one and only
19 марта 2025 г., 22:00
Оскару посчастливилось родиться в этой вселенной. Вселенной, где ты знаешь, сколько времени тебе суждено провести вместе с твоей родственной душой, прежде чем кто-то из вас исчезнет. "Исчезнет" обычно означало "умрет", но никто не решался говорить об этом прямо.
Оскару казалось это глупостью. Почему бы просто не сказать об этом? Кто-то из вас должен умереть, и всё. Его родителям повезло – на коже красовались четырехзначные числа. Их ждали годы совместной жизни, в то время как его – всего восемьдесят один день.
Он почти смирился с этим. Восемьдесят один день – это ведь почти три месяца. Может, он просто не сможет осознать, что это любовь всей его жизни, его родственная душа, и тогда он сможет продлить жизнь – свою, или своего соулмейта, – и они будут жить долго и счастливо. Может, достаточно не признаваться в любви, – мама сказала, что это может отсрочить начало отсчета. Может, он вообще никогда никого не встретит, никогда никого не полюбит и просто умрет своей смертью.
Когда в его жизни появляется Ландо, он понимает, как ему повезло. И нет, не потому что Ландо лучший в мире напарник, а потому что у Оскара была целая жизнь по сравнению с ним, чтобы жить и любить свою родственную душу. Оскар узнал случайно, пока они переодевались для очередной съемки, что у Ландо на коже всего одна цифра. Четыре.
Иронично, что они оба выбрали свои номера в Формуле-1 именно так.
Ландо поджимает губы и выдавливает улыбку, когда замечает, куда смотрит Оскар. Он уже привык – все считают что это что-то трагичное, что-то ужасное, пытаются пожалеть или посочувствовать. Ему не нужно сочувствие. Ему не нужна родственная душа. Может, ему и нужен кто-то, и поэтому он старается найти утешение у друзей и семьи, а иногда и незнакомцев. Но он точно не хочет привязываться к кому-то, кто может оказаться его родственной душой.
Оскар ничего не спрашивает. Это глупо. Это бестактно. Это похоже на его историю, и он знает, каково это. Поэтому он молча стягивает толстовку и позволяет Ландо увидеть свое число.
Эта сцена навсегда останется в его памяти. Как будто они оба показали друг другу душу, и с этого дня в их отношениях что-то изменилось. Оскар не мог понять, что именно, но Ландо будто стал... нежнее. Внимательнее. Как будто он понял, что несмотря на все их кажущиеся различия, они слишком близки. У них одна проблема, с которой им приходится жить.
Хотя Ландо не считает это проблемой, как он признается однажды ночью в Сингапуре. Слишком жарко, слишком душно и ощущение, что они будто пьяны после гонки. Может именно это сподвигло его на откровенные разговоры и ночь в комнате Оскара.
– Это ведь не такая уж и большая проблема. Достаточно просто не задерживаться, – он усмехается и пожимает плечами. Его привычка превращать серьезные вещи в шутку, особенно когда он действительно об этом переживает – Оскар успел заметить это за полгода их совместной работы.
– И что? Пойдешь искать новую жертву сегодня? – Оскар тихо смеется и удобнее устраивается на кровати.
– Мм... нет. Останусь здесь. Я просто говорю. Не обязательно искать кого-то, кто будет с тобой всю жизнь,– всю оставшуюся жизнь. Можно просто наслаждаться моментом.
– То есть, избегать отношений которые длятся дольше одной ночи?
– Это вовсе не так. Я не сплю с кем попало. И что в этом плохого?
– Я не говорил, что это плохо.
– Но ты так считаешь.
– Я просто интересуюсь.
Ландо смотрит в потолок и вздыхает.
– Мне есть кого любить и не считать дни до их смерти. У меня есть Макс, Мартин, Карлос, семья... Мне не нужен кто-то, кто умрет через несколько дней после моего признания.
– Макс и остальные – твои друзья, это совсем другое. – Оскар поворачивается на бок и смотрит на его профиль. Длинные ресницы отбрасывают тень на щеки, непослушные кудри лезут в глаза. В Ландо всегда было что-то странное и притягивающее.
– И что? Они любят меня. Я люблю их. Как друзей. Этого достаточно.
– И тебе никогда не хотелось встретить кого-то особенного?
– Тебе легко говорить. У тебя есть три месяца, а у меня нет даже недели. Я не смогу жить дальше, зная, что я кого-то убил своими признаниями. – Ландо горько усмехается.
– Ты ведь не знаешь как человек умрет.
– Не знаю. Но я начну его отсчет. Или свой. Я слишком люблю жизнь чтобы умереть из-за кого-то, кто просто оказался рядом.
– Верно.
Они лежат в тишине какое-то время, и вскоре Оскар слышит тихое сопение. Ландо уснул.
***
Эти странные разговоры по душам со временем превратились в обычное дело и как-то сблизили их. Одним вечером Ландо делится очередной глупой историей о том, как он пытался подцепить кого-то в клубе, но кажется его навыки флирта настолько плохи, что он снова приехал домой один. Следующей ночью они рассказывают друг другу истории из детства. Еще через неделю они празднуют двойной подиум и засыпают вместе слишком уставшие и счастливые. Никто не пересекал эту тонкую грань больше года. Они все так же делились мыслями, эмоциями после гонки, даже после Венгрии – Ландо неожиданно постучал в дверь поздно вечером спустя неделю. Может быть что-то изменилось тогда. Оскар не знает, что творилось в голове у Ландо когда он начал извиняться – он просто стоял и слушал. Оскар знал, как тяжело ему было – это не его вина, и он не должен просить прощения, не должен думать об этом днями и ночами, но вероятно это и происходило всю эту неделю. Тогда они впервые действительно обнялись – не просто потому что так надо было, поздравить с победой или что-то вроде того. Оскар держал его в объятиях долго, и это казалось таким правильным именно в этот момент. Они долго разговаривали. Не о том, как неудачно это все получилось, как Уилл упрашивал Ландо пропустить напарника, или о том что творилось в голове у Оскара когда его победа ускользала от него к человеку, который, казалось, знал теперь все его страхи и секреты. Они говорили обо всяких мелочах, глупостях, о том, как наверное замечательно иметь дом где-нибудь в Италии, или купаться в море, или уехать в горы куда-то, где тебя никто не знает. О чем-то простом. Наверное именно тогда что-то пошло не так, и дружеские посиделки превратились в нечто более сокровенное.***
Они стали проводить меньше времени вместе осенью. Ландо отдалился. Он все еще был рядом, смеялся, шутил, болтал с Оскаром в перерывах, но практически никогда не заходил к нему как это было раньше. Оскар жил в ожидании стука в дверь, что когда-нибудь, Ландо снова придет рассказывать очередную глупую историю, или про новое путешествие с Мартином, или жаловаться на Макса. Но он не приходил месяц, два, и Оскар смирился. Возможно, это было из-за журналистов, давления от фанатов и не только, но Ландо будто снова забрался в свою скорлупу и не хотел возвращаться. Бразилия была словно ударом поддых. Гонка, в которой нужно было делать все для победы, заканчивается провалом. Машина неуправляема, Ландо снова и снова ошибается, и все еще ощущается горькое послевкусие вчерашнего спринта – Оскар отдал ему позицию. Он не выиграл сам. Медиа все больше его обсуждает, ощущение будто все рушится, нет никакой надежды на титул, – честно говоря, и не было, – и Оскар не рядом как раньше, его Оскар, которого он как будто бы потерял насовсем. – Ты в порядке? – Оскар спрашивает, хотя знает ответ. Ландо пожимает плечами и смотрит куда-то в пустоту, пока они ждут очереди на взвешивание. – Номер 814. Если... если захочешь. Ландо кивает, взвешивается, и выходит к журналистам. Оскар ворочается в постели уже час, когда слышит тихий стук в дверь. Сначала он думает, что ему показалось, что это просто его воображение, и Ландо совершенно точно не может стоять под его дверью, потому что они больше не проводят ночи вместе. А вдруг он уйдет? Подумает что Оскар спит, и уйдет. И тогда он потеряет последнюю возможность вернуть что-то, что было между ними. Оскар даже не знает как это назвать. Он подскакивает с кровати и открывает дверь – никого нет, и ему кажется, что он действительно сошел с ума. Но когда он выглядывает в коридор, в надежде поймать хотя бы его маленькую удаляющуюся фигуру, его взгляд падает вниз. Возле двери, опершись спиной о стену и прижав колени к груди, сидит Ландо. – Эй. – Оскар садится рядом на корточки, пытаясь привлечь его внимание, перевести его пустой взгляд на себя. – Как бы ты назвал собаку? Если... если бы вдруг завел собаку. – Ландо вдруг начинает говорить. Его голос ровный и спокойный, но пальцы нервно теребят ткань спортивных штанов. – Не знаю. – Оскар пожимает плечами, пытаясь подыграть. Ему кажется, что если он скажет сейчас что-то другое, то Ландо окончательно сломается. – Я бы назвал Чарли. – Ландо вздыхает. – Жаль, что у меня никогда не будет собаки. – Почему? – Вдруг я полюблю кого-то и умру. Я не хочу оставлять его одного. – Я бы никогда не оставил Чарли одного. – Оскар слабо улыбается, и Ландо вдруг переводит взгляд на него. – Я бы не был таким уверенным, с твоим-то числом. – Ландо усмехается, и Оскар качает головой. – Никакой любви, помнишь? Я не собираюсь искать свою родственную душу. – А если она сама тебя найдет? – Скроюсь в номере. Пойдем. – Оскар поднимается на ноги и подает руку Ландо. Он колеблется пару секунд, как будто хочет что-то сказать, но в конце концов слабо улыбается и ухватившись за его руку, поднимается. – Я хочу кое-что сделать для тебя. – Ландо неожиданно говорит, когда Оскар ложится обратно в постель. Он неловко стоит возле кровати, не зная, стоит ли ему ложиться рядом. – Для меня? Например, больше так не пугать меня? – Оскар похлопывает по пустой половине и Ландо принимает это за приглашение и неловко садится на край кровати. – Нет. Прости, это было глупо, да? – Нет. Просто я думал, что сошел с ума. Или все еще схожу? Вдруг мне это все снится? – К сожалению, нет. – Ландо вздыхает. – К счастью. Ландо поднимает на него взгляд. Оскар слабо улыбается и на душе как будто становится легче. – Я говорил... о чем я говорил? О том, что хочу сделать для тебя кое-что. Я думал... если у нас будет шанс в Катаре... то будь готов, хорошо? Оскар понимает все без лишних слов. – Хорошо.***
Ландо лидирует весь спринт. Ландо помогает Оскару держаться в его зоне DRS, хотя его темп намного быстрее и он мог бы запросто уехать вперед и оставить Оскара разбираться с Джорджем. Но он здесь, он помогает, и в последнюю долю секунды, когда они уже видят клетчатый флаг, притормаживает и уходит с пути. Оскар выигрывает спринт. Ландо наконец вздыхает с облегчением.***
– Ты сумасшедший! – Оскар качает головой. – Но все же получилось! – Ландо смеется, и Оскар понимает, как он скучал по его смеху – именно такому, когда он искренне счастлив. В эту ночь они спят в одной кровати, как раньше, но в этот раз непозволительно близко. Оскар чувствует дыхание Ландо на своем лице, как оно постепенно выравнивается и он засыпает. Оскар открывает глаза. Он смотрит на едва подрагивающие ресницы, легкую улыбку, запутанные кудри, пересчитывает родинки на щеках и шее, взгляд падает ниже на очертания цифры четыре на загорелой коже. Что-то в груди сжимается. Его собственная метка невыносимо зудит, и он вдруг понимает. – Я очень хочу любить тебя. – Он шепчет в пустоту и грустно улыбается. Кажется, его отсчет начинается.***
Гонка в Абу-Даби. Оскар надеялся на другой исход – двойной подиум, шампанское, счастливый Ландо, Зак, вся команда внизу, – и все это действительно происходит, но без него. Это немного грустно осознавать, но он посматривает на экраны с трансляцией подиума, и неосознанно улыбается. Ландо – герой дня. Герой года. Герой команды. Он сделал все идеально. Он привел команду к этому титулу, он ждал годы чтобы выиграть, он верил, работал, помогал, боролся, и сегодня, когда это было так нужно – принес самый главный трофей. Кубок конструкторов в их руках. Празднования проходят быстро. Шампанское, еще больше шампанского, улыбки, поздравления, смех, разговоры, переходящие в шепот как только они добираются до номера. Дружеские объятия в честь победы переходят в нечто большее. – Уверен? – Ничего ведь не изменится, да? – Конечно. Они оба врут себе и друг другу, но устоять просто невозможно. – Я люблю тебя. – Оскар шепчет, спускаясь поцелуями ниже, но Ландо слишком занят, чтобы его услышать. – Пожалуйста. – Он тяжело дышит, все еще липкий от пота и шампанского, голова идет кругом от того, насколько они близки. Оскара не нужно просить. Он словно окутывает его любовью, оставляя поцелуи везде, где только можно, ощущая на языке вкус шампанского и победы. Эта ночь первая, и скорее всего, последняя, и хочет взять от нее все – показать все, что у него внутри, показать его любовь, хоть ему и запрещено о ней говорить.***
Зимний перерыв длится бесконечно долго. Оскар подходит к календарю на стене, и обводит кружком дату: 18 февраля. Он пытается смириться с тем, что это будет последний день его жизни. Он ничего не сказал Ландо. Они не виделись после награждения в декабре. Тогда они нарушили свое глупое обещание, что Абу-Даби будет их единственной ночью. А потом еще раз, когда летели обратно. Ландо даже пошутил, что это замечательно, что они стали настолько близки. Оскар отходит от календаря. Осталось меньше четырех дней. Наверное, ему стоит что-то сказать семье. Но его мама наверняка начнет паниковать, искать его родственную душу, и никогда не простит Ландо, если узнает, что это он. Хотя его вины ни в чем нет. Кто-то стучит в дверь. В Монако он все еще мало с кем знаком настолько, чтобы к нему приходили гости или соседи, поэтому он настороженно открывает. – Привет! За дверью стоит Ландо. Ландо, с замерзшими пальцами и шариками-сердечками прекрасно подходящими по цвету к его красному носу. – Привет? – Надеюсь ты не забыл, какой сегодня день? – Ландо, не дожидаясь приглашения, заходит внутрь. – Четверг? – Вообще-то пятница. Но это неважно. День всех влюбленных! – он отпускает шарики и они поднимаются к потолку. – Разве мы влюбленные? – Оскар проходит в гостиную. – Нет. Но я принес торт. – Ландо протягивает коробку, обернутую милой розовой ленточкой. – Ты просто искал повод чтобы поесть торт? – Или тебя. – Ландо выпаливает и подмигивает. – Слишком прямолинейно? – Его щеки будто еще сильнее краснеют от неловкой попытки флирта и он выглядит настолько очаровательно, что Оскар не может удержаться. – Мог бы начать с этого. Но и за торт спасибо. – Оскар усмехается и уносит торт на кухню. – Ты что, дни считаешь до этой скучной презентации? – Ландо смотрит на календарь, замечая красный кружок. Оскар замирает. Он совсем забыл об этой презентации и о том, что эта дата совпадает с его потенциальной смертью. – Ага. Типа того. – Не думал что ты фанат таких мероприятий. – Поменьше болтай, ладно? – Оскар обхватывает его за талию и неожиданно прижимает к столешнице. Ландо удивленно вскрикивает, но сразу же заливается смехом.***
– Я хочу спросить у тебя кое-что. — Ландо невесомо проводит кончиками пальцев по голому плечу Оскара. – Что? – Он приоткрывает глаза. – Когда-то ты сказал... кое-что... что ты думал, что я не услышу. И не узнаю. – Что ты имеешь ввиду? – Что ты... я не знаю, правда ли это. Но я надеюсь, что нет. – Я тебя чем-то обидел? – Оскар начинает паниковать, и Ландо качает головой и нежно поглаживает его щеку. – Нет! Нет. Я просто не хочу чтобы ты... уходил. – Я никуда не ухожу. Я у себя дома. – Оскар пытается отшутиться, но Ландо хмурится. – Перестань! Я говорю о серьезных вещах! Я... не хочу тебя терять. Ты мне дорог. Как близкий человек. Как... друг. – Я не собираюсь уходить. – Точно? – Точно. – Ты врешь. Оскар молчит. Он даже не пытается спорить. Ландо все равно узнает, осталось всего четыре дня. – Я люблю тебя. – Неожиданно выпаливает Ландо. Его слова звучат как приговор. – Ты не можешь- – Я знаю. И еще я знаю что у нас есть четыре дня. – Ландо... – Пожалуйста? Я знаю, что тебе эта глупая презентация не важна и ты бы никогда не отмечал ее в календаре. Я знаю, что ты сказал мне еще тогда, в Катаре, и я молился и надеялся что это были просто эмоции, благодарность, все что угодно, но не любовь. Но после Абу-Даби, после других... ночей, я посчитал. Я посчитал дни. Я люблю тебя. У тебя осталось четыре дня, у меня тоже. – Ты не можешь просто высчитать дни и признаться, это не работает так- – Знаешь почему я перестал приходить к тебе? Я боялся. Боялся, что умру я, или ты, еще до того как наши мечты исполнятся. Я не хотел тебя терять и не хотел признавать что ты и есть моя родственная душа, но ты сделал это первым. – Прости... – Оскар избегает его взгляда. Он был уверен, что Ландо спал. Он был уверен, что Ландо никогда не узнает, и что умрет именно он, Оскар, а не его родственная душа. – Мы все равно не смогли бы... прожить следующий сезон. Я думал, что люблю тебя как друга. Как Макса. Но когда мы снова... когда мы последний раз расстались в аэропорту я все понял. Но я старался забыть, переключиться, не думать, не принимать это. Но теперь я уверен, что ты – моя родственная душа. Ты моя судьба. И если наша судьба – жить счастливо и умереть в один день, хоть и это будут всего четыре счастливых дня, я готов. Оскар не замечает, как по щекам катятся слезы, когда он целует его – его мальчика, такого храброго и сильного, решительного и любящего. – Я люблю тебя. – Он может сказать это наконец вслух, открыто. – Жаль, что мы не сможем завести собаку. – Ландо вздыхает, и Оскар только качает головой и грустно усмехается сквозь слезы. – Это все, что тебя волнует? – Я очень хотел собаку.***
– Должны ли мы сказать что-то Заку и Андреа? Типа, ищите пожалуйста новых пилотов. Или может мне сразу позвонить Пато и обрадовать его? Он наверняка с удовольствием переберется из Инди. – Ландо усмехается, но Оскар видит нервозность в его неловких движениях: когда он поправляет волосы, одергивает рубашку, кусает губы. Их последний день вместе. Ландо с самого утра шутит и смеется, стараясь скрыть тревожность. – Ты невыносим. – Оскар тихо смеется и утягивает его в долгий поцелуй, настолько долгий, насколько это вообще возможно – пока у них хватает воздуха. Ландо цепляется за его плечи, чуть приподнимаясь на носочки – какого-то черта Оскар вырос за последний год. Ландо застегивает последние пуговицы на рубашке Оскара, разглаживает ткань руками, поправляет воротник. Он нервничает, и не потому что сейчас им нужно выходить на сцену и счастливо махать тысячам фанатов, а потому что он ненавидит неизвестность. Они не знают, что произойдет сегодня. Вдруг на них обвалится потолок или они упадут на сцене и сломают шею? Или они попадут в аварию по дороге домой? Оскар видит его задумчивое лицо, как он кусает губы, как в десятый раз поправляет его рубашку и отряхивает невидимые пылинки с его пиджака. – Я люблю тебя. Чтобы не случилось. – Оскар говорит тихо, ловит запястья и успокаивающе поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Ландо кивает и прикрывает глаза, когда Оскар прижимает его к себе в объятиях. – Я тоже тебя люблю. – Он бормочет куда-то в плечо Оскара, прижимаясь ближе. – Может, мы и не... не умрем, да? Мы ведь не знаем точно... – Конечно. Они переглядываются весь вечер. Почему их вообще решили посадить по разные стороны стола? Ландо ерзает и никак не может успокоиться. Весь вечер он сидит в ожидании. День подходит к концу, их последний день. Это напряжение не отпускает даже когда они приезжают в отель. День почти закончился, а они живы. Оскар ждет его в постели. Ландо забирается под одеяло, уже привычно обнимает его, оставляет невесомый поцелуй на шее и устраивается поудобнее. – Люблю тебя. – Ландо шепчет эти слова уже в который раз за последние дни, словно молитву. – Я тоже люблю тебя. – Я никогда не думал, что буду говорить эти слова по сто раз в день. – Я всегда думал, как хочу говорить тебе эти слова, хоть тысячу раз в день. Оскар следит за тем, чтобы Ландо закрыл глаза и успокоился, и только после этого старается заснуть сам. Может это все просто какая-то ошибка. Впервые в жизни он думает о том, насколько сильно он хотел бы увидеть рассвет.
