Хочу забыть как в страшном сне

Утренний холод пронизывал насквозь, а глаза её не могли сосредоточиться на карте. Недавняя битва все так же висела в воздухе, как тяжёлый туман, мешая сосредоточиться на новых планах… многие все еще отходили от ран, некоторые еще лежали в палатках не а силах подняться… это обычное дело в их жизни, видимо. Сражаться, падать, вставать. Пф… она могла делать это и без этих… шутов. Мечница услышала, как Гатс и Каска спорят за спинами других наёмников, но не сразу поняла, что происходило. Всё это казалось таким привычным — борьба за выживание, постоянный натиск, на котором никто не обращал внимания на мелочи. — Не могу поверить, что ты снова рисковал! — услышала она яростный голос Каски. Героиня оглянулась, замечая, как он почти кидается в своих обвинениях. А потом их взгляды пересеклись. На мгновение. Но глаза наемника сверкнули… раздражение. Хм. Темпераментный парень он, это явно заметно. Сколько она уже тут? Почти пол года? И все еще ничего не изменилось. Понемногу Сэйдж становилась частью отряда… но медленно… ведь и сама не горела ярким желанием как либо вливаться. Просто так довериться… нет… не может. Но приятные люди все же были… ну, или хотя бы те кого она осмелилась пустить к себе. Риккерт, Джудо и Пиппин. Хотя с последним тоже сложновато… не разговорчивый, но добрый здоровяк. Иногда она даже задумывалась… что хотела бы себе такого отца, но быстро вышвыривала подобное из головы. Риккерт милый. Учитывая что он совсем еще дитя… как его вообще допустили в отряд… а Джудо… с ним приятно поговорить. Он не раздражает, не давит, слегка саркастичный… не плохой парниша, в общем. Но вот Гатс… Достал. Сэйдж отвернулась первой, будто этот короткий зрительный контакт обжёг сильнее утреннего холода. Она снова уткнулась в карту, но линии дорог расплывались, а чернильные отметки превращались в бессмысленные пятна. Спор за спиной нарастал, голоса Гатса и Каски резали воздух, как плохо заточенные клинки. — Ты вообще думаешь головой?! — не унимался Гатс. — Если бы тебя зажали, мы бы остались без командира! — А если бы я не пошла, нас бы зажали всех! — резко ответила Каска. — Или ты предпочёл бы отступать и считать трупы?! Кто-то из наёмников фыркнул, кто-то устало закатил глаза. Обычное утро после бойни. Обычный спор, в котором никто никого не слышит. Сэйдж сжала пальцы на пергаменте. — Идиоты… — тихо бросила она, скорее себе под нос. — Что? — тут же отозвался Гатс, резко обернувшись. Вот уж слух, как у волка. Она медленно подняла голову. Взгляд её был холодным, ровным — таким, каким обычно смотрят перед тем, как вонзить клинок. — Я сказала, — отчеканила она, — что если вы собираетесь перекрикивать друг друга до следующего рассвета, то могли бы делать это подальше от раненых. Наступила короткая, почти неловкая тишина. Даже Каска на мгновение замерла. Гатс нахмурился, сжал челюсть, будто собирался огрызнуться… но потом шумно выдохнул. — Тц. Нашлась тут… — пробормотал он, отворачиваясь. — Нашлась, — спокойно согласилась Сэйдж и снова посмотрела на карту. Каска задержала на ней взгляд чуть дольше. В её глазах мелькнуло что-то вроде усталого признания — не благодарность, нет, но понимание. Она молча кивнула и ушла отдавать приказы. Шум лагеря постепенно снова стал фоном: кашель, звон металла, приглушённые стоны. Жизнь продолжалась — упрямая, грязная, живая. — Смело, — раздался рядом знакомый голос. Сэйдж даже не вздрогнула. — Если ты сейчас скажешь, что я нарываюсь, Джудо, я кину в тебя эту карту. Он усмехнулся, присаживаясь рядом. — Я хотел сказать «честно». Тут такое не любят… но иногда нужно. Она хмыкнула. — Пусть не любят. Я не за этим здесь. Джудо посмотрел на неё внимательно, чуть прищурившись. — Знаешь… ты всё ещё держишься особняком. Но отряд это чувствует. Ты уже не совсем чужая. Сэйдж медленно сложила карту, аккуратно, почти педантично. — «Не совсем» — ключевые слова. Где-то неподалёку Гатс с силой вогнал меч в землю, будто выплёскивая злость. Она скользнула по нему взглядом и тут же отвернулась. Сражаться. Падать. Вставать. Да. Это обычное дело. Тут то Гатс шагнул к ней, тень его нависла над ней. Он куда выше нее. — ишь, пискля, выговорилась. Сама то слегла в половине боя от боли в запьястьях. Может тебе не двуручный меч а куклы в руках держать надо? Сэйдж медленно поднялась. Не резко — наоборот, слишком спокойно, так что это спокойствие резануло сильнее любого крика. Она выпрямилась, оказавшись почти вплотную к нему. Да, он был выше. Шире. Грубее. И что? Она подняла на него взгляд снизу вверх — без злости, без обиды. Пусто. Холодно. — Если бы я слегла от боли, — произнесла она негромко, но так, что вокруг стало подозрительно тихо, — ты бы сейчас не стоял так близко. Несколько наёмников притихли. Кто-то перестал точить клинок. Даже Джудо напрягся. Гатс усмехнулся, криво, с вызовом. — Угрожаешь? — Констатирую, — пожала плечами Сэйдж. — Ты путаешь выдержку со слабостью. Частая ошибка у тех, кто привык решать всё маханием железки. Его глаз дёрнулся. — Ты слишком много о себе думаешь для той, кто здесь на птичьих правах. Сэйдж чуть наклонила голову, будто присматриваясь. — А ты слишком легко бросаешься словами для того, кто вчера орал от ярости, потому что не смог защитить всех. Это ударило. Не по телу — по нутру. Воздух вокруг словно стал плотнее. Гатс шагнул ещё ближе. Теперь между ними оставалось меньше ладони. — Следи за языком, — прорычал он. — Или я— — Или что? — перебила она, наконец позволив себе тонкую, почти ленивую усмешку. — Ударишь меня? При всех? После боя? Отличный способ доказать, что ты не безмозглый громила. Тишина стала звенящей. Риккерт где-то пискнул: — Эм… может не надо?.. Пиппин молча сделал шаг ближе. Просто встал. Как стена. Гатс смотрел на Сэйдж ещё пару долгих секунд. В его глазах бушевало всё — злость, стыд, усталость. Потом он резко отвернулся. — Тц… — он сплюнул в сторону. — Бесполезный разговор. Он ушёл, пнув по дороге ведро с водой. Брызги разлетелись, кто-то выругался. Сэйдж медленно выдохнула. Только теперь позволила плечам чуть опуститься. — Ты живёшь опасно, — тихо сказал Джудо. — Я просто не позволяю на себе ездить, — ответила она и посмотрела вслед Гатсу. — Особенно тем, кто не умеет держать себя в руках. — как твои запьястья? Сэйдж медленно повернулась. Гриффит стоял чуть в стороне от лагерной суеты — как всегда слишком чистый для этого места, слишком спокойный, словно утренний холод его не касался. Белые волосы почти светились на фоне серых палаток, а эта его улыбка… ровная, мягкая, выверенная до последней черты. Она не любила эту улыбку. — работают.— ответила она сухо. Гриффит подошёл ближе, скользнув взглядом по её рукам так, будто смотрел не на запястья, а сквозь кожу, глубже — туда, где пряталась боль. — Ты не перевязала их, — заметил он тихо. — Потому что это не нужно, — отрезала Сэйдж. Он усмехнулся — всё той же ангельской, почти ласковой усмешкой. — Упрямство — полезное качество для воина. Но оно же чаще всего и ломает их. — Забавно слышать это от человека, который посылает нас в самое пекло, — она чуть прищурилась. — Ты что-то хотел, кроме очевидных замечаний? Гриффит не обиделся. Он никогда не обижался. — Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он мягко. — Ты сражалась на передовой. И… — пауза была короткой, но заметной, — ты не обязана доказывать что-то Гатсу. Сэйдж фыркнула. — Я ничего ему не доказываю. Он просто шумный. — Он ранен не меньше остальных, — ответил Гриффит спокойно. — Просто не там, где это видно. Она встретилась с ним взглядом — и тут же почувствовала это знакомое ощущение: будто он смотрит не на неё, а через неё. Как на фигуру на доске. — Ты слишком много видишь, — сказала она. — Я просто внимательно смотрю, — парировал он. — Ты отличаешься от остальных. Вот это ей не понравилось. — Если ты собираешься сказать, что я «особенная», — Сэйдж шагнула на полшага назад, — оставь это для новобранцев. Гриффит рассмеялся тихо, почти искренне. — Нет. Я хотел сказать, что ты пока не решила, кем хочешь быть здесь. Он наклонился ближе, понизив голос: — Мечницей на жаловании… или частью стаи. Сэйдж сжала пальцы. Запястья отозвались тупой болью. — Стая требует слепой веры, — холодно сказала она. — А я не закрываю глаза. — Это может стоить тебе жизни, — так же спокойно ответил он. — Знаю. Между ними повисла тишина. Тяжёлая, натянутая. Где-то вдалеке Гатс громко рассмеялся — слишком громко, слишком резко. Гриффит выпрямился. Улыбка вернулась на место, будто её и не снимали. — Отдохни сегодня, Сэйдж, — произнёс он уже вслух, так, чтобы слышали другие. — Завтра вечером ты пойдешь в патруль с Гатсом. Проверить окресности. — С ГАТСОМ? — фыркнула мечница, дернув подбородком вверх. — почему я должна идти с— — Потому что, — спокойно начал Гриффит, хотя глаза сверкнули чем то…необычным. — он сильный воин, а ты заземленная умом. К тому же, вы одни из не многих кто не на столько ранен. И те кто больше всех друг с другом не ладит, а вас надо… «подружить». — …ладно. — ответила она. Он кивнул и ушёл, растворяясь в людях так же легко, как появился. Сэйдж проводила его взглядом и только потом заметила, что Пиппин всё это время стоял неподалёку. Он посмотрел на неё, нахмурился и молча показал жестом на её руки — мол, перевяжи. Она вздохнула. — Да-да… — пробормотала она. — Уже иду. Но внутри всё ещё скребло неприятное чувство.Гатс — грубый, вспыльчивый, прямой. Его легко читать. Гриффит же… Он улыбался так, будто держал в руках нити — и терпеливо ждал, когда она сама сделает шаг туда, куда ему нужно. — Тем же днем под вечер мечница проводила свой досуг рядом с лошадьми, как раз проверяя свою… как тут… ц. Гатс. Что же он от нее никак не отстанет… Сэйдж даже не обернулась сразу. — Неужто малявка решила с лошадками поиграть? Пальцы медленно прошлись по ремню у седла, проверяя застёжку, будто голос за спиной был всего лишь очередным скрипом лагеря. — Если для тебя это «игра», — сказала она спокойно, — то не удивляйся, что они тебя лягают. Лошадь фыркнула, словно подтверждая её слова. Гатс хмыкнул и подошёл ближе. Запах железа, пота и пыли — он всегда приносил его с собой, как знамя. Теперь он стоял сбоку, опираясь на меч, вбитый в землю. Не нападает. Пока. — Забавная ты, — протянул он. — С утра готова горло перегрызть, а к вечеру — вся такая… заботливая. Сэйдж наконец повернулась. Медленно. Слишком медленно, чтобы это было дружелюбно. — Я не «заботливая». Я не люблю, когда из-за чужой глупости мне приходится идти пешком. Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то иное. Не злость. Скорее… раздражённое любопытство. — Ты правда считаешь, что самая умная тут? Она шагнула к нему, сокращая дистанцию, но не настолько близко, как утром. Сейчас это было другое. Тише. Опаснее. — Нет, — ответила она. — Я считаю, что ты слишком привык, что тебя либо боятся, либо оправдывают. Гатс нахмурился. — А ты, значит, не боишься? Сэйдж бросила взгляд на его меч. Потом — ему в глаза. — Нет, — честно сказала она. — Но это не значит, что буду молчать. Это сбило его с толку сильнее любой дерзости. Он выпрямился, перестал ухмыляться. — Тогда зачем ты вообще здесь? — спросил он грубо. — Не веришь Гриффиту, не ластишься к отряду, огрызаешься на меня. Что ты тут ищешь? Лошадь рядом дёрнула ухом. Вечерний свет скользнул по доспехам, вытягивая тени. Сэйдж чуть прищурилась. — Я здесь, потому что пока что наши пути совпали, — сказала она. — Не больше. Не меньше. — Врёшь, — резко бросил Гатс. Она подняла бровь. — Да? Повисла пауза. Не злая. Не взрывная. Неловкая. — Смотри, — тихо сказала Сэйдж, — если ты пришёл снова мериться… характером — найди кого-нибудь другого. Я устала. Он посмотрел на неё ещё пару секунд. Потом фыркнул, проводя ее уходящую фигуру взглядом… ишь чего о себе возомнила. Вдруг за ним послышались ленивые шаги, а позже и скрип перегороди, будто на нее облокотились. — ну что, как тебе наша новенькая? — Спросил Джудо, держа меж зубов травинку. Гатс не ответил сразу. Он стоял, глядя в спину Сэйдж, пока та скрывалась между палаток, и только потом резко отвёл взгляд, будто его застали за чем-то постыдным. — Заноза, — буркнул он. — Слишком много говорит. Джудо усмехнулся, прищурившись. — Забавно. Обычно тебя раздражают те, кто молчит и смотрит исподлобья. Гатс щёлкнул языком. — Она смотрит так, будто знает, куда ударить, — проворчал он. — И не обязательно мечом. — М-м, — протянул Джудо. — Значит, попала. — Да ни хрена! — огрызнулся Гатс, но вышло неубедительно. Джудо оттолкнулся от перегороди и медленно пошёл рядом с ним. — Слушай, — сказал он уже серьёзнее. — Она не из тех, кто ищет место у костра. И не из тех, кто поклоняется Гриффиту. Это… редкость. Гатс сжал рукоять меча. — Тем хуже. — Или тем интереснее, — пожал плечами Джудо. — Для отряда. И для тебя. Гатс бросил на него тяжёлый взгляд. — Закройся. Джудо только рассмеялся. — ну-ну, все. Вам еще в патруль вместе идти. — ЧТО?! — вырвалось у Гатса, и на мгновение весь вечерний шум будто погас. Даже лошади остановили шаг, прислушиваясь к неожиданному крику. — Гриффит сказал, — спокойно сказал Джудо, словно это был обычный факт. — Патруль. Ты и Сэйдж. Вдвоём. Завтра вечером. Гатс застонал, громко, почти театрально, как будто пытался с этим бороться, но в его глазах мелькнула искра раздражённого любопытства. — Почему она?! — прорычал он. — Она даже ещё толком не встала на ноги после боя! — Потому что ты уже встал и готов. А она… — Джудо пожал плечами и поднял бровь. — …она умеет драться. Ты же знаешь. Гатс ухмыльнулся, но ухмылка была натянутой, как струна. — Чёрт возьми, — буркнул он, с силой ударяя кулаком по бедру. — Всегда так… — И не забывай, — продолжил Джудо, подмигнув, — тебе придётся не только сражаться… но и с ней разговаривать. Без кричалок и мечей. Гатс глубоко вздохнул, скользнул взглядом по лагерю — где-то Каска и Пиппин собирали снаряжение, Риккерт нервно таращился на ремни, словно предчувствуя очередной хаос, а Гриффит… куда-то исчез, как будто и не появлялся вовсе. — Отлично… — прорычал он. — Похоже, этот вечер будет длинным. Джудо хлопнул его по плечу, почти дружелюбно. Гатс молчал, лишь тихо фыркнув, и медленно направился во своясь по лагерю. - Следующий вечер подкрался как обычно, медленно. День сразу бросил в заботы. Ничего нового в наемнической жизни. Прямо сейчас Сэйдж седлала лошадь. Когда она закончила, последний раз допроверив попруги — Гатс подошел к ней, ведя за поводья и своего коня. Черный словно беззведное небо, с невероятно умными карими глазами… и это она про скакуна такого мнения, если что! — Ну что, — произнёс он, когда подошёл, — идём. Без драм, — добавил он быстро, словно пытаясь заглушить волнение в голосе, — но если попытаешься показать, кто тут умнее… — Я не собираюсь показывать, — перебила она спокойно, наклонившись к седлу, — просто пойду своей дорогой. Гатс молча кивнул и первым сел на лошадь. Сэйдж вздохнула, присела в седле, и обе фигуры медленно растворились в тени лагеря, оставляя за собой лёгкий запах пыли и железа. - Через какое то время они вышли за пределы лагеря. Лес вокруг сжимал их в тёмные объятия, ветви скрипели под ветром, а тени деревьев казались чуть живыми. Сэйдж сжала поводья, прислушиваясь к ночным звукам — где-то за листьями что-то шевельнулось, тихо скрипнули ветки, и на мгновение ей показалось, что за ними кто-то наблюдает. Гатс ехал рядом, молчаливо, будто этот лес был для него привычной ареной, и никакой страх ему неведом. Его меч слегка блеснул в слабом свете луны, отражённом на мокрой листве. — Ты заметила запах? — спросил он наконец, не сводя взгляда с тропы. — Запах? — переспросила Сэйдж, скользнув взглядом по его лицу. — Дождя. Скоро хлынет. И грязи будет по колено, — ответил он сухо. Она кивнула, уже чувствуя влажность в воздухе. Её пальцы слегка побелели на поводьях, но голос остался ровным: — Значит, нужно будет идти медленнее. Гатс усмехнулся, но не сказал ничего. И это молчание висело между ними плотной тенью, такой же густой, как лес вокруг. Через несколько минут тропа вывела их на небольшую полянку. Ветер усилился, колыша верхушки деревьев, и первые крупные капли дождя хлестнули по лицу Сэйдж. Она дернула поводья, лошадь нервно зашагала. Он повернул к ней глаза, чуть прищурившись. В них не было насмешки. Лишь внимание. Внимание, которое раздражало не меньше, чем его присутствие. Дождь все-таки начался, превращая тропу в скользкий поток грязи. Лошади пробирались осторожно, почти бок о бок — словно два воина, привыкшие к постоянной опасности, но всё ещё держащие друг друга на расстоянии. Темнота от туч сгущалась, дождь становился сильнее, а лес казался живым. Чуть ближе к середине пути её лошадь вдруг остановилась, слегка дергая ушами и притоптывая копытами. Сэйдж почувствовала, как в её ладони напряглись пальцы, и её взгляд скользнул по лесу. — Что-то не так… — пробормотала она, и рука медленно скользнула за спину, вытаскивая меч из ножен. Только меч успел коснуться ладони, как у её уха свистнула стрела. Лошадь задрожала, испуганно всхрапывая, и Сэйдж успела лишь слегка пригнуться, уворачиваясь от смертоносного полёта. — чтоб тебя. — рыкнул Гатс, срываясь с коня и взмахивая мечом, как будто отсекал воздух, чтобы проложить себе путь к источнику угрозы. Сэйдж слегка сжала поводья и, не теряя концентрации, резко спрыгнула с лошади. Меч сверкнул в полумраке леса, и она одним движением отбила ещё одну стрелу, летящую прямо в её сторону. Копыта приближались всё быстрее. Сначала один, потом второй и третий… Они слышали шум приближающихся всадников — скрытых в лесу, стремительных и молчаливых. — Гатс, слева! — крикнула Сэйдж, уворачиваясь от очередного выстрела. Он двинулся, меч вырубая воздух, и из тени деревьев выскочили трое нападающих, в тяжёлых плащах и масках, с луками и короткими мечами. Их движения были скоординированы, как у охотников. Сэйдж сделала шаг вперёд, ноги прочно втиснуты в грязь, и одним резким движением меча отбросила нападавшего в сторону. Запах металла смешался с дождем и сырой землей. Сэйдж чувствовала, как запястья ноют с каждым взмахом меча. Меч, который в её руках обычно казался продолжением собственного тела, теперь тянул к земле словно свинцовый груз. Каждое движение давалось всё тяжелее. — Слишком много… — выдохнула она, отбивая очередного нападающего. Гроза разразилась с размахом: гром гремел над лесом, дождь хлестал по спинам лошадей и по её волосам, а молнии освещали лица врагов. Лужи под ногами превращались в скользкую грязь. Гатс рубил вперед, не замечая усталости, словно она ему не знакома. Он не отступал, даже когда враги теснили их со всех сторон. — Нам нужно отступать! — крикнула Сэйдж, из последних сил отбивая ещё одного противника. — Ты не выдержишь… Я не выдержу! — Не отступаем! — рыкнул он, отбивая удар мечом. — Справимся! Она почувствовала, как под натиском противников и дождя мышцы окончательно подкашиваются. Кровь срезанной стрелой на плечах и запястьях смешалась с грязью и дождевой водой. Ей пришлось сделать шаг назад, пытаясь перевести дыхание. — Гатс! — кричала она, хватаясь за него обеими руками, когда он замахнулся на очередного врага. — Я не смогу держать темп! Их слишком много! Он посмотрел на неё глазами, полными упорства и раздражения, но тут же его взгляд помутнел болью: стрелы и мечи оставили ранение в боку, кровь протекала сквозь доспех. Сэйдж едва удержала его, схватив за руку и почти таща к отступлению. — Давай, черт возьми, пошли! — кричала она, ледяная вода смешивалась с кровью и грязью. Он рыкнул, сопротивляясь боли, но когда очередная волна врагов накрыла их с фланга, Гатс наконец сдался. — Ладно… — выдохнул он сквозь зубы, — веди… Сэйдж с большим усилием помогла ему на лошадь. Его руки едва удерживали поводья, меч теперь висел тяжёлым грузом на спине. Она сама чуть не поскользнулась в грязи, но удержала равновесие. — Держись крепче, — сказала она, вжимаясь в седло, пока враги всё ещё преследовали их, и лошади с ревом бросились в глубь леса. Дождь превращался в ливень, гром и молнии создавали хаотичный свет и тень вокруг, а лошадь с трудом мчалась по скользкой тропе. Сэйдж чувствовала, как всё тело ноет от боли и усталости, но её хватка на меч оставалась твёрдой — готовой отбить любого, кто посмеет приблизиться. Дождь хлестал всё сильнее, лес становился непроходимым, а грязь превращалась в вязкую ловушку. Сэйдж чувствовала, как лошадь скользит на каждом шаге, но впереди замаячила тёмная дыра между камнями — небольшая, едва заметная пещерка, как будто образовавшаяся случайно среди корней и скал. — Сюда! — крикнула она, и лошадь рванула прямо к входу. Гатс тяжело дышал, едва удерживая себя в седле. Он взглянул на пещеру, узкую и низкую, и скривился. Сэйдж ловко спрыгнула, помогла ему слезть с лошади и буквально тащила к укрытию. Лошадь нервно топтала землю у входа, фыркала и вздрагивала от грома. Пещерка была крошечной, едва вмещала их двоих стоя, не говоря уже о лошади. Сэйдж помогла ему слезть, кое как… пока не отогнала лошадей прочь, назад. Дорогу они найдут. Тут она хватилась Гатса, дабы стянуть с него доспехи и мокрую рубху и перевязать его, но тот забрыкался. Не любит… когда его трогают… Гатс зарычал, пытаясь оттолкнуть её руки, но Сэйдж держала крепко, без резких движений. В её взгляде не было ни жалости, ни страха — только сосредоточенность и спокойная решимость. Он морщился, пытаясь вывернуться, но с каждым движением становилось понятно: он слишком истощён, чтобы сопротивляться. — Я… сам могу… — прорычал он, сквозь зубы, — единственное что ты можешь так подвергать себя риску как идиот. Уткнись и дай мне помочь, ты весь в крови, грязи и мокрый от дождя. Заразиться и умеркть хочешь? Гатс замер. Не сразу — будто слова дошли до него через гул в ушах и пульсацию боли. Он тяжело дышал, упершись спиной в холодный камень пещеры. Дождь снаружи грохотал так, будто пытался прорваться внутрь. — Следи… за языком… — выдохнул он, но уже без прежнего рыка. Скорее по привычке. Сэйдж не ответила. Просто молча дотянулась до ремней его нагрудника и начала расстёгивать. Движения — точные, отработанные, без суеты. Пальцы иногда дрожали, но не останавливались. — Если будешь дёргаться, — сказала она спокойно, — я сделаю больнее. Не специально. Просто так выйдет. Он хмыкнул сквозь стиснутые зубы. — Ты… всегда такая… милая? — Только с теми, кто мешает мне делать работу. Она стянула с него мокрую рубаху. Ткань отлипала с неприятным звуком, пропитанная кровью. Рана на боку выглядела хуже, чем она ожидала: глубокий порез, неровный, края уже воспалялись. Не смертельно. Но близко к тому, если оставить как есть. Сэйдж тихо выругалась себе под нос. — Что? — сразу отреагировал Гатс. — Ничего, — отрезала она. — Терпи. Она достала из сумки скруток с тканью и фляжку. Вода — почти ледяная. Когда она плеснула её на рану, Гатс резко вдохнул и ударил кулаком по камню. — Тц! Чёрт бы тебя— — Я же сказала: терпи. Она взглянула на него — и он осёкся. Не потому что испугался. Потому что в её глазах было что-то слишком знакомое. То же выражение, что бывает у тех, кто вытаскивал людей с того света не раз и не два. Кто знает, где грань — и не позволяет её пересекать. Сэйдж аккуратно очистила рану, наложила повязку, туго, но умело. Запястья снова отозвались болью, но она даже не поморщилась. —придурок. Решид поиграть в героя, не отступил. А потом! Просто… идиот! Гатс медленно поднял на неё взгляд. В нём на секунду мелькнуло что-то острое — не злость, не совсем. Скорее упрямство, доведённое до предела. — Я не играю, — тихо сказал он. — Я выживаю. Сэйдж фыркнула, затягивая последний узел повязки чуть сильнее, чем нужно. — Тогда учись делать это дольше одного боя. Он стиснул зубы, но ничего не ответил. Только отвёл взгляд в сторону входа в пещеру, где дождь продолжал литься сплошной стеной. Грохот грома отражался от каменных сводов, превращаясь в глухой, почти подземный рокот. Несколько секунд они просто молчали. Тяжёлое, вязкое молчание, в котором слышно было только их дыхание и шум ливня. Сэйдж первой отстранилась, устало опустившись на корточки у стены. Меч она положила рядом, но так, чтобы можно было схватить мгновенно. — Они не случайные, — сказала она наконец. — Слишком слаженно действовали. Гатс кивнул, не глядя на неё. — Засада. Ждали. — Тебя? Он чуть усмехнулся, но без радости. — Нас. Мечница выдохнула, глянув на вход. — придется сидеть тут долго. Возможно до утра. Гатс не ответил сразу. Он сидел, опершись спиной о холодный камень, тяжело дыша, словно каждый вдох приходилось вырывать из груди силой. Вода с его волос капала на плечи, стекала по шее и исчезала в темноте. — Утро, день, ночь… — глухо повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Какая разница. Сэйдж бросила на него короткий взгляд. — Есть разница. Он хмыкнул, но на этот раз без привычной насмешки. — Думаешь, они нас потеряли? Сэйдж чуть наклонила голову, прислушиваясь. Дождь всё ещё грохотал, но… что-то изменилось. Лес за пределами пещеры уже не казался просто шумным — в этом шуме было что-то чужое. Ритм. Слишком ровный для хаоса. — Нет, — тихо сказала она. — Думаю, они ждут. Гатс медленно поднял голову. Взгляд сразу стал жёстче, яснее, несмотря на усталость. — Засада? — Не совсем, — она нахмурилась. — Скорее… пастухи. — Пастухи? — он скривился. — Мы, значит, стадо? — Мы — добыча, которую не хотят спугнуть, — спокойно ответила Сэйдж. — Они знают, что мы ранены. Знают, что далеко не уйдём в такую погоду. Значит, будут сжимать кольцо. Гатс провёл ладонью по лицу, стирая воду и грязь. — Тогда выйдем первыми. — Ты даже стоять толком не можешь, — резко бросила она. — Смогу. Он попытался подняться. И почти сразу его повело в сторону. Сэйдж успела схватить его за плечо, не дав рухнуть. — Вот именно это я и имела в виду, — холодно сказала она, но хватку не ослабила. Несколько секунд он стоял, тяжело опираясь на неё. Потом, с явным усилием, выровнялся и аккуратно высвободился. — Я не буду здесь сидеть и ждать, пока нас зарежут во сне. — А я не собираюсь тащить труп, который сам себя до этого довёл, — отрезала она. Он посмотрел на неё — прямо, без уклонов. — Тогда не тащи. Тишина. Сэйдж медленно выпрямилась. — Ещё раз скажешь что-то подобное — я действительно оставлю тебя, — тихо сказала она. — Не потому что не смогу помочь. А потому что ты сам выбираешь сдохнуть. Гатс замер.В этот раз — по-настоящему. Не от боли. Слова задели.Он отвёл взгляд, сжал челюсть. — …Я не привык, что меня спасают, — глухо произнёс он спустя паузу. Сэйдж выдохнула через нос. — Тогда привыкай. Или не выживешь. Сэйдж молча глянула на него. Все еще мокрый, кое где грязный от болота и крови. И… уставший. Ясное дело. Ранили, так еще и может замерз. Поди еще и заболеет. Скользнула взглядом по его плечам, по напряжённой линии шеи, по тому, как он едва заметно подрагивает — не от страха, нет… от холода, боли и потери крови. Она тихо цыкнула. — Сиди, — коротко бросила она, уже роясь в своей сумке. — Я и так… — начал он, но осёкся, когда она швырнула ему в лицо кусок сухой ткани. — Вытирайся. Быстро. Пока окончательно не околел. Наемник поймал ткань, нахмурился. — Это приказ? — Это здравый смысл. Не путай. Гатс фыркнул, но всё же начал грубо вытирать волосы и шею. Движения резкие, будто он всё ещё дерётся, а не пытается согреться. Сэйдж тем временем стянула с себя часть промокшего плаща, отжала его, насколько смогла, и разложила ближе к камню. — Сюда, — кивнула она. — Я не буду— — Будешь, — перебила она, даже не повышая голос. — Или через час начнёшь дрожать так, что меч не поднимешь. Он посмотрел на неё долгим взглядом. В нём мелькнула привычная упрямая искра… и что-то ещё. Сомнение. Но в этот раз он не стал спорить. Тяжело опустился рядом. Пещера стала теснее. Теплее — совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы почувствовать разницу. Несколько минут они молчали. Только дыхание, дождь и далёкие, едва различимые звуки леса. Сэйдж первой нарушила тишину: — Сколько их было? — Больше десятка, — ответил он, уже спокойнее. — Может, пятнадцать. — И это только те, кого мы увидели, — добавила она. Он кивнул. — Значит, минимум двадцать. Сэйдж провела пальцем по камню, будто рисуя карту. — Они не просто наёмники. Слишком чисто работают. Ни криков, ни суеты. — Угу, — буркнул Гатс. — И стреляют хорошо. Она бросила на него короткий взгляд. — Тебя целили не убить. Он нахмурился. — С чего ты взяла? — Рана в боку, — она кивнула. — Угол. Сила. Тебя хотели замедлить, не убить сразу. Пауза. Гатс тихо выругался. — Значит, хотят взять живыми. — Или привести куда-то, — спокойно добавила Сэйдж. Он сжал кулак. — Тогда тем более надо выбираться. — Не сейчас. Он резко повернул голову. — Опять? — Да, опять, — она встретила его взгляд без колебаний. — Потому что сейчас ты идёшь — и падаешь через десять шагов. А я не собираюсь драться в одиночку против двадцати. Он молчал. Злился. Но не спорил. Это было… новым. Сэйдж заметила это и чуть прищурилась. — Слушай, — вдруг сказал он, тише обычного. — Почему ты решила вытащить меня? Ты была бы и рада если б меня там прикончили. Она не сразу ответила. Пальцы замерли. — Ты мой соратник. Не могла иначе. — сказала она наконец. — Врёшь. Она медленно подняла на него взгляд. — Ты сегодня прям эксперт. — Ты могла уйти быстрее одна, — упрямо продолжил он. — Но не ушла. Тишина снова стала плотной. Сэйдж вздохнула. — Потому что если бы я тебя там оставила… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — потом пришлось бы объяснять это остальным. Он прищурился. — И только? Она выдержала паузу. — И потому что ты полез вперёд, когда мог отступить. — Это не причина спасать. — Для меня — да. Гатс уставился на неё, будто впервые видел. Без привычной злости. Без насмешки. Просто… смотрел. — сама то как? — пару царапин. Ничего серьезного. Мечник кивнул, прикрыл глаза и прижался виском к стене. Ночь обещала выдаться длинной… даже слишком.