важна ли степень искренности?

С самого детства все знают, кто такие родственные души и как их обрести. Родители рассказывают о своей счастливой истории, в книгах пишут красивыми словами и романтичными сюжетами, показывая, какое же счастье – найти своего истинного. В этом мире действует главный закон — искренность, ведь только с неподдельными чувствами есть шанс связать судьбу с другим человеком. Один поцелуй, где оба честны друг перед другом, награждает пожизненными метками в виде знака бесконечности. До одури просто. Всего лишь надо быть хорошим человеком. Пхуган таким и был. Все окружение подтвердило бы, что он самый добрый и открытый друг, который никогда и никому не врал. Это было его преимуществом – ведь только такие люди заслуживали настоящей любви, – но и главным недостатком, потому что Пхугану делали больно. Доверие опасно априори. Ты не отвечаешь за чувства других и не можешь залезть в голову, чтобы предотвратить ошибку до того, как начнешь подозревать. В этом и смысл — научиться верить вопреки страхам. И Пхуган верил, самыми светлыми помыслами, за что получал слишком сильно. Мир истинных, к сожалению, был жесток, несмотря на ценности, которые он нес. Джин и Вим были единственной истинной парой в их компании, а их знакомство было чуть ли не чудом. Пхуган, глядя на них, всегда улыбался. Парни друг с другом выглядели слишком счастливыми и милыми, а по отдельности — самыми страдающими и драматизирующими, поэтому друзья любили их пародировать и подкалывать. Они познакомились в клубе любителей индийского кино, который открыл Вим для таких же фанатов, как и он, но, как оказалось, интерес к жанру не получил ожидаемого отклика. На первую встречу пришло два человека — Джин и еще какой-то парень с первого курса, который слился после и больше не появлялся. Зато Джин готов был обсуждать каждый фильм с Вимом, ходить на новинки, писать рецензии, чтобы потом обмениваться впечатлениями, и допоздна сидеть на звонке, обсуждая жизнь друг друга. Так и получилось, что одержимость одним увлечением сделала свое дело. Пхуган верил, что когда-нибудь судьба наградит его такой же чистой любовью. Той самой, о которой он читал в подростковых романах, где по глазам уже понятно, что между вами будет и где случайные касания прошибают током. Пока что счетчик неудач показывал «два», что говорило о не самых приятных людях в его жизни. Первой любовью, как казалось Пху, был парень с потока. Он частенько подсаживался к нему на лекции, шептал что-то на ухо, пока преподаватель не видел, и иногда покупал кофе перед первыми парами. Было приятно видеть заботу от незнакомца, и Пху решил наладить контакт. Они стали чаще пересекаться, встречаться вне университета, пару раз даже ходили на настоящие свидания! Казалось бы, отличное развитие отношений и начало истории, но после «ты мне нравишься» последовал тот самый поцелуй, которого ждал Пху с предвкушением, и… Ничего не произошло. Пху даже растерялся на мгновение и поцеловал во второй раз уже сам, более настойчиво, но ничего не поменялось. Метки не выступили. — Ты лгал! В первый раз стало горько от обиды, ведь человек показывал свои настоящие намерения, как тогда хотелось верить, и все эти знаки внимания, касания и мурашки тоже же должны были быть неподдельными. Пхуган тогда был честен перед собой и тем лжецом, он-то верил в их отношения и доверял чужим чувствам, но все оказалось иначе. В момент, когда хотелось закрыться в себе, появился Сэррус. Точнее, он всегда был рядом, но конкретно в день полного отчаяния подставил дружеское плечо под слезы. Он хотел как-то подбодрить, но Пху плакал так долго, что ничего не слышал и не видел, поэтому так и уснул на руках Сэрруса. Утром они поговорили, пришли к выводу, что всем вернется кармой, и провели целый день вместе для полной ментальной реабилитации. — Ты самый близкий друг, который у меня есть. Спасибо, что был со мной все это время, — сказал тогда Пхуган и порывисто обнял перед тем, как вернуться в свою квартиру. И в эту секунду, когда руки обвили талию, Сэррус осознал, как же он влип. Он догадывался, что рано или поздно это должно было произойти. После поступления в университет они как будто стали еще ближе. Выпускной из школы, экзамены, поддержка во время всех испытательных, слезы по ночам из-за стресса — факторы, которые сильно повлияли на те взаимоотношения, которые сложились сейчас. Они и до этого были близки, лучшие друзья со школы все-таки, но Сэррус чувствовал, как в нем зарождается новое чувство. Пхугана хотелось не только оберегать от невзгод, быть опорой и защитой перед всеми, но теперь еще хотелось заботиться. Не как друг. Хотелось задержаться невзначай, понести его рюкзак, купить обед, потому что Пхуган постоянно забывал нормально питаться в период сессии. Хотелось оставаться на ночь, чтобы убедиться, что Пху точно ляжет спать, а не будет до утра доделывать проект. Готовить завтрак, подвозить до университета и встречаться после занятий — вот, что хотел Сэррус. Его стало тянуть к нему, и тот вроде бы тоже был не против, когда они стали проводить время чуть больше. Чаще чем обычно ходили в кино, ели один попкорн на двоих, случайно касались пальцев, когда шли рядом. Прощались слишком долго, обнимались крепко, переписывались с неоднозначным подтекстом, когда в сообщение уходило не только «спокойной ночи», но еще и «рад был тебя увидеть». Они видели друг друга в разных состояниях и при разных обстоятельствах, из-за чего связь была сильная. Не нужно было притворяться друг перед другом, изображать другого человека, перекраивать себя ради заинтересованности. Они принимали друг друга, ценили дружбу, чувствовали, если что-то шло не так. Сэррус, например, знал, что Пху совершенно не умел скрывать эмоции и врать о своем состоянии, поэтому любое утаивание щелкалось на раз-два. Пхуган однажды пошутил, что они соулмейты в мире друзей, и как хорошо, что он не умел считывать язык тела, потому что Сэррус с особым усилием скрыл дрожь в руках и нервное моргание. Он не смел лезть в «их» отношения, потому что Пху искал свое счастье на всю жизнь, а их не связывало в этом плане абсолютно ничего. Да, им было хорошо вместе, они доверяли друг другу больше, чем кому-либо, но это совершенно не означало, что они были истинными. Сильные чувства никто не отменял, Сэррус мог и попросту их спутать с обычной привязанностью, когда тебе просто нужен конкретный человек рядом. Из-за этого эмоции могли затуманивать разум, накладываться на реальную картину мира, где они все еще были лучшими друзьями. И больше никто. Люди порой дают слишком много ощущений, из-за совпадений интересов можно утонуть в бесконечных переписках, встречах и желаниях. Всем нужна эмоциональная подпитка, так заведено в обществе, если бы не одно «но». Сэррус по-настоящему был влюблен. Это доказал еще один случай, после которого все встало на свои места. Пхуган продолжал искать свою вторую половинку. После первой попытки прошло полгода, и парень только-только отошел от невзаимной симпатии и лжи прямо в глаза, как произошла аналогичная ситуация. Только в этот раз дело дошло до секса, и Пхуган был слишком занят собственным желанием и томным голосом, который шептал «ты только мой», что осознал все после. На груди ничего не было, и этот факт даже не вызвал слезы. Было просто противно от собственной доверчивости, поэтому он молча собрался и оставил уже спящего псевдоистинного одного. На пороге Пху тоже появился молча. Абсолютно пустые глаза заставили напрячься, и Сэр без вопросов притянул к себе. — Я понимаю, что трахаться без чувств — нормально, но не понимаю, зачем я так во всем ищу смысл, — Пхуган сказал это так резко, что Сэррус поперхнулся воздухом. Пху обычно сдерживался в выражениях, поэтому произнесенное из его уст звучало слишком непривычно. Парень все еще был подавлен, и пересказ событий дался ему довольно тяжело, но все же он и Сэррус были близки для такого разговора, и обсуждение секса никого не смущало. Только Сэррус чувствовал злость, на которую не имел права. Тот незнакомец касался Пхугана, он шептал такие вещи, которые должен говорить истинный своему истинному. Хотелось выбить из него всю дурь, чтобы знал. Пхуган принадлежит Сэррусу. Мысль пробила мурашки по коже, эхом разнеслась в голове, и Сэррус уставился на лежащего на коленях Пхугана. Тот уже прикрыл глаза и не подозревал, как одна фраза набатом била по вискам его друга.

***

Все стало идти под откос быстрее. Сэррус все еще переживал за эмоциональное состояние Пхугана, а тот будто бы невзначай в очередном ночном диалоге написал «люблю тебя», а следом «ты мне очень дорог». В грудь выстрелили прямо из ружья, пролетевшая пуля зацепила все органы, а этот диаметр был слишком большой, чтобы оправиться. Сэррус начал задыхаться. То ли от панической атаки, то ли от собственного молчания, но грудную клетку разламывало. Телефон завибрировал вновь, но парень не осмелился прочитать новое сообщение. Если бы он вообще претендовал на Пхугана, если бы ему было позволено, он бы сейчас же сорвался и приехал, притянул за шею и заставил бы забыть все прошлых и будущих. Но он не вправе. Это не «их» отношения. Он заткнет то, что надумал. Убьет все чувства, сожмет пальцы до следов полумесяцев на ладонях, когда Пхуган в очередной раз прикоснется к нему, ведь он так сильно его любит, что не позволит разрушить их дружбу ради какой-то проверки на истинных.

***

На улице шел дождь, и Сэр не сразу услышал стук в дверь. Ливень заливал с такой силой, что вода стекала по окнам непрекращающимся потоком. Сезон дождей в этом году затянулся, из-за чего приходилось менять планы на ходу, и Сэр был рад, что остался дома именно сегодня, когда увидел на пороге промокшего Пхугана. С него буквально стекала вода, челка закрывала лицо, но даже это не помешало увидеть взгляд побитой собаки. Пху смотрел так, что у Сэра разом все рухнуло к ногам, и он немедленно затащил парня в квартиру, а тот, совершенно не сопротивляясь, наоборот, даже оказывая полную решительность, обвил руками талию и уткнулся в грудь. — Я снова облажался, — послышался хриплый голос, и тело задрожало. Сэр не медлил. Он прекрасно знал, что это означает, поэтому достал из шкафа сухую одежду, которая всегда лежала на отдельной полке специально для Пхугана, и отправил переодеваться. Его появление в такое позднее время насторожило, ведь до этого Пху всегда предупреждал, если уходил на свидания, а уж тем более, если собирался проверить совместимость. Сэр всегда был на связи и в полной готовности поддержать, но в этот раз даже не догадывался, что его другу могли причинить боль. От мыслей сердце вновь зашлось в тахикардии. Сэррус каждый раз хотел побить себя за них: за то, что выдыхал каждый раз, когда новый «кандидат» оказывался не тем самым, и за то, что Пху был другом. Просто другом, а значит, они ни на что не могли претендовать. Пхуган вышел из ванной довольно быстро и успел немного отойти от паршивого состояния. Возможно, причиной тому был Сэррус, который тут же заключил в объятия и по-родному погладил по голове. В его руках всегда было хорошо. В них можно было забыться, найти убежище, получить спокойствие, оставить весь прошлый опыт и, наконец, принять себя. — Расскажешь? — прозвучало осторожно, потому что для Пху это тяжелая тема. Как бы странно это не казалось со стороны, но целью Пхугана было найти свою родственную душу в этой жизни. Кто-то и вовсе не придавал этому никакого значения, что видно из горьких историй, но для кого-то это значило буквально все. И Сэррус уважал эти желания. Сам понимал, что если не Пху, то никто. Он был готов смириться с судьбой и остаться одиноким. — Прости, что умолчал. Не знаю, чего я добивался. Думал, что если никому не скажу, то этот парень точно станет моим истинным, — Пху нервно засмеялся, понимая, как бредово могла звучать его теория. Определить истинность до жути просто. Не нужно искать скрытые смыслы, пытаться прочитать мысли и сохранять тайну. Это не работает в этом мире, всего лишь надо быть честным с самим собой, но Пхуган прокручивал множество исходов, где от него требовался максимум усилий: что надо сказать это, сделать то, стать таким то, и тогда тебя полюбят. Он уже представил, как именно для него приготовили суровые испытания на пути к обретению души, но все было просто. До смешного просто. — До того, как ты постучал, я не переживал, но сейчас все еще не могу выкинуть из головы, как ты стоял под этим чертовым дождем, потому что снова забыл зонт! — Сэррус оглядел все еще мокрые волосы парня и отправился за феном. Его слова немного оживили, и Пху засмеялся уже искренне. Это была еще одна его проблема — он совершенно не смотрел прогноз и одевался не по погоде. — Видишь, как повезло, что у меня есть такой друг, который всегда выручит, — Пхуган сказал, совершенно не думая, и Сэр сжал фен в руках сильнее, так и зависнув на несколько секунд. Гребаные друзья. Конечно, кто они друг другу? — Я что-то не так сказал? — Пхуган нарушил молчание первым, когда заметил уже побелевшие костяшки. Осознавал ли он, насколько сильно бил в самую грудь, произнося эту фразу? — Нет-нет! Просто вспомнил резко про проект, который надо отдать на следующей неделе. Там жуть, — Сэр, естественно, нашел оправдание, спешно всучил фен в руки и отвернулся к столу, пытаясь отыскать тот самый проект. Проект был, но как же было на него все равно. Даже не жаль, если он его не сдаст. — Покажешь? — Пхуган как будто нарочно выглядывает из-за плеча, прижимаясь к спине, и Сэррус зажмуривается до мушек перед глазами.

***

Проводить четырнадцатое февраля без пары стало традицией. Уже не первый год парни собирались, чтобы посмотреть очередную мелодраму, обсудить медлительность главных героев и осудить их поступки. Как будто это было вообще неподозрительно. Друзья не в первый раз шутили по поводу «совершенно обычного времяпровождения лучших друзей», но, естественно, все шутки пролетали мимо, потому что Сэррус и Пхуган всего лишь поддерживали друг друга в этот день, когда весь мир истинных был против них. — Все хорошо? — Сэр слышит подозрительный вдох после окончания фильма. Пхуган под боком елозит, трется головой о грудь, пока чужие пальцы мягко гладят по волосам. Такая близость перестала смущать, хотя первое время Сэррус боялся, что не сможет совладать с сердцем, и Пху точно что-то заподозрит, но теперь это были редкие моменты единения, когда все прикосновения были оправданы. Пхуган безмолвно укладывался на Сэра, и никто из них не задавал лишних вопросов. — Просто опять задумался. — Пху, с тобой все в порядке, — Сэррус отодвигается, чтобы заглянуть в глаза и лишь еще раз доказать, что все сомнения напрасны. — Перестань думать, что ты какой-то «бракованный» и что не заслуживаешь любви. Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Ладонь с опаской ложится на плечо. Они слишком близко друг к другу, и все самообладание держится только на добром слове. Сэррус смотрит четко в глаза, пока те — напротив — бегают по его лицу в попытке найти ответы. Если он опустит взгляд, то башню снесет к хренам. — Ты говоришь это, потому что мой друг, — и да, и нет. Потому что Сэррус любит Пхугана. Потому что Пхуган самый близкий его человек. И он будет говорить это до конца жизни, ибо Пху заслуживает самой красивой и честной любви. — Я… — слова все-таки бьют под дых. Это беспечное «друг» уже стало кредо их отношений. Только неловкое молчание после слова они упорно игнорируют и не придают значения. Каждый раз они оказываются друзьями, и к этому можно было бы привыкнуть, только в этот раз в груди что-то надламывается. — Я так устал, Сэр. Каждый, с кем я встречаюсь, врет мне. Как можно не растерять доверие, когда тебе в глаза признаются в любви, а на деле оказывается, что тобой просто пользовались, — в глазах уже стоят слезы, и Пхуган как будто неосознанно двигается еще ближе, желая найти успокоение в родных руках. Сэррус не может видеть его таким. Внутри закипает ярость на всех, кто когда-то предал самого улыбчивого мальчика и сделал из него беззащитного и потерявшего веру в людей. Сэррус прошелся бы по каждому и не пожалел бы о содеянном, но сейчас пришло время показать все, что он так давно хотел. Излечить его Пхугана и стать спасением, когда темнота уже поглотила все хорошее. — Ты никогда не хотел проверить нашу связь? Я чувствую, что ты — мой истинный, — Сэррус осмеливается положить ладонь на щеку и притянуть чуть ближе, хотя боится так сильно, что тремор сердца скоро можно будет услышать. — Я отрицал чувства к тебе. Нам же суждено быть друзьями! — Пху это говорит слишком уверенно, больше ради собственного убеждения, что он не мог ошибиться, но бегающий по лицу напротив взгляд говорит об обратном, и рука, которая ложится поверх чужой ладони, заставляет принять очевидное. — Вдруг из-за этого не получится? Я так хочу, чтобы эти чувства были искренними. Ты никогда не делал мне больно, и, если у нас ничего не выйдет, мне кажется, я не смогу этого вынести. И в этот момент Сэр целует его так отчаянно, с такой надеждой, с осознанием полного безумия, что между ними происходит, что пальцы начинают дрожать. Он сделает все, чтобы стать истинным Пхугана. Если потребуется пройти все жизненные уроки, дойти до чертова Создателя, переродиться в конце концов — он это сделает. Его выбором всегда будет Пхуган. В каждой ситуации. В любом времени. В каждой Вселенной. Пху в его ладонях обмякает, доверяет настолько, что дает уложить себя. Они переплетают пальцы, смыкают в замок до покраснения и не смеют оторваться друг от друга. Слишком много времени прошло, сколько было потеряно, и Сэр не хочет упускать еще и эту чертову возможность поцеловать, как он всегда мечтал. Чувствовать Пхугана кажется настолько нереальным, что Сэррус стонет в губы, когда их языки соприкасаются. Он представлял много раз, как это могло произойти, ему это снилось, да он даже просто рядом с Пху не мог перестать думать об этом, но в реальности все чувства умножаются стократно. Еще чуть-чуть, и они сгорят друг в друге, растекутся по венам, и судьба наконец свяжет их красными нитями. Становится невыносимо жарко. Сначала кажется, что дело в близости, но парни отрываются друг от друга, когда по ребрам начинает жечь. Ощущение не пропадает, даже когда получается отдышаться. Наоборот, жар только усиливается, и во взглядах сквозит осознание. Пху помогает Сэррусу стянуть футболку и видит, как на солнечном сплетении вырисовывается знак бесконечности. Какой-то неведомой силой очерчивается символ, словно сам Создатель благословляет их переплетением жизней. Сэр точно так же стягивает одежду с Пху и дрожащими пальцами проводит по такой же метке, которая теперь застывает на коже бледно-белым шрамом. Пхуган берет его ладонь и прикладывает к груди, и сердце снова начинает биться чуть сильнее. Какое-то время они смотрят на метки, все еще не веря в происходящее, а затем встречаются взглядами и улыбаются искренне и с облегчением, отпуская все переживания. — Нам не суждено быть друзьями, — шепчет Сэр и успевает смазать по коже первую слезу Пхугана. — Я твой, — раздается шепот в ответ, и сдерживаться больше не получается. Пхуган говорит, что Сэррус спас его, но все произошло наоборот. Это Сэррус не представлял жизни без него. Это он каждый день рождения загадывал Пхугана. Видя одинаковые числа на часах, знал, что знак свыше когда-нибудь сработает. На падающую звезду просил Создателя только об одном — о знаке бесконечности на груди друг друга. — Я твой, — вторит Сэр и тянет в объятия, и Пхуган глушит слезы, уткнувшись в шею. Пху никогда бы не узнал боли, если бы они не боялись. Если бы осознали, что судьба свела их намного раньше, что они всю жизнь были вместе и теряли время. Никто бы из них не проходил через сожаления и самокопания, только у Вселенной были свои планы. Все загаданное сбылось, множество задутых свечей погасли не напрасно, а звезды сгорели ради исцеления родственных душ.