Гарри идёт до конца
17 марта 2025 г., 22:27
Большой зал Хогвартса сиял в предсмертной агонии выпускного. Свечи, флаги, музыка — всё кричало: «СВОБОДА!» Студенты плясали, преподаватели тихо шептали заклинания от язвы, а Хагрид радостно лил самогон в тыквенный сок, уверяя всех, что «деткам для бодрости». Детки бодрились так, что даже портреты начали креститься.
Но Гарри Поттер сидел с лицом, будто только что посмотрел в зеркало Еиналеж и увидел там квитанцию за коммуналку. Ему было весело. Страшно весело. Пугающе весело. Весело в стиле: «Сейчас я всё испорчу, и мне понравится».
Очевидно, в сок ему подлили… не просто каплю зелья правды. А ВЕДРО. И банку стыда. И щепотку безумия.
Он вскочил, хлопнул по столу так, что котлеты подпрыгнули, и объявил голосом оракула с нервным срывом:
— ДРУЗЬЯ! ВРАГИ! СЛУЧАЙНЫЕ СВИДЕТЕЛИ МОИХ ПСИХОЗОВ! Я ГОТОВ. Исповедаться. Признаться. Умереть морально. Пора сжечь всё. Включая мост к моей репутации.
Рон захлебнулся пирогом:
— О, нет. Он начал. Убейте меня. Кто-нибудь.
— МОЛЧИ, РОН! Твои мозги ушли в отпуск с третьего курса и до сих пор шлют открытки! Если ты скажешь что-то умное — Гермиона родит тебе Нобелевку!
Гермиона вскочила, палочка дрожала в руке:
— Гарри, заткнись. Я тебя оглушу. Или убью. По-дружески. По-человечески.
Но Гарри уже уплывал в бездну. Развернулся к преподавательскому столу, лицо — как у крестоносца, который собрался брать Иерусалим, но пошёл в Азкабан.
— Причина моих страданий. Причина бессонных ночей. Причина, почему я больше не могу смотреть на зелья, не ощущая странное возбуждение…
Макгонагалл замерла с ложкой у рта. Слизеринцы коллективно подавились.
Гарри указал на Снейпа, как Моисей на море:
— Вот он.
Снейп с каменным лицом отставил бокал:
— Поттер. Вы явно не дорожите жизнью. Продолжайте.
Гарри шагнул на скамью. Потом — на стол. Под сапогами хрустнула курица, пирог, достоинство факультета.
— СЭР! Вы — причина, по которой я вечно в стрессе! Я потел рядом с вами так, как Лестрейндж в очереди к психиатру! Каждый ваш урок — эротика боли, и я, чёрт возьми, мазохист! Гордый, идиотский, но преданный! Каждое ваше «Поттер, отвратительно» звучало, как «Поттер, ты моё всё»! Ваш голос — мой наркотик! Ваши волосы — моя гибель!
Это пытка. Но, сэр, знайте. Я не просто ваш худший студент. Я ещё и ваш самый преданный фанат… Я ВЕДУ ДНЕВНИК! С рисунками. Вы в кожанке, я в цепях. Угадайте, кто кого наказывает.
Макгонагалл вскочила:
— Поттер! Вон со стола.
Гарри трясся, как сова в микроволновке:
— НЕТ! Я — НА ПИКЕ! Я СОЗРЕЛ!
Он шагнул вперёд, наступил ботинком в торт и выпалил:
— Я ВЛЮБЛЁН! БЕЗУМНО! ПОЗОРНО! ПО ГЛУПОСТИ И БОЛЕЗНИ!
Тишина стала такой, что было слышно, как у кого-то лопнула психика. Макгонагалл уронила бокал и зашептала:
— Мерлин, пощади… Я же уже подала документы на пенсию…
Хагрид разрыдался:
— Гарри… Я тебя растил, как родного… Я НЕ ЭТОМУ ТЕБЯ УЧИЛ!
Гарри вскинул руку вперёд тыча пальцем:
— ПРОФЕССОР СНЕЙП! — ВОТ ОН! МОЙ КРЕСТ, МОЯ МУКА! ИЛИ, КАК Я ЕГО НАЗЫВАЮ В СВОИХ СНАХ — «ТЁМНЫЙ ЛОРД МОЕЙ ПОСТЕЛИ».
Помфри нюхала салфетки, надеясь, что хоть одна из них — нашатырь.
Флитвик унес свой стул, ища другое место работы.
Плакса Миртл начала рыдать так, что затопило три ряда.
Макгонагалл бросилась к Гарри:
— Поттер! Прекратите! Спуститесь! Оставьте Снейпа и психику школы в покое!
Снейп сидел. Безмятежен, как Будда в чёрной мантии. Только бровь дрогнула.
— Поттер, — тихо сказал он, — Прекратите дышать. Хотя бы до конца ужина.
Гарри идёт до конца:
— ОЙ, ЭТОТ ТОН! СЭР, Я ГОТОВ ПОЛЗТИ НА КОЛЕНЯХ ПО СТЕКЛУ! В ЛАЗУРНОМ СЛИЗЕРИНСКОМ БЕЛЬЕ! РАДИ ВАС!
Гермиона ушла. Просто встала и ушла, шепча:
— Я его не знаю. Я просто уборщица. Меня наняли посуду мыть.
Снейп улыбнулся. Жутко. Садистски.
— Поттер… Вы… победили.
Гарри заорал в экстазе:
— МОЖНО Я БУДУ ГАВКАТЬ? ПО КОМАНДЕ? ТОЛЬКО СКАЖИТЕ «СИДЕТЬ», СЭР!
Снейп:
— Авада Кедавра, блять.
