, что они оба такие милые.              Пит закатил глаза, его щеки покраснели.              — Яай, пожалуйста.              — О, успокойся, Лан, я не пытаюсь увести твоего мужчину, просто у меня есть глаза.              Пит покраснел еще сильнее, но бабушка проигнорировала это, а вместо этого обхватила плечи Вегаса и Макао и с удивительной силой начала вести их к краю платформы, приговаривая:              — Ну что ж, тогда пойдемте домой! Уже поздно, и вы, наверное, проголодались. У меня дома для нас приготовлена еда. Справишься с сумками, Лан?              Позади них раздался веселый голос Пита.              — Да, Яай, справлюсь.

—

      Дом бабушки находился в нескольких минутах ходьбы от железнодорожной станции. Однако они не стали брать такси, и Вегасу не на что было жаловаться — воздух здесь, за городом, на берегу реки, был таким чистым и прозрачным. Они вошли в город на берегу реки — через него во многих местах были перекинуты мосты, дома и магазины стояли прямо у воды. Прохожие махали бабушке и Питу.       Вегасу удалось вырваться из хватки женщины, когда они вошли в город, и он отступил назад, чтобы идти рядом с Питом, и они могли добродушно поспорить о том, кто должен нести три сумки. В конце концов они пришли к соглашению, и в итоге Вегас понес одну сумку, Пит — другую, а третья болталась между ними, по одной лямке в каждой руке, пока они шли.       Бабушка засыпала Макао вопросами, но он, казалось, не возражал против такого внимания, рассказывая ей о своей школьной жизни, друзьях и увлечениях. Иногда Вегас видел, как она оглядывалась через плечо на него и Пита, но всегда быстро отводила взгляд, так что он не был уверен, не показалось ли ему это.       В конце концов они добрались до дома — довольно маленького двухэтажного домика прямо на берегу реки с причалом на заднем дворе. Когда они приблизились, бабушка наконец-то отпустила плечо Макао, чтобы отпереть и открыть дверь, приглашая всех внутрь с дружелюбным:       — Заходите, заходите!       Как только они переступили порог, на всех троих обрушился запах чего-то вкусного, и они остановились, чтобы вдохнуть, внезапно осознав, что с самого завтрака не ели ничего, кроме закусок. Бабушка, казалось, была удивлена, когда надевала домашние тапочки.       — Я так и думала, что вы все проголодались. Заходите! После еды мы вас устроим.       Пит с готовностью подчинился, бросив сумки в прихожей, а затем с широкой улыбкой схватил Вегаса за руку.       — Идем!       Вегас еще не до конца расслабился, беспокойство все еще грызло его изнутри, но прикосновения Пита всегда успокаивали его, поэтому он позволил Питу тащить себя за ним.       Нижний этаж дома был в основном открытым: в центре находилась гостиная, до которой было несколько ступенек, а сбоку — большая кухня и столовая. Лестница на верхний этаж находилась рядом с кухней, а на противоположной стене была дверь в небольшую комнату, которая, по мнению Вегаса, была ванной. Прямо напротив входной двери на противоположной стороне находилась пара стеклянных двойных дверей, выходивших на причал над рекой. Все здесь было захламлено, но чисто: на всех поверхностях стояли статуэтки, на спинках диванов и кресел были наброшены разноцветные покрывала, а на полах лежали коврики. Это было не в обычном вкусе Вегаса, но вся обстановка дышала уютом и теплом, который так соответствовал Питу и бабушке.       Ладонь Пита была теплой и твердой, когда он повел Вегаса через гостиную на кухню. Они обнаружили, что источником этого приятного запаха была кастрюля с бульоном, стоявшая на плите и кипевшая на медленном огне. Там также стояли тарелки с лапшой, мясом и овощами, и когда Вегас подошел к столу, он понял, что они будут есть хот-пот.              — Пахнет потрясающе, Яай, — одобрительно сказал Пит.              — Присаживайтесь, присаживайтесь, — настаивала бабушка, суетясь на кухне и переставляя тарелки со столешниц на стол.              Макао, обогнув стол, занял место на дальней скамейке, а Пит и Вегас, расположившись поближе, закинули ноги на свою. Но как только они сели, Вегас заметил, что Пит был обеспокоен суетой бабушки на кухне. Его глаза следили за ней, а пальцы крепко сжали руку Вегаса.              — Яай, тебе нужна помощь? — спросил он, когда она поставила конфорку на стол.              — Не утруждай себя, Пит, — тут же ответила бабушка, но Пит все равно попытался вскочить. Вегас потянул его обратно на скамейку.              — Эй, — запротестовал Пит, но Вегас лишь поцеловал его в лоб и встал сам.              — Позволь мне помочь, Яай.              Вегас не стал формулировать это как вопрос и через мгновение оказался рядом с ней, забрав у нее из рук щипцы, прежде чем она успела подхватить кастрюлю с бульоном. Она хмыкнула, но не стала протестовать и даже слабо улыбнулась, когда он осторожно поднял кастрюлю и поставил ее на конфорку на столе. Пит одними губами поблагодарил его. Он улыбнулся в ответ, а затем стал помогать бабушке переносить остальные тарелки, пока на столе не оказалось все необходимое для обильного ужина.              Наконец бабушка расставила миски для каждого из них, и Вегас опустился на свое место рядом с Питом, который тут же снова взял его за руку и поцеловал костяшки пальцев.              — Ай, — сказала бабушка, садясь рядом с Макао через стол. — Не будь грубияном.              — А кто ведет себя грубо? — легко ответил Пит, даже не потрудившись выглядеть смущенным.              — Ты, — ответил Макао, беря палочки для еды. — Ты всегда такой.              Вегас пнул его под столом, и он вздрогнул.              — Ой! Хиа…              — Ведите себя прилично, — вмешался Пит, пожурив их обоих, а затем еще раз поцеловал Вегаса в костяшки пальцев, прежде чем отпустил его руку и взял палочки для еды. — А ты, — сказал он, указывая на бабушку. — перестань дразнить своих гостей. Из-за тебя они не захотят возвращаться.              — Только они? А не ты? — легко ответила она, подхватывая и опуская в кипящий бульон мясо, чтобы сварить его.              — Я застрял с тобой, так что можешь говорить мне все, что хочешь, — невозмутимо ответил Пит, закидывая в бульон еще кое-что, включая лапшу и овощи. Бабушка сделала в ответ грубый жест, который шокировал Вегаса, но заставил Пита рассмеяться в ответ. — Веди себя хорошо, Яай.              — Как я могу это делать, если мой внук меня не уважает?              — Кто тебя не уважает? Я могу уважать тебя и при этом знать, что я с тобой застрял.              Некоторое время они продолжали подшучивать друг над другом, добавляя что-то в бульон, а затем вынимая то, что было приготовлено, и раскладывая это по очереди по всем четырем тарелкам на столе. Постепенно Вегас понял, что этот странный, будто бы оскорбительный тон, которым они обменивались, — это просто… их манера разговора. Это была всего лишь шутка. Не более того.              Это стало ясно, когда мгновение спустя, явно удовлетворенные количеством приготовленной еды, они перестали добавлять что-то в бульон и сразу же прекратили подшучивать друг над другом.              — Расскажи мне, Пит, — непринужденно заговорила бабушка, добавляя немного сыра в лапшу в своей тарелке. — Как тебе живется в Бангкоке теперь, когда ты больше не с Главной семьей?              За едой Пит начал рассказывать бабушке небольшие подробности их совместной жизни — от того, каким было их новое жилье, до того, каково это — больше не работать, и даже дошел до того, что поведал ей о некоторых близлежащих рынках, куда они часто ходят за свежими продуктами или за закусками. Она внимательно слушала, изредка задавая вопросы. Вегас по большей части молчал, хотя Макао время от времени вмешивался, чтобы дополнить детали, которых, по его мнению, не хватало Питу.              Вегас на самом деле не очень понимал, как он вписывался в эту динамику с бабушкой Пита. Он по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, даже когда Пит открыто демонстрировал свою привязанность, как это было в начале ужина. И чем больше он сидел в тишине, погруженный в свои мысли, тем сильнее в нем поселялось чувство нервозности и страха.              Даже если бабушка, взглянув на него, не поняла, что он не подходил Питу, рано или поздно она это поймет. Это был лишь вопрос времени. Он не мог избавиться от уверенности в этом. Она узнает. Она поймет, что он был недостаточно хорош для Пита.              Однако он отвлекся от своих мыслей, когда заметил, что Пит на самом деле ничего не ел. Он доел первую порцию из своей миски, но больше ничего не взял, хотя в поезде он съел не больше горсти закусок. Пит редко отвлекался от еды, но уже довольно долго был поглощен разговором с бабушкой.              Поэтому Вегас, хотя и сам был сыт, протянул руку, достал из кастрюли немного овощей и лапши и положил их в миску Пита.              Это заставило Пита прерваться на полуслове и бросить на него удивленный взгляд, приподняв бровь. Вегас кивнул на тарелку.              — Ты сегодня почти ничего не ел. Съешь еще.              Пит опустил взгляд, как бы удивляясь, а затем снова взял палочки.              — Хорошо.              Довольный, Вегас взял еще один кусок сырого мяса и опустил его в бульон, чтобы тот проварился, после чего тоже бросил его в миску Пита. Подняв глаза, он увидел, что бабушка улыбалась ему, что его удивило.              Сидящий рядом с ней Макао, который до этого молчал, зевнул. Вегас тоже почувствовал это — усталость, которую всегда навевает день в пути. К тому же было уже поздно, а через кухонное окно он мог видеть темноту теплого вечера.              Бабушка заметила его зевок и кивнула сама себе.              — Да, вы все, наверное, устали. Пит, поешь еще. Потом можешь устраиваться на ночь.              Пит кивнул и поспешно доел то, что Вегас положил ему, после чего бабушка встала и начала убирать со стола. Пит попытался тоже встать и помочь ей, но она лишь прогнала его.              — Твои мальчики хотят спать, Лан. Отведи их в свою старую комнату и располагайся, хорошо?              Пит на мгновение замешкался, а после пожал плечами, глядя на Вегаса, который ответил ему тем же. Он устал, и ему определенно хотелось поваляться в постели, хотя тревога, возникшая ранее, все еще разъедала его изнутри.              Пит оторвал Макао из дремоты, и они втроем забрали свои сумки, а затем поднялись по деревянной лестнице в задней части дома.              Лестница закончилась в обшитом деревянными панелями коридоре с двумя дверями по обе стороны. Пит провел их мимо первой двери с левой стороны и распахнул вторую, пропуская обоих.              Вегас не совсем представлял, чего ожидать от старой комнаты Пита (ему и в голову не приходило, что бабушка упомянула именно эту комнату). Она была аккуратной и немного тесноватой, с двуспальной кроватью. В противоположном углу стоял письменный стол со стопкой книг и статуэток, а у противоположной стены — книжная полка со старыми комиксами и множеством трофеев, покрытых пылью. В остальном все было чисто и опрятно.              Макао огляделся, нахмурив брови.              — Мы все останемся здесь?              Пит выглядел немного виноватым, когда ставил свою сумку возле двери.              — Да. Кажется, я забыл об этом упомянуть. Единственная свободная комната здесь забита, так что мы все будем в этой, — Пит похлопал Вегаса по руке. — Помоги мне взять постельное белье, хорошо?              — Конечно, — Вегас поплелся за Питом к двери, расположенной прямо напротив их комнаты, которая, действительно, была забита коробками, сумками и прочими предметами. Пит вытащил два спальных мешка, несколько одеял и подушек из-за груды коробок, едва не опрокинув их все, но Вегас подхватил их, поставив на место.              — Упс, — сказал Пит, заметив это, и улыбнулся Вегасу. — Спасибо, — Вегас хмыкнул в ответ и выдернул постельное белье из рук Пита, чем заслужил еще одну благодарную улыбку, после чего они покинули захламленную комнату и вернулись в старую спальню Пита.              Макао присел на край двуспальной кровати и огляделся по сторонам со странным выражением лица.              — Пи’Пит, это твои награды? — спросил он, указывая на книжную полку.              И тут же Вегас почувствовал, как у Пита перехватило дыхание, и он нацепил очень фальшивую, слишком веселую улыбку.              — Ага! — ответил он с наигранной легкостью в голосе.              Макао не всегда умел распознавать реплики Пита и издал впечатленный звук.              — Ай, кто бы мог подумать, что ты так хорошо боксируешь? — он улыбнулся Питу. — Почему ты не стал профессионалом?              Вегас подошел и запустил стопкой подушек в лицо Макао, отчего тот удивленно вскрикнул.              — Не лезь не в свое дело, — резко сказал он, и Макао моргнул, а затем посмотрел на Пита, похоже, только сейчас заметив его дискомфорт.              — Ой, — он опустил стопку одеял рядом с собой на кровать, решив оставить эту тему. — Итак? Как мы будем спать?              Пит заметно расслабился, и улыбка снова стала обычной, когда они сменили тему.              — Я подумал, что будет проще всего, если ты займешь кровать, а мы с Вегасом разместимся на полу, — он взглянул на Вегаса. — Ты не против?              Вегас покачал головой, слегка улыбнувшись в сторону Пита. Ему гораздо больше нравилась мысль о том, чтобы быть в обнимку с Питом — даже на полу — чем на кровати.              Макао закатил глаза, глядя на них.              — Хорошо. Ладно. Но у меня есть складной нож, и если я проснусь под звуки стонов, то зарежу вас обоих.              Вегас закатил глаза к потолку. Так драматично. Но Пит только рассмеялся и бросил на Вегаса ласковый взгляд.              — Он определенно твой брат.              Обидевшись, Вегас ответил:              — Когда это я угрожал тебе ножом?              Улыбка Пита сменилась веселой ухмылкой, и он приподнял одну бровь. Вегас сразу понял, о чем он говорил, и почувствовал противоречивые эмоции — стыд, вину, а также извращенное веселье.              — О, прекрати. Заткнись. Это не считается, — пробормотал он, и Пит рассмеялся.              Где-то за последние пару месяцев Пит начал подшучивать с Вегасом об их общей истории. Ничего слишком откровенного, но достаточно, чтобы даже Макао догадался о том, что между ними произошло. Но он ничего не сказал и не задал ни одного вопроса.              Пока они с Питом стелили на полу спальные мешки, Вегас размышлял о том, что легкомыслие Пита, пожалуй, должно было бы его обрадовать. Ведь это означало, что Пита больше ничего не беспокоило.              Но Вегаса это беспокоило. Иногда от мыслей о том, что он сделал с Питом раньше, у него сводило желудок. В других случаях это преследовало его в кошмарах. Мучительные крики Пита, его вид с инфицированными ранами, рыдания с зажатым в руках ножом, ярко-красная кровь, капающая на белую футболку… Теперь, когда Вегас знал о своих чувствах к Питу, он скорее умрет, чем позволит кому-либо сделать это с Питом. А то, что он сам стал причиной этого…? Это преследовало его, как мстительный дух.              Но Пит терпеть не мог говорить о прошлом, да и Вегас не очень-то хотел говорить о нем. Так что он просто смирился со вспышками эмоций, которые накатывали на него всякий раз, когда Пит так шутил, надеясь, что когда-нибудь он сможет разделить с Питом его юмор.              Вскоре все они переоделись в ночную одежду и легли в свои постели. Макао повернулся лицом к стене, а Пит и Вегас расстелили свои спальные мешки на полу вплотную и теперь лежали лицом друг к другу, переплетя пальцы, почти нос к носу, и дыша одинаково. Никто из них еще не спал, они просто смотрели друг на друга в темноте комнаты. Вегас не возражал — ему нравилась любая возможность изучить контуры лица Пита. Он хотел навсегда запомнить Пита и спрятать его в своем сердце. Чтобы даже после того, как этот временный блаженный сон закончится, у него останутся кристально чистые воспоминания о Пите, чтобы утешить себя. И хотя его мысленный образ Пита был ясен как никогда, он все равно использовал любую возможность, чтобы укрепить его. Так, его глаза проследили за розовыми губами Пита, длинными ресницами, изгибами щек, на которых виднелись скрытые ямочки, запоминая его заново.              На лице Пита появилась небольшая улыбка, и он сжал руку Вегаса.              — Что? — спросил он голосом, едва превышающим шепот в темной комнате.              Вегас понял, что смотрел слишком пристально, и сжал руку Пита в ответ, покачав головой.              — Ничего, — выдохнул он в ответ.              Губы Пита растянулись в широкой улыбке, и он придвинулся ближе, пока их носы не соприкоснулись, прижавшись лбом к лбу Вегаса. Теперь он полностью лежал на подушке Вегаса, а не на своей, но Вегасу было все равно.              — Я рад, что ты поехал со мной, — пробормотал Пит, и его голос прозвучал как вздох в тишине комнаты.              — Я же говорил, что поеду, — прошептал Вегас в ответ.              — Знаю. Но я все равно рад этому.              Вегас закрыл глаза и попытался подавить дурное предчувствие, которое не покидало его с тех пор, как они приехали, наклонившись вперед, чтобы поцеловать Пита в губы. Он намеревался просто чмокнуть его, но тут Пит приоткрыл губы, и Вегасу трудно было отказать в таком откровенном приглашении. Поэтому он глубже поцеловал его, их языки сплелись. Свободная рука Пита поднялась и обхватила его лицо, ладонь была теплой и мягкой. Их руки все еще оставались между ними, пальцы были переплетены.              Вегасу захотелось придвинуться к Питу поближе и поцеловать его еще крепче, но прежде чем он успел поддаться порыву, он услышал недовольный звук, а затем на них упала подушка, заставив их обоих отпрянуть друг от друга с удивленными восклицаниями.              — Эй, засранцы! — крикнул Макао с другого конца комнаты. — Я слышу, как вы там лобызаетесь.              — Черт, — пробормотал Пит, и Вегас сел, швырнув подушку обратно в Макао, который взвизгнул, когда она попала в него.              — В следующий раз, когда ты бросишь эту подушку, я оставлю ее себе, — пригрозил он.              — В следующий раз, когда я услышу чмокающие звуки, я схвачусь за свой нож, — пригрозил Макао в ответ, и Пит попытался подавить смех.              — Ладно, хватит, мы будем спать, — сказал Пит, и Макао пробормотал что-то нелестное, запихивая подушку обратно под голову. Пит потянул Вегаса обратно на подушку и снова перевернулся на бок, уже на своей стороне, но при этом снова переплел их пальцы.              Вегас тоже улегся, но не смог полностью расслабиться, даже когда пальцы Пита все еще были переплетены с его собственными. И дело было не в том, что Макао швырнул в него подушкой. Тишина в комнате, нарушаемая лишь постепенно удлиняющимся дыханием Макао и Пита, оставляла Вегасу слишком много пространства для размышлений. Мысли снова закрутились в спираль, снова и снова напоминая ему, что он был недостаточно хорош для Пита. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты причиняешь ему боль. Он уйдет от тебя. Ему не место здесь, на полу детской спальни Пита, на встрече с важным для Пита человеком, в сердце Пита. Он был недостаточно хорош.              В конце концов, даже несмотря на то, что спящий Пит крепко держал его за руку, он не смог успокоить эти метавшиеся мысли. В этой маленькой комнате было душно. Вегас чувствовал, что не мог дышать в окружении своих мыслей и колотящегося сердца. Он сильнее сжал руку Пита, но это лишь заставило спящего Пита пошевелиться и что-то пробормотать. Не желая будить Пита, он осторожно высвободил руку из его хватки, чем вызвал еще одно неодобрительное сонное ворчание, но Пит не проснулся.              Макао тоже не шелохнулся, и Вегас встал, все еще чувствуя удушье, и бесшумно подошел к двери. К счастью, она не скрипнула, когда он открыл ее и выскользнул в коридор.              Здесь было тихо и тускло светил верхний светильник. Вегас не знал, спала ли еще бабушка Пита или нет, и шел легкими шагами по коридору к лестнице. Ему хотелось глотнуть свежего воздуха, чтобы убедиться, что от этого у него не будет так стесненно в груди.              Внизу было темно, и Вегас двигался по лестнице медленно и осторожно, протягивая руки, чтобы провести ими по спинкам диванов, пока он шел через комнату к стеклянным двойным дверям, выходящим на причал.              Как только на него повеяло свежим воздухом, он понял, что сделал правильный выбор: прохладный ночной воздух успокоил его нервы и позволил впервые за долгое время сделать глубокий, долгий вдох. Он на мгновение закрыл глаза, заставляя себя медленно расслабиться, затем снова открыл их и огляделся.              Все дома вокруг были соединены причалами, которые тянулись вдоль водного пути. У некоторых из них были привязаны лодки, а некоторые пустовали. Бабушкин причал простирался чуть дальше в воду, по обе стороны от него стояли скамейки, а в воду спускались ступеньки.              Все еще чувствуя легкое беспокойство и тревогу, Вегас подошел к концу причала и сел, закатав пижамные штаны и опустив ноги в воду. Она была теплой, но все же освежающей, и он, опершись локтями на ступеньку позади себя, посмотрел на небо, заставляя себя делать длинные, ровные вдохи и выдохи и успокаивать колотящееся сердце. Он отвлекся, глядя на звезды. Они были такими яркими и ясными вдали, без городского светового загрязнения.              Вегас часто любовался звездами, когда проводил время в убежище. Это было одно из немногих мест, где он мог ясно видеть звезды, а в остальное время он не так уж часто покидал город. Но здесь звезды были еще более четкими, и их было больше, рассыпая пыль по небу.              Поскольку в груди все еще было тесно, Вегас отвлекся и стал считать звезды, пока не сбился со счета, а потом принялся заново, всегда начиная с самой яркой и двигаясь дальше. В конце концов подсчет и сбивание со счета звезд заняли больше его внимания, чем кружащиеся мысли, и он постепенно успокоился.              Он также не заметил, как за его спиной открылись двери, и кто-то вышел на причал.              — Решил подышать свежим воздухом?              Вегас подскочил, тут же разозлившись на себя за то, что потерял бдительность, и, оглянувшись, увидел выходящую бабушку. Она заплела свои серебристые волосы в косу, на ней была длинная свободная клетчатая ночная рубашка, а в одной руке она что-то несла.              Вегас тут же выпрямился, мгновенно напрягшись при виде проницательной бабушки Пита, и почтительно кивнул ей головой.              — Привет, Яай.              Она махнула ему рукой, явно забавляясь.              — Нет нужды в таком уважении, Лан, — такое обращение удивило Вегаса — в конце концов, он не был ее внуком, — но оно также проникло в него с теплотой, которую он не мог до конца понять.              — Я тебя разбудил? — тихо спросил он.              — Нет, нет… — она рассмеялась и подошла, чтобы присесть на одну из скамеек рядом с Вегасом, а затем подняла то, что было у не в руке — пачку сигарет и зажигалку. — Я просто выкуриваю свою ночную сигарету.              Вегас не смог сдержать улыбки, от которой его губы растянулись в улыбке. На самом деле его не удивило, что бабушка курила. Он забрался на верхнюю ступеньку, вытащив ноги из воды, чтобы снова сесть прямо. Бабушка демонстративно достала сигарету и собралась закурить, а затем подняла бровь в сторону Вегаса.              — Ты же не собираешься запретить мне это делать?              — А стоит ли? — спросил Вегас, откинувшись на руки, чтобы посмотреть на нее.              Она пожала плечами.              — Пит не любит, когда я курю.              Это тоже не очень удивило Вегаса, и он не смог сдержать довольной улыбки на своем лице.              — Конечно, не любит, — он покачал головой. — Уверен, он просто беспокоится о твоем здоровье.              Бабушка фыркнула, прикуривая сигарету и делая затяжку.              — Кто бы говорил. Я знаю, что он тоже курит, — она протянула коробку. — Хочешь?              Вегас взял сигарету и зажигалку и долго молчал, прикуривая и глубоко затягиваясь, выпуская дым в небо. Это помогло ему справиться с волнением, и он немного расслабился, закрыв глаза.              Он чувствовал на себе взгляд бабушки.              — Что заставило тебя выйти сюда? Неудобно в этой маленькой комнате?              Вегас снова открыл глаза и посмотрел на нее, зажав сигарету двумя пальцами.              — Нет. Я просто не могу уснуть.              Она хмыкнула, делая следующую затяжку.              — Тебя что-то беспокоит?              Вегас скрывал свое напряжение, напуская расслабленный вид.              — Просто не привык к здешней тишине. В городе громче.              Бабушка, похоже, поверила и кивнула.              — Это правда. Я никогда не могу там спать. Слишком шумно.              Вегас кивнул, делая следующую затяжку. Он уже начал чувствовать сонливость и расслабленность, но еще не настолько, чтобы вернуться в дом. К тому же он чувствовал, что бабушка наблюдала за ним, и не хотел показаться пугливым (даже если он это чувствовал).              После долгого молчания, когда они просто молча курили в ночи, бабушка снова заговорила.              — Знаешь, Пит много рассказывал мне о тебе.              Вегас оглянулся на нее, приподняв брови. В его животе мгновенно образовался комок беспокойства.              — Да? — спросил он, вынужденно нейтральным голосом.              Бабушка кивнула, затягиваясь сигаретой.              — Да, на протяжении многих лет.              Многих лет? Это заинтересовало Вегаса, и он решил, что этот разговор требовал его полного внимания, поэтому он пересел на противоположную скамейку и посмотрел на бабушку, сидящую напротив него, наклонив голову на одну сторону, одновременно нервничая и любопытствуя.              — Что он рассказывал?              Бабушка выглядела удивленной.              — То, что ты наследник Младшей семьи, занимающий такое же положение, как и кхун Кинн, — от этих слов Вегас моргнул, а по спине пробежала странная дрожь. Разве кто-нибудь когда-нибудь говорил, что он сравним с Кинном? Насколько он помнил, нет. За исключением, видимо, Пита. — Он также сказал, что ты умный, опасный и красивый.              Это вызвало у Вегаса удивленный смешок. Красивый, правда, Пит? В прошлом я о тебе почти не вспоминал, а ты считаешь меня красивым?              — Он так много рассказал о семье? — спросил он, все еще любопытствуя. Его удивило, что она так легко говорила о семейных отношениях.              Она стряхнула пепел с кончика сигареты.              — Поначалу нет. Но ты же знаешь, какой он — не может связно врать, чтобы спасти свою жизнь.              Это рассмешило Вегаса.              — Он всегда был таким, да?              Бабушка закатила глаза.              — По-моему, он стал не лучше, а хуже, честно говоря, — она покачала головой, и на ее лице промелькнула нежность. — Какое-то время он не мог долго врать о своей новой работе, но я вытянула из него правду.              Вегас хмыкнул, сделав следующую затяжку и выпустив ее в длинном выдохе.              — Должно быть, было неприятно узнать, чем он занимается на работе.              Бабушка поморщилась.              — Признаюсь, я была не совсем счастлива. Но если учесть, в каком состоянии он был до того, как устроился на эту работу, было приятно видеть его в более безопасном месте.              Вегас моргнул, и по его спине пробежали мурашки.              — Что ты имеешь в виду?              Бабушка бросила на него любопытный взгляд.              — Разве он не рассказывал тебе, чем занимался до того, как присоединиться к семье?              — Нет. Он не любит говорить о прошлом.              — Мм… Это у него от отца, — она говорила пренебрежительно, и Вегас сразу же задался вопросом, с чьей стороны семьи находилась бабушка, чтобы так открыто презирать мертвого человека. — Ну, после смерти этого ублюдка Пит почувствовал себя обязанным помогать обеспечивать нас обоих. Но все, что у него было, — это боксерские навыки. Поэтому он начал ездить в город, чтобы драться… — она замолчала, уставившись на реку рассеянным взглядом, явно погрузившись в воспоминания. — Он был едва ли больше ребенка и возвращался домой весь в синяках и черных пятнах. Это разбивало мне сердце. Я пыталась сказать ему, что мы можем свести концы с концами здесь, если немного поработать, но… он всегда был из тех, кто заботится о других прежде, чем о себе, ты знаешь. — Вегас действительно знал. — Поэтому, когда он сказал мне, что у него есть стабильная работа в городе и что она обеспечит нас обоих, я почувствовала облегчение. Даже если он не мог часто навещать меня. И даже когда я узнала правду, я не могла расстроиться. Не тогда, когда я вспоминаю все эти ушибленные ребра, которые я перевязывала, и синяки под глазами, которые он скрывал.              Сердце Вегаса болезненно сжалось при этой мысли. Иногда его беспокоило то, как мало он знал о прошлом Пита до его работы в мафии. Он всегда с уважением относился к тому, что Пит предпочитал не говорить о прошлом, но сейчас жалел, что не делал этого. От избиения отцом, борьбы за деньги до работы на мафию… Пит, ты ведь всю жизнь знал только насилие, не так ли? Он не осознал, что позволил грусти отразиться на его лице, пока не заметил, что бабушка ласково улыбалась ему.              — Вот почему я обрадовалась, когда Пит рассказал мне о ваших отношениях, — добавила она мягким голосом, и это заставило нервы Вегаса сжаться, а по спине пробежали мурашки удивления. Она покачала головой, делая очередную затяжку. — Я никогда не думала, что он найдет кого-то. В молодости он никогда не проявлял особого интереса ни к кому — ни к какому полу. А когда он стал старше, то стал слишком преданным своему делу, чтобы заботиться о Главной семье. Я думала, он будет работать на них, пока либо он не умрет, либо я. И когда он сказал мне, что нашел любимого человека и ушел из семьи, чтобы быть с тобой… — она издала тихий, мягкий, ласковый смех. — Я была более чем счастлива.              Вегас на мгновение замер, удивление от этих слов овладело им и ослабило узел беспокойства в желудке, по крайней мере, ненадолго. Он был восхищен.              — Знаешь, почему я была так счастлива? — спросила она после минутного молчания, и он снова взглянул на нее, а затем медленно покачал головой. Она нежно улыбнулась ему. — Потому что это значит, что Пит наконец-то научился ставить себя на первое место.              Вегас не знал, как к этому отнестись. Выбирать меня — значит ставить себя на первое место? Он отложил это на потом.              — Ты беспокоишься о деньгах? — медленно спросил он.              Она покачала головой.              — Нет, у нас их уже достаточно. Семья всегда хорошо платила ему, а моя пенсия была больше, чем мне требовалось. А Пит никогда не тратил много из того, что зарабатывал, так что все это лежит в сбережениях, — она вздохнула, снова устремив взгляд на реку. — Несколько лет назад я пыталась сказать ему, что у нас более чем достаточно средств и он может уйти из семьи, но он слишком верен для этого.              Это не слишком удивило Вегаса. К тому же, уйти оттуда без смягчающих обстоятельств сложно. Единственная причина, по которой ему позволили уйти, — это то, что он не собирался уезжать далеко… Эта мысль вызвала у него раздражение, и он быстро отбросил ее.              Бабушка докурила сигарету и затушила ее в пепельнице, стоявшей на одном из столбиков причала, которые Вегас заметил только сейчас.              — В общем, хватит болтать! Я сказала все это только для того, чтобы ты понял, как я рада познакомиться с тобой и твоим братом, — она улыбнулась ему так, что Вегасу стало непривычно, но тепло и уютно, чего он никогда раньше не знал. — Я могу сказать, что ты действительно любишь его.              Вегас сглотнул, его горло необъяснимо сжалось, а на глаза навернулись слезы. Он тут же подавил эту реакцию и улыбнулся так искренне, как только мог.              — Ты права, это действительно так.              Она кивнула, все еще улыбаясь в непривычной манере, а затем с тихим вздохом поднялась со скамейки.              — Я уже иду спать. Хочешь остаться здесь подольше? Я могу оставить дверь незапертой.              — Нет, все в порядке, — Вегас вскочил, разминая затекшее от сидения на твердом дереве тело, и затушил окурок в пепельнице. — Я вернусь в постель.              Она кивнула ему, и он зашагал за ней, пока они шли обратно в дом, а затем последовал за ней, пока она — медленно, с усилием, от которого у него заскрипели зубы, — поднималась по лестнице. Там она остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него, выражение лица было трудно разобрать в полумраке коридора. Он недоуменно посмотрел на нее в ответ. Но когда она подошла и крепко обняла его, это застало его врасплох. От нее пахло сигаретным дымом, цветами и специями, и это удивительно успокаивало.              Объятия длились всего мгновение, а затем она отпустила его и похлопала по плечу.              — Спи спокойно, Лан.              У Вегаса снова перехватило дыхание от этого фамильярного обращения, но она лишь улыбнулась ему, повернулась и ушла, исчезнув в двери напротив старой спальни Пита.              Кожа Вегаса зудела от объятий, но это не было неприятно. На самом деле все, что связано с этим разговором с бабушкой Пита, как-то странно отложилось в его памяти. Но это его не беспокоило. Более того, он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо с тех пор, как они сели в поезд утром.              Когда он проскользнул обратно в темную спальню и улегся, Пит зашевелился рядом с ним и, моргнув, открыл глаза, обеспокоенно глядя на Вегаса.              — Прости, — прошептал Вегас.              Пит зевнул.              — Ты в порядке? — спросил он тяжелым от сна голосом.              — Да, просто нужно было подышать воздухом.              — Ммм, — глаза Пита уже снова закрывались, и он потянулся к Вегасу. Пит притянул его к себе и прижался легким поцелуем к его лбу. — Люблю тебя, — прошептал он, и Вегас тут же обмяк в его объятиях. Ему нравилось, когда Пит так его обнимал. Конечно, ему нравилось и самому обнимать Пита, но что-то в том, что Пит вот так сжимал его в объятиях, заставляло его чувствовать себя таким защищенным и желанным. Он прижался к нему, уткнувшись головой в плечо Пита, и позволил глазам закрыться. И, окруженный теплом объятий Пита, он быстро погрузился в глубокий, безмятежный сон.