Bonded / Связанные узами

Гермиона добралась до третьего письма, когда в замешательстве немного замедлила темп чтения. Ладно, там были упоминания о прошлых и будущих встречах. Один или два откровенных отрывка, но больше похоже, что Драко отвечал на комментарии Ирины: он даже казался застенчивым. И она была уверена, что написание пикантных предложений – не то, чем он с лëгкостью пользовался, будучи Драко Малфоем. До неё он не был знаком с фелляцией, ради Мерлина! Было несколько «Я хочу с тобой встретиться» и «Не могу дождаться, когда увижу тебя снова», но это было всё. Из-за того, как ведьма всë преподнесла, Гермиона ожидала чего-то более драматичного, вроде «Я ненавижу свою жену-грязнокровку» или что-то в этом роде. Перелистывая письма, она наконец заметила, что их было всего несколько. Самое большее пять. Они были скопированы и размножены. Странно. Одновременно с тем, как она заметила это, Гермиона почувствовала острую боль в животе и поняла, что её руки припорошены какой-то мелкой пылью. Она лихорадочно осмотрела конверты и увидела, что все они покрыты тонким слоем хорошо измельчëнной, почти прозрачной пудры. Внезапно её осенило: Ирина хотела не прогнать её, а каким-то образом отравить! Но в этом не было никакого смысла! Ведьма держала конверты в руке, протягивая их ей! Прежде чем она успела повысить голос, чтобы позвать Венди, Гермиона почувствовала ещё более сильную боль в животе и во второй раз за это утро увидела, как мир вокруг неё померк. Драко – Гермиона! – Грейнджер! – Леди Малфой! – Гермиона! Даже Астория присоединилась к поискам; когда Дафна пошла узнать о местонахождении его жены, Астория предложила свою помощь. Но никто не видел Гермиону. Он позвал её эльфийку, но та не пришла. И она не была обязана приходить, поскольку не принадлежала ему, – но он не мог не думать, что когда он звал Венди раньше, она приходила. Он позвал и других эльфов поместья, но безрезультатно: никто не видел леди Малфой или Венди. И Ирину. Они занимались поисками, казалось, уже несколько часов, когда его мать положила руку ему на плечо. – Драко, она могла уйти... – Нет! Она беременна! Сейчас у неё нет возможности передвигаться магическим способом, не рискуя ребёнком, а она никогда не стала бы им рисковать! – Его трясло. – Ты не знаешь, что мисс Штрассер могла наговорить ей, сынок. У Гермионы было много причин уйти, – Нарцисса опустила глаза. Даже по прошествии стольких месяцев она всё ещё чувствовала себя виноватой за свою первоначальную реакцию на приезд Гермионы, и Драко задавался вопросом, будет ли она винить себя вечно. Со своей стороны, Драко знал, что никогда не простит себя за всё, что он с ней сделал. Но всё же… – Я не могу в это поверить, мама. Она бы не бросила меня. Неужели она могла бы? – спросил он, потерянно глядя на мать. Нарцисса посмотрела на него с явной жалостью. Очевидно, она думала, что Гермиона бросит его. И он, наверное, мог бы винить её. Но кто не поступил бы так же? – Чëрт! – закричал он, швыряя стакан в стену. Дафна, казалось, набралась смелости, чтобы заговорить: – Почему Гермиона могла бросить Драко? Она спросила это, глядя на Нарциссу, но ей ответил Блейз: – Может, потому, что её постоянно унижали и оскорбляли с тех пор, как она приехала? Её муж и его друзья? – Тут Дафна покраснела, но Блейз продолжил, – Драко изменил ей с Ириной. Астория тихонько вскрикнула, поднеся руку ко рту, и в то же время с мягким хлопком прибыл Под. Но когда Драко посмотрел на него, эльф только покачал головой. Драко опустил голову, пряча её в ладонях, пока внезапно не послышался взволнованный голос Тео: – Под. Ты можешь проверить, зафиксировали ли защитные чары, что леди Малфой покинула особняк? Под на несколько секунд сделал сосредоточенное лицо и ответил: – Защита не зафиксировала, что леди Малфой покидала особняк сегодня. Драко благодарно улыбнулся Тео. – Верно. Она где-то здесь! Она здесь! – он взволнованно потëр руки и задумался, как им действовать дальше. – Под. Ирина уехала из особняка? – спросил он. Эльф снова сделал такую же гримасу, прежде чем кивнуть, показывая, что да, ведьма покинула территорию. – Тогда, может быть, она не имеет никакого отношения к исчезновению Гермионы! – взволнованно предположила Дафна, и Драко понял, что они с Тео заслуживают друг друга: они оба были слишком невинны. Он подумал, прежде чем задать ещё один вопрос. – Аномалии, Под. Избыток магии или необычная магия, не принадлежащая семье, в любом уголке особняка. Пожалуйста, проверь это. Попроси помочь других эльфов! Под обиженно посмотрел на него. – Поду не нужна помощь в обнаружении нетипичной магии в доме Малфоев! – Конечно, нет, – примирительно сказала Нарцисса. – Но мы очень спешим и очень беспокоимся за Гермиону. Эльф задрожал и исчез. Он вернулся через несколько напряжëнных минут, и Драко мог поклясться, что за это время проделал дыру в полу, ходя кругами. – Имеется возмущение магии в крыле гранд-гранд-леди Медузы Малфой. В её личных покоях и в Розовой комнате. Драко выскочил вон, прежде чем эльф успел закончить.

***

Драко первым достиг коридора старого Розового крыла и побежал вдоль него. Он понял, что Под подразумевал под «возмущением»: у него было сильное желание убраться оттуда. Почти физическая сила давила на него, выталкивая обратно. Если бы Под не сказал конкретно, что искать нужно здесь, он позволил бы своему телу и магии увести его как можно быстрее. Но, зная, что имеется шанс найти Гермиону здесь, он даже не стал тратить время на отмену того заклинания, которое было наложено, и просто вошёл в крыло, не слушая вопящие об опасности инстинкты, не обращая внимания на то, что его тело ощутило укачивание, как будто он находился на дрейфующем корабле. Драко был уже в конце коридора, когда услышал, как его мать снимает заклинания у него за спиной. Он силой открыл Розовую комнату. Там, с кляпом во рту и без сознания, со связанными руками, чтобы она не могла творить заклинания, была Венди. Он крикнул остальным, предупреждая о местонахождении эльфа, и немедля отправился в другие комнаты крыла. Он открыл три двери, но ничего не нашёл; за четвёртой дверью его сердце остановилось. На полу, бледная, как труп, с кровью, стекающей по ногам – Мерлин, так много крови – лежала Гермиона. Снова, как тогда, у лестницы. Это было похоже на дежавю. Он подбежал к ней, крича, плача, пытаясь нащупать пульс, которого почти не было. Вскоре в комнату ворвались остальные, и первой прибежала дрожащая Венди. – Она... – Что случилось? – Драко, я... – Целителей! – закричал он, обнимая жену. – Я хочу, чтобы здесь был весь персонал больницы Святого Мунго! НЕМЕДЛЕННО!

***

Через полчаса никто не смог бы сказать, что этим крылом особняка не пользовались десятилетиями. Драко, его мать, Тео, Блейз, Гринграссы. Уизлетта и Поттер. Артур и Молли Уизли. Все они были там, сидели на стульях, ходили туда-сюда по коридору и взволнованно перешëптывались. Целители, акушерки и медсёстры бегали взад и вперёд, давая указания эльфам. После первого осмотра акушерка и главный целитель, которых Драко знал по падению Гермионы, сказали, что произошло что-то, ускорившее роды. Что-то было не нормально, с леди Малфой было что-то не так. Они закрыли двери в комнату, заперлись там вместе с Гермионой и с тех пор никому ничего не сообщали. Услышав это, Драко ударил кулаком по стене и продолжал бить, снова и снова. Потом он начал биться об неё головой, пока не пошла кровь, пока у него не закружилась голова, и пока мать не вцепилась в него. Остальные смотрели на него со смесью страха и жалости. Целители дали ему успокаивающее зелье, которое подействовало ровно на десять минут – за это время его мать всë организовала, вызвала суррогатную семью его жены и теперь объясняла ситуацию напряжëнному Гарри Поттеру, глядевшему с недоверием Артуру Уизли и двум плачущим рыжеволосым ведьмам. – Я не понимаю, – сказала Джинни, всхлипывая. – Эта Ирина... что она сделала, чтобы ускорить роды? – Письма, – хрипло произнёс Драко. Он пришёл к такому выводу, увидев на коленях жены пачку писем, покрытых лёгкой белой пылью. – Она посыпала их каким-то порошком, я не знаю, что это такое, но целители уже отправили его на анализ. Через несколько минут мы узнаем, что это было. – Поттер, – громко позвал он, вытирая рукавом рубашки кровь, капавшую с одной из ран на лбу, которые он нанёс сам себе. – Ты ведь аврор, верно? Вызови команду и забери их потом у целителей Мунго. Письма. Я хочу, чтобы эту ведьму арестовали. Поттер открыл рот, чтобы ответить, но их перебила его девушка: – Но почему? – продолжила Джинни. – Почему ваша гостья хотела причинить вред Гермионе и ребёнку? Ко всеобщему удивлению, ответила Астория. И ответила она резким тоном, в котором сквозила ненависть. Направленная на Драко. – Потому что Драко изменил Гермионе с ней. Началось настоящее столпотворение. Джинни, Поттер и Артур Уизли набросились на него одновременно. Артура держала его жена, но молодая пара напала одновременно, в маггловском стиле. Поттер прижал его к стене и начал колотить, в то время как Джинни, безуспешно пытаясь подобраться поближе, схватила свою палочку и начала наносить ему прицельные удары. Его тело содрогалось, но он даже не думал реагировать. Он это заслужил. Он заслужил каждый брошенный в него удар. Джинни остановилась первой. Судя по звукам, Блейз удержал её. Но Поттер продолжал избивать его, и Драко слышал сквозь шум в голове его крики: – Ты сукин сын! Ты грёбаный имбецил! Она ничего этого не хотела, ты, червяк, ты, долбаный... ты… Кто-то, наконец, оттащил Поттера от него. Он едва мог дышать и, кажется, потерял несколько зубов. Его рот был полон крови. Драко никогда не чувствовал себя таким жалким – за исключением того случая, когда Гермиона увидела, как он трахает Ирину. Но он также никогда не чувствовал, что унижение было таким справедливым. – Если она умрёт, – сказал Поттер где-то над ним, – если она умрёт от руки твоей гребаной любовницы… – Я последую за ней, – прохрипел он, лёжа на полу. – Я не буду ждать, пока связь сработает, я покончу с собой, если Гермиона умрёт. Я не хочу быть без неё. Я не могу. Я сам убью Ирину, а потом последую за ней. Мать помогла ему подняться на ноги и начала лечить его раны, отведя в тихий коридор. Прислонившись к стене, он слышал, как Дафна и Астория пересказывают подробности этой грязной истории Джинни и Молли Уизли. А затем он скользнул в пучину безнадëжности. И он начал плакать. И плакал. И плакал. Он рыдал навзрыд. Он собирался потерять её. И их ребенка. Потому что он был мудаком. Он слышал обрывки разговоров: «явно любит её», «Люциус устроил ему разнос», «с четвертого курса», «никогда не знал, как реагировать». Драко знал, что они говорили о нём, но ему было всё равно. Он свернулся калачиком и начал визжать. Как чёртов ребёнок. – Драко. Драко! – Мать звала его, но он не мог открыть глаза, не мог перестать рыдать. Он почувствовал, как чья-то рука поставила его на ноги и встряхнула. За этим последовала пощëчина. Это вывело его из того состояния, в котором он находился. Он посмотрел в серьёзные глаза Артура Уизли. – Если что-нибудь случится с Гермионой или ребенком, ты заплатишь за это. Но сейчас, Малфой, тебе нужно набраться мужества, чтобы выдержать следующие несколько часов. Ради них. Ты сможешь это сделать? Драко растерянно посмотрел на волшебника, но кивнул. – Хорошо. – Твоя жена за этой дверью. Она всё ещё там. Как и ваш ребенок. Сосредоточься на этом сейчас. Они всё ещё там. Ясно? Он наполовину встряхнул Драко, наполовину махнул на дверь. Драко проследил за этим жестом и понял. Гермиона всё ещё была здесь. И их ребёнок тоже. Они всё ещё были здесь. Он должен был сосредоточиться на этом. О них заботятся, и они живы... С ними всё будет в порядке. Потому что, если бы их не было... Драко сдавленно всхлипнул и почувствовал, что снова соскальзывает. Поэтому он сосредоточился на двери и мысленно произнёс это, повторяя как мантру: Гермиона здесь. И их ребёнок тоже. С ними всё будет хорошо. Он не знал, сколько времени провёл, уставившись на эту дверь.