Bonded / Связанные узами

Драко проснулся с убийственным похмельем. Всë, что он мог вспомнить из вчерашнего вечера, – это как Гермиона выходит из столовой, а потом сам он с трудом добирается в свою студию. Он ответил на некоторые письма из стопки, накопившейся на его столе, а потом в его руки попало письмо Рональда, мать его, Уизли. Датировано было концом августа. То есть, оно пролежало здесь несколько недель. Прежде чем прочитать его, Драко, не прекращавший пить с того момента, как день назад вернулся домой, опрокинул в себя стакан огневиски. Это был парад оскорблений. Уизли в письме говорил, что не хотел писать, но целитель разума из курса подготовки мракоборцев заставил его это сделать. Что он ненавидит Драко; что Драко трусливый придурок, который никогда в жизни не сможет оценить Гермиону по достоинству. Что он не заслуживает её. Что Рональд потратит свою жизнь, пытаясь убедить свою ведьму, предназначенную для него, прекратить этот фарс и добиться развода. И что никогда не позволит Гермионе забыть, что её пытали и она чуть не умерла в столовой его дома! Драко сжёг письмо, как только прочитал. Отчасти из-за гнева, а отчасти из страха, что Гермиона обнаружит его, прочтëт и увидит настоящую правду, а не ту, что была в словах Уизела. «И это он даже не знает о предательстве», – с горечью подумал Драко, опрокидывая очередной стакан виски. После этого всë стало казаться запутанным. Ему мерещилось, что он попал в преисподнюю, и он попытался вызвать Адское пламя, но потерпел неудачу. Затем он вспомнил Гермиону, милую, заботливую, обнимавшую его и смотревшую на него так, словно он был чем-то бóльшим, чем червяк, пресмыкающийся на земле. Сейчас всё это казалось сном. Он позвал Пода и попросил у эльфа антипохмельное зелье. Поскольку оно действовало всего несколько часов после изготовления, эльфу пришлось отправиться за ним в аптеку. Выходя, он предупредил Драко, что его мать вернулась. «Идеально», – подумал он. Чудесно. Всё, что было нужно его жене, – это чтобы рядом был кто-то другой, чтобы у неё было другое занятие, ещё одна причина избегать его.

***

Гермиона Когда на следующий день после возвращения мужа Гермиона ложилась спать, она думала, что день прошёл очень хорошо. Нарцисса вернулась перед завтраком и сообщила ей, что Тедди и Андромеда приедут через несколько дней. Когда появился Драко, опоздавший на завтрак, они со свекровью уже уходили, держась за руки, горя желанием спланировать мероприятия на время пребывания Андромеды. Они пообедали в студии Гермионы, обсуждая планы на новогодний бал, поэтому Гермиона не встречалась со своим мужем до ужина; и хотя он, казалось, всё время наблюдал за их с Нарциссой оживлённой беседой, сам он не принимал в ней участия. В конце ужина Нарцисса попросила их провести некоторое время всей семьëй в Зелёной комнате. Не найдя причины отказать, Гермиона согласилась и приняла предложенную правую руку мужа, взяв его под локоть, в то время как свекровь взялась за другую его руку. Там, в комнате, Нарцисса несколько секунд наигрывала на пианино. Драко остановился рядом, наблюдая за игрой матери, держа в руке стакан виски. Так продолжалось какое-то время. Пока Нарцисса не удивила Гермиону, повернувшись к ней. – Гермиона, дорогая, у меня для тебя сюрприз! И, хлопнув в ладоши, она материализовала на крышке пианино граммофон. Гермиона растроганно сложила руки в благодарственном жесте. – Нарцисса! Как прекрасно! Спасибо! Она наклонилась, чтобы обнять ведьму, и увидела, как Драко поморщился. Вероятно, он считает, что Нарцисса не должна тратить на неё семейные галлеоны. Гермиона решила проигнорировать его реакцию и осмотрела граммофон, на котором был вырезан скрипичный ключ. Она разглядывала пластинки, которые появились также волшебным образом, в то время как Нарцисса встала со стула и налила в один бокал вино для себя, а в другой – сок для Гермионы, одновременно поясняя Драко свой выбор подарка: – Гермиона и я обнаружили, что мы разделяем любовь к классической музыке. Я думаю, это абсурд, что у нас до сих пор нет такого граммофона! – Но мама, – прервал он, подняв руку, – у нас есть граммофон. В бальном зале. – Ааа, – сказала Нарцисса, улыбаясь, – но этот другой. Гермиона, дорогая… И она подошла к ведьме, подав ей стакан безалкогольного виноградного сока. – Пожалуйста, дорогая, положи руку на этот символ на граммофоне. По словам продавца, это заставит устройство вызвать и автоматически воспроизвести пластинку и музыку, наиболее подходящую твоему настроению!!! Она хлопнула в ладоши, воодушевлëнная этой идеей. Гермиона оценила старания Нарциссы угодить и действительно любила классическую музыку. Смеясь, одной рукой она взяла сок, а другой коснулась символа. Из стопки выскочила пластинка Моцарта и волшебным образом прилетела в граммофон, а затем заиграла мелодию, которую она сразу узнала. Выразительную, грустную и мелодичную. – Боюсь, я не знаю эту арию, дорогая. Люциус никогда не был большим поклонником Моцарта. О чём она? Гермиона сидела с закрытыми глазами, слушая музыку. Она открыла их, и её взгляд невольно остановился на Драко. Она быстро взглянула на него, прежде чем перевести взгляд на Нарциссу, и произнесла тем голосом всезнайки, который был у неё всегда, ещё с начальной школы: – Я удивлена, что вы этого не знаете, Нарцисса. «Ach, ich fühl's» – одна из самых известных арий из «Волшебной флейты». Она сделала ещë один глоток, а затем продекламировала: – Вижу я, что всё пропало. Навсегда любовь уйдёт. Счастья светлое начало В сердце бедном не взойдёт. Она повернулась, чтобы посмотреть на игру граммофона, и продолжила: – В этом отрывке Тамино играет на флейте, и появляется Памина, привлечëнная звуком, но еë возлюбленный не отвечает ей, и она понимает, что потеряла свою любовь. Она отпила сок и задумчиво повернулась к своей семье. Нарцисса посмотрела на неё с грустью, и, если у Драко и были какие-то комментарии по поводу музыки, он не стал их высказывать, повернувшись к одной из книжных полок и полностью сосредоточив внимание на поиске книги для чтения.

***

Драко Драко отложил книгу только тогда, когда Гермиона и Нарцисса легли спать. Не то чтобы это означало, что он что-то узнал из этой книги. Он едва перевернул страницу. Мысленно он без конца представлял себе лицо своей ведьмы, принимающей подарок от матери. Это было всего лишь дурацкое устройство! По первому еë слову он пригнал бы ей целый оркестр на каждый вечер, если бы она только соизволила взглянуть на него в ответ! Плюс ко всему, оставался вопрос с музыкой, которую она создала: прекрасная ария о ком-то, кто потерял любовь своего возлюбленного. Он сделал себе мысленную заметку найти эту оперу. Может быть, её магия вызвала эту музыку, думая о нём? Или у неё что-то было с Уизли? До этого чëртового письма он никогда не задумывался об этом. Теперь он ясно вспомнил битву в Хогвартсе, Выручай-комнату, пожар, Уизли, кричащего, что Гермиона – его девушка. Это было всего за несколько месяцев до того, как они поженились. Могло ли статься, что она была девушкой Уизли практически во время их свадьбы? Трахалась ли она с ним, как с Драко? Высасывала ли она его душу и возвращала еë обратно? Стонала ли она, целовалась, улыбалась и прижималась ли к Вислому так же, как к нему? Драко закрыл книгу, чувствуя раздражение. Ситуация становилась невыносимой. Ему нужно было заставить её говорить, признаться в произошедшем, чтобы они могли оставить это позади и двигаться дальше. Он пойдёт к ней сегодня ночью.