Bonded / Связанные узами

Секс изменил всë. На следующее утро Гермиона поняла, что испытала этой ночью настоящее просветление. Их совместная ночь открыла ей глаза на собственного мужа с новой стороны, о существовании которой она никогда не подозревала. Когда Гермиона училась на первом курсе и впервые влюбилась, то, конечно же, именно в него. Драко был самым красивым мальчиком в их классе, так было всегда. К тому же он обладал безупречными манерами, всегда был хорошо одет и умён – уступал в учëбе только ей. Поэтому, конечно, он стал еë первой влюблëнностью – несмотря на то, что был груб с Гарри. Поскольку в тот первый год он даже ни разу не обращался к ней лично, она не видела причин не любить мальчика; на самом деле, то, что он был «врагом» Гарри, придавало ему ореол «плохого парня», который она находила весьма привлекательным. И когда однажды вечером после Рождества она зашла в библиотеку и увидела, что он сидит за её любимым столом и тихо читает толстый том «Хогвартс: История», двенадцатилетняя Гермиона была уверена, что будет любить этого мальчика вечно. Но на следующий год он разбил ей сердце. Драко Малфой был её первой любовью и первым разочарованием. На втором году, когда он начал оскорблять её своими расистскими высказываниями, большая часть её печали – конечно же, помимо того, что, как обнаружилось, её происхождение является причиной для преследований в её новом мире – была вызвана открытием того, что он был именно таким человеком: предвзятым расистом, который даже не считал её достойной жить в одном мире с ним. Это было огромное разочарование. Но, конечно, поскольку никто не перестаёт любить кого-то в одночасье, в течение нескольких месяцев она пыталась найти в нём такие черты, которые могли бы изменить его характер. Но со временем его личность становилась всё хуже, холоднее, злее, и она полностью отказалась от какой-либо привязанности к мальчику. И постепенно она полностью с этим справилась. Когда она узнала о его мучительных страданиях, на шестом курсе и на протяжении всей войны, её мнение о нём снова изменилось. Теперь она чувствовала не подростковую влюблённость или разочарование от его поведения, а скорее жалость. Жалость к тому, кем он был, кем его воспитали. Драко Малфой был возможностью, растраченной впустую. После этого она больше не думала о нём. У неё не было причин менять своё сформированное мнение о Драко Малфое. И именно это она думала о своём муже во время их брака и до вчерашнего вечера: красивый, привлекательный, культурный и образованный мужчина, но отстранённый. Холодный. Что ж, прошлой ночью он показал, что какой угодно, но не холодный. Его поведение было совершенно удивительным! Она ожидала, что он пойдëт на сближение, относясь к акту между ними как к обязательству, чем он по сути и был; что он будет отстранëнным и безэмоциональным, как хирург. Но он предстал полной противоположностью. Он был страстным. Ненасытным. Голодным. Голодным по ней. И это было проявление чистой сути Драко Малфоя, а не их волшебной связи. Вид древней связи, что они разделяли, не делал их особо привлекательными друг для друга или чувствующими особое удовольствие в присутствии друг друга; он «просто» связывал их магию и ослаблял её, когда они находились на физическом расстоянии. По сути, это был способ принудить к совокуплению, чтобы обеспечить плодородный союз. Так что в постели у него вполне мог быть клинический подход к ней, как и ко всему остальному в их супружестве. Однако он был таким страстным, таким тёплым, так тянулся к ней, что трудно было не вспомнить о его положительных сторонах и о том, что когда-то привело к тому, что она почувствовала привязанность к этому мальчику. Теперь он был взрослым человеком, который мог оставаться холодным в течение всего дня, но его совершенно противоположное поведение ночью – тот факт, что он был способен на такую ​​страсть, страсть по отношению к ней! – заставлял её думать, что, возможно, если он продолжит в том же духе, она подвергнется серьёзной опасности снова влюбиться в него.

***

– Венди, можешь сказать, почему изменилось меню, которое я составила на эту неделю? Гермиона смущëнно смотрела в свой ежедневник. Пару недель назад в кабинете мужа у них состоялся напряжённый разговор, в котором она смогла убедить его уменьшить количество блюд в каждом приёме пищи. – Почему? – спросил он, когда она изложила свою позицию, даже не отрываясь от письма, которое писал. – Потому что нас всего трое, Драко. Нам не нужны полные блюда на каждый приём пищи! Большая часть еды выбрасывается, я уточнила у эльфов, и они сообщили мне, что она не используется повторно. – Кто использует еду повторно? – он посмотрел на неё, явно не понимая, о чëм она говорит. – Мерлин, Драко! Думаю, практически все? – Не здесь, – отрезал он, возвращаясь к своему письму. – Не в моих кругах. Не в наших кругах. – Хорошо, но это не меняет того факта, что нам не нужно так много каждый день. – Я могу себе это позволить, Гермиона. – Я знаю, но это не главное. Помимо экономии, – которая, я знаю, вам не нужна, – кухонные эльфы могут сосредоточиться на долгосрочных задачах, более сложных вариантах блюд и их сочетаний. То, что я предлагаю, принесëт только пользу. Он поднял на нее глаза: – Хорошо. – Хорошо? – Хорошо. Хочешь, чтобы я изменил решение? – Нет! Конечно же нет, Драко, спасибо тебе! – Не нужно мне кланяться, Гермиона. Это всего лишь чёртова еда. А теперь, если ты будешь так любезна вернуться к своим обязанностям, я вернусь к своим, – сказал он, снова не глядя на неё. Прошло почти два месяца с тех пор, как они съехались. Почти два месяца, в течение которых Гермиона ловила себя на мысли, что Драко Малфой – не мистер Хайд. После той первой ночи он приходил к ней в комнату каждую ночь. Каждую ночь, без исключений. У них всегда был лучший секс, какой когда-либо имела Гермиона, однозначно; они метили друг друга, царапая кожу, кусаясь, крича, целуясь... и он всегда спал с ней. Всегда. Не только потому, что он мог захотеть снова её трахнуть – что иногда случалось посреди ночи – но он, казалось, хотел остаться там. Он всегда засыпал после этого, и некоторое время спустя она просыпалась обвитой им – рука обнимала её за талию, или обе руки притягивали её, прижимая к его груди. И почти не бывало дней, когда она не просыпалась бы от того, что он сонно трëтся о её шею со счастливым урчанием. Но как только открывал глаза, он покидал комнату, не сказав ни единого слова. И они проводили дни порознь, видясь только за едой – по-прежнему молча, как в первый раз, и в большинстве случаев вместо разговоров читали газеты. За пределами комнаты Драко привычно был тем, с кем она росла в Хогвартсе. Отстранëнным. Равнодушным. Она не могла понять своего мужа. Нарциссу было легче прочесть: она всегда была холодна к Гермионе, без исключений. Но всë чаще она замечала, как её свекровь задумчиво смотрит на неё, пока они обе обсуждали что-то, чего Гермиона ещё не знала, или пока она, стремительно обучаясь, пыталась управлять домом. Но никакие еë усилия хотя бы завести разговор со старшей ведьмой не приносили плодов. – Госпожа? Госпожа слышит Венди? – Прости, Венди. Я задумалась. Что ты сказала? – Я сказала, госпожа Нарцисса изменила меню, потому что прибудут гости. – Гости? Какие гости? – Школьные друзья господина Драко. Господин Блейз, господин Тео, госпожа Дафна и госпожа Астория. – Замечательно! – громко воскликнула она. – Просто идеально! Эта маленькая компания прибудет завтра? А комнаты для них? Я их даже толком не знаю! Как я могу организовать всё необходимое для длительного пребывания меньше чем за день? – Госпожа Нарцисса уже обо всëм позаботилась, госпожа, – сообщила ей Венди. Гермиону охватила холодная ярость. Она оставалась здесь, не делая ни шагу за пределы этого чëртова особняка в течение двух месяцев, потому что у неё ни хера не было на это времени, – за исключением дня рождения Гарри, когда она обедала со своим другом и Джинни, не желая идти на вечеринку, чтобы избежать встречи с Роном, по крайней мере, на данный момент, – поскольку она жила, забитая счетами, меню, ремонтами, урожаями, зельями, эльфами и Мерлин знает чем ещё, что нужно было организовывать и контролировать, и всё это для того, чтобы её даже не предупредили о наличии гостей! Её сочли недостаточно способной, чтобы подготовить пребывание слизеринской банды! Она отправилась в кабинет Драко и с трудом успокоила себя достаточно, чтобы постучать в дверь перед тем, как войти. – Да, Гермиона? – Он, как обычно, даже не взглянул на неё. Гермиона. Здесь она всегда была Гермионой. В постели она была Грейнджер, Золотой Девочкой, хорошей девочкой, шалуньей, идеальной шлюхой... Она моргнула. – Ты случайно не думал сообщить мне, что с завтрашнего дня у нас будут посетители? Он поднял глаза, сбитый с толку. – Сова прилетела несколько недель назад, Гермиона. Как ты могла этого не знать? – К кому прилетела сова? – К моей матери. Он снова начал строчить. – Хорошо. Спасибо, что уделил мне время, – она быстро ушла, направляясь в любимую комнату своей свекрови.

***

Нарцисса читала длинное послание, когда Гермиона вошла в Зелёную комнату. Она знала, что ведьма заметила её присутствие, но не соизволила подать виду, пока она не заговорила. – Свекровь. – Гермиона, – ответила та, отложив письмо в сторону. В отличие от Драко, Нарцисса, казалось, всегда изучала Гермиону, когда та пыталась к ней обратиться. – Не могли бы вы мне объяснить, почему мне не сообщили о приезде гостей завтра? – Я, должно быть, забыла, – ответила она, рассматривая лак на своих ногтях. – Хорошо, – фыркнула Гермиона. – В следующий раз, будьте добры, постарайтесь помнить об этом, чтобы не заставлять меня терять несколько дней работы. Мне придется изменить весь свой распорядок дня, не только тот, что относится к кухне! Э… – Гермиона, дорогая, – она выделила «дорогая». – Я просто не хотела тебя расстраивать. Я подумала, что тебе не понравится планировать пребывание бывшей невесты твоего мужа. – Прошу прощения? – Гермиона была ошеломлена. – Астория Гринграсс. Она и Драко были помолвлены с самого её рождения. Я думала, это может... расстроить тебя, – сказала еë свекровь, спокойно анализируя еë лицо и, кажется, нисколько не беспокоясь о том, расстроит ли это Гермиону. – Ни капли. Что меня бесит, так это то, что моя работа тратится впустую. Если вы хотите выставить напоказ передо мной подружек, невест или бывших жён Драко, то поверьте, меня это не волнует. Он мой муж, и я считаю, что он достаточно серьёзный и благородный человек, чтобы уважать свой статус. – Я бы никогда не позволила себе намекать на что-то подобное! Драко никогда не предаст свои клятвы! Неверность – не то, на что способны Малфои! – Нарциса встала, не владея собой, Гермиона ещё ни разу не видела, чтобы та была настолько близка к тому, чтобы закричать. – Именно об этом я и говорю, – Гермиона улыбнулась. Нарцисса стояла, онемев. – Я остаюсь при своём мнении. Если моë планирование, моя работа здесь настолько не соответствуют требованиям, бывшая леди может забрать их обратно. Уверяю вас, я бы предпочла работать в Министерстве, чем управлять поместьем Малфоев! Нарциса настороженно посмотрела на неё. – Дамы из старинных семей не работают, – серьёзно сказала она. – Именно так мне и сказали! Вот почему я отклонила предложения от четырёх разных департаментов Министерства, от больницы Святого Мунго и даже от министерства Франции! Быть послом! Я могла бы выбрать любое из этих занятий, и воплотить в жизнь свою мечту о карьере. Делать что-то важное. Вместо этого я здесь, у чёрта на куличках, выполняю работу, которую никогда не хотела, к которой никогда не была готова, и для которой, по-вашему, я явно не подхожу! Итак, я повторяю: в следующий раз, когда вы захотите выполнить мою работу, свекровь, просто дайте мне знать. Просто спросите. Я могла бы использовать свободное время для работы над своими книгами. – Книгами? Что за книги? – Я пишу цикл книг об арифмантике применительно к магловским технологиям. Это учебники по адаптации современных магловских изобретений к магическому миру. Первый том уже вышел, и я приобрела копию для семьи. Она в библиотеке, под псевдонимом Джин Уилкинс, – сказала Гермиона, поворачиваясь, чтобы уйти. Этот разговор вымотал её до предела. – Где ты взяла время, чтобы написать книгу? – вслух задалась вопросом Нарцисса. – О, ну, я пишу заметки и делаю расчёты за каждым приёмом пищи, пока вы с сыном читаете и игнорируете меня. Не то, чтобы мне было чем заняться в это время. С этими словами она ушла, хлопнув дверью; хорошие манеры были посланы к чëрту.