Достойный

      Пальцы касаются чёрного, прозрачного, едва тёплого стекла. Единственные солнечные лучи в Храме Стихий проникают сквозь облупленные столетиями каменные стены. Нос щекочут расставленные многочисленные свечи разной степени тления, образующие вкупе с красными линиями защитные заклинания от томящейся внутри саркофага неизведанной этому миру магии Хаоса.       Произнесённые у алтаря клятвы ещё висят в воздухе, а он уже полон лжи. Каждый раз под предлогом миссий неустанно приходит туда, где под матовым стеклом лежит то, что когда-то было его Грандмастером. Его братом. Его альфой.       Харуми не заслуживает этого.       Лицо брата потемневшее, сморщенное, высохшее. Если не знать, можно подумать, Би-Хан мёртв.       Куай Лянь не уверен, что сможет однажды простить его за предательство принципов Лин Куэй и смерть отца. Но каждый раз ноги будто сами несут в Храм Стихий. Будто надеясь, что именно сегодня — нет — прямо сейчас брат очнётся ото сна и уставится бледно-холодными провалами на месте когда-то родных тёмно-карих глаз.       Они испробовали всё в надежде исцелить тело Би-Хана, но тщетно: не нашлось лекаря ни в одном из Царств, кому оказалась бы подвластна магия Хаоса. Лю Кан предположил, что внешнего воздействия мало, и Би-Хан сам должен захотеть вернуться.       Только вот, желания недоставало.       Привычно усевшись около постамента, он достаёт зеркало дзен, произносит заклинание. Чёрная поверхность становится жидкой, погружая Куай Ляня в небытие. Артефакт оказался у него благодаря Лю Кану. Его предназначение — помогать владельцу установить связь со своим сознанием во время медитации. Но бог огня решил (и, как оказалось, не прогадал), что из-за их с Би-Ханом особой связи, Куай Ляню удастся оказаться в сознании брата.       Мир Би-Хана, или уже Нуб Сайбота, именно такой, каким себе Куай Лянь и представлял — тёмное, холодное место, полное тоски, безнадёги и боли. Личный ад Би-Хана походил на руины обители Лин Куэй — разрушенный храм, мёртвые деревья, заброшенные постройки, сожженные трупы и бурое, грозовое непроглядное небо. Иногда он видел Би-Хана, вернее то, кем он стал — чёрную фигуру со знакомыми чертами лица, — но никогда не мог дозваться.       Куай Лянь находил брата в разных местах: в саду камней, на тренировочной площадке, в своих покоях, купальнях. В первое время в отчаянии Куай Лянь высказывал ему всё, что думал. Кричал, что ненавидит, и шептал, что любит. Просил никогда не покидать это место и умолял вернуться.       Но Би-Хан оставался безмолвным, устремляя свои пустые грязно-белые глаза куда-то вдаль. А может, он был лишь тенью, остатком воспоминаний, каким-то образом застрявшим в уже опороченном Хаосом сознании, и на самом деле Би-Хан умер ещё в момент, когда его мозг проткнули иглы Хавика, накачивая своей магией.       «Я больше не приду, брат», — произносит Куай Лянь в пустоту, и ему кажется, будто тишина вокруг тяжело вздыхает.

***

      Он с головой уходит в наращивание силы нового клана, призванного защищать Земное Царство. Обучение воинов отнимает почти всё свободное время. Томаш здорово помогает, став заместителем Грандмастера, но Куай Лянь понимает: Ширай Рю не тягаться с мощью и опытом Лин Куэй. Если там почувствуют угрозу — произойдет беда много раз хуже той, что была в день его свадьбы.       Отвлекается он как может: занимается миссиями, тренировками, но стоит ненадолго расслабиться, кажется, он снова чувствует знакомый запах чая с нотками металла и дыма, ощущает касание на предплечье, прохладное дыхание у затылка. Он стряхивает наваждение, от которого подкашиваются ноги, повторяя про себя: Би-Хана нет. Больше нет и не будет. Он навсегда остался запечатан в саркофаге, похоронив с собой всё их прошлое.       Отречься от брата в крепости Ин Цзу оказалось легко лишь на словах. В этом Куай Лянь убедился почти сразу, когда ярость предательства в крови поостыла и он осознал болезненную реальность — он впервые в жизни остался один. То, что казалось незыблемым и вечным, как заснеженные горы Чанбайшань, обратилось в иллюзию, созданную проклятым Шан Цунгом. Да, они ссорились, иногда дрались, порой не могли найти общий язык, и с годами характер Би-Хана становился всё жестче, а его навязчивая идея завоевать для клана достойное место в Земном Царстве начинала настораживать. Только Куай Лянь не имел представления, как жить без него. Незримое присутствие брата сопровождало, сколько он себя помнил, и только усилилось, стоило лишь осознать, что же на самом деле скрывалось за пристальным, тяжелым взглядом Би-Хана.       Разумеется, рядом оставался верный Томаш, что готов был отправиться за Куай Лянем хоть на край земли, и пусть они стали по-настоящему близкими несмотря на разную кровь, заменить Би-Хана невозможно.       Жениться на подруге юности из Японии казалось самым разумным решением: под предводительством Харуми уже имелся небольшой, но преданный клан, да и сама девушка, будучи омегой, уже давно оказывала знаки внимания.       Куай Лянь не предвидел, что Би-Хан в своей одержимости им нагрянет в день свадьбы.       Может, вернись он тогда в Лин Куэй даже с клеймом предателя, Би-Хану не пришлось бы пережить то, что в итоге выжгло из него всё, чем он являлся для Куай Ляня, оставляя лишь подпитанные развращённой магией злобу, ненависть и тьму.       Но ему не даровали способности заглядывать в будущее и перекраивать временные линии.       Без клановых подавителей гоны проходят тяжело. Не так, как самый первый, напоминающий опиумную галлюцинацию, но он всё равно уходит в соседние поселения, чтобы не навредить Харуми, хотя та и уверяет, что всё будет в порядке. Куай Лянь знает, что ничего не будет в порядке, не когда, его тело выкручивает от неестественного желания ощутить знакомую тяжесть, сжимающие до боли пальцы, беспорядочный шепот куда-то в ключицы. Иногда даже кажется, он чувствует, как смыкаются зубы на месте давно сошедшей метки.       В эти моменты он до крови прокусывает руку в попытке избавиться от опаляющего глотку чувства стыда даже за призрачные мысли о желанном, но далёком и осквернённом теле.       Сайракс знает формулу, по которой делали подавители, но ей не хватает ни опыта, ни оборудования. Потому Куай Лянь обходится тем, что есть — самодельными успокоительными и собственной выдержкой.       Взрастить в короткие сроки организацию, которая могла бы соперничать с элитным кланом убийц, — непосильная задача. Им помогают старые друзья обоих Царств, но предоставленных ресурсов катастрофически мало, особенно, когда с запада потянулись тревожные вести: запущенная Би-Ханом роботизация идёт полным ходом, теперь уже под руководством Сектора.       Мало найдётся сил в Земном Царстве противостоять растущей угрозе, а подключить Императорский дом — прямой путь к полномасштабной войне.       Но чем дольше они бездействуют, тем больше вероятность, что и так напряжённое перемирие с Лин Куэй треснет по швам.       Клан никогда не последует ни за женщиной, ни за предателем, ни за чужаком. Решение напрашивалось само — нужен новый Саб-Зиро.       От озвученной Лю Каном идеи по спине Куай Ляна пробегает непривычный холодок. В висках стучит. То, от чего он отчаянно изо дня в день стремился очиститься, болезненным ядом снова устремляется по венам. Маска спокойствия на лице не дрогнула, но он уверен, от бога огня не скрыть даже малейшее колебание его запаха. Лю Кан это подтверждает, когда кладёт слишком прохладную даже для Куай Ляна ладонь ему на плечо.       Он говорит, что нужно время «договориться на той стороне».       В ту ночь Куай Лянь не смыкает глаз до самого рассвета, рисуя в воображении варианты развития событий. Лелеет в глубине души, что всё уляжется, рассосется как-нибудь без его участия, и ругает себя за эту слабость.       Он занимается делами, что в другое время доверил бы другим: отправляется в отдаленную Тояма-дзайру договориться с местным торговцем, берётся доставить в наблюдательный пункт Асахи оружие. И даже присоединяется к группе воинов, что занимается рекрутингом в ближайших поселениях. В общем, делает всё, чтобы физически уйти подальше от Ширай Рю, будто, выйдя за пределы клана, исчезнет с радаров бога огня.       Впервые Куай Лянь мечтает, чтобы идея наставника провалилась.       Лю Кан объявился нескоро, хотя для Куай Ляна время пролетело как один день. Перед назначенной в Храме Огня встречей понимает, что не готов, совершенно не готов, к тому, что предстоит пережить. Но тело привычными движениями без колебания заправляет форму, берёт оружие, активирует портальный камень.       Находиться в Храме Огня всегда приятно. Сколько бы Куай Ляню ни было лет и сколько бы раз он сюда ни возвращался, это место восхищало красотой и спокойствием. Но сегодня всё кажется чужим и враждебным. Солнце слепит глаза, воздух душит цветочным ароматом, а послушники назойливо мельтешат под ногами.       Лю Кан чувствует его нервозность, едва скрытое за стальной маской Скорпиона.       «Я никогда бы не доверил тебе задачу, заранее зная, что она обречена на провал».       Стыд касается лица. В жизни были десятки опасных, страшных и безвыходных миссий, которые стали бы последними для других, не для Куай Ляна. Но сейчас он бы предпочел снова оказаться погребённым с вываливающимися кишками и перебитыми рёбрами под несущей стеной Ваньпин , чем в безмятежном дворе храма вечного лета.       Прежде чем жизнь в очередной раз разделится на «до» и «после», Лю Кан просит:        «Присмотри за ним».       Проследи за ним.       Ещё никогда портальный зёв не выглядел будто хочет поглотить любого, кто окажется рядом. Зыбкая, пульсирующая трещина в самой ткани мира. Её края клубятся, как дыхание древнего зверя, а свет внутри переливается оттенками раскалённого угля — от багряного до золотистого. Куай Лянь всматривается в глубину разлома до рези в глазах, стремясь разглядеть тень, готовую шагнуть в эту реальность.       Дыхание перехватывает, когда он узнаёт лишь поступь и очертания образа. Коснуться, почувствовать, заключить в объятия. Желание настолько сильное, что ноги пронзает импульс сорваться с места. И плевать, что при свидетелях, плевать, что поведение недостойно гордого воина Лин Куэй. Он делает полшага вперёд, прежде чем разум дёргает назад, словно цепь на шее. Куай Лянь врастает в место, пока тень обретает хорошо знакомую личину.       Когда-то естественное «брат» застревает в горле кислым комом.       Он знает его. Видел мельком тогда, в битве против титана Шан Цунга среди десятков таких же Саб-Зиро, Смоуков, Кун Лао, Синдел, Китан, Шао и других, знакомых и одновременно чужих лиц, собранных из разных временных линий.       Видеть полностью лицо нет нужды. Годы совместных тренировок и миссий научили читать по глазам, но Куай Ляню неизвестен этот язык. Взгляд Би-Хана его Би-Хана, напоминал иглы, точно бьющих по жизненно важным органам. Со временем они стали острее и смертоноснее. Взгляд же этих глаз подобен вечной мерзлоте. Она давит, подминает под себя пока не захлопнется гробницей.       Фантомный ледяной клинок рассекает ткани правого глаза. Ещё секунда и Куай Ляну кажется, этот чужак в личине Би-Хана закончит начатое оригиналом: вонзит лезвие ему между бровей и с хрустом позвонков провернёт голову, как делал со своими врагами.       Но этого не происходит. Двойник едва удосуживает его взглядом и переводит внимание на Лю Кана.       — Спасибо, что согласился прибыть, — улыбается бог огня и слегка склоняет голову, — понимаю, насколько тяжело далось это решение.       — Кто я такой, чтобы противиться воле самих богов, — холодно отзывается новоприбывший, склоняя голову в ответ.       Куай Ляна охватывает облегчение и разочарование: это не его Би-Хан. Как он вообще мог допустить и на секунду, что этот призрак иного таймлайна нечто большее, чем дешевая копия его брата? Форма не та, пояс завязан с другой стороны, интонация голоса иная, даже гордо расправленные плечи кажутся слегка поникшими, будто, не выдержав свалившегося на них груза. А запах… Куай Лянь ещё раз принюхивается, чтобы убедиться окончательно — его нет совсем. Либо в другой вселенной нет понятия вторичного пола, либо будущий грандмастер — бета.       — Я ввёл Би-Хана в курс дел, но, возможно, остаются вопросы, которые ему необходимо знать, прежде чем вы окажетесь в Лин Куэй,       От того, как Лю Кан естественно произносит имя брата, внутри неприятно ёкает, словно этот проходимец уже заменил его.       Перенаправленный портал остается распахнутой брешью в неизвестность. Лю Кан вежливо отходит, бросив мимолетный взгляд на Куай Ляня.       Он не готов оказаться так скоро один на один с призраком брата. В голове гуляет ветер, но даже он замирает, стоит «ему» посмотреть Куай Ляну в глаза.       — Значит, Скорпион. Интересно увидеть тебя в действии. Достоин ли ты титула Ханзо Хасаши.       Он отвечает не сразу. Замирает на долю секунды будто до мозга не дошло, что обращаются к нему.       — Не знаю, кто это, но, уверяю, я более чем опасен.       — Увидим. Я ожидаю, что ты вернёшься к обязанностям заместителя грандмастера, а значит, возобновишь обучение учеников и выполнение миссий.       Куай Лянь хмурится.       — Моё пребывание временное, — уточняет он. — Не более того.       — Разумеется, — просто соглашается тот поворачиваясь в сторону портала с явным намерением туда пройти. Куай Лянь на миг теряется.       Злость. Раздражение. Угроза. Вот к чему он привык за годы общения с Би-Ханом и ожидал именно такую реакцию. Но ледяное спокойствие — к этому он оказался не готов, потому искоса наблюдает, предчувствуя обман.       На периферии зрения замечает, как прячет усмешку Лю Кан.       Куай Лянь злится, но не понимает на что именно: безразличие новоприбывшего или на то, что оно цепляет.       — Не уверен, в каких был ты, — он осекается и тут же одёргивает себя, — они были в отношениях с Сектором, но, кажется, это выходило за рамки деловых.       Саб-Зиро слегка поворачивает голову.       — В Лин Куэй разрешены личные отношения?       — Конечно нет.       Слишком резко, слишком быстро. Куай Лянь мысленно ругает себя за несдержанность. Но что он может поделать, когда на вопрос перед глазами сами собой начинают всплывать отрывки из прошлого? Случайные касания, двусмысленные взгляды, жаркие поцелуи, сорванные стоны.       — Тогда никаких проблем.       Накатывает уже позабытое чувство спокойствия, когда он привычно шагает следом за знакомой с детства широкой спиной в озарённый всполохами портал. Но в этот раз Куай Лянь не уверен, за кем именно идёт.

***

      Разумеется, их появление на центральной площади в середине дня не остаётся незамеченным. Тренирующиеся бойцы недоуменно, но почтительно, склоняют головы при появлении в самом сердце Лин Куэй, как они думали, почившего Грандмастера. Слуги выглядывают из-за галерей, наблюдая издалека.       Лёгкие Куай Ляна наполняет чистый морозный воздух, и он прикрывает глаза. Бессмысленно отрицать, где бы он ни очутился, горы Чанбайшань — его дом.       Лица что их окружают, знакомы: есть и новые рекруты, но большую часть воинов и мастеров Куай Лянь знает лично. Вот только взгляды, направленные в его сторону, отнюдь не дружелюбные.       Практически тут же перед ними появляется Сектор. Все её внимание впивается в новоприбывшего чужака в обличии Ба-Хана. На лице смесь удивления, облегчения и чего-то ещё. Куай Лянь с усилием гасит возникшее неприятное, гадкое чувство с привкусом ревности.       — Лю Кан обещал держать в курсе по статусу Нуб Сайбота, — выдыхает Сектор, оглядывая чужака с ног до головы, не веря своим глазам. А затем, в порыве, делает шаг навстречу.       Куай Лянь сознает, что за этим последует — он и сам становился свидетелем их излишне интимных для правил Лин Куэй касаний, которые они даже не думали скрывать от других — но Саб-Зиро лишь холодно отвечает:       — Настроения богов переменчивы словно весенние ветра, а их замыслы всегда скрыты от простых смертных.       Будто налетев на ледяную преграду, Сектор недоуменно дёргается и врастает в землю, не делая попыток приблизиться. Она опускает глаза и смиренно склоняет голову.       — Лин Куэй счастлив снова видеть вас, Грандмастер.       Она выпрямляется, и её поумеренный холодным отношеним возлюбленного, или в кого там они играли последние месяцы, пыл превращается в пики раздражения, которые она с радостью впивает в Куай Ляна.       — А он что здесь делает? — От былого благоговейного тона не остаётся и следа. Голос её пропитан ядом настолько, что, будь он физическим, часть боевого состава пала бы замертво.       Куай Лянь открывает рот для ответа, которого у него нет, но его опережают.       — Сын грандмастера и великого клана не может так просто отречься от своего наследия. Он глубоко сожалеет о содеянном и готов принять наказание, не так ли, брат?       Куай Лянь бросает взгляд на слегка повернутый в его сторону профиль. Бровь приподнята в хорошо знакомом выражении.       — Да, Грандмастер, — стиснув зубы отвечает он.       — Старейшины будут недовольны, — замечает Сектор, — согласно кодексу, предателей, ожидает казнь.       — Согласно кодексу, — холодно парирует Саб-Зиро, — тех, кто оспаривает решения грандмастера, привязывают к столбу и стегают розгами. Но я прощаю тебе, Сектор, в этот раз за твою работу во время моего отсутствия.       До кабинета грандмастера идут молча. Единственное, что выдает подмену главы клана, — другая одежда и отсутствие на груди отличительного знака Лин Куэй. Но это поправимо, и, как только не останется различий, Куай Лянь думает, насколько всё станет сложнее.       «Он» будто проделывал этот путь уже сотню раз — уверенно пересекает тренировочные площадки, мимо зала старейшин до главного храма. Поступь тихая, но тяжелая, плечи расправлены, но напряжены.       Куай Лянь старается не осматриваться, но взгляд то и дело спотыкается о знакомые с детства места. Вон виднеется сад, что он когда-то случайно сжёг, площадь для наказаний со столбами, где он тоже часто оказывался за непослушание. За оружейной было удобно прятаться от Томаша, а вон там, на верхней галерее, они однажды….       Он с усилием прерывает поток лишних мыслей и воспоминаний. Нет смысла пытаться вернуться туда, где ему больше нет места.       — И какие были условия?       — Не понимаю о чём ты.       — Ты бросил всё в своей временной линии. Что тебе предложили?       Пауза затягивается настолько, что кажется, Саб-Зиро проигнорирует вопрос.       — То, чего уже не было там.       Кабинет грандмастера остался таким же, каким Куай Лянь помнил, когда последний раз оказался здесь, перед тем как на следующий день они ушли на задание Лю Кана. Стеллаж со свитками, книжные полки и, занимающее почти всю стену трофейное оружие. Единственное, что брат убрал, — знамя, символ Лин Куэй на фоне Земного Царства, которое поместили сюда с того дня, как много столетий назад клан поклялся защищать мир людей.       Он старается не смотреть на широкий чёрный стол, чью текстуру слишком хорошо изучил, пока елозил по нему голой спиной и задницей. В голове мелькает шальная мысль, не намекнуть ли грандмастеру о такой пикантной детали.       — Когда ты собираешься заняться Сектором? Кибернизацию надо остановить как можно скорее.       — Теперь на мне лежат дела всего клана. Остальное тебя не должно волновать.       Саб-Зиро складывает руки на груди. Куай Лян хмурится.       — В каком смысле?       — В прямом. Ты разжалован до рядового воина. Лишаешься звания и статуса. Это твое наказание. Хочешь вернуть — придётся заслужить заново.       — Я уже доказал однажды…       — Предатель возвращается в ряды Лин Куэй не по частям. Небывалое событие за всю многовековую историю клана. Предпочтёшь казнь?       — Моё пребывание временно, — уже не скрывая раздражения напоминает Куай Лянь. — Меня ожидает новый клан.       Тон Грандмастера не меняется, оставаясь спокойным.       — Тем более стоит поторопиться.       Кабинет он покидает с оттенком горького разочарования. Пока единственное, в чём Куай Лян уверен, — он совершенно не знает этого человека.       В его покоях изменений еще меньше. Взбудораженная пыль, пойманная лучом солнечного света, висит в воздухе. Незаконченный на столе отчёт ожидает своего хозяина второй год. Видимо, Би-Хан приказал не трогать его покои, и, судя по всему, сам сюда не заходил. Впрочем, то, что их не переоборудовали во что-то иное, говорило о том, что либо брат в душе ожидал однажды возвращения Куай Ляна, либо просто был занят более важными делами.

***

      На удивление, окунуться вновь в жизнь большого клана оказалось несложно. За время отсутствия грандмастера, дел накопилось столько, что первые дни Куай Лянь только сортировал задачи. Благо технологии Сектору давались лучше, чем управление, поэтому на замену бесконечным свиткам пришли электронные планшеты и внутренняя сеть. Приятные обновления, которые предстоит освоить в Ширай Рю, но там, как и в Лин Куэй, слишком ценят традиции, чтобы быстро внедрить инновации.       Впрочем, многие задачи всё равно доверялись бумаге и чернилам — информация с носителей хранилась на серверах, к которым доступ был у Сектора, а ставить её в известность по всем вопросам Куай Лянь не собирается.       Тактическое планирование, разработка тренировок, контроль ресурсов и прочие обязанности похоронили бы неподъемным грузом, если бы Куай Лянь уже не занимался этим когда-то. Лин Куэй — огромный живой механизм, где любое изменение отражается на работе всего организма. Поэтому даже приятно видеть, как порожденный Сектором сумбур снова приобретает очертания порядка.       Жёлтый костюм сменяется на безликую стандартную форму, прикрывающую татуировку. Теперь из отличительных черт остается лишь пересекающий пол-лица глубокий, уродливый шрам. На него, как и на этот самый шрам, смотрят с нескрываемым презрением. Слугам всё равно. Без прямого приказа член правящей семьи им и остаётся, не важно, за какие деяния. А вот офицерский состав видит в нём предателя, которому чудесным образом даровали милость. Поручения выполняют неохотно, отчеты доставляют с задержками, решения оспаривают. Куай Лянь отчасти понимает, каково было Би-Хану с ним.       Отсутствие доступа ко многим данным раздражает. Будучи мастером, он был в курсе всего, что происходило в стенах Лин Куэй, начиная от меню завтраков и заканчивая подробностями будущих заключенных контрактов. Но, в ранге младшего воина, который даже не является полноценным солдатом, он будто в информационном вакууме.       «У тебя нет доступа сюда».       Сказала Сектор на его неоднократную попытку попасть в лабораторию. Даже через открытые двери ему не удалось рассмотреть достаточно, чтобы быть точно уверенным в том, что новый грандмастер выполнял условия сделки с Лю Каном.       Он оттягивает момент встречи как может, и, кажется, это взаимно. То, что грандмастер мог поручить лично он либо передаёт через третьих лиц, либо отправляет сообщениями. К себе в кабинет не вызывает, хотя порой на площадке, Куай Лянь ловит на себе взгляд, идущий как раз из окон главы клана.       Оставаться наедине с Саб-Зиро ему тоже не хочется. Он украдкой выглядывает в коридор прежде чем покинуть покои, не посещает купальни и выясняет нужную информацию окольными путями, лишь бы не спрашивать грандмастера напрямую. Позиция, к которой он прибегал в далёком детстве, будучи обиженным на Би-Хана за победу в спарринге или за то, что тот мало уделял ему времени.       В итоге, только спустя почти две недели Куай Лянь снова оказывается у двери кабинета грандмастера. Когда-то никакие преграды и запреты не останавливали его от входа в священную обитель главы клана, куда доступ имели исключительно по личному приглашению и только после разрешения войти. Куай Лянь помнит, как спокойно заходил в любое время, а окативший резкий порыв холода, означающий раздражение брата, стал слишком привычными, чтобы реагировать.       Теперь же рука замирает в воздухе так и не коснувшись дверной поверхности. Куай Лянь хочет и боится увидеть то, что она скрывает.       Словно почувствовав его присутствие, по ту сторону раздаётся:       — Входи.       Он облегченно выдыхает и толкает дверь. Странно. Всё на месте. Тот же стол, полки, шкаф, даже чайный набор у окна. Но стоит чуть присмотреться, как становится ясно — это лишь иллюзия. На грандмастере вместо синей формы — белая. Та, что Би-Хан никогда не надевал, предпочитая тёмные цвета. Кресло чуть повернуто в сторону от входа. Воздух холоднее, и из него напрочь выветрился запах альфы. Теперь тут, помимо дерева, мороза и ладана, ощущается почему-то хвоя и сухая лаванда. Остатки благовоний?       Куай Лянь чувствует себя гостем в месте, куда раньше мог появляться без приглашения.       Саб-Зиро не смотрит на него, продолжая что-то писать. На планшете перед ним виднеется карта.       — Ты должен был быть здесь семь минут назад. Что задержало?       Куай Лянь проходит к столу, складывает руки за спиной. Устремляет взгляд перед собой, туда, где за плотными занавесками скрывается широкое окно, ведущее на площадь и главные ворота.       — Я не опоздал, если учесть, что ты всё равно занят.       — Со своим братом ты разговаривал так же?       Прежде чем ответить, он сжимает пальцы.       — Ты ничего не знаешь о нём.       — Твоя реакция, — Саб-Зиро откидывается в кресле, — мне понятна. Но теперь Грандмастер я, хочешь ты того или нет.       — Временно, — спокойно напоминает Куай Лянь.       — Так ли это? Насколько мне известно, магию хаоса ещё никому не удавалось подчинить.       — Лю Кан смог очистить его разум.       — И всё же я здесь.       Куай Лян упрямо поджимает губы.       — Как идут тренировки у новобранцев?       — Вся информация представлена в отчётах.       Наступает тишина. Если сейчас новый грандмастер приморозит его к полу то, скорее всего, последнее, что он увидит в своей жизни, это вырванный через рот собственный хребет. Но ничего не происходит. В кабинете даже не становится холоднее, что обычно означало — Би-Хан на грани.       — Мне нужно твое мнение. Наверняка опыт в Ширай Рю не прошёл напрасно.       Впервые Куай Лянь опускает взгляд и тут же понимает, что совершил ошибку. Глаза грандмастера холодные, глубокие, как тёмный лёд, который только кажется неподвижным, но в любой момент может треснуть и затянуть под воду. Он не отводит взгляда, не торопит, просто ждёт. Хуже любых угроз и криков.       Неохотно, Куай Лянь делится некоторыми идеями, что подчерпнул из обучения японских воинов. Он уже и забыл, когда Би-Хан в последний раз интересовался его мнением. Впрочем, он вообще сомневается, что такое когда-либо было.

***

      Хотелось сказать, что новый грандмастер из рук вон плох, но Куай Лян не может — дела идут отлично. Нового главу уважают и боятся. Даже обидно, что замене так легко удалось занять место брата.       Единственное, что немного напрягает, это Сектор. Порой Куай Лянь становится невольным свидетелем их с грандмастером общения, и происходящее не нравится. Сектор вторгается в личное пространство Саб-Зиро, позволяет называть его по имени, воспринимая Куай Ляня не более чем предмет интерьера. Она будто что-то ищет в лице грандмастера, отчаянно заглядывая ему в глаза, и делает это так открыто и естественно, что не остаётся сомнений в природе их с Би-Ханом отношений. Новый же глава держит дистанцию, пресекает её попытки сблизиться, давая понять, что дела Лин Куэй на первом месте. Недооценивает её на грани фанатичную преданности клану и ему самому. Он не знает Сектора, но её хорошо знает Куай Лянь, чтобы оставаться рядом с ней настороже. Особенно, когда она как-то выловила его на медитации и спросила в лоб, что Лю Кан сделал с Би-Ханом. Недоумённо приподняв брови и придав голосу как можно более невозмутимый тон, Куай Лянь уверил, что не понимает о чём речь. Без сомнения, Сектор ни раз уже сравнила анализы грандмастера с образцами, что, наверняка, хранились в недрах её лаборатории, и, не найдя отличий, отчаянно пыталась понять, что не так.       Куай Лян ожидал, что в любой день по улицам начнут маршировать ровным строем роботы, но кибернизированные воины редко появляются на виду. Ещё до событий с титаном Хавиком успели завербовать только шестерых. Сознание им вернули лишь когда появился новый Саб-Зиро. Двое из них после этого покончили с собой: подключились к основному генератору, и получили заряд, превративший их цепи и мозги в бесформенную массу. Остальных отправляли исключительно на самые опасные задания, где требовалась мощная боевая сила.       Куай Ляню не нравилось, но он понимал, эта участь лучше смерти, в которой нет ни славы, ни чести.       Других роботов он не видел, что означало, либо Сектор и Саб-Зиро их скрывали, либо обещание, данное Лю Кану, исполнялось.       В обоих случаях Куай Ляну не хватало информации из-за своего текущего положения. На теории всё выглядело просто — продвинуться до уровня мастера, чтобы иметь наконец-то понимание всей картины, выяснить, представляет ли Лин Куэй угрозу, и уйти.       Но все осложнялось тем, что подняться по служебной лестнице Куай Лянь не мог — ему даже не давали попытаться.       Если он не занимался непосредственными прямыми обязанностями, им распоряжался грандмастер. В основном это были скучные и простые поручения наподобие доставки груза в поселение или сбора трав, но часто ему перепадали более личные задачи. Принести свитки из архива, подать чай, приготовить ванну, переписать старые записи. Хорошо ещё не требует одевать, думает Куай Лян, сопровождая главу клана на встречу со Старейшинами. Ему там по статусу быть запрещено, но в качестве личного охранника — можно. Будто кто-то вздумает напасть на Саб-Зиро. От несправедливости покалывают кончики пальцев.       Обычно особо провинившихся воинов отправляют на самые опасные и рискованные задания доказывать свою преданность клану. Но шла третья неделя пребывания Куай Ляна в стенах Лин Куэй, а самое опасное задание, что ему поручили, это перетащить ящики с провизией. Ящики и вправду были тяжелыми, но недостаточно, чтобы ощутить в полной мере гнев нарушения многовековых традиций и заповедей.       Куай Лянь не понимает, что за игру ведет Саб-Зиро, сделав из него личного слугу. Пока воины уходят на задания, подвергая себя смертельной опасности, нарушивший клятву Куай Лянь остаётся в тепле, под боком у нового грандмастера, сидит в кабинете, перебирает бумаги и приносит чай. Обращаются к нему исключительно по делу, отвечают сухо и быстро, на спарринги и совместные тренировки, разумеется, никто не соглашается.       Он даже высказывает это, когда они встречаются в приватной для ужинов комнате, параллельно обсуждая новую программу для новобранцев. Вообще, Куай Лянь старался приходить сюда до или после грандмастера, но Саб-Зиро ясно дал понять, что хотел бы встречаться чаще. «Нам слишком многое нужно обсуждать лично», как он сам выразился.       — Ты сам её проверял? — кивает грандмастер на подготовленную Куай Лянем программу по обучению.       — Нет.       — Почему?       — Мало находится желающих тренироваться с предателем.       Ему даже становится неуютно от взгляда Саб-Зиро. Пристальный, нечитаемый. Куай Лянь до сих пор, хотя проводит с ним по несколько часов почти ежедневно, не может понять, что именно происходит за этим ледяным фасадом.       Когда они встречаются с Лю Каном и Томашом в чайной Мадам Бо, Куай Ляну нечего сообщить своему наставнику. Дело продвигается медленно, что раздражает неопределенностью, но бог огня уверяет, что всё в порядке, и дело это не требует спешки.       «Мы должны быть полностью уверены в том, что Би-Хан не станет представлять угрозу своими амбициями».       Куай Лян кивает, но одна мысль не даёт покоя.       «А когда магию хаоса удастся снять, что будет с братом?»       Лю Кан отвечает не сразу, и по его реакции Куай Лян понимает — не будет никакого «потом». Ожидаемо ли это? Он не знает, но чай внезапно кажется горьким.       Томаш переводит взгляд с одного на другого, но не вмешивается. Переписываться они не могут, поэтому все вопросы в Ширай Рю лежат исключительно на нём и Харуми. Названный брат не жалуется, только роняет, что скучает и сердце Куай Ляня болезненно сжимается.       Иногда Лю Кан ненадолго открывает портал в Ширай Рю. Куай Лянь прижимает к себе стройное, сильное тело Харуми. Снова лжёт, что скоро вернётся, хотя на деле не имеет ни малейшего представления, когда это «скоро» наступит.       Если выдаётся свободный вечер, Куай Лянь предпочитает проводить время на тренировочных площадках, даже в одиночестве. Отрабатывать удары можно и с запрограммированным Сектором манекеном. Не так эффективно, как с живым соперником, но лучше, чем статическая мишень. Металлические суставы машины визжат, подстраиваясь под новый темп, стоит Куай Ляну уйти от удара слишком быстро. С последнего апгрейда реакция манекена улучшилась, как и система считывание противника, но искусственный интеллект слишком предсказуем. Для тренировки новичков или оттачивания базы — не более.       На площадке становится тише, но он не обращает внимания. Ровно до того, как на периферии зрения замечает фигуру, оказавшуюся слишком близко для членов Лин Куэй, что предпочитали держать дистанцию.       — Пришли дать совет или хотите занять его место, Грандмастер?       — Посмотрим, насколько будет острым твой язык, когда я с тобой закончу.       Голос Саб-Зиро спокойный, но в нём есть что-то, от чего Куай Лянь медленно разворачивается. Грандмастер в тренировочном костюме, руки сложены за спиной, взгляд направлен прямо на него. Несколько шагов, и он уже в середине площадки. Притихшие воины расходятся, уступая место. Никто не собирается уходить — теперь всё их внимание направлено на двух воинов.       Куай Лянь легко принимает боевую стойку. На какое-то время они замирают друг напротив друга. Воздух вокруг электризуется. Кровь стучит по венам быстрее в предвкушении битвы.       — Без магии, — уточняет Саб-Зиро.       — Она мне не понадобится.       И Куай Лянь срывается с места. Удар. Удар. Уворот. Блок. Блок. Ещё блок. Финт и снова удар. Он прекрасно изучил стиль боя Би-Хана, знает в совершенстве его сильные и слабые стороны, манеру двигаться, ритм движений и боевые комбинации. Но «он» — другой. Первая ошибка, что совершает Куай Лянь, — и едва не поплатился за это, оказавшись на земле в самом начале спарринга — недооценил противника. Но он быстро исправляется — уходит в оборону, выискивая дыры в защите.       Если стиль Би-Хана был яростным и мощным, как внезапный оползень, то этот напоминает буран, что уничтожает всё на своём пути. Методично, расчётливо, чётко. Ещё мастера говорили молодому господину, что для совершенного контроля ему немного не хватало сдержанности. Видимо, в другой таймлайне, Саб-Зиро внял советам наставников.       Куай Лянь вынуждает его сменить темп, сделав выпад, но каким-то образом оказывается прижатым к земле. Рука вывернута, над лицом — холодная тень. Грандмастер наклоняется ближе, удерживая его в захвате, и Куай Лянь чувствует, как перехватывает дыхание.       Толпа одобрительно гудит.       — Сдавайся, — говорит, нет, приказывает Саб-Зиро.       Вместо ответа Куай Лянь бьёт ногой и выворачивается из захвата, отскакивает в сторону. Первый раунд может и за грандмастером, но это ещё не конец.       Он упорно отгоняет скачущие перед глазами моменты битвы. Той последней и, наверное, самой отчаянной и жесткой. У Би-Хана не было цели убить — всё, что им тогда двигало, это желание вернуть брата на свою сторону, пусть даже таким способом. Он не знал, как можно иначе, не умел просто по-другому. Но что в голове у этого Саб-Зиро, можно лишь догадываться. Желание унизить? Узнать, как он когда-то выразился, насколько этот Скорпион хорош? Или убить?       Куай Лянь уходит в сторону и сделав обманное движение, ловко оказывается за спиной Саб-Зиро. Цепляет его ногу, смещает центр тяжести, и наносит удар локтем между лопаток, заставляя податься вперёд. Победа за ним, у грандмастера не хватит времени среагировать. Занесённая для финального удара рука замирает в воздухе. Горло опаляет ледяное острие клинка.       — Мы договорились без магии, — цедит сквозь зубы Куай Лянь.       — Никогда не доверяй своему противнику.       Видимо, понятие честного боя для Би-Хана из любой вселенной — пустой звук.       — Я проиграл.       Саб-Зиро молчит. Клинок всё так же твёрдо упирается в кожу. Давление чуть усиливается. Тёмные глаза провожают стекающую по шее Куай Ляня то ли талую воду, то ли кровь. Отчетливо ощущается уже знакомый запах озона и смолистой хвои с нотками сухой лаванды. Прежде чем пауза подозрительно затянется, грандмастер убирает оружие и отходит в сторону.       — Твои навыки соответствуют уровню мастера. Но одного этого недостаточно для звания, старший офицер.       Куай Лянь смотрит в удаляющуюся спину, игнорируя негромкие перешёптывания вокруг. Он не идёт следом сразу, а отстаёт ровно настолько, чтобы застать грандмастера одного в коридоре.       — Мне не нужно особое отношение, чтобы занять должность.       Грандмастер останавливается, медленно оборачивается. И превращается в его Би-Хана. В голосе звенят стальные, не терпящие возражения, нотки. Суровый взгляд примораживает к месту. Губы сжимаются. На каждом выдохе клубится плотный пар.       — Твоя дерзость не знает границ. Из-за отношения других ты не мог исполнять свои обязанности в полной мере. Обучение новых рекрутов тормозилось, а значит, мы теряли время, которое могли потратить на улучшение навыков основного состава. И раз ты оказался не в состоянии сам исправить это, пришлось вмешаться мне. Какие-то ещё претензии?        Куай Лянь почтительно склоняет голову.       — Мне жаль, я не оправдал вашего доверия, Грандмастер, — произносит он спокойно, смиренно. — Впредь я не допущу такой ошибки.       Секунды в тишине растягиваются в бесконечность. Куай Лянь, в ожидании, изучает пол, чувствуя на себе взгляд Саб-Зиро. Его слова не вызвали ни раздражения, ни возмущения, скорее любопытство. Этот грандмастер может говорить что угодно, только Куай Лянь знает, что он видел, что он чувствовал во время их спарринга и потом, когда холодное лезвие упиралось ему в горло. И это выходило за рамки мер по улучшению состояния их новобранцев.       Выпрямиться он позволяет себе, услышав удаляющиеся шаги.       — И скажи Сектору, чтобы сменила твои подавители. Они слишком слабые.       Смысл слов Саб-Зиро доходит только, когда тот скрывается за поворотом. Откуда ему знать запах Куай Ляня?

***

      Доступа в лабораторию у него до сих пор не было, поэтому оставалось надеяться, что грандмастер не ведёт двойную игру, плетя за спиной Куай Ляня заговоры с Сектором. Впрочем, её поведение намекало как раз на обратное. Куай Ляня вычеркнули из всех списков получающих подавители альф, потому накануне гона пришлось идти в лабораторию напрямую. Плюс, как оказалось, аккумулятор коммуникатора за время его отсутствия сел. Он заранее предупреждает Сектора и когда приходит, она уже ждёт с парочкой ампул. Дальше массивных дверей не пускает.       — Передашь лекарям, — вручает она баночки с жидкостью. — А ведь ты всегда был против технологий в Лин Куэй, прямо как твой отец.       — Кто цепляется за прошлое, хоронит себя в нём. Спасибо.       Задерживаться в компании главного техника нет ни малейшего желания. Сектор протягивает новый коммуникатор. В воздухе нарастает напряжение. Куай Лянь берёт устройство, и тут чужие пальцы болезненно сжимают его запястье. Он понимает: она не отпустит, пока не скажет, что хочет.       Её голос напряжённый, дрожит от едва контролируемых эмоций.       — Думаешь, я не знаю, какие у вас были отношения? Каждый раз, когда мы трахались, с его губ слетало твоё проклятое имя. Сколько сил ушло на то, чтобы залечить рану, оставленную тобою. Слишком много, — тиски её пальцев сжимаются сильней. — Стоило тебе вернуться, как побитой собаке, как он про меня тут же забыл. Я не поверю, что ты или этот напыщенный болван Лю Кан не вмешались в его душу или мозги.       Стоит большого труда не пойти на поводу захлестнувших её эмоций. Смотря в горящие ненавистью глаза Сектора, Куай Лянь спокойно говорит:       — Может, поговоришь с ним сама напрямую?       — Что вы с ним сделали? Он вернулся… иным. Я чувствую. То, что мы хотели для Лин Куэй и его будущего величия теперь не имеет для него значения.       — Не драматизируй. Би-Хан зациклился на власти. Всё, что он делал, это видел кругом врагов. За это и поплатился. Он изменился, когда Лю Кан излечил его. Осознал свои ошибки.       Произнеся это вслух, приходит осознание, он впервые говорит то, что думал о брате, но не решался признаться даже самому себе.       — Он не изменился. Это не Би-Хан!       — Осторожнее, Сектор, — теперь уже рука Куай Ляня сжимает её кисть, — или я могу воспринять твои слова как попытку мятежа.       Несколько секунд она ещё изучает его лицо, но затем отпускает. Если его слова и убедили её, то лишь немного.

***

      Постепенно он изучает нового Саб-Зиро, его вкусы, привычки, манеры, особенности. Пишет медленней Би-Хана, но почерк аккуратнее. Губы поджимает редко. Когда слушает, склоняет голову чуть на бок, если чем-то недоволен — смотрит прямо, не моргая, а задумавшись — задерживает дыхание. Как-то раз Куая Лянь застал его с миской пряной лапши. Би-Хан ненавидел острое.       Он не знает, как относиться к этим мелким, но важным деталям. Глаза отмечали несоответствия, и какие-то вещи Куай Лянь находил даже занимательными. Встречи в приватной комнате ужинов становятся чуть более оживленными, если споры и препирательства можно назвать неформальным общением. Между делом они говорят о погоде, философии боя, слухах, принесённых разведчиками. И, что было однозначно приятно — это то, что Саб-Зиро интересует мнение Куай Ляна. Не для проформы, потому что грандмастер не будет тратить время на бесполезные глупости, а ему действительно важно, что думает Куай Лянь по тому или иному вопросу.       В какие-то моменты границы между двумя людьми почти стираются. Комментируя слова Куай Ляня, грандмастер украдкой, будто забывшись, улыбается, но тут же меняет выражение на привычно-нейтральное. Один миг, оставшийся незаметным для других, но не для Куай Ляня. Он не помнит, когда видел улыбку на лице брата. Может, когда сам гордо щерился, демонстрируя как ловко получилось сбить бамбуковой палкой высоко висящую пару яблок. Ямочки на щеках, делавшие лицо брата по-мальчишечьи молодым, давно стёрлись из памяти.       Но вспомнить это приятно.       В расписании всё чаще появляются спарринги. И не только с другими мастерами. Иногда по вечерам они с грандмастером занимают дальнюю площадку или даже идут в храм. Там, среди десятков зажжённых свечей, запахов раскалённого песка, воска, ладана и мускуса тени пляшут по стенам, вытягиваясь, словно наблюдатели. Тишина здесь особенная — наполненная не пустотой, а дыханием, движением, затаённой силой. Здесь даже удары кажутся приглушёнными, будто храм впитывает их в себя, не позволяя внешнему шуму нарушить этот хрупкий мир.       Порой между ними только звуки дыхания, ступней, скользящих по циновке, и резкие, отточенные удары. Но в этих молчаливых спаррингах Куай Лянь начинает улавливать что-то большее, чем просто тренировку.       После этого он знает, заснуть скоро не удастся. Успокаивающие благовония, расслабляющая поза, отпечатанные на подкорке медитативные мантры, призванные успокаивать духовное и физическое тело, работают плохо. Усмирение плотских влечений, как и вообще любых, — основа обучения в Лин Куэй, база, которую проходят все начинающие воины без исключения. Регулярные гоны контролируются медикаментозно, всё остальное — напрочь вытравливается, создавая из них идеальные машины для убийств. Им с Би-Ханом либо повезло, либо их прокляли за прегрешения в прошлых жизнях — у них сохранились порочные влечения. Вернее, Би-Хану удалось умело пробудить это в, ни о чём поначалу не подозревавшем, младшем брате.       Куай Лянь полагал, что тело уже перестало помнить, что такое чужие прикосновения. Но после тренировок, он ощущает, как мышцы ноют не только от нагрузки, а кожа, привыкшая к боли, начинает жаждать её. Кулаки нового грандмастера бьют точно, ощутимо, захваты до искр из глаз выкручивают суставы, дыхание выжигает и без того горячую кожу. От одного только воспоминания об этом сводит болезненно-сладкая судорога. И пусть Куай Лянь твердил себе, что это не его Би-Хан, тело, годами приученное к грубым ласкам брата, предательски отзывалось желанием, которое он так и не научился полностью контролировать.       

***

      Работа Куай Ляня и вправду стала проще. С новой должностью другие воины и мастера охотнее идут на контакт. Более высокий доступ к ресурсам немного развязывает руки, позволяя углубиться в жизнь клана. Теперь в его распоряжении база данных тренировок и тактик, куда загружаются отчёты, видео с боёв, рекомендации по улучшению навыков, и автоматизированное управление ресурсами, где удобно отследить поставки, техобслуживание, распределяя силы. Ему все чаще самому хочется не столько покинуть стены Лин Куэй, сколько развеяться, ощутить, как подскочит адреналин в битве, сделать то, ради чего его лепили всю жизнь.       Грандмастер упорно не отпускает его далеко от себя, будто не доверяя. Даже не возглавить миссию, а пойти в составе с другими воинами.       «Ты ведь сам сказал, что одной техники мне недостаточно, чтобы получить ранг мастера».       Он едва сдерживает улыбку, видя, как тяжелеет взгляд Саб-Зиро при упоминании его же собственных слов.       Миссия им вскоре предстоит. Правда, не та, на которую рассчитывал Куай Лянь.       О том, что у Лин Куэй проблемы, он узнает случайно — застав главного лекаря с Сектором в кабинете Грандмастера. Оказалось, несколько часов назад их конкурирующий клан из Арктики — Тенгу — заявил, что в составе подавителей добавлено нечто их собственного производства, что при определённых условиях активизируется, убивая альф, которым уже вкололи состав. Как в подавители мог попасть чужеродный элемент — не уточнялось, но Сектор подтвердила, что обнаружила лишний компонент, чью природу ни она, ни главный лекарь установить не смогли.       Противоядие, разумеется, у Тенгу имелось и стоило дорого: кусок территории с ресурсами на северо-востоке, плюс, магическая защита Лин Куэй — начиная от многоуровневых заклинаний до системы контроля за ними. Всё это предстояло доставить в разрушенный храм Девяти Ветров, расположенный в сердце долины Хулун-Буйр.       Сроки на выполнение смехотворные — два дня. Учитывая, что между Лин Куэй и местом встречи лежало около ста пятидесяти километров заснеженной степи, времени на выяснения правдивости угроз не оставалось.       В будущую группу уже входило пятеро опытных мастеров, боевой лекарь и двое заклинателей. Слуги активно укладывали провизию и снаряжение на лошадей.       Но было ещё одно требование Тенгу, о котором Куай Лянь узнал, лишь зажав в угол одного из воинов, назначенных на миссию.       Грандмастер явно собирался хранить задание в тайне, в особенности, от ушей Куай Ляня. Трудно было поверить, что Саб-Зиро просто избегает риска, скорее — что-то задумал. Возможно, встречное предложение по сотрудничеству или сделку, которая пойдёт вразрез с нынешней политикой Лин Куэй — и снова поставит под угрозу Земное Царство.       — Исключено.       Грандмастер возводит двухметровую ледяную стену, словно физическое воплощение безапелляционного решения: никаких возражений. Он первый выходит в безлюдный коридор. Сжав зубы, Куай Лянь следует за ним.       — Они требуют двух членов правящей семьи.       Грандмастер не сбавляет шаг, не поворачивает головы.       — Сейчас нет времени выяснять, как к тебе попала информация. Но это ничего не меняет. Ты остаёшься.       Куай Лянь прибавляет шаг. Держится чуть позади и левее — не из-за почтения, а чтобы видеть профиль Саб-Зиро.       — Но это ловушка.       — Очевидно.       — А если их угрозы не пустой блеф? Мы не можем рисковать.       Он едва не врезается в грандмастера, так резко тот останавливается.       — Я больше не подвергну тебя риску. — Саб-Зиро делает шаг вперёд. Они настолько близко, что Куай Лянь буквально ощущает на лице морозный пар, вырывающийся из-под маски грандмастера. — Ты никуда не идёшь. Это приказ.

***

      Позывной Тундра Куай Лянь заслужил не за красивые глаза, хотя не обошлось и без их влияния.       Когда речь заходит о маскировке — ему не было равных. Природная ловкость не раз помогала на миссиях, где требовалось незаметно проникнуть во вражеский тыл, особенно при передвижении на открытой местности с возможностью спрятаться в складках рельефа.       Он прекрасно знает территорию и уверен: группа Саб-Зиро двинется через предгорья Большого Хингана, огибая открытые степи. Затем перейдут вброд Аргунь. Грандмастер будет гнать лошадей, чтобы успеть к назначенному сроку, но скорее всего сделает стоянку в долине озера Далайнор. А там еще пара километров до нужного храма.       Выбранный же Куай Лянем путь короче, но опаснее. Он относительно быстро минует замерзшие болота реки Керулен, но вот в ущелье Шилен-Гол пришлось задержаться — оборвался трос, пока он взбирался наверх. Спустя почти двое суток без отдыха, спустившись с каньона Шеньшань, он обнаруживает чуть выше по склонам отряд грандмастера. Оставаясь незамеченным, наблюдает, как они оставляют лошадей и расходятся в разные стороны. Куай Лянь догадывается: Саб-Зиро приказал незаметно окружить место встречи и подойти к нему максимально близко.       Он поднимается выше, где хорошо виден сам храм и его окрестности, достает визор теплового зрения. Тактика работала — то тут, то там действительно притаились враги, которых их воины незаметно убирают.       Неужели это вся ловушка, которую устроили Тенгу для самого Грандмастера Лин Куэй? Было бы обидно, если бы внутри не кричало о том, что это не всё.       К тому времени, как Куай Лянь спустился, Би-Хан с группой воинов уже входит внутрь, предусмотрительно оставив двух человек снаружи.       Отголоски мощной магии чувствуются до того, как ловушка захлопывается: его касается волна инородной энергии, защитные амулеты, повязанные на руке, потрескивают. Куай Лянь бежит к руинам, которые охвачены переливами сине-зеленых языков пламени. Взбирается на верхний ярус храма по останкам внешней стены и ныряет внутрь под крышу. С балок открывается полная картина: Саб-Зиро, как и остальные воины Лин Куэй, обездвижены магической печатью, наложенной заранее вокруг храма. Облачённых в оранжевую форму членов Тэнгу насчиталось около двадцати.       Безошибочно вычислив заклинателя, Куай Лянь подвешивает его кусаригамой и противовесом оказывается внизу. Контроль печати ослабляется настолько, что лин куэйцы могли освободиться. Куай Лянь вмиг оказывается окружён вражескими воинами. Ничего сверх того, с чем он привык сталкиваться — Тенгу опасные, но не более чем некоторые представители Внешнего Мира. Он успевает убить двоих, прежде чем чувствует, как спину обдает ледяным облаком. Саб-Зиро врывается в гущу его битвы, мгновенно стягивая на себя всех противников. Всаживает пальцы в горло ближайшего к Куай Ляню врага — и рвёт его, как мокрую ткань. Перехватывает меч другого голой рукой — и металл вместе с плотью разлетается прозрачными крошками. Ледяной клинок вспарывает живот третьего, орошая кровью разбитые плиты.       От расчётливого воина, которому он проиграл спарринг, ничего не осталось. Только бесконтрольная, всепоглощающая ярость. Лица удивлённых врагов замирают, когда грандмастер методично, чётко, не колеблясь вырывает хребты. Этот Саб-Зиро не защищается, не сражается, потому что его вынудили, или в этом была необходимость. Нет, его цель одна — уничтожить. Куай Лянь понимает это, когда смотрит в раскалённые злостью глаза, устремлённые прямо на него. Сердце пропускает удар. Он — причина гнева.       Саб-Зиро движется бесшумно, как шторм, обрушиваясь на противников со всей мощью, даже не пытаясь сдерживаться. Ни единого выжившего, если оказался в его поле зрения. Только чудом ему под руку не попадают свои же.       «Как дикий зверь, защищающий потомство», — почему-то проносится в голове Куай Ляня. Он не раз сражался в бою с Би-Ханом, не раз прикрывал ему спину, и тот делал то же самое. Их взаимодействие напоминало смертельный танец, где каждый безукоризненно знал движения и всегда мог подстроиться под ритм другого. Но сейчас ему ничего не остаётся, кроме как прикрыть грандмастера. Пытаться подстроиться — равносильно идти против лавины.       Воины Тенгу один за другим оседают на каменные плиты, кровь стекает в трещины в полу. Куай Лянь тяжело выдыхает, сжимая пальцы на окровавленной кусаригаме. Все воины Лин Куэй в порядке. Один из них перевязывает рану на руке, около второго раненого медик.       Тяжёлые шаги быстро приближаются, гулко отскакивая от стен храма.       — Ты… — Голос грандмастера разносится раскатом перед бурей.       Куай Лянь не успевает сказать что-то в ответ, прежде чем его хватают за воротник и толкают спиной в ближайшую колонну. От удара из лёгких выбивает воздух, но он даже не пытается вырваться.       — Что ты тут забыл? — с него грубо срывают капюшон и маску.       Пальцы, сжимающие воротник его формы, дрожат. Не от страха. Не от слабости. От ярости. Ещё немного, и, вопреки магии, у Саб-Зиро вместо клубов пара изо рта вырвется пламя.       На языке крутится с десяток причин, которые он может выплюнуть, начиная от саркастичных до таких же резких. Но глядя в наполненные болезненной яростью тёмные глаза и глубоко вдыхая горькую хвою с почти электризующим озоном, единственное, что он может выдать, это:       — Я не мог иначе.       Саб-Зиро отталкивает его от себя, будто замарал руки, и делает шаг назад. Резко вдыхает, борясь с диким желанием разбить Куай Ляню пару костей.       Один из врагов, прямо под колонной, ещё шевелится, кашляет, выплёвывая на когда-то оранжевую форму кровь.       — Это она всё спланировала, — хрипит он, но договорить не успевает. Сапог с чавкающим звуком опускается ему на голову, раздавливая череп и мозги.       На этот раз голос Саб-Зиро глухой, будто выносящий смертельный приговор.       — Ты ослушался моего приказа.       Куай Лянь хочет сказать, что он вообще-то давно не его Грандмастер, но будто под давлением ледяной руки, склоняет голову.       Шторм не утих — разговор ещё не окончен.       Пока их группа молча возвращается на место, где оставили лошадей, Куай Лянь думает о том, как раньше не замечал, что Саб-Зиро альфа, и почему улавливал его запах лишь изредка, в определенные моменты. Зачем подавлять его в клане, где омеги обитают лишь в одной части комплекса, и все слуги — беты?       Он украдкой поглядывает на профиль грандмастера, будто пытаясь залезть тому в голову и найти в очередной раз ответы на все вопросы. Ему не хватило и всей жизни, проведённой рядом с Би-Ханом, чтобы узнать его по-настоящему. Что уже говорить о том, кого он знает лишь четыре месяца.       Но сегодняшний бой добавил в его копилку знаний кое-что новое.       Куай Лянь всегда знал, на что способен Саб-Зиро, но никогда прежде не видел его в таком состоянии. Гнев… обжигающий, неудержимый. Это не было обычным проявлением злости. Это был инстинкт, который прорвался наружу — безжалостный, убийственный.       В тот момент, когда их взгляды с Саб-Зиро пересеклись, помимо узнавания и ярости там было нечто иное. Знакомое лишь по двум эпизодам из жизни: первый — ещё юный Би-Хан случайно ранит его ледяным клинком, и второй — Куай Лянь впервые неосознанно призывает огонь.       Он больше никогда не видел в глазах брата страха. До сегодняшнего дня.       Когда они выходят из портала, Лин Куэй уже горит в вечерних огнях. За нарушенный прямой приказ — тем более при свидетелях — понести суровое наказание придётся, но об этом Куай Лянь предпочитает не думать. После двух суток без сна и отдыха единственное, что хочется, это смыть с себя дорожную пыль, грязь, кровь и лечь спать. Утренние тренировки никто не отменял.       Проходя по коридору уже в свои покои, замечает полоску света в кабинете Грандмастера. Выставленная перед дверями охрана мягко намекает, что сегодня Саб-Зиро не в настроении принимать гостей. Но когда это останавливало Куай Ляня? Отпущенные им воины брату и правой руке главы клана перечить не смеют.       Саб-Зиро он находит дальше в своих покоях. Сидя в кресле, с разорванной до бедра штаниной, пытается зашить рану. Остановил кровотечение льдом. Разумеется, пойти к лекарям ниже его достоинства. Даже с расстояния видно — рана длинная и глубокая. Кожу нужно стянуть, но одной рукой выходит скверно.       — Я тебя не звал.       Грандмастер не смотрит даже в его сторону, полностью сосредоточив внимание на ноге. Куай Лянь окидывает взглядом место, где не был уже больше двух с половиной лет. Вопреки ожиданиям, он почти ничего не чувствует. Знакомая обстановка, и хоть у нового грандмастера нет ничего личного, он понимает, покои принадлежат другому человеку. Мелочи, что сразу не бросаются в глаза, но воспринимаются мозгом неосознанно, будь то небрежно брошенная книга на идеально заправленную кровать или пустые чайные чашки, которые наполняются не слугами.       Опуститься на колени между широко разведённых ног одновременно привычно и ново. Куай Лянь забирает у Саб-Зиро костяную иглу с пропитанной травами шёлковой нитью, приступает к работе. Руки уверенно стягивают кожу, вонзают иглу. Он делал это сотни раз, на себе, на других, на Би-Хане, но сейчас ощущается иначе. Может дело в позе или в близости к телу, запах которого помнится слишком хорошо.       Пальцы Саб-Зиро на удивление осторожно, будто извиняясь, касаются его шрама — уродливого напоминания прошлого.       — Кто?       — «Он».       Куай Лянь уже не удивляется насколько легко и естественно слетает ответ.       Ему аккуратно убирают за ухо упавшие на глаза пряди, и Куай Лянь едва не ластится. После купален волосы свободно лежат по спине и плечам. Не подобающий вид для воина Лин Куэй, но он не думал, что под покровом ночи зайдёт ещё куда-то кроме своих покоев.       Или думал…?       Он касается кожи бедра, когда в этом нет необходимости. Будто невзначай мажет, вдевая иглу, будто невзначай задерживается, вытягивая её. И чем выше поднимается, чем длиннее становится аккуратный плотный шов, тем больше Куай Ляню хочется прикоснуться губами к прохладной коже, а затем кончиком языка провести по затянутому нитями шраму, стежок за стежком. До самого верха, там, где он знает, грандмастер не такой холодный.       Всё это время Саб-Зиро не двигается. Не дёргается ни один его мускул или мышца. Запах остаётся нейтральным. Абсолютный контроль над телом — впрочем, меньшего ждать не приходится. Но Саб-Зиро всё ещё из плоти и крови, а Куай Лянь находится непозволительно близко к телу, чтобы не отметить, как исходящий от него холод становится чуть плотнее, а пауза между вдохом и выдохом затягивается ровно на секунду дольше.       И когда его пальцы чуть задевают место ближе к паху, он с замиранием слышит приглушённый стук зубов.       Будто грандмастер одёрнул себя за поводок.       Будто ещё чуть-чуть, и этот поводок лопнет.       Последний стежок полностью закрывает рану. Куай Лянь наклоняется, разрывает зубами нить, почти носом касаясь ткани штанов в паху.       Поводок обрывается.       В одно мгновение его хватают за волосы. Куай Лянь не сопротивляется, спокойно запрокидывает голову. Да, грандмастер может контролировать мышцы, реакции тела, дыхание, энергию ци — всё. Но почему тогда Куай Лянь жадно упивается эмоциями, что видит в тёмных от возбуждения и злости глазах.       — Ты провоцируешь меня, Куай Лянь?       Это впервые, когда Саб-Зиро произносит его имя.       — Возможно, — он и не пытается скрыть откровенную дерзость в голосе.       Короткие ногти будто в раздумье царапают кожу головы. Борется с собой.       И Куай Ляню нравится, как он проигрывает.       Нужно лишь ещё немного подтолкнуть, чтобы у него не осталось и сомнения: всё, что происходит, не случайность или стечение обстоятельств, не постыдное недопонимание.       Чтобы у Би-Хана не было выбора.       Куай Лянь делает то, чего так жаждал. Чуть наклоняется вперед, ощущая, как приятно-больно натягиваются волосы, и касается губами туго переплетенных нитей поверх раны. Затем ещё раз, чуть выше, и ещё. Он неотрывно наблюдает, впитывая все изменения, что отражаются в глазах Би-Хана. Почти заполнившие радужку чёрные зрачки, тяжелый, оседающий на языке запах. Куай Лянь абсолютно уверен: Би-Хан хочет его так же сильно, как и он его.       Резкий толчок — и он взлетает вверх. Не сопротивляется, когда руки перехватывают талию, уверенно сжимают, помогая усесться. Морозное дыхание касается шеи. Куай Лянь двигает бёдрами так, чтобы чувствовать под ягодицами чужое возбуждение.       Би-Хан медленно проводит ладонью вверх по его спине. Пальцы сжимают ткань. Теперь он смотрит не только в глаза, на губы, на шею, где под кожей чётко бьётся пульс.       Куай Лянь наклоняется вперёд, но Би-Хан перехватывает его за челюсть. В миллиметре от чужих губ приоткрытый рот Куай Ляня выдыхает едва слышное «брат». Но так никогда и не касается желаемого.       — Ты ведь не меня хочешь, верно? — тихо произносит Би-Хан, твёрдо глядя ему в глаза. — «Его».       Будто выплюнул яд в лицо.       Куай Лянь не пытается вырваться из крепко держащих его пальцев.       — А видишь ли ты во мне что-то большее, чем искупление своей вины?       По лицу Би-Хана Куай Лянь понимает — слова попали в цель. И пусть то, что сказал сам Би-Хан, неприятно жжёт, он рад, что наконец-то высказал это.       От былого возбуждения, прожигающего всё внутри, не остаётся и следа. Куай Лянь молча накладывает поверх шва бинт — к утру всё затянется. Би-Хан встаёт у окна, видимо о чём-то крепко задумавшись, и отчаянно не хочется оставлять его так. Впрочем, причин задерживаться в покоях грандмастера нет. То, что он своевольно находится здесь в такое время — уже против всех правил.       — Мы должны были вернуть артефакт. Нагнали воров у Янцзы, но у тех оказались заложники. Я приказал тебе… — Би-Хан осекается, и на секунду замолкает, чтобы затем продолжить, — Куай Лянь должен был прикрыть отход, но хотел в первую очередь спасти людей. Я не позволил. А он никогда не оспаривал моих решений. В отличие от тебя.       Куай Лянь оказывается по правую руку от него. Сбоку видно, как челюсть Би-Хана напрягается. Мышцы на бицепсе застывают жгутами-канатами. Он касается их кончиками пальцев, чувствуя, как под подушечками бьётся жилка. Скользит вдоль энергетических меридианов, посылая в точки лёгкий заряд магии, совсем немного, чтобы растопить застывшие в вечной мерзлоте напряжение и боль.       Цюй-чи.       — Один из ублюдков заметил его группу. Его сразу устранили, но было поздно.       Чи-цзэ.       — Все силы противник кинул туда. Его отряд буквально смели.       Би-няо.       — У брата не было шанса.       Цзянь-юй.       Куай Лянь чувствует, как корка льда неподатливых мышц даёт трещину. Губы касаются прохладной кожи. Прокладывают невесомую дорожку до точки цзяньцзин.       — … Прости меня.       Кого в этот момент видит перед собой Би-Хан, Куай Лянь не знает, но и не важно. Он кладёт щёку на плечо, становится ближе, так чтобы Би-Хан чувствовал его тепло. Брат находил их контраст температур успокаивающим. Хотя никогда не признавался в этом вслух.       Ко всем нарушенным за одну ночь правилам добавляется ещё одно: Куай Лянь остаётся в покоях грандмастера, и уходит до того, как начнут суетиться слуги.

***

      Встречи в чайной мадам Бо воспринимались точками прогресса в его бесконечно длинной миссии. Если обычно вид улыбающегося Томаша и обнадеживающего Лю Кана придавали ему сил, надежду, что совсем скоро он покинет Лин Куэй и вернётся к своей привычной, настоящей жизни, то теперь уверенности такой нет. Когда он перестал интересоваться делами Ширай Рю? Когда с облегчением услышал, что к Харуми начали заглядывать ухажёры и Томашу приходится чуть ли не силой их выпроваживать? Когда начал планировать, чем заняться по возвращению в Лин Куэй?       Он мог бы уже десятки раз закончить миссию, ответив на главный вопрос. Но Лю Кан не торопится его озвучивать, а Куай Лянь не торопится ему напоминать.       Неохотно грандмастер назначает ему задания. Сначала в группах с опытными воинами, а затем, когда убедился, что Куай Лянь не собирается так просто расставаться с жизнью, одиночные.       Теперь, когда Лин Куэй взял снова курс на защиту Земного Царства, а не наращивание мощи, опасностей становится будто больше: устранения глав вражеских группировок, что появляются словно сорняки после весеннего дождя, разведывательные миссии, тактические диверсии, перехват ценного груза. И каждый раз Би-Хан напоминает:       «Возьми коммуникатор и портальный камень».       И Куай Лянь уже почти не закатывает глаза.       Иногда появляются дела, которые требуют непосредственного участия грандмастера: будь то переговоры, или особые миссии. На одну из таких он ушёл на несколько дней в компании Лорда Рейдена в свой таймлайн, и вернулся издёрганным, нервным и раздраженным. Его настроение, словно тень, легло на весь Лин Куэй: рекруты шептались, а старшие воины избегали лишних вопросов. К тому же, Куай Лян замечает незначительные изменения в запахе, свидетельствующие о скором гоне.       С каждым днём напряжение опасно нарастает: Куай Лянь лишний раз старается не трогать взвинченного грандмастера, считая, что лучше дать ему время прийти в себя. Но сдержанность только накаляет обстановку — Би-Хан срывается на рекрутах, молчит дольше обычного, огрызается без повода, в бою ведёт себя жестче, чем нужно.       И чем дольше Куай Лянь наблюдает за этим, тем сильнее его охватывает предчувствие. Мысль, что настанет день, когда Би-Хану придётся вернуться в свою временную линию, приходится гнать всё чаще. От неё горло сжимается плотным кольцом.       Куай Лянь поджидает его в коридоре, ведущем к покоям. Би-Хан настолько раздражён, что уже на ходу срывает с себя верхнюю часть формы. Попадающиеся на пути слуги прячут взгляды и съеживаются, словно под ударами плети. Проходящие воины стараются миновать грандмастера как можно быстрее — он кого-то из них едва не прибил на тренировке. Когда Би-Хан уже подходит к покоям, Куай Лянь выходит из тени и перекрывает ему путь:       — Если тебе нужно кого-то избить, я здесь.       Би-Хан отвечает мгновенно, будто только и ждал повода.       — Через пять минут в закрытом зале.       Сталь в его тоне обещает бой, где он не станет сдерживаться.       И вскоре Куай Лянь в этом убеждается.       В личной тренировочной комнате грандмастера было нечто крамольное. В ней Куай Ляню бывать приходилось часто, особенно в период освоения магии огня. Вместе с Лю Каном часами он учился контролировать непокорный огонь и затем умело использовать его формы. Укреплённые стихийными печатями стены по всему периметру делали пространство идеальным для отработки магии.       Это было одно из немногих мест в крепости, куда Сектор не поставила камеры и датчики. Полная изоляция. Доступ сюда имели лишь члены правящей семьи. Как только за спиной щелкал механизм тяжелой укрепленной двери — захлопывалась ловушка, куда жертвы загоняли сами себя.       К тому моменту, как нога Куай Ляна ступает на циновку, Би-Хан уже ждёт его. Натянутый как струна, напряженный как раскаленная пружина. От него горячими волнами исходит горьковато-электризованный запах феромонов, и стоит Куай Ляню подойти ближе, как они начинают давить сильнее. Где-то сверху тихо гудит автоматическая система очистки воздуха.       Они не тратят время на традиционные приветствия, поклоны и расшаркивания — сразу бросаются в бой. Би-Хан обрушивает стихию, безумную, дикую и неконтролируемую. Ей нельзя сопротивляться — утащит на самое дно. Только уходить в сторону, надеясь, что в итоге запас энергии все-таки иссякнет. Куай Лянь давно не видел его в таком состоянии. Нечто похожее было тогда, в Храме Девяти Ветров. Возможно, именно так ощущали себя те, кому не посчастливилось в тот день оказаться на пути Саб-Зиро.       Кулаки, ступни, колени и локти, ледяные клоны, копья, цепи и кинжалы. Грандмастер будто в самом деле заманил его сюда, чтобы похоронить без свидетелей. Мощь Би-Хана невероятна, но, поставив все на атаку, он совершенно не заботится о защите, чем умело пользуется Куай Лянь. Ловко уворачивается, отскакивает, при этом не забывая укусить то огнем, то кусаригамой, будто дразня, и Би-Хан звереет еще сильнее.       — Не смей играть со мной.       В одно мгновение тактика боя меняется. Би-Хан сокращает дистанцию и оказывается так близко, что Куай Лянь едва успевает уйти из-под атаки. Теперь он действует точнее и быстрее. Удар едва не прорывает блок, прокатывается волной по костям. Куай Лянь отступает — ещё шаг, ещё. Би-Хан давит, загоняет в тиски. Удары сменяются на подсечки, захваты, рывки, броски. Всё — чтобы лишить Куай Ляна возможности двигаться. И он позволяет. Потому что каждый раз, когда Би-Хан опрокидывает его на пол, выкручивает суставы, удерживает в захвате, он прижимается чуть сильнее, чуть дольше, чуть теснее, чем нужно. Густой запах феромонов обволакивает, затуманивает сознание. Сгиб локтя сдавливает горло, полностью перекрывая доступ кислорода. Спина упирается в твёрдую стену. Чужое дыхание обжигает висок.       — Ты так и не сменил подавители.       Куай Лянь позволяет сжать горло сильнее, до ярких пятен перед глазами и горящих легких. Он заводит руку, просовывает её между ягодицами и Би-Ханом. Сжимает пульсирующую твёрдую плоть.       — Альфам они ни к чему.       Удар локтем в живот, и он свободен. Би-Хан обнажает острые клыки, угрожающе рычит. Они снова сталкиваются, и снова между ними не останется ни расстояния, ни воздуха. Напряженная до предела атмосфера каким-то образом становится ещё тяжелее. Стоит появиться искре — как всё полыхнет жаром, на который не способен даже огонь Скорпиона. Звуков вокруг нет, только их дыхания, будто зал замер в ожидании неизбежного. Весь их спарринг — спарринг ли? — всего лишь прелюдия, и оба это хорошо понимают.       Би-Хан ловит Куай Ляна за предплечье, тянет на себя — и в этот раз тот не успевает вырваться. Мгновение, мир переворачивается, и он оказывается прижатым к полу. Би-Хан нависает сверху. Руки стискивают запястья, а ноги — бёдра. Куай Ляну некуда бежать. Он и не собирался.       — Лжёшь, — угрожающе выдыхает Би-Хан ему куда-то в шею, громко тянет воздух. — Корица и сандал — они сводят с ума. Почему я всегда чувствую твой запах?       Уголки губ Куай Ляная растягиваются в улыбке. Ну конечно, по-другому и быть не могло. Их связь — нечто большее, чем создавшие их титаны и даже старшие боги, не имеющая объяснения ни в одном из миров.       — Может, потому что я чувствую твой?       Он слегка поворачивает голову, и в момент, когда их взгляды встречаются, Куай Лян понимает — вот она, точка невозврата. Губы Би-Хана прохладные, жадные. Он целует так, будто хочет высушить Куай Ляна до дна после проведенных нескольких лет в пустыне без капли влаги. Словно хочет забрать у него не только воздух, но и остатки контроля. И Куай Лянь отвечает ему так же страстно. Из его головы мгновенно испарилось всё: Харуми, Ширай Рю, лежащий в саркофаге Нуб Сайбот, миссия в Лин Куэй. Это перестало иметь значения, оставшись где-то в другой жизни.       Его никто так не целовал: надрывно, требовательно, но одновременно осторожно. Би-Хан отпускает его запястья, ведёт рукой по груди. Вопреки ледяной магии, прикосновения обжигают даже сквозь ткань. Куай Лянь цепляется за его шею, притягивает ближе, углубляя поцелуй, хотя они едва не пожирают друг друга. Будто желая доказать ему или себе, что всё это реально. Би-Хан рычит ему в рот, опускается вниз к скуле, к линии челюсти, к шее. Еще ниже. Его укусы больно-сладкие. Через пару часов тело украсят с десяток полукруглых с кровавыми подтеками отметин и синюшных засосов. Он не останавливает Би-Хана, позволяя тому рисовать на теле всё, что вздумается.       В момент, когда зубы надрывают кожу, бёдра Куай Ляна непроизвольно дёргаются вверх, прижимаясь к паху Би-Хана. Извиняясь, тот зализывает рану, собирая выступившую кровь.       От концентрации феромонов сознание пьянеет. Куай Лянь запрокидывает ногу на талию Би-Хана. Тот не сразу поддается, но всё же падает на спину, и они меняются местами. Тёмные глаза грандмастера вспыхивают хищным светом.       — Уверен, что справишься? — произносит он, сжимая бёдра Куай Ляна.       Куай Лянь медленно скользит ладонями, раскрывая тренировочный жилет. Ведёт вниз по напряженным мышцам, оставляя горячий след. Впивается ногтями в пресс, царапает кожу.       — У меня большой опыт.       Не теряя времени, Куай Лянь наклоняется, губы касаются острых скул, спускаются ниже. Ловит пульс под челюстью, прихватывает зубами кожу, а когда раздается недовольное шипение, вдавливает бёдра. Би-Хан стонет — хрипло, низко, так, что у Куай Ляна внутри все сжимается. Их разделяют несколько слоев ткани, и как же хочется их испепелить.       Расстегнуть застежки, ослабить пояс занимает пару секунд. Пальцы Куай Ляна обхватывают член Би-Хана. Такой же прохладный, как и тело. Он нежно размазывает смазку по стволу, опускается до самого основания, чуть сжимает, царапает тяжелые яички. Движения почти механические: он знает, как любил брат, знает, где нажать, где замедлиться, а где ускориться, чтобы у грандмастера сбивалось дыхание, совсем чуть-чуть. Он водит большим пальцем под головкой, но привычного отклика не находит. Так даже интереснее: ему предстоит заново узнать тело Би-Хана.       Член заметно подёргивается в руке, когда Куай Лянь приспускает свои штаны, собирает смазку и заводит руку назад. Растягивал он себя в последний раз давно. Но плевать. Он до дрожи хочет Би-Хана. Готов к боли — выдержит.       Один, второй палец с усилием проникают внутрь. Би-Хан приподнимается, расстёгивает форму на Куай Ляне, обнажая разгорячённую кожу. Куай Лянь вздрагивает, когда чувствует внутри себя чужие пальцы. Третий, и почти сразу четвертый.       — Я мог бы догадаться раньше, что ты альфа — слишком дерзкий для омеги.       Рука хватается за горло под челюстью.       — Слишком своевольный.       Чужие пальцы подстраиваются под его ритм, растягивают и толкаются внутрь, задевая то, от чего Куай Лянь закатывает глаза и откидывает голову, чем Би-Хан тут же пользуется, прижимаясь губами к возбужденным соскам.       — Би-Хан, — имя срывается с губ дрожащим выдохом.       Грандмастер улыбается. Хитро, злорадно даже.       Он давит на затылок Куай Ляна, ловит губами тяжелые вздохи, продолжает растягивать пальцами, доводя Куай Ляна до оргазма.       Его тесные стенки сжимаются. Тело от паха до пальцев ног пронзает сладостный разряд, и он глухо кончает, потому что его рот Би-Хан накрыл своим, глотая стоны. Густая сперма пачкает ткань, их животы, достает даже до груди.       Оргазм чуть расслабляет мышцы, но задницу всё равно разрывает жгучая боль, когда внутрь проникает крупная головка. Куай Лянь опускается медленнее, чем хотел, и быстрее, чем нужно. Руки Би-Хана крепко держат за бёдра, контролируя движение и себя. Их взгляды встречаются, и на какой-то миг Куай Лянь видит в почти чёрных от возбуждения глазах нечто большее, чем просто желание. Член растягивает неподатливые мышцы, не предназначенные для принятия в себя ничего, кроме редких медицинских приспособлений. Но как же приятно снова ощущать чувство наполненности.       Выдохнув, Куай Лянь опускается до конца.       Би-Хан запрокидывает голову, рычит сквозь стиснутые зубы. Пальцы на бёдрах впиваются в плоть, оставляя следы ногтей.              Куай Лянь не дает времени привыкнуть им обоим, сразу начинает двигаться в рваном ритме. Бёдра Би-Хана резко встречаются с его, больно, жестко, безумно сладко — идеально. Выбивавшиеся волосы прилипают ко лбу. Влажное дыхание в ключицы только ещё больше раскаляют кожу.       Он обхватывает плечи Би-Хана и стонет, кладя голову ему на плечо. Каждый толчок — словно сладкий электрический разряд по всему телу. Он тянется к члену, зажатому между животами, но Би-Хан отталкивает его руку, накрывает напряжённую плоть мозолистой, холодной ладонью. Куай Лянь резко сжимает его внутри. С губ грандмастера срывается короткий, прерывистый стон и тут же обрывается. Би-Хан морщится, сжимая челюсть, будто злясь на себя за несдержанность.       Рывок — и вот уже Куай Лянь оказывается на спине. Его ноги широко разведены в стороны так, что мышцы сводит судорогой. Постыдная поза, но от того он возбуждается сильнее.       Би-Хан трахает его жестко, глубоко, будто намереваясь навсегда остаться в его теле. И Куай Лянь был бы совсем не против. Он вздрагивает, когда видит тяжелый, пронизывающий до костей взгляд чистого, концентрированного удовольствия.       — Клянись, — приказывает Би-Хан, и двигает бёдрами так, что у Куай Ляна приоткрывается рот. — Клянись в верности своему грандмастеру.       Он морщится, отворачивается, но чувствует, как стальные пальцы оттягивают волосы назад, опасно обнажая шею и гланды другому альфе.       — Ну же!       Мир Куай Ляна сужается до нарастающего удовольствия внизу живота и властного голоса, что стучит у него в мозгу, вытесняя всё остальное.       — Клянусь, — из последних сил произносит он, твёрдо глядя в глаза Би-Хану. Своему Грандмастеру.       Кожу на гландах разрывают острые зубы. Куай Лянь вжимается в Би-Хана. Упирается пятками ему в спину и кончает. Спустя пару толчков он тихо выдыхает, ощущая, как его заполняет тёплое семя, будто даже успокаивая ноющие внутренности. Спермы так много, что она стекает наружу, по бёдрам под ягодицы.              Кажется, внутри сплошное кровавое месиво, но он испытывает такое умиротворение, что уже ничего не важно.       Би-Хан осторожно выходит, Куай Лянь едва не стонет от разочарования и ощущения пустоты. Морщится, когда внутрь проникают пальцы, аккуратно ощупывают.       — Всё в порядке. Но смазать стоит.       Куай Лянь смотрит в сердце куполообразного потолка. Тело ноет, но не от боли. Голова на удивление мыслит ясно.       — Ты так не ответил тогда.       Завязав штаны, Би-Хан, начинает застегивать жилет.       — Не в твоей природе говорить загадками. Спрашивай прямо.       Куай Лянь приподнимается на локтях.       — Какие были условия твоего здесь пребывания?       Пальцы задерживаются на застежке. Дольше, чем можно было бы списать на секундную заминку.       Би-Хан смотрит ему в глаза и Куай Лянь перестаёт дышать.       — Я не уйду, если тебя это беспокоит.       Не тот ответ, что он ждал. Но Куай Лянь испытывает облегчение.       — И кто ещё из нас говорит загадками.       Он не видит, но готов поклясться, что Би-Хан улыбается той самой улыбкой, когда на его щеках появляются ямочки.

***

      Всё меняется слишком быстро. Куай Лянь ругает себя за то, что не думал, не продумывал заранее, отказывался принять решение, оттягивая его на потом, на завтра, на когда-нибудь. Не этому его учили в Лин Куэй: воин должен твёрдо знать, чего хочет, и решать проблемы сразу, без всяких «если», «а может». Позволил пескам затянуть себя по горло, и только тогда осознал — не появится из ниоткуда ни Шиннок, ни Шанг Цунг, ни какая другая угроза, что внесет сумятицу в Земное Царство, и тогда можно будет оттянуть неизбежное еще ненадолго.       Он добросовестно выполняет возложенные обязанности, ходит на миссии, тренирует молодняк, но не знает зачем, почему он всё ещё здесь.       Клан развивается, но при этом продолжает следовать древним традициям, которые, резонировали с убеждениями самого Куай Ляня, и он всё меньше находит поводов возвращаться в Ширай Рю, чьё первоначальное предназначение было как раз стать лучшей версией Лин Куэй.       А ещё здесь Би-Хан.       Он будто случайно касается тыльной стороны его ладони, когда что-то передает, задерживает на нём взгляд, который Куай Лянь чувствует буквально затылком, обрабатывает ему ссадины и раны, даже приносит еду в покои, когда он забывает об ужине. И в такие моменты Куай Лянь хочет, чтобы Би-Хан возненавидел его, игнорировал, отправил на заведомо суицидальную миссию — и тогда станет гораздо проще. Но Би-Хан делает ещё хуже.       Куай Лянь застает его стоящим у окна, руки сложены за спиной. Не оборачивается, когда Куай Лянь, даже не поздоровавшись, подходит к столу и оставляет стопку отчётов.       — Когда ты получишь статус и титул, то выполнишь своё задание? Уйдешь?       Голос его ровный, даже слишком.       Тишина затягивается. Кто-то в итоге должен решить, что делать дальше. У него самого, как он понял, не хватало духу. Хорошо, что отец не дожил до этого дня.       Он открывает рот, чтобы сказать… Куай Лянь не знает, что именно. Попытается оправдаться, объяснить, будет ходить окольными путями вместо того, чтобы как следует дать прямой ответ. Ведь вариантов-то немного. Всего два.       — Я…       — Поздравляю, Куай Лянь, вернее, Мастер Скорпион. Ты снова доказал, что второй шанс существует.       Куай Лянь продолжает молча смотреть в спину грандмастера.       Теперь, когда у него статус мастера, не останется ничего, что было бы ему недоступно. Даже лаборатория Сектора — святая святых крепости. Лин Куэй больше не представляет опасности для Земного Царства. Вот что он скажет Лю Кану.       Миссия длиной в полгода завершена. Больше никаких оправданий, никаких приказов, никаких условий.       — Я рассчитываю, что наши кланы будут поддерживать хорошие отношения в обеспечении безопасности Земного Царства.       Всё внутри сжимается, выворачивается наизнанку, скалится от злости. Куай Лянь хочет крикнуть, чтобы Би-Хан повернулся, чтобы сказал это глядя ему в глаза. Чтобы избил до потери сознания, затащил на стол и оттрахал, бросил в темницу. Он примет всё что угодно. Всё кроме свободы.       Горло дерёт песок. Словно движимый чужой волей, Куай Лянь почтительно склоняется и уходит.       В голове стучит лишь одна мысль — он вышел отсюда в последний раз.       Портальный камень жжет руку. Он осматривает центральную площадь Лин Куэй. Около шести месяцев назад здесь всё и началось. Логично, что здесь и закончится.       Внезапно воздух меняется. Куай Лянь чувствует его прежде, чем видит. Защитные заклинания не должны были пропустить чужеродную энергию, но проклятая магия хаоса не подчиняется правилам этого мира.       Он не может здесь быть. Не должен.       И тем не менее, уродливая химера титана Хавика воскресла.       Когда-то Куай Лянь отдал бы всё, чтобы это произошло. Сейчас же болезненно белые глаза, угольно-черная кожа вызывают отвращение.       — Вот мы снова встретились, брат.       Голос знакомый, но неестественно искаженный. Неживой.       Нуб Сайботу больше не подвластна магия льда, но ноги Куай Ляна будто прирастают к месту, а из легких выкачивают воздух.       Площадь заполняется воинами Лин Куэй. Они наготове, но не нападают без приказа, следят.       — Что ты здесь делаешь?       — Это всё, что ты хочешь мне сказать? Ты просил вернуться, и вот я здесь. Возвращаю то, что принадлежит мне по праву.       Нос покалывает мороз. Куай Лянь знает этот холод.       — Здесь нет ничего, что бы принадлежало тебе.       Би-Хан выходит, оказываясь впереди. Лёгкое движение плечом вынуждает Куай Ляня отступить на полшага. Жест, которым брат закрывал его в бою.       — Понятно. Пока я гнил в лю-канском коробе, ты нашёл мне замену. — Нуб Сайбот втягивает воздух, словно пробует его на вкус, затем резко выдыхает, морщась. — Во всех смыслах этого слова.       — Я здесь не для того, чтобы заменить тебя, а чтобы вести клан, который ты оставил.       Куай Лянь краем глаза замечает красную фигуру и мысленно ругается. Ну конечно, без неё сцена была бы неполной. Сектор бесстрашно, с каким-то благоговением подходит к Нуб Сайботу, но не смеет прилюдно выражать привязанность. Хотя Куай Лян видит, как она буквально заставляет себя оставаться на расстоянии.       — Я так и знала, что это самозванец, Грандмастер, — Сектор склоняет голову. — Я верна только тебе.       Чёрная рука Нуб Сайбота касается её лица, будто даже любовно проводит по щеке, а затем пальцы сжимаются на шее.       — И что же ты делала, зная, что моё место занял чужак?       Куай Лянь напрягается, готовый атаковать. Какими бы ни были его отношения с Сектором, она — верный член Лин Куэй. Но он замирает, заметив раскрытую опущенную ладонь Би-Хана. «Жди».       Сектор морщится, хватает руку Нуб Сайбота, пытаясь ослабить давление.              — Я пыталась убрать их, но ошибкой было полагаться на таких слабаков, как Тенгу.       Куай Лян не верит своим ушам. Неужели она настолько ненавидела его, что готова была без полной уверенности избавиться от обоих чужими руками?       — Их? Ты хотела убить моего брата?       — Он предал тебя дважды, — прохрипела Сектор.       — Это уже не тебе решать.       Нуб Сайбот наконец-то разжимает хватку, и его внимание переключается.       — Ты, — указывает он рукой в сторону Би-Хана, — отнял у меня всё: титул, клан, брата. Место Грандмастера моё по праву крови. Чтобы его забрать, придётся доказать, что ты достоин.       Позади него появляется сотканная из тьмы фигура. Тень — верная прислуга Нуб Сайбота, действующая по своей никому не ведомой воле, но неразрывно связанная с ним.       Поединок — единственный честный способ по законам Лин Куэй. Только Куай Лянь знает: ничего честного в этом не будет. Он видел силу Нуб Сайбота, испытал её на себе. Би-Хан может быть сильнейшим во всём Земном Царстве, но какой в этом толк, если сражаешься против того, у кого нет слабостей, кто не чувствует боли, не испытывает усталости? За плечами Саб-Зиро — надёжный лёд, а у Нуб Сайбота — неприрученный хаос.              То, что он двигается, Куай Лянь осознал только, когда уже встал между грандмастерами, напрочь проигнорировав дёрнувшего его за плечо Би-Хана.       — Если в тебе ещё что-то осталось от человека, которого я знал, ты не тронешь его. Я не позволю.              Нуб Сайбот раздраженно выдыхает:       — Будешь стоять у меня на пути, Куай Лянь, не отделаешься шрамом. Я убью тебя.       Слышит позади легкие движения — это Би-Хан готовится нападать. Если ничего не сделать, он снова потеряет его. А этого Куай Лянь никогда не допустит.       — Не убьешь. Отступи, брат.       Имеет ли Нуб Сайбот хоть какое-то отношение к этому слову? Сказать наверняка невозможно. Всё, что делало его Би-Ханом — мёртво. Душа обезображена, а разум осквернён.       Но он надеется, что где-то там в глубине чёрной бездны, осталась крупица Би-Хана, который по-своему, но любил Куай Ляна с самого его рождения.       Нуб Сайбот молчит, а затем произносит что-то негромко. Тень позади дрожит, распадается на бесформенные клочья. Под ногами разверзается портал, и Нуб Сайбот исчезает в нём.       И Куай Лянь никогда не узнает, было ли то его разыгравшееся воображение, шум ветра или и в самом деле до него донеслось приглушённое: «Прощай, брат».       Сектор покинула Лин Куэй в тот же момент, когда исчез Нуб Сайбот. Би-Хан не пытался её остановить, как и не пытался тех, кто решил следовать за ней и своим истинным, как они считали, Грандмастером, но предупредил: вышедшие за стены Лин Куэй становятся его врагами.       Спустя время до них дойдут слухи о новом, покрытом тайнами клане в Японии, который не чурается сотрудничать с Чёрным Драконом и приобретать людей для своих опытов по созданию идеальных роботов.       Вернувшись в Ширай Рю, Куай Лян чувствует себя как в гостях. Появилось много новичков, в том числе омег, выросли новый храм, тренировочная площадка, медицинское крыло и сад. Появилась традиция — вечерние собрания, где клан еженедельно встречался у большого костра, чтобы обсудить новости и просто пообщаться. А ещё кто-то привел бездомного пса, который полюбился всем настолько, что его оставили. Атмосфера здесь всегда была более свободной, чем в Лин Куэй, но сейчас разница сильно бросается в глаза: это клан не просто убийцы, это настоящая семья, объединённая одной целью — служить Земному Царству.       То, что Куай Лянь хотел для Лин Куэй, удалось создать в Ширай Рю.        Он горд тем, что оставляет всё Томашу.       «Но я не могу, — смущается тот, когда Куай Лянь озвучивает решение — Ширай Рю твой — я лишь заменял тебя».       «Всё это время ты прекрасно справлялся с обязанностями грандмастера. Ничего не изменится, просто теперь станет официально».       Взвалить всё окончательно на плечи Томаша эгоистично. Но именно под его руководством клан стал именно таким. Он не просто поддерживал основы, заложенные Харуми, а затем и Куай Лянем, но и сумел направить клан по новому, собственному пути. Томаш не ошибся, говоря, что был лишь заменой. Он не искал власти, а значит, был достоин её.       Он так отчаянно хотел стать частью Лин Куэй, который постоянно отвергал его. Но теперь Томаш по-настоящему обрёл дом.       С Харуми было сложнее. Она сама многое поняла по тем скупым контактам, что были у них эти полгода, пускай Куай Лянь никогда не рассказывал ей о природе их отношений с братом. Он знал, что разбивает ей сердце, но лучше так, чем они делали бы друг друга несчастными. Она сказала, что никогда не простит Би-Хана за всю боль, что он причин им двоим. Наступит день, и Харуми убедится — нынешний Би-Хан иной. Но произойдёт это ещё не скоро.       Разумеется, произошла встреча с Лю Каном. Новость о Нуб Сайботе его взволновала, а вот решение Куай Ляня будто не удивило.       «Это был единственный путь, — сказал он спокойно. — И ты сам это понял, ещё до того, как принял решение».       В глубине души Куай Лянь знает ответ, всегда его знал на самом деле, но всё же, спрашивает, что предложил Лю Кан такого, что Би-Хан согласился сменить не просто клан, а целую временную линию.       И молчаливый взгляд бога огня не оставил никаких сомнений.       В Лин Куэй он возвращается через неделю.       Несмотря на поздний час, грандмастер не в своих покоях, а в дальней беседке.       Круги под глазами Би-Хана светятся даже ярче каменных фонарей разбросанных по саду для медитации. Куай Лянь опускается на колени рядом с грандмастером.       Глаза Би-Хана прикрыты. Делает вид, что не ждал, а Куай Лянь делает вид, что не замечает двух остывших чашек чая на деревянном подносе.       — Сайракс прибудет через два дня. Займется лабораторией.       — Останется?              — Нет. Оставит ученицу.       Беседка погружается в тишину. Южный ветер глухо перекатывает по крыше тонкие льняные занавеси. Скоро весна.       — Всё-таки вернулся.       Куай Лянь косится на четкий, умиротворенный профиль Би-Хана.       — Я же поклялся. А ещё раз получить клеймо предателя не хочется.       Би-Хан наконец-то смотрит на него. В глазах читается лёгкий укор. Куай Лянь прищуривается и едва заметно улыбается.       — Я не мог иначе.       Би-Хан мягко давит ему на затылок, пока они не соприкасаются лбами.       В груди теплеет. И Куай Лянь знает, это не его магия.       — Первое, что ты мне сказал, это достоин ли я титула Хансо Хасаши. Мне удалось?       Прохладные губы касаются виска. От Би-Хана пахнет зелёным чаем и жасмином.       — Более чем, Куай Лянь, более чем.