рюмка, цуйка, два ствола

Нам Гю сам не понимал, почему он позволял этому происходить. Возможно, все из-за этого страшного чувства, которое начинается на люб и заканчивается на овь, но и оно не спасало от тотального ахуя, когда он зашел домой после смены и нарвался на ебучие банки. Нет, типа, внатуре банки, залитые какой-то хуйней, воняющие на все помещение спиртозной бодягой и брожением. – Это что? – спросил Нам Гю, все еще немного в ахуе, перешагивая деревянный ящик со сливами. – Самогонка на сливах, – отозвался Су Бон, натягивая синюю хирургическую перчатку на очередную банку, – а вон там на винограде, – махнул он рукой куда-то себе за спину. Нам Гю пригляделся, и, блять, Су Бон что, решил открыть свою пивнуху? – Я не про самогонку, – сказал он возмущенно, – я про сам процесс. Ты, блять, всю квартиру заставил этими экспериментами доктора Менгеле? – Ну да.. – И нахуя? – Да хуй знает, захотелось рукоделием заняться. Нам Гю схватился за переносицу. Рукоделие у него, блять. Мамочка в декрете. Свечи бы крутил, сука. – Да не парься ты так, kitty, – подал голос Су Бон, – зато все свое, домашнее. Нахуя тебе домашнее, хотелось закричать, но Нам Гю сдержался. Денег жопой жуй, мог бы это домашнее и купить у нормальных людей. Ладно. Держимся. Он молча прошел в спальню. Чем бы дитя не тешилось. – Kitty, я забыл тебе сказать, там в спальне.. Сука. Сука! И в спальне на Нам Гю смотрел ряд банок со вздутыми вверх ладошками. Нам Гю, в ответ, с выражением крайнего пиздеца на лице посмотрел на эти ёбаные банки, вздыбившие к потолку свои латексные пальчонки, будто они приветствовали его в каком-то алкогольном чистилище. – Су Бон, ты меня заебал, – выдохнул он, устало потирая висок. – Ой, ну не начинай, – отозвался балбес, неспешно протирая очередную банку и ставя её на полку. – Это всё временно. – Временно? – передразнил Нам Гю, пнув ближайшую коробку с подозрительными фруктами. – Блять, это выглядит так, будто ты готовишься переживать здесь зомби-апокалипсис. Су Бон усмехнулся. – А чё, хорошая идея. Будем бухать и ждать конца света. – Я тебя убью раньше, чем наступит конец света, – мрачно пообещал Нам Гю и, судорожно выдохнув, сбросил куртку. Он хотел просто упасть в кровать и забыться сном, но, разумеется, Су Бон не дал ему такой роскоши. – Ладно, раз ты уже дома, – сказал он с жизнерадостностью, которая раздражала еще больше, чем банки, – надо пробовать. – Чего? – Ну, самогонку. – Ты рехнулся, она ещё даже не настоялась! – Ну а вдруг уже заебись? – Су Бон лучезарно улыбнулся, вытаскивая с полки какую-то бутылку без этикетки. – Давай маленький глоток, чисто проверить на качество. Нам Гю посмотрел на него так, будто впервые задумался, что встречается с полным дегенератом. – Ты понимаешь, что это может быть чистый этанол, блять? – Ну тогда мы весело проведем вечер, – пожал плечами Су Бон, подвигая бутылку ближе. – Пиздец, – выдохнул Нам Гю, выхватывая у него ёмкость. – Если я ослепну, знай: ты будешь водить меня везде за ручку. Всю оставшуюся жизнь. – Окей, kitty, – Су Бон довольно кивнул. – Только аккуратно, не захлебнись от счастья. Нам Гю закатил глаза, но всё же сделал глоток. И мгновенно закашлялся, потому что, сука, это был чистый керосин. *** Нам Гю проснулся от того, что его рот был пустыней Сахара, а голова раскалывалась так, будто внутри поселилась строительная бригада с отбойными молотками. Он застонал, пытаясь открыть глаза, но свет ударил по зрачкам, и он тут же зажмурился. – Доброе утро, – слишком бодро сказал Су Бон где-то рядом. – Пошёл нахуй, – простонал Нам Гю, заворачиваясь в одеяло. – Да ладно тебе, всего один глоточек был. – Это был не глоточек, а удар молота Тора мне по печени, – Нам Гю всё-таки открыл глаза и увидел перед собой стакан воды. – Вот, пей, – Су Бон протянул стакан с такой невинностью на лице, что хотелось запустить в него подушкой. Наподдать пендаля. Нам Гю жадно осушил воду, кое-как сел и осмотрелся. Банки с самогонкой по-прежнему стояли в углу, глядя на него своими латексными ладошками, и ему казалось, что они смеются над ним. – Я не хочу тебя расстраивать, – медленно сказал он, – но ты, блять, убрал их хотя бы из спальни? – Ну-у.. – Су Бон неопределённо махнул рукой. Нам Гю закатил глаза и лёг обратно. – Я тебя ненавижу. – Любишь. – Ненавижу. Су Бон хмыкнул, подошел ближе и лег рядом, накинув руку на него. – Ты обниматься не заслужил, – пробурчал Нам Гю, но отодвигаться не стал. – Ну, может, заслужу, если приготовлю тебе завтрак? Нам Гю открыл один глаз. – Ты ведь сейчас не про самогон на овсянке, да? Су Бон мерзко загоготал. – Блять, отличная идея. Нам Гю все-таки въебал ему ногой. Лучший момент в его жизни. *** – Нам Гю, ты просто не понимаешь, это искусство! – Пошёл ты со своим искусством, – огрызнулся Нам Гю, глядя на стеклянную банку, в которой плавал, блять, перец чили. Спасибо хоть Су Бон не дорылся до рецептов текилы с гусеницами. – Это будет остренький вариант, – с энтузиазмом объяснил объект под кодовым именем балбес, закрывая банку крышкой. – Ты хочешь меня убить? – Ну нет же! – Ты, сука, собираешься сделать адскую настойку, чтобы проверить, выдержу ли я её? – Ну-у.. – Су Бон почесал затылок. – Сука, ты реально пытаешься меня отравить! – Да нет же, просто проверяю границы твоей выносливости. – Я тебе сейчас ебало проверю на выносливость. Су Бон засмеялся и притянул Нам Гю за руку, заглядывая в глаза. – Ладно, ладно, успокойся, kitty. Обещаю, это будет шедевр. Мы откроем таверну и будем наливать путникам брагу за чеканную монету. Сука, таверну? Не дай бог он доберется до рецептов медовухи. Нам Гю развернулся, уходя в спальню. К ебаным банкам. *** Чужое колено вжималось в пах, потираясь об эрекцию. Нам Гю простонал в поцелуй, пока чужие теплые ладони начали настойчиво лезть под футболку. Слюнявые поцелуи протянулись от шеи до ключиц, и тут он, блять, открыл глаза. – А ну стоять, – сказал он. Су Бон отстранился. – Что-то не так, kitty? – Да, я не буду с тобой ебаться, пока мы выглядим как малолетки на кладбище. – Чего? – Су Бон нахмурился. – Да ничего, блять, – Нам Гю обвел рукой бескрайние горизонты их спальни, которые были заставлены банками всех размеров и форм. И все, как на подбор, с этими злоебучими ладошками. В полумраке все выглядело еще хуже. По спине поползли мурашки. – Чего? – переспросил Су Бон непонятливо. – Говорю, пиздуй додрачивать в ванную, пока ты не уберешь это восстание мертвецов из квартиры, хер тебе, а не ебля. Нам Гю отвернулся на бок и сразу завернулся в одеяло, пока Су Бон, матерясь, начал слезать с кровати. Нам Гю едва успел задремать, когда в кухне вдруг раздался ебаный грохот. Первая мысль: Ким Чен Ын все-таки запустил ядерку. А вторая поставила под сомнение дальнейшее проживание Су Бона в этой квартире. – ТЫ ВО ВСЕХ ПЕРЧАТКАХ ДЫРКИ ПРОКОЛОЛ? – Да хуй знает.. – БЛЯТЬ, СУ БОН! – Нам Гю подорвался с кровати так резко, что едва не запутался в одеяле. На кухне стоял полный пиздец: липкая жижа растеклась по полу, банки, падлы, катались в разные стороны, а Су Бон, застывший посреди этого бедлама, держал в руках латексную перчатку, которая жалобно свисала вниз, как дохлый медузёнок. – Ну.. давай смотреть на ситуацию позитивно, – пробормотал он, стряхивая с футболки капли самогонки. – ДА КАК НА НЕЁ, БЛЯТЬ, СМОТРЕТЬ ПОЗИТИВНО? – Нам Гю провёл рукой по лицу, считая от ста до одного. – Ты просто.. ТЫ ПРОСТО! Он махнул рукой и осторожно наступил на пол, который противно прилипал к ногам. – Нам Гю, дыши, всё под контролем, – заискивающе поднял руки Су Бон. – Какое, нахуй, под контролем?! – Нам Гю ткнул пальцем в разбитую банку. – Оно бродило, СУКА, НАХУЙ, НЕ ПРОСТО ТАК, А ПО ВСЕЙ КУХНЕ! Су Бон виновато пожал плечами. – Может, это знак? – Знак ЧЕГО, БЛЯТЬ? – Что пора убраться? Наступила тишина. Нам Гю смотрел на него с таким выражением, будто реально сейчас кого-то убьет. Сука, столько просьб, а убирается он только после ебучей лопнувшей банки. – Ладно, ладно, я всё уберу, – быстро сказал Су Бон. – Не просто уберешь, а ещё выкинешь всё это говно. – Ну.. – ВЫ-КИ-НЕ-ШЬ. – Ладно, но можно оставить хотя бы пару баночек? – Блять, ты меня доебёшь до инсульта. Су Бон улыбнулся, подошёл ближе и ткнулся лбом в плечо Нам Гю. – Ну прости, kitty, я просто хотел немного поэкспериментировать. Нам Гю сжал челюсти, борясь между яростью и желанием завалить его обратно в кровать. – Завтра же выносишь, – выдавил он. – Ладно, ладно, – послушно кивнул Су Бон. – Но одну точно оставлю. – Какую? Су Бон прищурился. – Ту.. с перцем.