Bonded / Связанные узами

Когда Драко очнулся, он лежал в мягкой постели. Он отказывался открывать глаза, отчётливо помня последние события, и лежал, едва сдерживая рыдания. Но как он ни старался заглушить свои всхлипы, какой-то звук, видимо, прорвался, потому что его мать, очевидно, бывшая поблизости, заметила это и отреагировала. – Драко! Мать бросилась к нему и обняла, когда Драко медленно открыл глаза. Взглянув через плечо матери, он увидел лёгкие занавеси, по которым было понятно, что он в больнице. Наверное, его унесли в палату, пока он был в обмороке, подумал он. Но простыни Мунго показались ему смутно знакомыми, что было странно, особенно учитывая, что он никогда раньше туда не поступал. – Наконец-то ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? – встревоженно спросила его мать. Драко смущëнно кивнул, слегка отстраняясь и пристально вглядываясь в лицо матери. Её волосы были длиннее, чем утром. Как долго он пробыл здесь? Он открыл рот, чтобы спросить об этом, но его прервал звук, с которым кто-то прочистил горло. Он увидел, что рядом с его матерью, по какой-то странной причине стоит Минерва МакГонагалл. – Драко. Эта часть Больничного крыла изолирована, защищена запирающими и заглушающими чарами, и я очень хотела бы, чтобы вы осознали всю серьёзность предстоящих нескольких минут, прежде чем мы продолжим. Договорились? Он ошеломлëнно посмотрел на неё и огляделся по сторонам. И увидел, что находится в Больничном крыле Хогвартса. Но почему? Повернув голову налево, он увидел Артура Уизли, Берка и старого волшебника из Министерства – все они смотрели на него. Драко чувствовал, как по его телу пробегает дрожь, пока он медленно поворачивал голову вправо, взволнованный и в то же время боящийся того, что он может там обнаружить. И там, на носилках, со слезами, которые струились из еë глаз, упрямо смотревших на разделяющие занавеси, лежала Грейнджер. Драко мог бы поклясться, что его сердце остановилось. Директриса истолковала его молчание как согласие, потому что продолжила: – Очень хорошо. Пожалуйста, расскажите мне, что произошло с вами сегодня вечером, после того, как вы оказались в Выручай-комнате. Но Драко не мог даже взглянуть на неё. Что происходило? Как он вернулся к этому моменту? Он совершил путешествие назад во времени? Вздохнув, МакГонагалл продолжила: – Вы с Гермионой вошли в магический круг друидов, который использовался для проведения различных ритуалов, торжеств и обрядов посвящения… И она продолжала рассказывать о круге и свадьбе, а у Драко всё это время кружилась голова. Что здесь вообще происходит? Он правда переместился назад во времени? И если ему это действительно удалось, то… как? И когда? И на самом деле, был ли этот вопрос вообще важен, раз Гермиона была там? И выжила? Он не сводил глаз со своей жены на протяжении всей речи директрисы, пытаясь вспомнить. Тогда в конце еë слов Гермиона покинула сцену. Поэтому, не отрывая взгляда от своей ведьмы, когда МакГонагалл наконец закончила свою речь, Драко заговорил быстро и сразу, прежде чем Гермиона успела уйти: – Я хочу поговорить со своей женой. Наедине. Это заставило всех присутствующих в палате повернуться к нему – Драко почувствовал это. Но он не мог оторвать взгляда от Гермионы, которая повернула голову и посмотрела на него в ответ. – Прошу прощения? – раздался голос Артура Уизли, в то время как его мать сказала: – Не знаю, уместно ли это, – но Драко не сводил взгляда со своей жены. Он боялся, что если отвернëтся, она может исчезнуть. Погибнуть снова. Он может проснуться в мире без Гермионы Грейнджер. Поэтому он продолжил: – Мы женаты, не так ли? Я думаю, мы имеем право разговаривать наедине. Несколько секунд в комнате стояла тишина, Драко и Гермиона смотрели друг на друга, пока МакГонагалл не ответила: – Хорошо, мистер Малфой. Мы будем ждать в конце Больничного крыла, пожалуйста, сообщите нам, когда вы закончите свой тет-а-тет. Обмен взглядами между Драко и Гермионой был прерван появлением Артура Уизли, который наклонился к ведьме и что-то сказал ей на ухо. Гермиона покачала головой, и пожилой волшебник наконец ушёл. Драко сел и, пошарив рукой по прикроватному столику, – он не осмеливался отвести взгляд, – взял свою палочку и сотворил заклинание муффлиато, прежде чем встать и направиться прямиком к кровати Гермионы. Ему хотелось обнять её и зарыться лицом в её волосы, но эта Гермиона – реальная или воображаемая – была не той, которая месяцами привыкала к тому, что они женаты. Поэтому он просто сел рядом с ней на кровать. – Привет, – сказал он, улыбаясь ей. – Привет? – неуверенно ответила она и нахмурилась. – Я хотел... Можно я возьму тебя за руку? – спросил он, и она кивнула, всё ещё хмурясь. В этот момент он почувствовал себя спокойнее. – Я хотел извиниться, Грей... Гермиона. Я знаю, что выйти за меня замуж было последним, чего бы ты желала, но я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Она в замешательстве изучала его лицо, прежде чем ответить. – И это всё? Настала его очередь смутиться: – Нет, конечно, нет. Нам нужно многое обсудить. Как мы собираемся... Но внезапно он прервал себя, догадавшись о причине её вопроса. – Ах, Мерлин, извини! Ещё я прошу у тебя прощения за то, что нападал на тебя всë время. До войны, во время и после. Прости за все те случаи, когда я обижал тебя. За все те моменты, когда я был говнюком. За то, что не вмешался, когда Беллатриса пытала тебя. За то, что не извинился до сегодняшнего дня. Она оставалась неподвижной, уставившись на него, и Драко решил растоптать свою гордость и начал перечислять: – Ладно, скажем, это было основное, хорошо? Итак, я прошу прощения за то, что был расистом по отношению к тебе на втором курсе. За то, что наговорил столько дерьма о твоём происхождении. За то, что издевался над твоими волосами, также на втором курсе. А на третьем… Но она подняла руку: – Малфой, хорошо. Я поняла эту часть. Чего я не понимаю, так это одного! Ты не расстроен? Ты не собираешься заявлять, что я не гожусь на роль леди Малфой? Ты не собираешься оскорбиться за то, что я запятнала твою родословную? Она не совсем ошибалась: именно такой была его реакция несколько месяцев назад. Он заправил прядь волос ей за ухо и заговорил, оставив руку на её лице. – Никогда. Может, я и не планировал этот брак, но это не значит, что я не хотел его. Я знаю, это сбивает с толку, и неожиданно, и слишком рано говорить тебе об этом, но я люблю тебя, Грейнджер. Я был влюблён в тебя много лет. Она не выглядела шокированной, чего ожидал Драко. Она стала более... задумчивой? После нескольких напряжённых секунд ожидания с его стороны Гермиона просто кивнула, показывая, что поняла его речь. То, что она не убежала, не закричала и не послала в него проклятие, было уже бóльшим, на что он мог надеяться. Он мог выжить, благодаря еë кивку. Но она снова заговорила: – И что теперь? – Теперь… – Теперь мы женаты. Берк сказал, что все обязанности главы семьи Малфоев и Блэков теперь переходят к тебе, и я знаю, что тебе нужно покинуть замок, но я действительно хотела бы закончить Хогвартс, поэтому и спрашиваю... что? Она замолчала, увидев, что он качает головой. – Я не уйду. – Куда не уйдëшь? – Не покину замок. Я ненавижу эту старомодную чушь о лорде Малфое. Я всё равно никогда не стремился получить этот титул. Я хочу остаться здесь, с тобой, закончить своё образование и… – Но как? Твоя семья! Обязанности… – Я много думал об этом, Грейнджер, – и он действительно думал об этом тогда, стоя в дверях комнаты, когда вероятность потерять её была для него очевидна. – Я намерен делегировать полномочия. Есть некоторые аспекты обязанностей, которые мне нравятся, – то, что касается инвестирования денег в компании, землю и изобретения. Остальное я намерен распределить между сотрудниками и семьёй. Я надеялся заручиться твоей помощью в этом, если тебе это будет интересно. Она кивнула: – Я слышала о своей роли от мистера Берка, Малфой. Я буду брать уроки у Молли об обычаях священных семейств, о роли жены и… Драко с улыбкой поднял руки, и она снова заняла оборонительную позицию. – Что, Молли ведь Прюэтт! Она так много знает... – Я знаю, любовь моя, но это не то. Я никогда, ни за что не хочу, чтобы ты играла роль чистокровной жены. Для тебя сидеть взаперти в особняке, планируя вечеринки и присматривая за садами, пустая трата времени, Гермиона. Я подумал, что могу передать тебе своё место в суде, в Визенгамоте и Совете попечителей Хогвартса. Она посмотрела на него, ошеломлëнная: – Но зачем тебе это делать? Эти места принадлежали вашей семье на протяжении веков! – Что ж, и так оно и будет, ведь теперь ты моя семья. Добро пожаловать в аристократию, дорогая, – он одарил её высокомерной улыбкой, но, увидев, что ведьма не клюнула на шутку, продолжил. – У меня нет ни малейших способностей или интереса к таким должностям, Гермиона. Но ты, Мерлин, ты подходишь идеально. Я представляю, как ты принимаешь решения в пользу студентов, сражаешься в каждом законодательном органе за новые законы, которые будут управлять нашим миром... Это идеально для тебя. Если ты, конечно, этого хочешь. – Если я хочу? Малфой, это всё, о чём я только могла мечтать в плане профессиональной самореализации! Но... ты сможешь это сделать? Другие семьи… – Мне плевать на другие семьи. – Берк сказал, что ты должен взять это на себя… – Берк может идти к чёрту. С тобой на моей стороне, героиня Гермиона Грейнджер, мы получим любую поддержку в Министерстве, какую только пожелаем. У меня и нашей семьи появится масса возможностей, и всё это благодаря тебе. Если Берк хочет попытаться запретить нам участвовать в «священных двадцати восьми», тем хуже для него. Держу пари, он проиграет, и на самом деле, что бы он ни делал, мне наплевать. Она уставилась на него, шокированная: – А как же твоя мать? Разве она не будет против всего этого? Ты идешь против многовековых традиций, Драко! Драко. Драко определённо был хорошим знаком. – У моей матери был счастливый брак, и я уверен, что она хочет того же для меня. Она полюбит тебя, Грейнджер, я это гарантирую. Я так понимаю, для Хогвартса нет ничего необычного в том, что пары посещают школу. Может попросим директрису выделить нам комнаты для совместного проживания? После долгого разговора, нескольких выражений удивления и даже паники со стороны Грейнджер и длительных уговоров от Драко, они решили, что будут жить в крыле, предназначенном для семейных пар, как это было заведено с первых дней существования школы. Грейнджер настояла на двух комнатах, и он не стал спорить. Если это действительно новый шанс, а не галлюцинация, у него будет время проявить себя перед женой. Они вышли вместе, чтобы сообщить о своём решении остальным, причём Драко по пути взял её за руку, а Гермиона, хотя и не пожелала пожать его руку в ответ, разрешила этот жест. Как и было предсказано, Берк попытался убедить его покинуть замок и полностью приступить к своим обязанностям, но все остальные поддержали Драко, и волшебник ушёл, потерпев поражение. К тому времени уже почти наступило утро, и пока директриса и весь замок готовились к их заселению в новое жильë, Драко и Гермиона разделились, чтобы сообщить своим друзьям о случившемся. Драко знал, что Гермионе придётся поговорить с Поттером и Уизли, но он не чувствовал ни малейшей вины за то, что прекратил прежние отношения девушки. После всего, он знал теперь, что ей не так уж и нравился этот Уизел. В конце концов, это были её точные слова. И по словам её лучшей подруги, она и раньше интересовалась Драко. Всё должно было получиться.

***

К удивлению Драко, реакция его друзей на их женитьбу была точно такой же, какой он её помнил: Тео и Блейз были шокированы, но считали, что они хорошая пара, в то время как Дафна неуверенно смотрела на Асторию, а у Астории был такой вид, будто она вот-вот взорвётся. Они с Гермионой расстались – с большим его нежеланием, он ни на секунду не хотел выпускать её из виду, боясь, что всё исчезнет и он вернется в ту реальность, или сон, или версию прошлого. Но она настояла на том, что будет лучше объяснить всё это своим друзьям наедине, и он отправился сделать то же самое. – Удобно устроилась, не так ли? – Астория почти рычала. – Она получила отличную добычу и титул, превосходящие все её ожидания. Держу пари, она сделала это нарочно, Драко. Ты не можешь позволить ей забыть о её законном месте. Драко вспомнил, что уже слышал эти слова от Астории, но теперь он знал, как реагировать. Спрятав эмоции, он сердито повернулся к девушке, но тут вспомнил слова Гермионы, сказанные ею в том прошлом: Астория может быть раздражающей и ядовитой, но она вела себя так по отношению к Гермионе только потому, что думала, что у неё есть шанс с Драко. Выражение его лица смягчилось, и он обратился к девушке спокойным, сдержанным голосом: – Тори, я знаю, ты надеялась, что однажды мы поженимся, но этому не суждено случиться. Я не собираюсь разъезжаться или разлучаться со своей женой, которую, кстати, люблю, и очень сильно. Я надеюсь, ты сможешь контролировать своё поведение по отношению к ней, иначе нам, к сожалению, придется разорвать нашу дружбу. Я не могу и не стану терпеть, чтобы кто-то плохо отзывался о Гермионе. Ясно? Он старался быть не слишком резким. В конце концов, Астория была моложе и заблуждалась. Тео и Блейз ошарашенно посмотрели на него, а Дафна воскликнула: – Я всегда была за такую, как она, – заставив мальчиков рассмеяться. Блейз встал, налил всем виски и произнёс тост: – За Драко, который заполучил лучшую ведьму в замке абсурдно простым способом. Это заставило Драко зарычать: – Ты должен прекратить эту свою одержимость моей женой, Забини! Блейз посмотрел на него ошеломлённо: – Какую одержимость? Это был просто тост, я не... – Хорошо. И чтобы так было всегда. Гермиона моя, – сказал он предупреждающим тоном, покачивая свой бокал. Было трудно разобраться в своих чувствах к Блейзу и не сорваться на своем друге за то, чего он не делал в этой действительности. Но это не означало, что он не собирался предупреждать этого придурка, чтобы тот держался подальше от Гермионы.

***

Позже Драко назовёт первый месяц их совместной жизни в Хогвартсе привыканием: Привыканием Гермионы к мысли о том, что она замужем за Драко, а всего замка – к их отношениям. В тот месяц он никоим образом не стремился к физическому сближению с Гермионой; прикосновения и держание за руки помогали укрепить связь, и он ничего большего от неё не требовал. Когда они наконец поцеловались ночью в своей отдельной комнате, выпив вина и проговорив несколько часов, инициатива принадлежала ей. И когда меньше чем через неделю, на том же диване и в той же обстановке, она буквально запрыгнула к нему на колени и просила, умоляла, тëрлась об него, чтобы они наконец смогли связать себя узами брака, очевидно, это тоже была её инициатива. Если она и заметила, что он заранее знал, каким именно образом ей нравится, чтобы её трахали, трогали и целовали, то никак это не прокомментировала. После этого шага сближение стало неизбежным. Их союз стал неизбежен. Драко проводил в её обществе как можно больше времени, поглощенный ею, и ведьма делала то же самое. Он не мог поверить, как ему повезло, и иногда ловил себя на том, что смотрит на неё по ночам и думает, не сошёл ли он с ума после смерти настоящей Гермионы, и не было ли всё это просто сном. Потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, не всё было идеально. Как и в том, другом будущем, отец Драко умер в Азкабане – но на этот раз не без того, чтобы узнать о браке Драко и отречься от него. Не то чтобы мнение или благословение Люциуса имели большое значение. Были и другие параллели: Уизли тоже не отказался от Грейнджер, что привело к нескольким ссорам между парой – Гермиона настаивала на сохранении дружбы с этим идиотом, а Драко хотел, чтобы она разорвала отношения с кем-то, кто явно испытывал к ней романтический интерес. Нарцисса здесь легко приняла Гермиону, прислушавшись к совету Андромеды, который, как полагал Драко, также имел место в другой временной линии. Но некоторые перемены были ощутимы: Артур Уизли казался здесь не только терпимым, но даже благосклонным к их браку. Берк посылал сов с письмами почти угрожающего тона, на что Драко не обращал внимания, наняв управляющего для поместья, пока они с Гермионой учились и готовились к своему будущему. И на Рождество она, наконец, ответила на его ежедневное «Я люблю тебя» словами «Я тоже люблю тебя, Драко», отчего он от счастья подхватил её на руки и закружил. Это был первый раз за всё их будущее, когда он услышал это из её уст.

***

После окончания школы они вместе переехали в особняк, но на этот раз Драко не согласился с тем, чтобы у них были отдельные комнаты, что бы там ни говорили обычаи, и перенёс свои вещи в комнату Гермионы. Но когда Нарцисса предложила превратить его комнату в детскую, у Драко кровь застыла в жилах. Он попросил жену впредь использовать не только противозачаточные зелья, но и маггловские методы контрацепции. Гермиона несколько секунд озадаченно смотрела на него после этой просьбы, но согласилась, не споря. Когда в июле Блейз попросил Драко помочь ему съездить в Италию, чтобы продать одно из своих владений, Драко, не колебаясь, отказал, сказав, что выяснит всë о той семье, но его друг вполне способен поехать один. И только за день до поездки он предупредил Блейза о дочери этой пары, которая может оказаться расчëтливой и опасной особой, не раскрывая источника информации. Гермиона несколько раз спрашивала, что он пишет в своём дневнике, но это была единственная часть его жизни, о которой Драко просил жену не спрашивать: его дневник. В этой книге в чёрном кожаном переплёте он подробно описывал всё, что мог вспомнить о той, другой реальности, чтобы никогда не повторять прежних ошибок. Драко несколько раз подумывал о том, чтобы рассказать ей, как он жил, но боялся, что она услышит эту историю и, настоящая она или нет, снова отвернëтся от него из-за глупых ошибок, которые он совершил.

***

По мере приближения дня рождения Гермионы – и годовщины их свадьбы – Драко писал и переписывал в своём дневнике больше, чем когда-либо. В прошлом эта дата была началом конца. Чтобы избежать какого-либо сходства с предыдущим «прошлым-будущим», Драко попросил её взять хотя бы два выходных дня на работе в Министерстве, чтобы они могли провести это время в поездке, только вдвоём. Но когда его мать предложила ему замок во Франции, он сразу же отказался: он не хотел рисковать, пользуясь каким бы то ни было сходством событий с тем, что было раньше. Вместо этого он отвёз её на частный остров на греческом побережье, где они провели день, нежась в ласковых лучах солнца, перед тем, как заняться любовью, а сам день годовщины – меж простыней и импровизированных закусок. Солнце уже клонилось к закату, когда это случилось: пара готовилась к ужину, и Драко прошёл мимо своей жены, выходившей из душа, и поцеловал её в плечо, когда она поморщилась: – Драко, какими духами ты пользовался? Фу, они слишком крепкие. Он был сбит с толку: – Духами? Никакими. Просто…. Он застыл, и когда их взгляды встретились в зеркале, осознание, казалось, пришло к ним обоим одновременно. Драко почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, а Гермиона взяла с туалетного столика свою волшебную палочку. – Что?... что ты собираешься делать? – хрипло спросил он. – Заклинание диагностики. Некоторое время назад я попросила Джинни научить меня. Драко знал, знал, каков будет результат, но всё равно настаивал, наблюдая за тем, как она действует: – Нет, Гермиона. Ты не можешь быть беременна. Мы используем зелье. Ты принимаешь свои таблетки. Я пользуюсь презервативами. Это невозможно. Она вздохнула и ответила: – Драко, это был только вопрос времени. Ты знаешь, что наши брачные узы невероятно увеличивают рождаемость. И посмотри сюда, у нас действительно беременность, – сказала она, указывая на огонёк, который пульсировал у неё в животе, а потом сделала замысловатое движение и заключила его в маленький стеклянный шарик. Маленький шарик, который разбился, когда она увидела его с Ириной. Гермиона протянула ему сферу, но он проигнорировал этот жест и, всхлипывая, обнял её за плечи. Гермионе пришлось принять его реакцию как проявление эмоций, потому что отчаяние, с которым он рыдал, безнадёжно цепляясь за неё, было несомненным.

***

– Я хочу, чтобы ты проследила за своей беременностью у маггловского врача, – первым делом сказал Драко на следующее утро. Они вернулись в особняк и завтракали в это время с чрезвычайно довольной Нарциссой, которая радостно рассказывала Гермионе о своей беременности. Драко почувствовал на себе удивлëнные взгляды обеих ещё до того, как поднял голову. – Мы можем остаться в доме в Лондоне и найти для тебя лучшего немагического акушера, – твёрдо сказал он. Гермиона в замешательстве посмотрела на него: – Но... что не так с целителями Святого Мунго? Мне нравится, что ты так сильно полагаешься на маггловскую медицину, Драко, но я не уверена, что это самый безопасный вариант. – Именно самый безопасный, – подтвердил он. – Они лучше подготовлены к экстренным случаям, Гермиона, – пояснил он, вспомнив, как Джинни Уизли рассказывала о процедуре, которая могла спасти Гермиону в прошлый раз. Некоторое время они серьёзно смотрели друг на друга, пока Гермиона не вздохнула и не согласилась, не вступая в дискуссию.

***

Нарцисса отремонтировала лондонский дом для их пребывания, и семья переехала в город в конце первого триместра. В это же время Гермиона выбрала акушера из списка, предоставленного Драко, который нанял детектива, чтобы составить реестр лучших маггловских врачей. И действительно, зайдя в клинику и увидев количество приборов, книг и машин, Драко почувствовал себя немного спокойнее. И когда доктор провёл инструментом по животу Гермионы, показывая на тëмном экране формирующегося младенца, у него перехватило горло. В прошлый раз ему даже не довелось увидеть ребёнка. «Может быть, теперь всё наладится», – подумал Драко, немного успокоившись от ужаса. Но когда доктор спросил, хочет ли она узнать пол, и после того, как Гермиона согласилась, сказал, что это девочка, чувство облегчения Драко испарилось навсегда. И когда через несколько месяцев её живот начал расти, и она, поглаживая выпуклость, спросила его, что он думает о том, чтобы назвать ребенка Лирой, он снова обнял её и заплакал от отчаяния.

***

Вся беременность Гермионы для него сопровождалась ужасным страхом. На этот раз она не скатилась ни с одной ступеньки, но это не означало, что он не просыпался каждое утро в страхе от того, какие плохие новости может принести новый день. Гермиона никак не прокомментировала его меланхолию и отсутствие энтузиазма по поводу беременности, а также его всё более чрезмерную привязанность, а Драко писал в своём дневнике всё больше и больше.

***

Рождественский обмен подарками с семьёй Драко был во многом похож на предыдущий. Подарки от Нарциссы, Андромеды и Тедди (которые также постоянно присутствовали на небольших семейных сборищах), вручëнные Гермионой, были теми же. Но для него она выбрала кольцо, на внешней стороне которого была выгравирована руна, символизирующая их связь, а на внутренней – руны, символизирующие любовь, надежду и семью. Сравнение этого заботливого, любящего подарка с холодным, безличным, подаренным в той реальности, звучало воплем в его голове и заставило его на несколько недель затаить надежду, что, возможно, в этот раз всё получится. Может быть, смерть Гермионы и их ребёнка не станет неизбежной.

***

Это чувство поколебалось, когда в январе – за несколько месяцев до срока родов и в тот же самый день, когда это произошло в другой реальности, – Гермиона проснулась ночью от боли, на промокшей насквозь постели, и прошептала: «Кажется, у меня лопнул пузырь». Драко не мог сдержать слёз, когда вызывал такси с мобильного телефона Гермионы, и по дороге в больницу даже испуганный взгляд его матери – совершенно неуместной в хлипком такси и маггловской одежде, с огромной сумкой для беременных в руках – не заставил его перестать плакать и обнимать Гермиону, обещая ей, что всё идëт хорошо, что на этот раз всё будет по-другому, что всё будет хорошо… Даже когда он сам в это не верил.

***

В маггловской больнице врачи, казалось, не понимали отчаяния Драко. Они снова и снова объясняли, что преждевременное излитие околоплодных вод – это относительно нормальное явление. Что с Гермионой и ребёнком всё в порядке, и что роды лишь немного передвинутся. Но ничто и никто не мог его успокоить, и когда в палату был вызван врач, Драко засëк, что его мать исподтишка произносит заклинание, усыпляя его.

***

Он внезапно проснулся, почувствовав палочку матери практически у своего носа. – Мама? Что… – Ты отвлекал врачей, Драко. Гермиона больше беспокоилась о том, что ты весь на нервах, чем о родах. Доктор был готов попросить тебя уйти, поэтому я подумала, что будет лучше, если ты ненадолго отключишься. – Вот сукин сын! – крикнул он, вставая. – Где она? Мне нужно… Но Нарцисса положила руку ему на плечо. – С ней всё в порядке. С ней и с малышкой, Драко. Они обе отдыхают, и с ними всё хорошо, – сказала она, улыбаясь. Его охватило облегчение, за которым последовало недоверие. – Тогда где же она? Я хочу их увидеть. – Доктор только что вышел и сказал, что с ними обоими всё в порядке. Они устали, но восстанавливаются. Завтра они смогут принимать посетителей, но… – Я не чëртов посетитель! – прорычал он. – …Но поскольку ты муж и отец, ты сможешь зайти через минуту. Я подумала, что ты, возможно, захочешь привести себя в порядок, тебя могут вызвать в любой момент. Он посмотрел вниз: руки у него были грязные от пота, рубашка прилипла к груди и была измятой, испачканной. Он подумал, что, наверное, никогда ещё не был таким встрëпанным. Затем он посмотрел на дверь: – Нет, я остаюсь здесь. – Драко, это нелепо. Тебе понадобится всего несколько секунд, чтобы сходить в ванную, произнести заклинание и… Он скрестил руки на груди и отрицательно покачал головой: – Я отсюда не уйду. Некоторое время они молчали. – Мама? – Хм? – Они действительно в порядке? Правда? Нарцисса улыбнулась. – Я думаю, врачи расскажут тебе подробнее, но да. Он кивнул. – Ты сегодня немного сумасшедший. Она прокомментировала это так, будто говорила о погоде. Он кивнул, пожав плечами. Это и правда было так. Она улыбнулась. – Я горжусь тобой, сынок. Всё будет хорошо, – она похлопала его по руке. – Так и будет, – тихо ответил он.

***

Чуть больше чем через полчаса медсестра позвала его в палату, неодобрительно оглядев Драко с ног до головы. На самом деле он почти сразу отогнал женщину, чтобы самостоятельно убедиться, что с ними действительно всё в порядке. И с ними правда было всë хорошо, а он, выяснив это, почти свалился от облегчения. Гермиона лежала на боку, идеальная, с безмятежным лицом и расчëсанными волосами. У нее на руках, посасывая сосок, лежало самое маленькое и совершенное розовое создание, которое он когда-либо видел, завëрнутое, кажется, в целые мили белой ткани. Ему бы хотелось иметь камеру, чтобы заснять эту сцену. Обслуживавшие роды медики стояли здесь же, вдоль стены, с усталым видом, и ждали его. – Мистер Малфой, прошу вас уделить немного внимания. Он неохотно отвёл взгляд от сцены на кровати. Он боялся, что стоит ему взглянуть в сторону, и когда посмотрит вновь, их там уже не будет. – С вашей женой и дочерью всё в порядке. Были некоторые опасения по поводу общего состояния ребенка, но ситуация взята под контроль, и теперь с ней всё хорошо. Никаких серьёзных повреждений в результате преждевременных родов нет. Он вздохнул с облегчением и кивнул. – А Гермиона? Доктор посмотрел на него в недоумении. – Миссис Малфой в полном порядке, сэр. Драко выдохнул, только сейчас почувствовав, что задержал дыхание. После этого команда попрощалась, не забыв предварительно порекомендовать нанять медсестру или няню для присмотра за ребёнком в ситуациях, подобных нынешней, – Гермиона не могла заснуть, пока ребёнок сосал грудь. Он заверил, что у них уже есть более чем квалифицированная медсестра: инстинктивно ему хотелось нанять целую свиту медсестёр, но он знал, что его жена предпочтëт, чтобы Венди помогала ей растить Лиру. Словно вызванная его мыслями, эльфийка появилась посреди маггловской больничной палаты, чтобы увидеть свою хозяйку и ребёнка. В этой реальности Венди так же любила и защищала Грейнджер, как и в другой. Драко забрался в кровать позади Гермионы и, склонившись над ней, наблюдал, как малышка сосёт грудь, пока она не заснула. Венди подхватила еë, быстро поправила пелëнки ловкими руками и с застенчивой улыбкой протянула еë Драко. Но он был в замешательстве: – Не знаю, Венди. Я никогда раньше не держал на руках такого маленького ребёнка. Эльфийка нахмурилась: – Леди не позволит вам отказаться от ребёнка. – Что? Нет! Я просто... Я не знаю, как. А что, если я сделаю что-то не то? – закончил он шёпотом. Эльфийка пристально посмотрела на него, снова улыбнулась, согнула ему руки, придав им нужное положение, и положила туда ребёнка. Он уставился на малышку, испытывая восхищение. Конечно, все младенцы были одинаковыми, розовыми и пухленькими – он сам не раз говорил об этом, – но он мог бы поклясться, что она будет мини-Гермионой, с маленьким личиком, тонкими чертами и сильной душой. Его маленькая воительница. Он провёл пальцем по маленькой ручке и увидел, как маленькая ведьма схватила его. Он радостно улыбнулся Венди, и увидел, что эльфийка плачет. – Венди приготовит комнату для леди и детскую в соседней комнате. Венди вернëтся через минутку. Мастер Драко может позвать Венди, если понадобится. Это был первый раз, когда она назвала его Драко. Он кивнул, принимая этот жест, но вскоре его внимание переключилось на малышку. И он хотел просто поговорить с ней. – Привет, малышка. Это твой папа. Я здесь, с тобой. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни, ты знаешь это? Ты моё чудо. Ты и твоя мама. Мне нужна твоя помощь с ней, милая. Тебе повезло с тем, что твоя мама – самый удивительный человек в мире, и не повезло, что отец у тебя – самый трусливый волшебник. Я расскажу тебе историю, хорошо? И он не знал почему, но, возможно, из-за того, что он постоянно делал это с Тедди, он просто прижал малышку к груди, наклонился и бережно пристроил её там. И он начал говорить. – ...Жила-была однажды прекрасная принцесса. Самая лучшая ведьма из всех. Самая умная, самая красивая, самая храбрая. Такая прекрасная и такая живая, что принц – не заколдованный, а плохой-плохой принц – влюбился в неё с первого взгляда. Тогда он ещё не понимал, что значит любить кого-то, но она уже была рядом.       Но, дитя моё, он знал, что она никогда не посмотрит на него. Он был плохим принцем, помнишь? Недостойным.       Злые люди хотели, чтобы он ненавидел её. И он правда начал ненавидеть её, потому что так было проще.       Пока однажды она не упала прямо к нему в руки. И когда у него появился шанс, он прыгнул вслед за ней. Он протянул руку и взял принцессу себе, хотя и знал, что не должен был этого делать.       Он забрал её у всех, кто её любил. В этой истории есть ещё один персонаж – шут – который тоже любил принцессу. Принц знал об этом, но его это не беспокоило, и он всё равно забрал её.       И можешь ли ты поверить, дорогая, что он всё ещё был оскорблëн тем, что она не упала перед ним на колени? И, что ещё хуже, он позволил другим повлиять на себя.       Ему хотелось верить, что она этого не заслуживала, что она обманула его, что она сделала это нарочно, хотя он с самого начала знал, что всё было наоборот.       Я не могу объяснить, почему это так, дорогая. Я думаю, это как-то связано с его отцом. Или с тем фактом, что он никогда не получал того, чего на самом деле хотел, и боялся это потерять. Но я думаю, главное, что он чувствовал себя в ловушке. Как будто у него не было выбора. Самое смешное, что, если бы у него был выбор, он мог бы отрицать это до самой смерти, но он никогда не выбрал бы другую.       Дело в том, малышка, что он причинил ей боль. Настоящую. Глубокую. И из-за него она подвергалась опасности, снова и снова. И вдруг всё рухнуло, и она оказалась рядом, а у него появился ещё один шанс. Возможность сделать всë правильно на этот раз. Но я боюсь, детка. Боюсь проснуться и снова погрузиться в тот кошмар. Боюсь, что у меня больше не будет тебя. Ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты осталась со мной. И, Мерлин, мне нужна твоя мама. Пожалуйста, ты поможешь мне? Если кто-то и может мне помочь, так это ты, дорогая… После этого Драко надолго замолчал, погружëнный в свои мысли и терзаемый страхом потерять их, чувствуя, как его неизменный чёрный дневник волшебным образом уменьшается, чтобы поместиться в его кармане. Ему нужно было поговорить с ней. Как бы он ни боялся проснуться в другой реальности или того, что она уйдёт от него, ему нужно было сказать ей правду. Ему нужно было быть честным с ней на этот раз. Затем он услышал, как кто-то прочистил горло, и, обернувшись, увидел проснувшуюся Гермиону, смотревшую на него с серьёзным выражением лица. Драко застыл на месте. Что она слышала? Что она поняла? Он определённо не хотел рассказывать ей об этом таким образом и не знал, что теперь сказать, пока лицо ведьмы не осветилось лёгкой улыбкой. – Всё в порядке, Драко. Я знаю. Гермиона С тех пор как она проснулась в тот день в лазарете, взволнованная, ищущая дочь, которую только что родила, и обнаружившая себя вернувшейся на несколько месяцев в прошлое, Гермиона задавалась вопросом, произошло ли то же самое с Драко. Пережил ли он тоже это альтернативное будущее. Были моменты, когда казалось, что так оно и есть: конкретные даты и время, когда он, по всей видимости, нервничал и ожидал иного исхода, чем тот, к которому приводили его действия. Но до сего дня она не была в этом уверена. Пока не потеряла сознание в машине. – Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, глядя на неё какое-то время, держа их маленькую, идеальную, здоровую дочь на руках с таким видом, будто ухватился за спасательный круг. Гермиона знаком попросила отдать ей малышку. Она умостила Лиру на своих коленях, счастливая, прежде чем снова перевести взгляд на мужа. – Я испытала то же, что и ты, Драко. То же видéние о том, какой была бы наша жизнь, если бы мы не приняли эту связь. – Так вот в чём заключалась эта... эта пытка? Она медленно кивнула: – Ну, по крайней мере, я так думаю. Что произойдёт, если мы будем бороться с этим. Сначала ты не принял наши узы, а потом, когда ты, наконец, согласился, той, кто нарушил их, была уже я. Я думаю, древняя магия, которая свела нас вместе, хотела убедиться, что мы знаем о последствиях борьбы с ней. Он посмотрел ей прямо в глаза, а затем склонил голову: – Как ты можешь жить со мной? Как ты можешь даже смотреть на меня? Я предал тебя, я стал причиной твоей смерти и смерти Лиры... – он в отчаянии посмотрел на малышку, словно желая убедиться, что она здесь. Гермиона взяла его за руку. – Я очнулась в прошлом, как раз когда думала, что умерла, и была удивлена появлением любящего, заботливого Драко Малфоя. Который борется не только за меня, но и за себя. Драко, которого я видела в последние месяцы той реальности, и так сильно хотела, чтобы он был настоящим, но не могла ему доверять.       Что ж, здесь ты никогда не делал мне ничего плохого. Во всяком случае, не после войны, – уточнила она, когда он открыл рот, чтобы поспорить, – а через несколько недель, когда я поняла, какой стала эта, другая жизнь, что эта жизнь реальна и что это, возможно, настоящий ты, я захотела дать тебе ещё один шанс. Дать нам ещё один шанс. Я люблю тебя, Драко. И я не хочу, чтобы ты мучил себя из-за того, что могло бы быть. – Значит, ты прощаешь меня? За всё, что... – За всё, что произошло, или могло произойти, или возможно могло бы случиться, я прощаю тебя, Драко Люциус Малфой. Он глубоко вздохнул и прижался своим лбом к её, закрыв глаза. – Я думаю, что разница в конечном итоге заключается в том, как мы решаем взглянуть на ситуацию в целом. И то, как я всë это вижу, делает меня очень благодарной за нашу связь. – Но что, если я совершу ещё одну ошибку? Что, если… – Эй, – она подняла его лицо. – Что бы ни случилось, Драко, я благодарна, что мы связаны. В конце концов, из-за связи или нет, я выбрала тебя. И несмотря на страхи и неуверенность, которые никогда не покидали его, на страх потерять её, свою дочь и двух сыновей, родившихся много лет спустя, Драко не мог не согласиться: и он будет снова и снова рассказывать своим внукам, что всё началось в ту благословенную грозовую ночь, когда они были связаны узами.